Любовь к софитам

      Утро стандартно отозвалось непритяным кислым вкусом, осевшим в полости рта. Рид с хриплым стоном потянулся в нагретой кровати и промычал что-то нечленораздельное. Мышцы знакомо тянуло после вчерашнего выступления, голова немного гудела – ложиться почти в три утра, а вставать на смену в семь то ещё испытание. Ладно, привык, что делать, сам выбрал.       Прошлёпав босиком до ванной комнаты, по чужому злому умыслу сделанной за углом спальни, Гэвин, сцепив руки в замок, вытянул их назад, потом в бок, что-то проворчал и присутпил к утренней рутине: почистил зубы, смыл вечерний макияж – тот отмывался с трудом, мицелярки перевёл, что жаба задушила. Ополоснулся бодрящим еле тёплым душем (это в планы не входило, сраный бойлер снова поломался и не выдавал нужную температуру). Натянув чистые боксёры и предположительно чистую хлопковую майку, он так же босиком прошлёпал до открытой кухни, небольшой и уютной, отделанной в цвете охры. Мама когда-то делала здесь ремонт на свой вкус – Гэвину не сильно нравилсоь, но ничего не менял в память о ней. Ну и времени как-то не хватало.       Под ступнями что-то неприятно захрустело возле стола, ощущаясь, как будто настпуил в кучку старых сухих листьев. Листьев, по определению, быть на кухне никак не погло. А вот странная серая шелуха, раскрошившаяся под его весом, быть могла. Потому чть чуть дальше она переходила в длинную чешуйчатую высохшую кожу. Гэвин чертыхнулся. Сзади послышалось шипение, по ноге медленно пополз здоровенный белый удав, обвивая конечность и слегка сжимая.       Гэвин замер.       Гэвин улыбнулся, почесал змеиную башку и пробасил:       — И вот опять ты сбрасываешь чешую без меня, Уилл.       Змея ничего не ответила, чужое прохладное тело пригрелось на его, раскалённо после сна, а голова с отсутствующими глазами улеглась на плечо, язык, изредка высовывающийся, приятно щекотил где-то у кадыка.       — Ну и отожрался же ты, ну, тяжелый какой. – Рид беззлобно усмехнулся и достал из холодильника себе готовый бутерброд, а Уиллу мышь, замершую в неестественной позе. Первое время таких утренних нежностей он побаивался, что спросонья перепутает завтраки, но пока машинальная память не подводила. Удав, поводя головой, с благодарность принял питательное и остался бездвижно на Гэвине, по-тихоньку проталкивая нехитрый завтрак внутрь по пищеводу.       На чай или кофе вемени уже не оставалось, быстро накинув серый пуловер и джинсы, он погладил удава, уже умостившегося на здоровенной коряге в зале, и поплёлся в сторону входной двери. Кроссовки были немного затоптаны, коричневая кожанка – с потёртостями и кое-где зашитыми дырами. Проще бы купить новую – но эта хранила воспоминания с задержаний и погонь, перестрелок с преступниками. В общем, была уже как вторая кожа. Иронично.       Ах да, Гэвин Рид был детективом.       Вот так вот судьба решила пошутить, что у брутального хранителя закона и грозы почти всего Детройта в шкафу висел вот такой вот скелет – увлечение пол-дэнсом. И об этом знали только два человека – он сам и Тина, его бессменный стилист в хобби и незаменимый патрульный в участке.       Додж привычно заурчал, выруливая из гаража. Полседняя получка с танцев помогла заменить пару деталей в моторе – и тот теперь не ревел, как динозавр, а приятно мурчал, как прирученая дикая кошка. Светофоры приветливо горели зелёным светом, откладывая опоздание Рида на всё более и более незначительное время. Даже никто не нахамил по дороге и не подрезал – непривычное ощущение в моменте напрягло. Какое-то идеальое утро, не счтая уборки высохшей змеиной кожи. В животе завозились червяки сомнения, Гэвин от них отмахнулся – привычка детектива постоянно быть в напряге.       Именно это и стало катализатором его необычного хобби, честно говоря. Гэв с детства танцевал, ходил в кружок акробатики (в гимнастику и хореографию тогда парней не набирали), а после, как возмужал и понял, что смазливая внешность ему недоступна – забросил все свои увлечения. Возмужал, ушёл в полицейскую академию, потом отслужил. В районе двадцати двух лет уже преспокойно сидел на месте детектива в департаменте Детройта, наконец-таки заслужив уважение строгого отца. Тогда же, на задержании оказался в местном стрип-клубе. Неплохо тогда сработали, быстро и чётко, даже Аллен особо не сучился, хотя за ним бы не заржавело устроить с Ридом словесную перепалку – уж оба были горазды. Рид тогда, чести ради, был на последнем морально-волевом: годы учёбы, работы, службы и в принципе не такая уж и красочная жизнь его выматывали, заставили обрасти шипами. Говнился он на всех подряд, а на кого не успевал – догонял на следующий день и навешивал в двойном объёме. Выговоры, попытка отправить на курсы контроля агрессии – всё это ушло после злополучного дня в стрипушнике. После знакомтсва с этим комичным пухляшом Джеронимо.       Тот, правды ради, предложил это больше из выгоды, что бы не присесть. Ну, в смысле, пообещал проходку в его пол-дэнс клуб. Теже яйца – только в профиль и без лишнего взаимодействия с уродами. Сцена и красивый визуал. Гэвин пришёл. Потом ещё раз. Потом ещё парочку. А уже через пару месяцев Тина, прознав о чужих похождениях, в шутку предложила ему попробовать станцевать. И не прогадала – ремесло стало не просто отдушиной – новым глотком свежего воздуха в их загазованном Детройте. Сначала разминка для себя – за ней и первые выступления. Детская мечта наконец позволить себе двигатсья под музыку с каждым месяцем по-немногу осуществлялась, прибавлялось поклонников и постоянников выступления.       Вот так и втянулся на уже почти десять лет. Начинал с малого – на вызовы дёргали с остервенелым постоянством в любом часу ночи, тут уж смену в мейк-апе не потанцуешь. Последние два года, как почти дослужился до сержанта – смог больше уделять время своему хобби. Вышел в Средний Зал. Большой, думал, ему уже не светит.       Перспектива танцевать в нём была огромная – больше денег, больше поклонников.       Одна была проблема – Беттани. Но даже с ней в паре побыть в большом зале казалось здоровым таким скачком.       За флешбэками и воспоминаниями Рид и не заметил, как вырулил к участку почти в половину восьмого утра. Даже, блять, не опоздал. Вот это день.              Внутри пахло кофе, бумагой и бомжами. Стандартно для офиса полиции – принюхался за всё время. На ресепшене сидел немолодой мужик, приветливо кивнувший на салют Гэвина. Дальше этаж с патрульными – заметившие кивали или кидали “сэр”. Чего ради торчали у столов, а не патрулировали – хер знает, не его прерогатива. Сам убойный отдел был на третьем – пришлось ехать в лифте с благоухающей убойными духами бухгалтершей и каким-то хмырём из оргпреступности.       Своё место встретило пиликающим стационарным, чужими голосами, шелестом бумажек и не только. Всё такое родное – и одноврменно до смерти заколебавшее. На его столе был равзедён небольшой барадак. Себя Гэвин оправдывал, что это показатель его желания трудиться на благо города и страны. Другие оценивали это лишь как лень.       Да и хуй с ними.       Слева, почти на краю, покоился стаканчик из Старбакса. Внутри – двойной американо и корица. Подпись – Рич. На соседнем столе напарника стоял идентичный экземпляр.       — Вот скажи честно, у тебя в подвале плантация кофе и рабы-дети из Никарагуа?       Ричард Стерн, его бессменный напарник вот уже как второй год, одарил Рида хитрым прищуром.       — С чего такие подозрения?       — В жизни не поверю, что зарплаты детектива хватает каждый день покупать эту оверпрайс ссанину и не залезать в кредит. – Гэвин показательно поморщился, отпив ядрёную жижу с отличительным кислым привкусом. Суки опять перешли на Эфиопию. Бразилия хоть сносней была по балансу горечи.       — На ежедневную покупку двух стаканов робусты я бы точно заложил свою квартиру, так что пей и не выёбывайся, а то обратно на автоматный перейдёшь. – Ричард вздёрнул подбородок, словно его кто-то просил вообще заезжать за кофе по утрам.       — Инициатива наказуема. Можешь покупать только один, в твоём от кофе обычно только скрытый смысл.– пожал плечами Гэвин, усаживаясь напротив и ловя в чужом взгляде смешинки. Сам же улыбку давил на корню – нечего Ричу знать, как утренние перебранки с нихуя на самом деле поднимали настроение.       Рич знал, конечно.       Просто это было сродни ритуалу.       — Еще раз скажешь, что в моккачино нет кофе, я тебе колено на вызове прострелю.       — Ты опасный соевый хипстер, Рич. Пора лечиться.       — Пошёл ты нахуй.       — Ну раз так просишь. – Гэвин осклабился и наконец открыл первый лежавший кейс на очереди. Внутри сухой выжимкой лежал отчёт патрульного об ограблении бабульки на какой-то окраине их города. С их стороны было немного – вызвать бабулю в допросную и отправить ордер на получение записи уличных камер. Воришка залез ночью, особо не дрочась об анонимности, разбудил бабулю, засадил ей по голове статуэткой кошки (их, по фото, было у неё что жопой жуй) и сбежал. Бабка личность не признала, чуть не откинулась и кое-как вызвала полицию, спасибо умной колонке, которую или не заметили, пока тырили, или попросту не захотели лишний маячок для отслеживания.       Ричард, сидя напротив, уже строчил в компе что-то здоровое, судя по постоянному стуку клавиш. Гэвин поднял заинтересованный взгляд, в ответ сразу получив, как пощёчину:       — Дописываю твой отчёт о разбое.       Хлёстко, жёстко, как, сука, головой в унитаз макнул словами.       — Наш отчёт, ты хотел сказать?       — Наше уже всё дописано, а разбой был одиночным, так что закройся, ленивая скотина.       Гэвин перестал на него злиться год назад. Ричард это знал. Ричард этим пользовался.       Забавы ради, сейчас это уже было даже не обидно, но не объективно – Рид исправно и чётко делал свою работу.       Вот два года назад Гэвин от Стерна говном только что из ушей не исходил. Он знал, что был проблемой Фаулера номер один и вечно в топе – рьяный характер, постоянное срывание клуба и обламывание кайфа от танца, вечный недосып делали из Рида бешеную собаку без возможности восстановления. Постоянного напарника он никак заиметь не мог, да и не хотел: Крис был распиздяем, не замечающим и половины улик, которые находил Гэвин. Подал жалобу на Рида. Хэнк в то время только потерял сына и жену – работал тоже в одиночестве, изредко обращаясь к Крису. Гэвина в хуй не пёр и делить большие лейтенантские задания не желал. Оставался только зануда Боб, который через неделю направился к Фаулеру на прямой разговор, да Митч, который два месяца безуспешно пытался подружиться. Не вышло, но это и не было обидным – Митч вообще в другой отдел сбежал при выдавшейся возможности. Возможно даже из-за Гэвина.       Тина, луч света в их мрачном тестестероновом царстве, в детективы не метила – были всякие важные внерабочие дела и перекраивать свою жизнь на “я живу в департаменте” не собиралась. Ещё шутила, что девчонок она больше привлекает в полицейской форме.       Так и появился Ричард, словно сраный Лунтик, вместе со своим братцем на пару. Перевелись из Нью-Йорка. Смазливый, высокий, широкий как шкаф – уступал ему Гэвин и в высоте, и в ширине. И глаза эти серые, как кусок айсберга. Гэвин тогда весь день окрысившимся ходил, поглядывая на близнецов из далека. Те, чести ради, на него тоже особо внимания не обращали. Только пара чужих серых глаз изредка прожигала спину или бок. Или ему казалось.       Коннор, старший и более миловидный, тут же отъехал за стол к Андерсону. Спелись, блять, вода и пламя, алкоголь и ходячий плакат ЗОЖа. Плеваться хотелось от того, как Стерн старший стал носиться с лейтенантом, как с писаной торбой. Писаная или опписаная эта торба была – одному Богу известно. Рид старался не наблюдать за этой эйдж-гэп парой. Крис первое время пытался влиться в эту гоп-компанию – получил разворот.       Ричард всё это время мелькал лишь на задворках внимания, сидя с Бобом. Они не перескались в курилке и не встречались у автомата кофе. Никакого взаимодействия, одним словом, что и заставило по неосторожности и невовремя разжать булки.       Первая их официальная встреча случилась на задержании небольшого притона.       Уже в поле Гэвину передали информацию, что Ричард будет его напарником и уже катит на место – мол, людей для задержания маловато, Боб заболел, а Стерну тоже пора бы размяться и сделать для Детройта что-нибудь более полезное, чем опрос старушек и решение всякого мелкого дрочева гражданской жизни. Не успел Рид и пары красноречивых эпитетов высказать их диспетчеру, как возле левого бока из под земли вырос новый обозначенный напарник. Прошелестел что-то приветственное и первым двинулся к группе Аллена, проигнорировав чужой ответ.       Рид с него не то опешил, не то ахуел – сам не понял. Молча закипая, пошёл вслед. Схуяли-то субординация у нас на задний план отошла, ни тебе чёткого приветсвия, ни просьбы ввести в курс дела от старшего.       — Вот сука, я ему потом устрою, блять, курс тимбилдинга. Опущу на землю.       Ни на землю, ни в прицнипе Стерна опустить не получилось, естественно. После вполне удачного захвата он так же высокомерно прошёл до рабочей тачки, а на чужую подначку окатил Гэвина таким суровым взглядом – папаша нерадивую дочь с тусовки таким бы не встретил.       Выморозил все кости.       Гэвин попытки доебаться не оставил, изрядно за оставшийся день потрепав нервы временному напарнику. Чем всё закончилось?       Дракой.       Не особо эпичной, так, на матах друг друга лицами повозили. Гэвин ехидно подмечал позже, что удачно прижал жопой чужую голову, Рич отбривал, что потом этой жопой он соскрёб слой пыли с татами, не выйдя из довольно простого захвата.       В общем и целом, выйдя мазать синяки из зала, оба проклюнулись к друг другу тёплыми чувствами – желанием придушить в любой удобный момент и неким уважением за ничью на ринге.       Дело закрыли быстро.       Через месяц Ричард преспокойно пересел за стол напротив Рида. Ни слова, блять, не проронил – плюхнулся и тут же засел за работу. Сначала Гэвин подорвался к Фаулеру. Через минут пять снова сел за стол, отряхивая невидимые хуи из воротника, которые ему с щедростью напихал капитан – и на Гэвина хватило, и в прицнипе всей родословной раздать по одному тоже. Окрысился на чужой насмешливый взгляд.       — Влюбился, что ли? Стокгольмский синдром словил после драки? БДСМ не практикую, если что.       — Слабо верится, с вашим характером я бы вас плетью дрючил до самой старости.       — Удила закуси, мудила. А то неровен час, я тебе всю кишку на ладошку намотаю и водить буду, как собачку, на поводке.       — Поберегите зубы, детектив, вам в старости ими ещё что-то пережёвывать надо. Не очень же хочется шамкать и слюну пускать?       — Я тебе сейчас... – глаза широко открылись от чужого хамства. Процесс возгорания жопы запустился с удвоенной силой, но сгореть так и не дали:       — В ином случае с меня бы стрясли рапорт и оставили сидеть с Бобом раскладывать старушек по полкам до конца лет. Выбрал меньшее из зол – легче вам в подвортне по морде напихать, чем ещё хотя бы день слушать истории Роберта о его гемморойной шишке и чем питаются нынче дети в школе.       Рид, к своему удивлению, вышесказанное проглотил без запивки. Потому что с Ричем в плане Боба был солидарен максимально – сам страдал с ним неделю.       — Не зарывайся только, говнюк, я тебе не груша для битья. В следующий раз в поддавки играть не буду.       — Вы и в этот раз не играли. – а яда-то сколько, ух. Ложкой собирай и кушай – не подавись только.       На этом и порешали.       Месяц за месяцем оба притирались к друг другу, как два неотёсанных куска грубой породы – с мерзким скрежетом на весь участок и отскакивающими кусками со свистом пули – под их горячую руку иногда попадалась вся мирная часть населения департамента. Поход к Фаулеру с криками стал рутиной, чужие косые взгляды – роднее маминых звонков.       Хэппи хаус понемногу сходил на нет, выправка Стерна помогала закрыть бумажную работу в кратчайшие сроки, умение Рида вести допросы упрощало раскрытие дела почти на пятьдесят процентов. Стыканулись два корабля кормой и поплыли вместе по морю криминала, в общем. Именно из-за Стерна Рид так быстро и выбрался из вечного детектива на болванку сержанта.       Спустя год их взаимодействия, от которого всем кишки крутило на милю вокруг, их тандем уже можно было перевести с уровня “критический” на уровень “сносно, хотя бы без рапорта”. Гэвин уже не так сучился, приструнившись под гнётом чужого характера, железной рукой сжав его хребет. Ричард, в свою очередь, слегка сгладил углы в общении, всё больше стараясь прогнуть Рида в нарпавлении товарищества. Взаимные оскорбления и попытки отмутузить друг друга сменялись шпильками и подколками, потом перешли в обычные шутки. Вот уж в чём сошлись – в юморе. Когда Ричард отпустил очень едкую шутку в адрес отдела оргпреступности, Гэвин чуть не зааплодировал.       Тина в шутку называла их парным гастритом.       Второй год их работы начался с совместной попойки в баре после закрытия крупного дела – налакались они тогда хорошо, Стерну даже пришлось волочить тушу Гэвина до дома. Поплакались в пабе, попели, пообсуждали всех в отделе. Гэвин тогда на пьяную голову даже симпатией к Стерну проникся – так уж он хорошо раскрывался из ледяной глыбы в токсичную суку с осанкой, словно палку себе в жопу засунул. Сказал это вслух. Ричард, осоловев от пятого или шестого стакана виски, сначала обалдевше вылупился, потом рассмеялся, ответив что-то про ответную симпатию и что у Рида, наконец, прошли вечные фантомные месячные.       На утро впервые появился стаканчик с кофе.       И до сегодяншнего дня всё так и оставалось в уже привычном русле.       —- Ну что, за бабулей и в родные пенаты? – Гэвин подшил к папке кейса очередную “нужную” бумажку и выжидательно уставился на напарника. Ричард всё это время хмурился, уже оставив несчастную клавиатуру в покое, домогаясь теперь до мышки и клацая ей так часто, что в ушах трещало. Сравнение пришло незамедлительно:       — Ты чё там, в OSU! играешь? Чисто на ритме, без музла?       — Блять. – Стерн страдальчески закатил глаза. Иногда Рид заёбывал его сильнее, чем обычно. — Какой осу, я твой отчёт отправил, теперь вот рабочку разгребаю. Ты ящик вообще смотришь?!       Гэвин свёл глаза к переносице и побренчал пальцем по губе.       Ричард застонал, снова возвращаясь к почте.       Поездка до бабки и обратно прошла примерно так же, как утренняя до работы – с зелёными светофорами и нормальными водителями. Нет, один дятел всё же встретился, но стоило тому подумать открыть пасть – закрылся с шумным хлопком при виде проблескового маячка и протянутого значка детектива. Даже, блять, не поморщился.       Слишком гладко всё шло.       По возвращению в департамент, Рид с бабулей уже хотел повеситься: знания о котах разных пород его доебали еще где-то на первом перекрёстке. Знания о всех её внуках и местных проститутках (половина, по мнению Гэвина, была безосновательной) – на втором. Смысла в её старушечьей болтовне не было от слова совсем – всё нужное она не выдавала, как партизан. Пустым трёпом Гэвин мог бы и без её участия заняться.       Пока она оформялалсь на ресепшене, на телефон пришло сообщение – Стерна вызвал капитан Фаулер, так что продолжать диалог без диалога с той, кого смерть посрать отпустила и забыла, придётся в одиночку. Теперь очередь страдальчески выть выпала на его долю.       После почти получаса муторного опроса по уставу, Гэвин отпустил несчастную пенсию доживать свой век на волю и принялся суматошно тереть уже плывшие от усталости глаза. От его приезда прошло дай бог полтора часа, а мозг уже плавился – одно радовало, что Фаулер одобрил отпуск под видом “выходных в выходные”. Всё было проще некуда – Рид так же высижывает рабочие часы, однако избавялется от дёрганья по ночам и утрам в свободное время. В шутку тогда выдал, что бы его на неделю все заблокировали в контактах. Шутку не оценили, взглядом пообещав удалить его из зарплатной ведомости.       Пока мысли блуждали в черепной коробке, как эстет по ботаническому саду, телефон снова мигнул входящим. Беттани отписалась, что забила тренировчный зал. Следующие пять дней Гэвин был обречён проводить там с ней в паре часа по три.       Бет: — Буду ждать в ноль-ноль на месте, ключи одолжила. В программе два шеста, так что начинай тоже уже что-то думать. Я пока просмотрю видосы на нужную тему.       Змея: — Мне работы подкинули – жопой жуй, давай ночью вдвоём подумаем, я вряд ли до шести вечера вообще раздуплюсь.       Бет: — Ладно:) Не умри там.       Гэвин послал ей палец вверх и откинул смартфон в кипу кейсов. Беттани не знала, где и кем Рид трудился по своему призванию. Никто в прицнипе не знал и не гадал – кроме Джеронимо.       Для конспирации, его имя нигде не значилось, зарплата выдавалась наличкой, а на выступлении лицо большей частью скрывалось под маской белой змеи – из любви к Уиллу.       Удав Гэвину достался примерно так же сумбурно, как нынешний напарник – во время задержания подпольной лаборатории, где накрывалась какакя-то живодёрская тема. Осматривая место для протоколирования, Гэвин помимо несчастных собак и кошек наткнулся на интересный экземпляр – маленькую змейку без глаз и с ярким белым цветом чешуи. Недолго думая, спрятал экзотическую тварь запазуху и удалил запись. Потом вроде как отпизделся, что нечаянно раздавил бедное существо и не стал вносить.       Какого же было его удивление, когда слепое создание при осмотре у ветеринара оказалось не какой-нибудь гадюкой, а натуральным радужным удавом. Просто ещё маленьким. И альбиносом. И с кучей болячек после уебских живодёрских операций, в том числе слепотой. Гэвин подобрал еле живое создание и где-то в глубине зашевелился материнский инстинкт – которого быть, по идее и по физиологии, не должно. Пришлось выхаживать.       Сначала в террариуме, с кучей ламп и обогревателей. Потом змеюка разраслась до каких-то конских размеров, не свойственных его породе и Рид пошёл по пути меньшего сопротивления – просто обустроил в гостинной угол с корягой и насобачил по дому искуственных кустов на тропический манер. Теперь отеческий дом напоминал больше обитание долбанутого на Австралии чувака.       Гэвин к этому привык. Его немногочисленные партнёры – никак. Так что приходилось делить холостяцкую берлогу с импульсивным решением, отпугивающим всех возможных кандидатов на роль парня.       Смешная вышла как-то ситуация: Гэвин не предупредил свою пассию, сразу прошлёпал в спальню. Дейв (вроде так его звали) тоже на обстановку внимания не обратил – а зря. Уилл, прочухав возню в доме, пополз на разведку и решил немного напугать Дейва (да пофиг уже, как его там звали) по злому стечению обстоятельств. Ведь Гэвин никогда его не сгонял с кровати – а нога второго мужчины так напоминала ридовскую.       Короче, крик стоял на весь квартал. Ошарашенная змея, почувствовав такие яркие и неприкрытые ругательства сначала нехило так передавила ногу, чуть не сломав кость, после резко расслабилась, от чего и отлетела с шипением к соседней стене.       Дейв ретировался из дома с фингалом, рассечённой бровью и охапкой вещей и ощущений.       Гэвин остался дома успокаивать змею и дрочить в душевном раздрае.       Из мыслей выдернули шум и гам, донёсшиеся из “аквариума” капитана. Ричард, бывший там всё последнее время, что-то тряс руками, пока Фаулер, аки разъярённый бык, смотрел исподлобья на одного из своих лучших детективов. Секунда – удар ладонью по столу и Ричард, встав по стойке смирно, с поражением развернулся и вышел прочь. Гэвин заинтересованно повёл носом. Ричард бросил нечитаемый взгляд в его сторону и, неожиданно, развернулся не к нему, а к столу Коннора. Коннор, чести ради, тоже немного ахуел от такого ракурса передвижения.       Пока близнецы обсуждали бумажки, которые Рич сжимал в руках, словно те ему всю жизнь обосрали, Рид в голове гонял ветер. Думать, почему два Стерна сейчас что-то решали, не хотелось, хотя при любом другом раскладе он бы уже со вкусом обсасывал такую историю в переписке с Чэнь. Кстати о ней.       Переписка со вчера молчала, Тина даже в сети особо не появлялась после выступления. Рид в душе не знал, стоял ли у неё наряд. Написать, что ли? Справиься о здоровье второго любимого человека в отделе (первым был сам Рид, соответсвенно).       Рядом что-то грохнуло.       Что-то оказалось очередным, довольно пухлым кейсом. На столе Ричарда.       — Висяк? Канал братской связи расстроился и ты пошёл ныть Коннору напрямую? – съехидничал Гэвин, уже протягивая руку в чужую зону. Чужая зона пресекла телодвижения острым взглядом и взмахом руки. Как собаку, ей богу.       — Какого хера, Гэвин?       Юмора Гэвин не понял. Вроде жили же токсично душа в душу. Несознательно скривишись, он быстро прикинул, за что в этот раз его решили прокатить на эмоциональных качелях, но ответ по волшебству не пришёл сам и не постучал тактично в дверь. Господа знатоки в голове не плохо так обосрались.       Ричард напротив сидел, как на похоронах – знакомо заломились брови, как у него бывало, когда степень агрессии превышала возможность держать каменное хлебало. Глаза неотрывно смотрели на мужчину, абсолютно нечитаемым взглядом. Не хило так его Фаулер попустил, видимо.       — Не уверен с ответом, конкретики можно?       — Конкретики, значит... – Ричард скривился, встал, ухватил бульдожьей хваткой ридовскую руку и поволок того куда-то в сторону архивов. Старая, пыльная комната (даже в гробнице китайских войнов такого слоя не было, чихать хотелось за фута три до двери) встретила одинокой лампой и кипами разных бумажек. Стерн втолкнул Гэвина в открытую дверь, с усилием шлёпнул оной, отрезая их от внешнего мира. Гэвин подобрался, готовясь ко всему, что могло произойти. Могло, честно, произойти что угодно: от обычной мозгоёбки Ричарда до вторжения инопланетян. Рид готовился больше к первому, чем ко второму, естественно.       Молчание неприлично затягивалось, пока мужчины сверлили друг друга тяжёлыми взглядами. Напряжение (и пыль! Сраная пыль!) уже чуть ли не кожей ощущалось, хотелось его или ножом резать, или смыть с кожи нормальным душем. Точно, может помыться сходить в подвал? Сегодня силы вряд ли останутся на починку бойлера...       — Ну что?! – не выдержал первым Рид, — Ты меня решил измором брать? Мы вроде договаривались, БДСМ не практикую, к пыткам чресла не горят.       Ричард снова окатил его фирменным ледянм взглядом. Выдохнул.       — Какой, мать твою, отпуск?       Ах, вот оно что. Гэвин помялся. Случился реальный промах с его стороны. С другой стороны, Фаулер подтвердил его только утром, так что особо времени рассказать и не было. Так что не такой уж и промах, получается...       — Ну-у-у... Прикольный, недельный. Так, чисто что бы в выходные не дрочили.       — Ты блять... – Рич выдержал паузу, — Ты хоть понимаешь, какой это пиздец? Решил побольше поспать в момент, когда падает дело о работорговле, блять, прямой путь в сержанты, – в него тычут пальцем в район груди, — И его отдают мне с Коннором?! Ты совсем башней поехал?       — А я ебал что ли? Фаулер раньше одобри..       — Да поебать, что он там одобрил ! – его бесцеремонно перебивают, от чего Гэвина не хило так передёргивает. Ну откуда ж он знал о деле? Если Стерну (!) его озвучили полчаса назад – Рид вообще никак в курсе быть не мог. Фаулер, судя по тому, что не отозвал отдых – на Рида в этой истории и не надеялся. Тем паче, выступление – мечта, которую не хотелось упускать. Даже за повышение на основной работе. Вот чего так Ричарда с этого дёргало, Гэвин втолковать не мог.       — ...ты отзываешь свой отпуск. – чужая грудная клетка вздымалась так, словно они тут не рабочие отношения выясняли – бежали целый марафон. Рид осоловело моргнул. Чего?       — Нет.       — Что значит нет?       — Я не могу... – Рид отвернулся. Не потому, что вредничал. Просто не любил врать. И когда его за этим палили. Ричард был проницательным – до момента, пока не кипел, как походный котелок с кашей. Может прокатит и не заметит. Не уловит чужую ноту пиздинки.       В ответ послышался тяжелый вздох.       — Я... Ты... Блять. - Ричард утсало потёр глаза, отворачиваясь. Одна рука упёрлась в бок, вторая прижалась к лбу, видимо он и правда сильно переживал.       — Чувак, ну не умру я без одного большого дела. – Рид решил пойти по тактике большого взрослого: если один из них начинал вести себя как пубертатная язва, второй автоматически брал на себя роль вразумляющего родителя. — Тем более Коннор так же идёт на сержанта, пусть и трудится над этой залупой.       Честно, слова резали ножом по сердцу – сказать такое в адрес Коннора у него приравнивалось к пытке испанским сапожком. А вы помните, Рид мазохизмом не страдал. Внутри его желчная натура крутилась и вертелась в агонии, словно сам Папа проводил нежеланный экзорцизм. Часть сознания рвала душу с криками о его идиотизме, вторая часть – что нужно как можно лучше скрыть правдивую часть всего этого балагана. В своё враньё верилось с трудом, так что в моменте пришлось даже прикрыть глаза – настолько Гэвин сам не хотел верить в то, что нёс.       Судя по чужому кашлю, Ричарда тоде не проняла его игра по-Станиславскому.       — Ты смертельно болен? Нет, вряд ли. Ты решил покончить с собой и таким образом зовёшь на похороны? Что за бред... – Ричард поражённо выдохнул, хватая своего напарника за плечи, — Где Рид и что ты с ним сделал?! Сраный андроид, решивший заменить главного говнюка в участке?       Рид с фырканьем скинул с себя чужие руки. Вот ещё, заменит его какая-то жестянка, ага. Но чужое повдение уже откровенно начинало бесить. Ну не мог он ему сказать, чего докопался, будто это у самого Стерна должность отбирают.       — Обойдёшься, я не повторим и не заменим.       — Держи карман шире. – Ричард наконец выдохнул, чуть-чуть себя попуская. Поводил взглядом по комнате, вернулся обратно к Гэвину – и уставился, как баран на новые ворота.       — Это что за фигня.. – чужой палец бесцеремонно мазнул по правой скуле Гэвина, в близком свете потолочной лампы (та без плафона висела на шнуре где-то в районе их голов) блеснув на подушечке чем-то блесятщим. Чем-то, что в моменте напомнило новый глиттер Тины, который она вчера решила “испробовать”.       Гэвину на этой потолочной лампе от чего-то захотелось повеситься.       Гэвина холодный пот продрал с головы до пят. Он же умывался. Он же, чёрт возьми, выскребал себе лицо всё утро! Пол-упаковки мицелярки перевёл, мать его за ногу!       Нет. Чёрт. Мать твою.       На ответ слов не хватило – мозг судорожно метался в поисках объяснений, которые бы могли спасти его положение. Ну или не ухудшить, хотя бы. В голове назойливо стучала только одна фраза: “бей или беги”. Экстренно был принят план капитулировать.       Точнее, чертыхаясь, выбежать прочь из архива и унестись в сторону офиса патрульных, оставляя после себя ворох поднятой пыли и задумавшегося Ричарда, потиравшего пальцы между собой. Тот, видимо, был примерно так же ошарашен, что даже не остановил комичный побег.       Тина, к вселенскому счастью, нашлась довольно быстро – возле автомата мирно тянула дерьмовый кофе со вкусом кошачьих ссак и жевала ультра-розовый пончик, по составу больше напоминавший список запрещённых концерагенов от минздрава. Чужой запыханный вид и горящие глаза ни сколько девушу не смутили – привыкла за столько лет знакомства. А вот причину тряски обсмеивала еще минуту – пока бежали до ближайшего туалета.       — Ну прости, решила испробовать новый глиттер от Кайли, обещали стойкость и блестяющую подложку.       — Я рад, что тебя не наебали. – Гэвин язвил, стоически терпя трение ватного диска о свою кожу, пока Чэнь не очень-то и нежно стирала остатки крутого мейк-апа. — Как теперь Ричу в глаза смотреть.       — Если драка не избежна – бей первым. Не знаю, обвини его в чём-нибудь раньше, чем он задастся вопросами. Вы так или иначе пособачитесь, хотя бы прицел внимания сместишь.       Гэвин совету следовать не решился.       Проваландавшись ещё с минут пятнадцать, мужчина всё же принял морально-волевое решение, что бегать от своего напарника приравнивается к какой-то подростковой херне и он всё-таки взрослый мужик, может постоять за своё мнение.       Чести ради, Ричард всё это время его не искал.       Сидел себе за столом, задумчиво клацал по клавиатуре и что-то смотрел в экране. Рида встретил странным взлядом, никак не выказав хоть долю того, что мог бы после сцены в архиве. Удивительно апатично.       Гэвин наврал бы себе, если бы сказал, чтоо его это никак не озаботило.              Спустя бесконечно долгую смену, в которую они с напарником играли в неестественную молчанку (о чем медленно и верно уже поползли слухи) и одну выматывающую тренировку спустя (где они никак с Бет не могли придти к единой концепции), Рид наконец вернулся домой, зачуханный и, честно говоря, злой.       Уилл где-то шуршал в коряге своим мощным телом.       Наскоро ополоснувшись прохладной водой, так как на бойлер не осталось сил, Рид улёгся в многострадальную кровать размера кинг-сайз и подрубил на сон грядущий рандомное телешоу. С экрана в ярком образе на него смотрела Тайра Бэнкс.       — Да ну еб твою мать, только девчачьих драк и ссор мне для полноты картины не хватало.       Конечно, уже через двадцать минут он пытался научиться улыбаться взглядом и болел за Хлои, которой, оказывается, на протяжении сезона строила козни стерва Стейси.