Беглец из прошлого

Гарри Поттер уже вторую неделю время от времени чувствовал, как его знаменитый на весь магический мир зигзагообразный шрам то зудел, то покалывал, а то и вовсе побаливал так, словно вдруг превратился в свежую рану. Все началось сразу после его дня рождения. Сперва Гарри даже не придал этому особого значения, решив, что просто поцарапал лоб во сне – тогда ему приснился какой-то жуткий кошмар, подробностей которого он так и не вспомнил утром, как ни старался, хотя безотчетный страх еще долго холодил его душу. Но через несколько дней списать свое самочувствие на случайность уже не получалось, потому что шрам с регулярной настойчивостью воспалялся и не позволял забыть о себе. Не то чтобы боль была чересчур сильной, но и видимых объективных причин для ее появления Гарри не находил. Это нервировало и заставляло тревожиться, ведь он знал о магической природе отметины в форме молнии на своем лбу. «Наверное, мне следовало бы с кем-то посоветоваться, но с кем? – проснувшись ни свет ни заря, Гарри пристроился на подоконнике и угрюмо смотрел на мир за стеклом – тучи после ночного дождя еще не разошлись, и утро выдалось пасмурным, как раз под стать его настроению. Он уже пару дней не мог решиться написать о своей проблеме хоть кому-нибудь. – У Дамблдора, скорее всего, и летом много дел, и он слишком занят, чтобы отвлекать его из-за таких пустяков. А Гермиона вряд ли сумеет дать полезный совет, у нее же нет дома книг о шрамах от проклятий. Может, миссис Уизли подсказала бы, как избавиться от неприятных ощущений, но у нее и без меня хлопот хватает с огромной семьей, – Гарри тяжко вздохнул – он всю свою жизнь мечтал о настоящей семье. Тогда ему не пришлось бы сейчас прикидывать, к кому обратиться за помощью и советом. – Вот если бы крестный не исчез, я бы жил с ним», – тоска по несбыточному привычно сопровождала невеселые раздумья. Внезапно в поле зрения попала яркая крупная птица, стремительно несущаяся прямо к нему. Инстинктивно отшатнувшись, Поттер чуть не свалился с подоконника, когда та, быстро взмахивая цветными крыльями, на пару секунд зависла за стеклом напротив его лица, явно давая понять, что очутилась тут не случайно, что подтверждал и небольшой свиток, прикрепленный к одной из ее лап. Гарри поторопился открыть окно и впустить необычную гостью, пока та не подняла шум на всю округу – ее мощный клюв наверняка мог стучать очень громко. – Ты ко мне? – спросил он, мысленно порадовавшись, что его сова Хедвиг еще не вернулась с ночной охоты – та всегда крайне нетерпимо относилась к посторонним птицам в их комнате, принимаясь кричать и бросаться в драку. Ответный взгляд был настолько выразительным, что Гарри не сомневался – над ним насмехались из-за такого глупого вопроса. Теперь, когда неожиданный пернатый гость уселся на спинке стула, Гарри рассмотрел его получше: фута два с половиной длиной – не меньше; голова и верхняя часть туловища и крыльев – красные, нижняя часть – синяя, поперек крыльев – желтая полоса, длинные хвостовые перья, крупный с загнутым кончиком клюв. Это определенно был попугай – подобного Гарри довелось однажды увидеть в зоопарке, куда его брали с собой Дурсли. – Какой ты красивый! Я и не знал, что почту носят не только совы. Похоже, ты прилетел издалека. Отдашь мне письмо? – Гарри не спешил приближаться к птице, опасаясь ее когтей и клюва. Попугай, задрав голову, что-то проклекотал, словно сетовал на неразумного адресата, и поднял лапу с привязанным к ней свитком. – Спасибо. Чем тебя угостить? У меня есть морковка и яблоко, – забрав послание, предложил Гарри, подумав, что совиное печенье вряд ли придется по вкусу попугаю. Посмотрев на сморщенное яблочко и вялый кусочек моркови, крылатый почтальон с умным видом повертел головой, отказавшись от еды, но, пересев на стол, нагло напился воды прямо из стакана Поттера, при этом солидно ее расплескав, а затем, хрипло бросив что-то наподобие «Прощай», вылетел в так до сих пор и не закрытое окно. Гарри удивленно проводил его взглядом, задаваясь вопросом, не почудилось ли ему, что тот разговаривал. Лишь через пару минут после исчезновения птицы вдали он сумел взять себя в руки и наконец-то обратить внимание на свиток в своих руках. – Не подписано, – прошептал Гарри, озвучивая очевидное. Сломав печать и развязав тонкую зеленую ленту, он развернул полученное письмо. Выхватив глазами обращение «Здравствуй, Гарри» и убедившись, что послание адресовано именно ему, Поттер сразу заглянул в конец написанного, и его сердце взволнованно забилось, когда он прочел: «Твой крестный». – Он жив! – восторженный вопль сам собой сорвался с губ, и Гарри тут же покосился на дверь, испугавшись, что Дурсли проснутся от слишком громкого проявления им радости, но вспомнил, что они накануне уехали на несколько дней в гости к тетке Мардж – сестре дяди Вернона. Остановив свой глупый порыв заорать снова, раз остался в доме один, он принялся внимательно читать письмо: «Здравствуй, Гарри! Даже не представляю, с чего начать, ведь мы с тобой практически не знаем друг друга, и в этом, наверное, все же есть моя вина, хотя я и не понимаю, как такое могло произойти, но горю желанием во всем разобраться. Не стану скрывать – дементоры за годы заключения существенно повредили мою память, а то, что стряслось во время нашей с тобой встречи в Хогвартсе, так и вовсе едва не стоило мне жизни. Но я искренне надеюсь возвратить себе хотя бы большую часть воспоминаний, чтобы выяснить, что же в действительности случилось с твоими родителями – моими друзьями – в ту злополучную ночь и почему меня отправили в Азкабан за то, чего я не совершал, лишив тебя моей поддержки. Прежде всего хочу тебя заверить, что я намерен стать для тебя настоящим крестным – тем, кого твои родители облекли соответствующими полномочиями. Мне очень жаль, что меня не было с тобой рядом столько долгих лет. Прошлого не вернуть. Однако если ты позволишь, я попытаюсь исправить ситуацию к лучшему. Пока я не найду себе надежного укрытия, мы не сможем увидеться, но постараюсь к зимним каникулам решить эту проблему и пригласить тебя в гости. Разумеется, если тебя подобное заинтересует, ведь на данный момент я все еще значусь беглым преступником. В силу сложившихся обстоятельств убедительно прошу – не говори никому о том, что получил от меня письмо. Абсолютно никому! Ни родственникам, ни друзьям, ни кому-либо из волшебников. Особенно прошу скрыть это от Альбуса Дамблдора! Позже я обязательно объясню тебе причину своей просьбы, но сейчас запомни – от этого в прямом смысле слова зависит твое будущее и моя жизнь. Сначала я сам должен разобраться, кому могу довериться и на кого положиться. С тобой в этом плане вопрос даже не встает: магия обряда наречения крестным отцом, проведенного твоими родителями, соединила нас такими узами, что мы просто не в состоянии навредить друг другу без того, чтобы не пострадать самим. Это еще один повод, почему тебе следует держать в секрете нашу переписку. Я очень хочу узнать тебя поближе и помочь всем, чем сумею. Вдруг тебе что-то срочно нужно – только сообщи. Ах да! Чуть не забыл! Почтовая сова отыщет меня лишь в том случае, если ты напишешь ответ на этом же пергаменте – я его зачаровал таким образом, что он очистится максимум через полчаса после прочтения. Полагаю, ты достаточно взрослый и ответственный, чтобы понимать, как я рискую, давая тебе в руки способ меня найти. Прости за сумбурность письма. Мне еще сложно дается подобное. Жду весточки от тебя. Твой крестный». Поттер слегка расстроился, узнав, что написанное скоро исчезнет и не получится сохранить письмо Сириуса, чтобы перечитывать его позже, но он и в самом деле осознавал, на какой риск тот пошел, прислав ему письмо. Ужасно хотелось тут же сообщить друзьям о своей радости (Гарри был на все сто уверен, что они ни за что не выдадут его крестного), но он вынужден был подчиниться просьбе, высказанной в письме. Опасения навредить своими неосмотрительными действиями заставляли прислушаться к мнению старшего. Перечитав письмо еще раз, Поттер принялся размышлять о том, что узнал из него. Разумеется, он мечтал избавиться от необходимости жить у Дурслей, так что Сириусу не стоило сомневаться – его желание вместе провести зимние каникулы являлось взаимным. Конечно же, придется придумать, как все устроить, оставив в тайне участие в этом крестного, но впереди было достаточно времени, чтобы детально все распланировать, да и обстоятельства до зимы могли измениться. Упоминание о Дамблдоре удивило и насторожило. Было непонятно, почему Сириус его побаивался, ведь тот даже организовал спасательную операцию, отправив Гермиону и Гарри в прошлое, из которой, правда, ничего не вышло. «Сириус просто не знает об этом, – вполне логично заключил Поттер. – Я обязательно ему расскажу, как много для меня сделал директор, и он поймет, что тому можно доверять, – решение появилось само собой, для этого не потребовалось искать дополнительных доказательств лояльности Дамблдора. – Любопытно, а что это за обряд какого-то наречения провели с Сириусом? – наблюдая, как строчки письма начали таять, задался вопросом Гарри. – Я о таком не слышал. Нужно будет расспросить Рона. Он должен знать. Хотя… Рон же говорил, что всякие ритуалы и обряды – пережиток прошлого. А вдруг это что-то запрещенное? – мысль оказалась неприятной и болезненно царапнула по сердцу. – Нет! Мама и папа ни за что не связались бы с подобным. Может, попросить Гермиону разыскать сведения в библиотеке? Но она поинтересуется, для чего это мне понадобилось. Наверное, придется самому рыться в книгах, – открывшаяся перспектива не вызывала энтузиазма. Гарри, конечно, неоднократно говорили о необходимости учиться, но так уж сложилось, что Дурслям не нравилось, когда он получал хорошие оценки в начальной школе, и это выработало у него пагубную привычку не слишком стараться, с которой за три года в Хогвартсе так и не удалось справиться. – Раз крестный не мог причинить мне вреда, то как бы он привел Волдеморта, чтобы тот меня убил? – внезапно всплывший в сознании вопрос ввел Поттера в ступор. Казалось, даже мысли были настолько поражены таким открытием, что на пару мгновений замерли на месте, боясь пошевелиться и обесценить столь выдающийся вывод. – А ведь Дамблдор, несомненно, знал об этом. Почему же он позволил упечь Сириуса в Азкабан?» – очередное умозаключение, плавно вытекшее из предыдущего, заставило Гарри покачать головой и не совсем уверенно заявить вслух, успокаивая самого себя: – Этого не может быть! Я просто что-то не так понял. Нужно сперва все выяснить о том обряде. И, пожалуй, действительно следует исполнить просьбу крестного и никому даже не намекать о том, что я получил письмо от него. Из-за принятого решения Гарри почувствовал себя снова одиноким, таким, каким он был до поступления в Хогвартс, когда у него не было ни друзей, ни взрослых, готовых всегда выслушать и поддержать. Мелькнула шальная мысль: «А стоит ли оно того?» Но Гарри тотчас прогнал ее, не сомневаясь, что крестный, к тому же, похоже, связанный с ним магией, о чем можно было судить по сообщенному Сириусом, точно станет ему по-настоящему близким человеком. Перед тем как засесть за составление ответа (благо Дурсли не помешают этому, загрузив работой по дому), Поттер предпочел сначала позавтракать, тем самым давая себе время прикинуть, о чем нужно обязательно написать.

***

Вечером после собрания, устроенного директором для деканов Хогвартса, Снейп поделился новостью о проведении Турнира Трех Волшебников с Блэком, при этом не скрывая, что ему не слишком нравится подобная инициатива Дамблдора и Министерства. – Опасаешься неприятностей? – не понимая его тревог, поинтересовался Сириус. – Упоминания Альбуса о личных причинах весьма подозрительны. Все его «личное» – это работа в Хогвартсе. – Может, боится, что его сместят, если не удастся выиграть Турнир на чужой территории? – предположил Блэк первое, что взбрело на ум. – Скорее, он в ближайшем будущем ожидает каких-то важных перемен, раз не хочет покидать страну, – высказал свое мнение Северус, даже не представляя, насколько прав в своих догадках. – Без дополнительных данных мы все равно не поймем, что он задумал или чего боится. Лучше признайся, что тебе так подняло настроение сегодня? Когда я пришел, мне показалось, что ты с трудом сдерживался от желания что-то рассказать. Не так ли? – В наблюдательности тебе не откажешь, – Сириус был уверен, что не выглядел радующимся подростком, как его описал Снейп, но все же тот не ошибся – хорошие новости у него имелись. – Поттер не стал тянуть с ответом и прислал письмо. Правда, получив послание с красноголовым арой, видимо, решил меня удивить и выбрал в почтальоны полярную сову. – Пфф… Это его личная сова. – А мальчишка любит выделиться из серой массы, – Сириус насмешливо фыркнул. – Не сказал бы. Его нервирует, когда внимание окружающих обращено на него, – не покривив душой, отметил Северус. – Но белая птица слишком заметна… – Так он ее себе и не выбирал. Рубеус Хагрид… Ты же знаешь его? – выразительно вздернутая бровь демонстрировала, что вопрос не риторический. – Да. Его выгнали из школы, когда я учился, – кивнул Сириус. – Он сейчас работает там лесником и преподает Уход за магическими существами. Человек Дамблдора. Безусловно предан ему, – дал краткую характеристику Северус, а затем продолжил начатую ранее тему: – Так вот, Хагрид подарил эту сову Поттеру еще при поступлении того в Хогвартс. Полагаю, не без совета Альбуса. Так можно со стороны без труда отслеживать активность переписки мальчишки с кем бы то ни было. Совы не терпят на себе следящих или еще каких-либо чар, кроме тех, которые помогают им быстрее летать и ориентироваться при доставке писем, но сама окраска этой птицы позволяет без усилий определять, кому она несет почту, – высказав свое мнение, Северус напомнил: – Так что там с ответом Поттера? – Прочти сам, – Сириус извлек из кармана мантии слегка помятый пергамент и протянул его Снейпу, предлагая ознакомиться с ним. «Здравствуй, крестный! Я очень рад, что ты спасся и написал мне. Меня успокаивает, что ты теперь в относительной безопасности, а то после твоего исчезновения из школы здесь поднялся знатный переполох. Министр и авроры злились, допрашивали всех подряд и разыскивали того, кто помог тебе сбежать. Но так ничего и не смогли выяснить. Хочу, чтобы ты знал – директор Дамблдор тоже планировал тебя спасти и посылал для этого меня и мою подругу. Но мы опоздали. Когда мы добрались до той комнаты, где тебя заперли, ты уже как-то оттуда выбрался. Надеюсь, когда мы встретимся, ты мне расскажешь, как тебе это удалось. Я с удовольствием приеду на зимние каникулы к тебе, если ты не передумаешь приглашать меня и успеешь решить вопрос с надежным убежищем. Не понимаю, почему у тебя возникло сомнение в моем согласии, ведь я уже говорил тебе, что готов жить с тобой. Дурсли – не те родственники, о расставании с кем можно пожалеть. Они просто ужасные. Мне никто не рассказывал ни о каком обряде, проведенном родителями, да и о том, что ты мой крестный, от меня скрывали, я об этом узнал случайно. Так что и о магической связи я тоже не в курсе. Уверен, в школьной библиотеке найдется литература об этом. Не волнуйся, я никому не проболтаюсь о нашей переписке, правда, не знаю, как это организовать в Хогвартсе, все же будут видеть, что мне приходят письма, да еще и приносит их попугай, а не сова. Я же правильно определил породу присланного тобой почтальона? Даже не представляю, где ты сейчас находишься, раз там волшебники используют помощь таких птиц. Но мы непременно что-нибудь придумаем, чтобы мне не пришлось отбиваться от любопытных. Я был бы не против хотя бы раз в пару недель обмениваться письмами. Для меня это очень важно. Не знаю, удобно ли просить у тебя совета, но мне больше ни с кем не хотелось бы обсуждать этот вопрос. Поэтому я рискну. Дело в том, что с начала августа у меня иногда без видимых причин воспаляется шрам – тот самый, на лбу. Он временами слегка зудит или побаливает, но не сильно, вполне терпимо. Как скажешь, это что-то серьезное или мне не стоит обращать на него внимания? Надеюсь, ты успеешь ответить до моего отъезда в школу. Твой крестник». – Это почерк Поттера, письмо принесла его сова, так что будем рассчитывать, что он действительно никому не расскажет о вашей переписке, – отметил Снейп. – И, похоже, у тебя есть основания полагать, что его доверие у тебя в кармане. – Я не это хотел от тебя услышать. Что с его шрамом? Как думаешь? – Сириус выглядел по-настоящему озабоченным, хотя, по сути, с Поттером еще не был знаком лично. – Не имею представления. Если бы тщательно проверить шрам чарами, то, возможно, я мог бы сделать какое-нибудь более-менее определенное предположение, а так… – Северус развел руками. – Когда начнутся занятия, постарайся улучить момент и разобраться с этим. Мне почему-то кажется, что это важно. Я напишу Поттеру, чтобы понаблюдал за своим самочувствием, – Сириус бросил возвращенное ему письмо на стол, словно ставил точку в обсуждении принесенных им сведений. – Хорошо, – согласился с ним Северус, считая разумным не отмахиваться от проблем Поттера, раз уж они решили, так сказать, его приручить.