Беглец из прошлого

Снейп с минуту молча смотрел на Блэка, пытаясь сообразить, как его угораздило влюбиться в него. Разумеется, он отдавал себе отчет, что ему привлекателен именно тот, кто занял тело его школьного соперника, но лицо-то у него теперь было как раз того самого человека, одно упоминание о котором прежде вызывало судороги яростной ненависти. Сейчас же он просто не мог оторвать взгляда от серо-синих глаз, не прятавших искреннюю надежду на понимание и легкую настороженность. – У нас у всех есть свои скелеты в шкафах, и не всегда стоит их показывать кому-либо, – Северус, как ни старался, но не сумел остаться спокойным, его взволновала нерешительность Сириуса. – Я поделюсь воспоминаниями о моей прошлой жизни не с кем-то посторонним. Хоть мы с тобой и не обсуждали это, но правда в том, что наши отношения давно вышли за рамки делового сотрудничества, приправленного дружеским сексом. Нас связывают сильные эмоции и серьезные чувства, и я боюсь все это потерять, – своеобразное признание Сириуса оказалось созвучным мыслям Снейпа, и он с улыбкой кивнул, принимая объяснение. – Но вместе с тем я хочу, чтобы ты видел меня настоящего. Мне неприятно признаваться в своей глупости, но я ни капли не жалею о том, что сделал! Хотя и ощущаю себя отчасти виноватым в бедах, которые принес нашему миру обезумевший Том, когда лишился якоря, каким я ему служил. Надеюсь, я говорю достаточно понятно и еще не запутал тебя окончательно, – Сириус печально усмехнулся. – Северус, ты лучшее, что со мной случилось в жизни. В двух жизнях, – уточнил он и поцеловал любимого в скулу. – Поэтому ты должен знать, на что я способен. Ладно, хватит тянуть время, – решительно остановил себя Сириус и чуть смущенно отметил: – Постель – совсем не то место, где стоило бы каяться в своих проступках, но я все же рискну. Здесь уютно и тепло, да и тебе будет сложнее сбежать от меня, – грубовато пошутив, он помолчал немного, а потом принялся рассказывать: – Это произошло в шестьдесят шестом году, буквально за несколько месяцев до того, как меня поцеловал дементор. Кстати, на мой взгляд, целуются они отвратительно, – в тоне замечания сквозила нервозность. – Уверяю, я никогда не мечтал проверить их искусность в этом, – заметил Северус и прижался к Сириусу, рассчитывая таким образом поддержать его. – К тому времени Дамблдор уже лет десять правил Хогвартсом и как раз только занял должность Верховного чародея Визенгамота. А еще в обществе ходили упорные слухи, что он метил на место Президента Международной конфедерации магов. Изучив историю, я убедился, что он действительно вскоре добился и этого. Узнать бы, за какие заслуги, он же в ту пору ничего особенного из себя не представлял! – Сириус осуждающе фыркнул. – А как же его победа над Гриндевальдом? – напомнил Северус. Он тоже кое-что знал о недостатках Дамблдора, но все-таки отдавал должное его заслугам, знаниям и талантам. – Да какая победа?! Ты с Антонином Долоховым знаком? – искренне возмутился Сириус. – Да. Он сейчас в Азкабане сидит. Один из тех, кого, как по мне, следовало бы уже отпустить. Он никогда не зверствовал. – А ты в курсе, как он попал к нам – в Пожиратели Смерти? Нет? Так я расскажу. Геллерт Гриндевальд лично убил его деда. Николай, отец Антонина, долго охотился за Темным Лордом, которым к тому времени стал Геллерт, и наконец в сорок пятом все-таки добрался до него. Он устроил хитрую ловушку в горах и пригласил того на встречу, не знаю уж, под каким предлогом. Там и поймал Гриндевальда, обездвижил и связал его, намереваясь отдать под суд. Но тут внезапно нарисовался Дамблдор, который, видимо, тоже следил за своим бывшим другом и любовником, он обрушил на Долохова скалу и, решив, что надежно расправился с ним, приписал славу победителя себе. Но Николай Долохов выжил и спустя неделю или даже больше сумел выбраться из-под завала, хотя и остался после этого одноногим полуслепым калекой – никакие целители не смогли ему помочь. Вот Антонин и прибыл в Британию, чтобы отомстить Дамблдору за отца, а заодно и за деда. Наши идеи были близки ему по духу, потому он и поддержал Тома. – То есть Дамблдор всем соврал, что он победил Гриндевальда? – Снейп находился в шоке. – Я, разумеется, знаю, что Альбус – не добрый старичок-затейник, но это уже ни в какие ворота не лезет. Антонин никогда об этом не говорил… – Антонин не хотел, чтобы соратники считали, что он с нами лишь ради личной мести, но Тому, мне и еще кое-кому из наших сообщил, не желая скрывать правду. Ты же понимаешь, что доказательств у него было мало – практически только слово отца против слова Дамблдора. Воспоминания ни один суд не примет в таком качестве, ведь искусный менталист легко может подправить память, а сам Гриндевальд признал своим победителем Альбуса. Но мы поверили Антонину, потому что у него не имелось причин нам врать. Он же надеялся не просто отомстить, а разоблачить Дамблдора. Но я планировал рассказать не об этом, а о своем дурацком поступке, переполнившем чашу терпения всеми уважаемого директора Хогвартса и главного политического оппонента Тома Риддла, подписывавшего свои научные работы и статьи в прессе псевдонимом Лорд Волдеморт. Альбус как-то слишком активно принялся тогда критиковать Тома и его идеи. А в одном из интервью вообще обозвал его «слепым щенком, не видящим верного пути» и «глупцом, держащимся за тонущий прогнивший плот чистокровного мракобесия» – и выискал же словечко! Он всячески унижал Тома и делал упор на то, что сам он старше, опытнее и мудрее. Заявлял, что у Тома молоко на губах не обсохло, чтобы прислушиваться к нему и менять мир по его советам. Короче говоря, меня здорово разозлила эта публикация в «Ежедневном пророке». Вот я и написал в газету опровержение втайне от Тома – тот не очень обращал внимание на подобное злословие, считая себя выше этого. Я назвал Дамблдора обманщиком, популистом и маразматиком, который приведет волшебников к гибели от маггловских пуль и бомб. Я разобрал по косточкам его интервью и четко обосновал свое несогласие с каждым пунктом его мнения. Еще и тряхнул «грязным бельем», упомянув о том, что Дамблдор использовал свое влияние, чтобы Тому отказали в месте преподавателя Хогвартса, потому что тот не поддался на его соблазнение и не стал его любовником. Да-да, это правда! – ответил на вопросительный взгляд Северуса Блэк. – Мне вообще кажется, что именно из этого и выросла неприязнь Дамблдора к Тому, а затем и ко мне – мы ведь не особо скрывали свои отношения, хоть и не выставляли их напоказ. Ну и, конечно же, Альбусу было не по нутру, что Тома называли восходящей звездой на политической арене и надеждой магической Британии, а о нем почти забыли. Мою статью напечатали… – Сириус умолк, собираясь с мыслями, чтобы продолжать повествование, а Северус тем временем предположил: – И тебя из-за этой статьи арестовали? – С нее началось. Том устроил мне головомойку, утверждая, что никогда бы не смешал личное с политикой. А тут еще и Дамблдор, отвечая на мой выпад, полил меня помоями, обозвав содержанкой Тома, которая пытается свои грехи приписать ему. Заодно он круто прошелся по нашему якобы аморальному облику – гомофобия в той или иной степени всегда была присуща волшебному сообществу. Хоть все и в курсе, что есть однополые пары, заключившие магический брак, но все же такие отношения не принято открыто демонстрировать, по крайней мере, так было в ту пору. То, что мы с Томом не просто друзья и единомышленники, знали многие, так что достойно отшить Дамблдора, не прибегая к вранью, не вышло. Но все же тогда у меня получилось откопать сведения о старой постельной дружбе Альбуса с Гриндевальдом, и я не промолчал, подкрепив свои слова парочкой свидетельств. Естественно, «великий и светлый», скрипя зубами, это отрицал, а приведенный в доказательство текст его письма Геллерту объявил подделкой, хотя в редакции видели оригинал. В общем, так длилось месяца три, мы будто играли обвинениями в пинг-понг. Разумеется, часть статей писалась репортерами, но всем было понятно, под чью диктовку. Том сердился, но не вмешивался, заявив, что это моя битва. А потом мы с Дамблдором случайно столкнулись в Косом переулке, и он не прошел мимо, сделав вид, что мы незнакомы, как намеревался поступить я. Он собрал вокруг нас толпу, принялся тыкать в меня пальцем, называя извращенцем и гнилью, разрушающей благопристойное общество волшебников, и по-всякому другому. Обычно прикидывавшийся всепрощающим праведником и относительно контролировавший себя Альбус в тот раз словно потерял терпение и взорвался негодованием. Мне удавалось сдерживаться, пока он не сказал… Помню дословно… «Твой хозяин, мнящий себя великим политиком, настолько жалок, что нуждается в защите глупых смазливых сопляков, вертящих перед ним задом». Я не выдержал и проклял его родовым проклятием Бэрков. Меня тут же задержали. Обвинили в нападении на Верховного чародея Визенгамота. Когда я отказался расколдовать Альбуса (а это действительно было невозможно – проклятие необратимое), мне, кроме нанесения ему вреда, о котором не стали распространяться, вменили в вину подстрекательство к бунту и государственную измену, что на тот момент каралось Поцелуем дементора. – Оказывается, Дамблдор не всегда выглядел таким милым стариком, каким его знают сейчас. Да и методы свои он сменил кардинально. Теперь он ни о ком не высказывается так прямолинейно, да и сквернословит исключительно редко и лишь в разговорах тет-а-тет. Даже Волдеморта он зовет не иначе как по имени, и время от времени заявляет, будто это его ошибка как педагога, что тот стал таким монстром. Хотя в последнем, может, он и впрямь чувствует себя виноватым. Это нам еще предстоит выяснить. Больно уж искренне у него выходит каяться, – вполголоса произнес Северус. Он был шокирован услышанным о Дамблдоре и поступком Сириуса и не скрывал этого. – И что ты с ним сделал? Чем проклял? – Называется «Месть сатиру». Неизлечимая импотенция плюс козлиные копыта и козлиная борода. Все в комплекте. Дамблдор тогда еще гладко брился, так что появившаяся у него чудесная бородка сразу бросилась всем в глаза. А ее хоть сбривай, хоть выщипывай – все равно тут же отрастет, ибо это проявление магии, – Сириус самодовольно усмехнулся. – Вот почему он завел длинную бороду и носит странные башмаки на мягкой подошве… – Чтобы не цокать по каменному полу Хогвартса, – озорно хихикнул Сириус, явно довольный своей проделкой, пусть она и довела его практически до смерти. – Ты – идиот! Гриффиндорец на всю голову! Это они – сначала делают, а потом изредка думают! На такое безрассудство способен был лишь чокнутый придурок Блэк! – Северус никак не мог поверить, что взрослый человек так глупо распорядился своей жизнью. – Я же говорил тебе, что мы с Блэком – одного поля ягоды, поэтому я и попал в эту шкуру, – кисло отозвался Сириус, моментально сникнув под осуждающим взглядом Снейпа. – Я больше не стану так подставляться, – пообещал он и умолк, ожидая вердикта от того, кто был ему очень дорог. – Точно не станешь! Я уж как-нибудь за этим прослежу! Не хочу потерять тебя, – Северус погладил щеку Сириуса подушечками пальцев: то ли успокаивал его демонов неуверенности в себе, то ли дарил поддержку и выказывал одобрение. – Козлиные копыта, борода и импотенция в подарок от того, кто получил любовь Тома, отказавшего ему самому. Ты коварен и необычайно жесток, – Снейп все же расхохотался, представив ноги Альбуса, служившие тому вечным напоминанием, как он перегнул палку, пытаясь унизить конкурента не только на политическом уровне, но и в личном плане. – Мордред! Это же выходит, что я, сказав о потребностях тела, ударил ему по самому больному. Он, наверное, уже привык не вспоминать о сексе, поэтому и выглядел сегодня так, словно был оглушен новостью о существовании подобного приятного аспекта в жизни других людей. И даже не возмутился, услышав выдвинутую мной причину для отлучки. Хотя… Он же дал совет для моей пассии, правда, ошибся в ее половой принадлежности, – Северус обласкал Сириуса собственническим взглядом, так откровенно заявляя на него права, что никаких признаний в любви и не требовалось, чтобы убедиться в ее наличии. – Альбус еще отыграется. Он злопамятный, – предупреждая, прошептал Сириус и улыбнулся, поняв, что его признание не отдалило их друг от друга, как он боялся, а напротив, связало еще одной нитью совпавших мнений по определенному поводу. – Выходит, у тебя личные счеты с Дамблдором, – Северус прекрасно догадался, чего опасался Блэк: ведь тот, по сути, защищал любимого человека и пошел ради этого на преступление, пускай и будучи практически в состоянии аффекта из-за оскорблений, брошенных ему в лицо при свидетелях. Но Снейп уже привык к мысли, что у его Сириуса имелось общее прошлое с Темным Лордом, и не пытался с ним соревноваться. То, что они чувствовали сейчас друг к другу, было настоящим, и именно это являлось главным. – Тебе стоит держаться от него подальше, чтобы не выдать себя. – Но я же теперь вовсе не Дилан Бэрк, – напомнил Сириус. – Однако, как я подозреваю, все так же способен на безумства. Идем ужинать. Я проголодался, – Северус решил свернуть тему, слишком уж та была неоднозначной. А ему хотелось отдохнуть и от школы, и от Дамблдора с его козлиными копытами. Шаловливая улыбка непроизвольно скользнула по его губам. – Мне отныне понадобится вагон выдержки, чтобы не смотреть на ноги Альбуса, – признался он, покидая постель.

***

День прибытия иностранных гостей для Барти Крауча, прятавшегося под личиной отставного аврора Грюма, практически ничем не отличался от предыдущих, разве что отмена послеобеденных занятий освободила время для того, чтобы он смог в который раз прикинуть, не упустил ли чего-нибудь, готовясь исполнить волю Темного Лорда. В принципе, все шло почти по плану, хотя было бы неплохо обсудить пару деталей и получить четкие указания Повелителя, а не импровизировать самому. Однако попытка неделю назад на несколько часов покинуть Хогвартс провалилась из-за отвратительного настроения Дамблдора. Что уж там ему наговорил Снейп, неизвестно, но после его ухода директор был зол, как невыспавшаяся мантикора. «Может, все-таки следовало послать сову, и пускай бы Хвост поработал связным? – задался вопросом Барти. Его немного смущала необходимость вносить изменения в план по своему усмотрению. – Нет. Лорд не обязан думать вместо меня. Я справлюсь», – решил он и отправился на срочный педсовет, где директор собирался отдать последние распоряжения относительно предстоящего мероприятия.

***

Тремя часами позже, сидя за столом в Большом зале, Аластор Грюм хмуро рассматривал прибывших студентов и сопровождавших их педагогов. Продрогшие на холодном шотландском ветру шармбатонцы, одетые в легкие не по погоде мантии, выглядели жалко, а мадам Максим, руководившая их школой и явно имевшая в предках великанов, вызывала брезгливость. Дурмстранговцы, от которых так и разило запретными знаниями, напротив, радовали глаз, чего Барти не сказал бы об их директоре Игоре Каркарове – Пожирателе Смерти, предавшем своих соратников. Представление организаторов Турнира Трех Волшебников Грюм пропустил мимо ушей, а вот когда Дамблдор заговорил о предстоящих состязаниях, прислушался, сверяя его объяснения с собственными планами. – В Турнире участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы. Выбор чемпионов произведет беспристрастный судья – Кубок Огня, – Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, и стоявший на высоком постаменте ларец раскрылся, представив взглядам присутствующих деревянную чашу, испещренную грубо вырезанными на ней сакральными знаками, словно наполненную магическим синим пламенем. – Всем, кто собирается поучаствовать в отборе чемпионов, необходимо разборчиво написать на пергаменте свое полное имя и название школы, а затем собственноручно опустить его в Кубок Огня. В ближайшие двадцать четыре часа он будет находиться в вестибюле Хогвартса, чтобы к нему мог получить доступ любой желающий. Бросив свое имя в Кубок, вы заключите с ним магический контракт, который нельзя нарушить. Если вас признают чемпионом, то обратного пути не будет, вам придется участвовать в Турнире и пройти его испытания до конца, иначе вы потеряете магию. Так что прежде подумайте – действительно ли вы готовы к состязаниям? Для того чтобы не допустить участия студентов, не достигших семнадцати лет, как было оговорено раньше, вокруг Кубка Огня я зачарую границу, которую не советую пересекать тем, кто младше установленного правилами возраста. Наблюдая за болтливыми студентами, покидавшими Большой зал, Грюм, сам того не замечая, удовлетворенно кивал головой – в правила не внесли никаких внезапных изменений, так что все обещало пройти без накладок. Нужно лишь этой ночью попасть к Кубку тогда, когда никого не будет рядом.

***

Северус Снейп, старавшийся внимательно следить не только за студентами, но и за Дамблдором с Грюмом, мысленно облегченно выдохнул, когда директор закончил с объяснениями и отправил всех спать. Реакция учащихся не удивила – возмущение тех, кого отсеяли возрастные требования, было ожидаемым. Чрезмерная оживленность и нарочитая благожелательность Дамблдора, демонстрировавшего гостеприимство и дружелюбие, тоже вписывались в привычные рамки. А вот довольный чем-то Грюм напрягал. Тот весь вечер зыркал так, точно подозревал всех в совершении тяжких преступлений, а стоило директору завершить речь, как он тут же расслабился и закивал каким-то своим явно приятным мыслям. Вывод напрашивался один – на всякий случай следовало оставаться начеку. Заметив, что Каркаров направился к слизеринскому столу, где разместились студенты из Дурмстранга, Северус поторопился следом за ним, не желая выпускать из виду бывшего соратника по темной стороне противостояния.

***

Когда возле выхода из зала едва не столкнулись Поттер и Каркаров, последний замер на месте и уставился на легендарный шрам, якобы оставленный Авадой Кедаврой. Позади него тут же словно из ниоткуда появился Грюм и проскрипел: – Если нечего сказать Гарри Поттеру, то двигайся и не загораживай проход. Ужас, мелькнувший во взгляде Каркарова, увидевшего рядом Грюма, когда-то арестовавшего его и чуть не отправившего на постой к дементорам, не ушел от внимания Снейпа, сделавшего себе пометку присматривать еще и за директором Дурмстранга: мало ли как тот собрался реабилитироваться в глазах бывших соратников – тех, которые не попали в Азкабан и вполне способны добраться до него здесь, в Британии.