Беглец из прошлого

Поттер лежал в тишине спальни и обдумывал все, что с ним случилось за последние дни. Поменявшееся отношение Снейпа удивляло, но вместе с тем абсолютно не казалось фальшивым. Гарри прикидывал и так и этак, но все равно не смог отыскать причину заметного изменения в поведении преподавателя, ранее довольно сильно третировавшего его. С какого боку он ни рассматривал ситуацию, ему все же что-то мешало принять в качестве основного объяснения такого феномена заверение Снейпа, что это произошло из-за более ответственного отношения самого Поттера к учебе. Но как бы там ни было, он радовался, что тот выступил на его стороне в вопросе с участием в Турнире Трех Волшебников. Какие бы цели Снейп ни преследовал, это было на руку и Гарри, отчаянно не желавшему становиться чемпионом – предчувствия так и вопили об опасности, стоило только Кубку Огня выплюнуть записку с его именем. Да и крестный предупреждал о необходимости оставаться начеку и не позволять никому втягивать себя в неприятности, соглашаясь на прохождение испытаний. Разумеется, невозможно моментально изжить тягу к авантюрам и любовь совать повсюду свой любопытный нос, но та история, когда он и Сириус едва не погибли летом при нападении дементоров, послужила Поттеру отличной прививкой от необдуманных поступков. Подобного страха он не испытывал, даже сражаясь с василиском: то ли мал тогда был и не осознавал всего до конца, то ли сказалось понимание, что в этот раз пострадать мог единственный взрослый, претендовавший на роль родственника. Сколько бы Рон ни твердил, что скучно жить без приключений, Гарри теперь предпочитал сначала все взвесить и лишь после этого ввязываться в дело. Пускай он и не был уверен, что всегда сумеет найти правильное решение ввиду небогатого жизненного опыта, но уж в случае с Турниром не требовалось большого ума, чтобы сообразить – эти игры не для тех, кто окончил всего три курса. Полагаться на эфемерные везение и удачу Гарри не хотел, даже если его к этому подталкивали презрительные взгляды друзей и сомнения директора. Тут мысли Поттера перескочили на Дамблдора, и он непроизвольно скривился. Он старался не вспоминать о нем с той самой минуты, когда покинул комнату, где собрали чемпионов, потому что его поступок ничем, кроме как предательством, не получалось назвать. Директор значительно упал в его глазах после того, как стало ясно, что он вздумал вынудить Гарри принять участие в соревнованиях по собственной инициативе и, не спрашивая согласия, привязать его волшебную палочку к магическому контракту, заключенному неизвестно с кем, бросившим имя Поттера в Кубок. Из-за сегодняшнего инцидента Гарри упорно преследовало предположение, что все это недоразумение с четвертым чемпионом срежиссировал сам Дамблдор. Ему стоило большого труда успокоиться и отыскать доказательства, что все не так однозначно, а директор, похоже, просто подыграл мошеннику (специально или случайно – вопрос отдельный). В памяти всплыло выражение лица Дамблдора, когда тот прочел вылетевшую из Кубка Огня лишнюю записку. Он был удивлен, раздосадован и даже испуган. Это, конечно же, в некоторой степени говорило в пользу директора, однако безусловное доверие Гарри тот потерял, и исправить положение ему будет очень сложно. Если это и вовсе окажется возможным, ведь после тщательного переосмысливания Поттером всего, что происходило с ним в Хогвартсе с первого курса, его все сильнее одолевало недоумение. Зачем Философский камень прятали в школе, при этом практически во всеуслышание указав, где он находится? Иначе предупреждение о смертельной опасности, поджидавшей любого в комнате на третьем этаже, и не назовешь. И вообще, как можно было осознанно устроить такое в школе, битком набитой любопытными детьми? А про то, что мудрый великий волшебник не догадался, что по Хогвартсу ползает василиск, было смешно вспоминать, раз об этом догадалась магглорожденная второкурсница. И все, чем Дамблдор тогда ему помог – это прислал Фоукса. Неужели сам побоялся спуститься в Тайную комнату? Гарри не сомневался, что директор был в курсе событий, но почему-то решил положиться на то, что с монстром Слизерина без проблем справится двенадцатилетний подросток. Все чаще Гарри посещало ощущение, что на нем проводят какой-то эксперимент. Может, просто не жалко сироту, за которого некому вступиться? Гарри сообразил, что накручивает себя, думая о Дамблдоре, поэтому постарался переключиться на воспоминания о крестном, что в итоге позволило ему взять себя в руки.

***

Просидев до самого вечера в спальне за закрытым пологом, Поттер, пропустивший обед, все же выбрался на ужин. – Ты как? – с участием спросила его Гермиона, когда он сел за стол рядом с ней. – Уже почти успокоился, – выдавив улыбку, заверил Гарри. Он заметил, что многие гриффиндорцы смотрят на него с досадой, а некоторые и с презрением – явно другие чемпионы уже поделились информацией о том, что произошло. – Может, хватит пялиться? – рыкнул Поттер какому-то второкурснику, сверлившему его разочарованным взглядом. – Не обращай внимания, – шепнула Гермиона. – Они еще дети и не понимают всей серьезности ситуации, в которую ты попал. – Все они прекрасно понимают! Просто им нет дела до меня лично, – начиная снова заводиться, прошипел Гарри себе под нос. – Ну как же! Герой не оправдал их надежд и отказался от чести погибнуть на глазах публики, жаждущей развлечений! – Что, Поттер, кишка тонка показать, какой ты в действительности герой? – донесся возглас Драко Малфоя со стороны слизеринского стола, словно вторя словам самого Гарри. Многие в зале рассмеялись, оценив его провокационный вопрос. – Не отвечай! Ты выше этого и не станешь реагировать на глупые злобные нападки, – Гермиона, чтобы морально поддержать, положила ладонь на пальцы друга, с силой сжавшие вилку. – Мистер Малфой, двадцать баллов с факультета Слизерин за выкрики в Большом зале! – припечатала профессор Макгонагалл. И все студенты резко снизили громкость своих комментариев по поводу только что поднятой темы. – Обрати внимание, как Снейп сердито зыркает на Малфоя, – в голосе Гермионы послышалось удовлетворение. Поттер последовал ее совету и развернулся лицом к профессорскому столу – Снейп еще пару мгновений сверлил взглядом своих подопечных, а затем посмотрел на Гарри, и его лицо тут же перестало походить на маску разъяренного божества. Нет, он не улыбнулся и даже не показал, что заметил уставившегося на него Поттера, но излучаемое им безразличие вполне можно было счесть за хороший знак. – Хочешь, пойдем после ужина куда-нибудь в тихое местечко, и я расскажу тебе, что в действительности там произошло? – Гарри вдруг почувствовал, что не в силах дожидаться сеанса связи с крестным и прямо сейчас должен с кем-то поделиться своими сомнениями и выводами. Подруга отлично подходила для этой цели. – Рона тоже позовем? – осторожно поинтересовалась Гермиона, скосив глаза на Уизли, почему-то севшего сегодня ужинать рядом с братьями – Фредом и Джорджем. – Похоже, он на меня обиделся, я же ни с кем не разговаривал после встречи с Дамблдором и остальными организаторами Турнира. Да и то, что я тебе скажу… – Поттер многозначительно умолк, а Гермиона кивнула, демонстрируя, что поняла его намек. – Ладно. Обязательно побеседуем, – ответила она и переключила свое внимание на еду.

***

Поттер и Грейнджер устроились в пустом классе неподалеку от Большого зала. Обезопасив себя чарами конфиденциальности, они почти час разбирались в ситуации. Сначала Гарри подробно рассказал обо всем, что произошло: с того момента, как они со Снейпом вошли в комнату, где собирали всех чемпионов Турнира, и до своего побега от репортеров. Затем они с Гермионой обсуждали случившееся, пытаясь вычислить, зачем директор хотел все же вынудить Гарри принять участие в испытаниях. – Может, Дамблдор все-таки боится, что ты лишишься магии? – с затаенной надеждой в голосе предположила Гермиона, но тут же покачала головой и сама же ответила на свой вопрос: – Нет. Тогда он заранее предупредил бы тебя и объяснил бы, что к чему. – То-то и оно. Директор догадывался, что я откажусь, сославшись на проверку Крауча, и поэтому ничего мне не сообщил заранее. Он думал, что при свидетелях я спокойно подчинюсь его воле, – Гарри на пару секунд плотно сжал губы, пережидая захлестнувшую его волну досады. – Но Снейп дал мне правила Турнира, а ты помогла разобраться в них, так что я более-менее сориентировался в том, чего от меня хотят. А тут еще и Олливандер открыто заявил, что моя волшебная палочка вполне может образовать связь с той злосчастной запиской. – Ты правильно поступил, что не поддался на уговоры, – Гермиона успокаивающе улыбнулась. – Да какие уговоры? Я же сказал – Грюм едва не волоком тянул меня к Олливандеру. Он даже попытался отобрать у меня палочку! – Грюм всегда был параноиком, которому везде мерещатся заговоры. Не удивлюсь, если это именно он убедил Дамблдора… – Гермиона умолкла на полуслове и о чем-то задумалась. – Что? – Гарри заметил странное поведение подруги. – Снейп удерживал тебя от неосмотрительных действий и доказывал всем, что ты не должен участвовать в Турнире, а Грюм, выходит, наоборот – подталкивал к этому, – озвучила свои размышления Гермиона. – Похоже, они оба в курсе, что происходит и кто бросил твое имя в Кубок Огня, или догадываются. – Почему тогда не скажут об этом? Ведь кто-то же пострадает и лишится магии. Те чары, что установили на входе в Большой зал, так и не сработали за эти два дня, – напомнил Гарри. – Нужно проследить, кто не появляется там. Насколько мне известно, в больничном крыле сейчас никого нет, а значит, студенты Хогвартса, скорее всего, здесь ни при чем. – Полагаешь, это кто-то из Дурмстранга или Шармбатона? Но мы их всех и не знаем. Да мы даже не можем быть уверенными, что все прибывшие хотя бы раз покидали карету и корабль, на которых они добрались сюда, – Гарри развел руками, признавая их беспомощность в этом вопросе. – Ты прав. Но я почему-то убеждена, что иностранцы не замешаны в этом деле. Им подобное абсолютно не выгодно, – Гермиона покачала головой. – Разве что они хотели дискредитировать Хогвартс. Но в таком случае почему на записке с твоим именем не было указано название школы? Нет, я все же думаю, что это не они. – Тогда кто? – Не знаю, но… Тебе не кажется странным, что директор не остановил профессора Грюма, когда тот… ну ты сам понял, – Гермиона помахала перед собой рукой, намекая на настойчивость учителя. – А я, кстати, не видел Грюма на ужине. – Я тоже. И сегодня на обеде его, по-моему, не было. Конечно, это еще ни о чем не говорит. Он мог выполнять какое-нибудь поручение директора, или еще что-то помешало ему прийти в Большой зал, но, считаю, что нам надо проследить за тем, кто из профессоров регулярно не приходит на трапезы. Ну и на студентов стоит обратить внимание, но мне все же кажется, что если бы это был кто-то из учеников, то уже признался бы во всем, чтобы не лишиться магии, – Гермиона умолкла, ожидая, что скажет на это Гарри. – А профессора, по-твоему, не боятся стать сквибами? – насмешливо поинтересовался тот. – Возможно, профессора в курсе, как этого избежать. В любом случае у них больше шансов добраться до контракта, чтобы в конце концов разорвать с ним связь, – пояснила свою точку зрения Гермиона. – Согласен. В этом что-то есть. Значит, понаблюдаем, – Гарри кивнул. – Все равно мы ничего иного не можем предпринять. Надеюсь только, что меня оставят в покое и в дальнейшем не станут ни к чему принуждать. А директор все же гад! – тихо добавил он, скрипнув зубами. – Правильно мадам Максим сказала: раз не нашел, кто четвертый чемпион, то нужно на меня перекинуть необходимость участия в соревнованиях. И неважно – выживу я или нет. – Мы не знаем наверняка, что двигало Дамблдором, но ты прав, выглядит все именно так, – хмуро констатировала Гермиона. – Но мне кажется, он был уверен, что либо у Олливандера не выйдет закрепить контракт на тебе, либо ты справишься с испытаниями без особых проблем, иначе не стал бы рисковать. Намеренно отправить тебя на смерть он не может – не то получит откат за невыполнение своих обязанностей. Ты же еще несовершеннолетний. – Так он мог и убедить себя, что уверен в моей безопасности! И ему ничего не будет при любом исходе. Вспомни наш первый курс! Разве мы тогда не могли погибнуть? А моя встреча с василиском? – Ты прав. Все так сложно! Но нам пора вернуться в гостиную. Мне эссе по трансфигурации нужно перечитать и удостовериться, что я не упустила чего-то важного. – А я еще и не начинал его писать, – расстроенно отозвался Гарри и соскочил со стола, на котором сидел. – Идем. Все равно нам эту задачу пока не решить. Гермиона сняла свои чары с двери и стремительно шагнула в коридор. Каково же было ее удивление, когда она нос к носу столкнулась с Роном, едва успевшим отскочить в сторону. – Что ты здесь делаешь? – сквозь зубы процедил Гарри, увидев, что заставило Гермиону остановиться как вкопанную. – Где хочу, там и хожу! – с вызовом ответил Рон. Он еще во время ужина заметил, как его друзья о чем-то договорились, и проследил за ними, желая выведать, что они скрывают от него. Правда, ни слова из их беседы ему подслушать не удалось, но и отказываться от этой затеи он не спешил, надеясь узнать хоть что-нибудь, способное вывести Поттера на чистую воду и доказать всем, что это именно он опустил свое имя в Кубок Огня – уж в этом Рон не сомневался ни секунды. – Ты шпионишь за нами? – в тоне Гермионы отчетливо слышались и возмущение, и недоумение. – Очень надо! – несмотря на сказанное, щеки Рона стали свекольно-красными, выдавая его с головой. – А просто спросить о том, что тебя интересует, слабо? Так кто у нас трус, недостойный зваться гриффиндорцем? – прошипел Гарри, бросая Уизли в лицо его же слова. Выходя из класса, он намеренно задел Рона плечом, демонстрируя свое отношение к нему и его поступкам. – Идем, Гермиона. Нам еще эссе писать. – Не смей меня толкать! Я не трус! – завопил Уизли и с кулаками кинулся на того, кого три года называл самым близким другом. Гарри уклонился, не позволив ему нанести удар, хотя всем своим видом дал понять, что не собирался сбегать и готов дать отпор. Однако стоило Рону снова замахнуться, как за его спиной раздалось строгое: – Что здесь происходит?! – профессор Макгонагалл быстрым шагом спешила к ребятам, устроившим потасовку. – Мистер Поттер, мистер Уизли? – она посмотрела сначала на одного парня, потом на другого, но те молчали, продолжая сверлить друг друга взглядами: Рон – злым, а Гарри – пренебрежительным. – Мисс Грейнджер? – Макгонагалл решила пойти иным путем и узнать подробности инцидента у Гермионы, и та ее не подвела, кратко отчитавшись: – Мы с Гарри уединились, чтобы поговорить на личные темы, а Рон подслушивал нас под дверью. Когда Гарри сделал ему замечание, тот кинулся на него, намереваясь ударить. – Предательница и лгунья! Это неправда! – заорал Уизли, тыча пальцем в Гермиону. – Он обозвал меня трусом! А это он сам трус, раз боится участвовать в Турнире! – То есть вы, мистер Уизли, не подслушивали разговор своих друзей? – уточнила Макгонагалл, сообразив, что корни конфликта прячутся глубже, чем это казалось на первый взгляд. – Они что-то скрывают! Наверное, придумывают, как теперь выкрутиться после того, как заварили такую кашу, – злобно сверкая глазами, выпалил Рон. – Значит, вы все-таки шпионили, – удовлетворенно произнесла Макгонагалл, сделав очевидный вывод из оправданий Уизли. – А что, по-вашему, скрывают мистер Поттер и мисс Грейнджер? – Гермиона помогла Гарри бросить записку в Кубок Огня! – заявил Рон, мстительно косясь на, пожалуй, уже бывших друзей. – Что? – Макгонагалл, глянув на обвиненных в проступке студентов и не заметив на их лицах ни раскаяния, ни страха, с подозрением уставилась на Уизли. – С чего вы взяли? Они сами вам сказали? Или вы видели, как они это делали? – Да кто же еще стал бы бросать его имя в Кубок? А Гермиона помогала ему, – набычился Рон, прекрасно осознавая, что у него, кроме личных домыслов, нет никаких доказательств. – Так все наши думают, – подытожил он, надеясь, что это добавит весомости заявлению. – «Все»? – Макгонагалл несколько секунд ожидала уточнений, но Уизли упорно молчал и изучал носки своих нечищеных ботинок, тогда она посмотрела на Гермиону, желая услышать объяснения от нее. – Не все, но некоторые действительно обвиняют Гарри. Впрочем, они ставят ему в вину не то, что он бросил свое имя в Кубок, а то, что он отказался быть чемпионом Турнира. А вот меня его якобы соучастницей пытается выставить только мистер Уизли, – припечатала Гермиона, чуть злорадно сделав ударение на имени. Она бы и не стала ничего рассказывать декану, считая, что они сами разберутся с недовольными, но Рон своим заявлением вынудил ее раскрыть правду о ситуации. – Мистер Уизли, разве директор прямо в Большом зале недостаточно доступно объяснил, что мистер Поттер не имеет отношения к инциденту с выбором чемпионов? Я приказываю вам прекратить мутить воду и распространять глупые слухи. Сейчас же отправляйтесь все в факультетскую гостиную. И да… мистер Уизли, десять баллов с Гриффиндора за драку в коридоре, – Макгонагалл еще пару секунд сверлила ребят пристальным взглядом, а затем продолжила свой путь. – Это все из-за тебя! – бросил Рон и кинулся бегом прочь. – Разумеется. Что бы ни стряслось – Поттер виноват, – язвительно прокомментировал Гарри. Они с Гермионой переглянулись и двинулись к лестницам, намереваясь исполнить распоряжение декана.