Беглец из прошлого

Статья Риты Скитер в «Ежедневном пророке» об инциденте в Хогвартсе произвела на студентов неоднозначное впечатление, а ее продолжение в следующем выпуске, где появились уточнения с указанием, что, согласно мнению экспертов, именно подставной профессор, личность которого пока не установлена, бросил имя Поттера в Кубок Огня, лишь подогрело интерес к произошедшему. Некоторые, правда, предпочли проигнорировать случившееся, раз все равно ничего изменить уже нельзя. Но нашлись и любители истерить по любому поводу, напридумывавшие кучу ужасов, которых якобы удалось избежать из-за раскрытия преступных намерений неизвестного, скрывавшегося под чужой личиной. Они теперь с подозрением смотрели и на остальных профессоров, словно и от тех ожидали подвоха. Но в основном все разделились на два лагеря. Одни (преимущественно слизеринцы) нагло насмехались над Дамблдором, обвиняя его в старческой недальновидности, невнимательности и безответственном отношении к подбору кадров на должность учителя защиты от темных искусств, припоминая ему заику Квиррелла, тупицу Локхарта и оборотня Люпина. Другие же (здесь верховодили гриффиндорцы) придерживались более лояльной директору точки зрения, утверждая, что преступник оказался хорошим актером, поэтому его сложно было уличить во лжи. К тому же они считали его не таким уж и опасным, раз тот никому не причинил вреда и очень толково вел уроки ЗОТИ. Об эпизоде с мошенничеством на Турнире они почему-то не вспоминали.

***

Противостояние мнений по поводу случившегося в школе пару дней набирало обороты, пока, как считал Поттер, не достигло точки абсурда. Это произошло, когда Рон Уизли прямо в Большом зале ближе к концу ужина, увлекшись и потеряв нить изначального смысла своих рассуждений, начал в полный голос красочно расписывать, каким замечательным учителем был Грюм и как жаль, что он не остался. Поняв, что Рон абсолютно не отдавал себе отчета, что говорил о преступнике, тайно проникшем в Хогвартс с явно далекими от законности целями, Гарри не выдержал: – Точно! Он был таким классным, что собирался научить нас непростительным заклятиям! А еще издевался над человеком, приковал его цепями и морил голодом! Тебе напомнить, что он хотел дискредитировать школу, пытаясь заставить меня в обход всех правил принять участие в Турнире? – эмоциональные реплики Поттера были не слишком громкими, но сочились негодованием и язвительностью. Грейнджер и Лонгботтом, сидевшие рядом, покивали, соглашаясь с его мнением. Окружающие притихли, прислушиваясь к спору, даже за соседними столами прекратились разговоры. – Это ты дисреди… дискеди… Мерлин! – Рон с досадой махнул рукой, когда в запале не смог повторить сложное слово. – Это ты проявил себя как трус, отказавшись от участия в Турнире, и подставил школу, а не тот, кто, как ты утверждаешь, это сделал! – бросил он рассерженно, безмолвно поддерживаемый единомышленниками в лице обоих Криви, своих братьев и кое-кого еще. – Разуй глаза, Уизли! Это не я утверждаю. В газете четко написано, что это подставной профессор опустил мое имя в Кубок. Или ты читать разучился? Вы все! – Гарри окинул презрительным взглядом тех, кто несколькими минутами ранее с одобрением внимали речам Рона. Он разозлился не на шутку и шипел не хуже змея. – С каких это пор гриффиндорцы защищают преступников? А?! – Так ты поддерживаешь Слизерин с его нападками на директора?! – едва не крича и брызжа слюной, упрекнул Рон и, забыв, где находится, вскочил на ноги, но тут же спохватился и, опасливо покосившись на профессорский стол, сел на место. – Нет! Я поддерживаю справедливость! Но о чем это я? Ты же не знаешь такого понятия, тебе бы только посоревноваться со слизеринцами – и наплевать, какую позицию отстаивать, лишь бы она была диаметрально противоположной той, которую озвучили они, – Гарри удалось сдержаться и не повысить голос, как Рон. – Ты даже не задумываешься, что существуют иные варианты оценки ситуации. А они всегда есть. Преступники должны отвечать за свои деяния! – Верно сказано, Поттер! Ты прав! Нечего расхваливать преступника! – вполголоса донеслось с разных сторон. Профессора во главе с директором пока не вмешивались, надеясь, что спор на столь важную тему не перерастет в скандал и студенты сами придут к нужным выводам. В Хогвартсе взрослые вообще старались поменьше лезть в дела подростков, если те не слишком грубо нарушали правила дисциплины, оставляя им хотя бы видимость свободы мнений и действий. – И все равно Грюм был отличным учителем! – не сдаваясь, упрямо заявил Рон, хоть и понял, что многие решили поддержать Поттера. – Профессор Грюм еще не приступил к своим обязанностям ввиду ухудшения здоровья, полученного во время заточения тем преступником, которого ты так расхваливаешь, Рон, – бросил Лонгботтом в ответ на реплику Уизли. Он уже закончил ужинать, поэтому встал из-за стола и направился прочь из Большого зала, не желая ничего слушать. Остальные тоже отвернулись от спорщиков, сообразив, что инцидент исчерпан.

***

Хотя расследование по делу о похищении волшебника и подмене его на должности преподавателя в Хогвартсе было засекречено, от самого пострадавшего скрывать ничего не стали, учитывая его славное аврорское прошлое. Так что уже к концу недели, когда Грюм, оперативно подлеченный целителями больницы Святого Мунго, вернулся в школу, о личности преступника узнал и Дамблдор. Настоящий профессор Грюм, несмотря на все еще одолевавшую его слабость, с понедельника планировал приступить к своим обязанностям в качестве преподавателя ЗОТИ. Благо еще три дня назад хозяин паба «Кабанья голова» в Хогсмиде обнаружил у себя на заднем дворе на поленнице брошенные кем-то протез ноги и искусственный волшебный глаз, которые опознал и через стражей порядка возвратил владельцу, так что у Грюма теперь не было проблем ни с передвижением, ни со зрением. Дамблдор после разговора с Грюмом и так и этак прикидывал, стоит ли что-либо предпринимать по поводу полученных сведений о личности преступника, два месяца шпионившего в Хогвартсе по приказу Темного Лорда – пускай еще и не обретшего нормальное человеческое тело, но, как оказалось, от этого не менее коварного и опасного. Петтигрю во вторник снова приходил в школу, выполняя поручение гомункула по проверке правдивости напечатанного в «Пророке». Он сообщил, что лже-Грюм не вернулся к ним, видимо, побоявшись расправы за проваленное задание, а Темный Лорд сердит до крайности, однако, судя по масштабности им задуманного, ни за что не остановится и обязательно найдет, как исправить ситуацию в свою пользу. Питер не смог ничего конкретизировать из-за магических обетов, но пообещал, что приложит все усилия, чтобы передать хотя бы намеки о том, что будет затеяно в дальнейшем. Не желая пускать все на самотек, Дамблдор все же решил подстраховаться и обеспечить себе приток важной информации, а для этого требовались помощники, которые станут внимательно прислушиваться ко всему, что говорят окружающие, особенно в Министерстве магии. Для этой цели, как никто другой, подошли бы члены Ордена Феникса, так официально и не распущенного после развоплощения Волдеморта, просто всех как бы отправили в запас с возможностью возвращения к своим обязанностям борцов со злом в любое время, если в том возникнет необходимость. Но среди них остались в основном одни старики. – Похоже, пора мне повидаться с некоторыми соратниками, а заодно подумать, кто способен оказаться полезным, и завербовать их, пока не поздно, – пробормотал Дамблдор себе в бороду и принялся набрасывать на листке список, кого следовало подключить к работе по сбору данных. Из состава Ордена, как бы печально это ни выглядело, подходили лишь Грюм и Люпин, но они не работали в Министерстве, что являлось значительным минусом. Из тех знакомых, кто постоянно находился в контакте с министерскими чиновниками и кому можно было довериться без опасения утечки сведений на сторону, Альбус рискнул бы положиться только на Артура Уизли и Кингсли Шеклболта, открыто поддерживавших его идеи и начинания. Да еще был Снейп, бывший Пожиратель Смерти, практически примкнувший к Дамблдору перед самым исчезновением Волдеморта. – Маловато, но начать придется с этого, – вздохнул Дамблдор, окинув пять фамилий хмурым взглядом. – Жаль, что Сириус так и не дал о себе знать, ведь он был так предан мне. Скорее всего, его уже нет в живых. Что-то мы недосмотрели, когда обыскивали его. Поттер не соврал – они не застали Блэка в той комнате, где его заперли. Значит, либо у Сириуса имелся портал, либо он научился колдовству без палочки. А вот доверился бы мне... – Альбус резко оборвал себя, сообразив, что отклонился от темы своих рассуждений. – Ладно, с этим разберемся, если возникнет нужда. Не так он и важен, хотя было бы неплохо свести его с Гарри. Итак, сегодня пятница… На выходные у кого-то могут быть личные планы, а собрать лучше всех сразу, чтобы не повторять объяснений, что мне требуется. Откладывать такое нельзя, даже день промедления в сложившейся ситуации может оказаться решающим. Надо поспешить, – директор взял небольшой чистый пергамент и набросал записку с просьбой прийти к нему для конфиденциального разговора к восьми вечера, которую размножил чарами и на каждой написал адресата. Вызвав домовика и поручив тому срочно отправить послания со школьными совами, он задумался, прикидывая, что стоит сказать своим добровольным помощникам, а о чем желательно умолчать. Одно было ясно: имя Барти Крауча – осужденного Пожирателя Смерти – обязательно должно прозвучать на собрании единомышленников. Ничто так не сплачивает людей, как совместная борьба с угрозой их спокойной жизни.

***

Сказать, что собравшиеся в кабинете директора Хогвартса люди были слегка заинтригованы срочным вызовом Дамблдора (а по-другому довольно категоричный смысл записки и не воспринимался) – ничего не сказать. Снейп был озадачен тем, что ему прислали письмо с совой, вместо того чтобы передать через домового эльфа, как обычно это практиковалось. Грюм только в обед беседовал с Альбусом и не мог предположить, что такого важного произошло за полдня. Люпина удивил состав присутствующих. Уизли вообще думал, что стряслась неприятность с кем-то из его детей, однако точно назначенное время сбивало с толку. Лишь Кингсли Шеклболт, общавшийся с директором школы исключительно на темы политики и идеологии и знавший об инциденте в Хогвартсе несколько больше, чем писалось в «Ежедневном пророке», догадывался, о чем пойдет речь. Не желая никого задерживать дольше необходимого, Дамблдор кратко описал обстоятельства, относящиеся к побегу из Азкабана осужденного на пожизненное заключение за содействие Темному Лорду Бартемиуса Крауча-младшего, и его действия по похищению Грюма и попытке в обход правил заставить четверокурсника Поттера принять участие в Турнире Трех Волшебников. Разумеется, ударение было четко акцентировано на том, что все это случилось неспроста и им всем следует готовиться к выходу из тени Пожирателей Смерти, мечтающих о возрождении Волдеморта. Затем Дамблдор обрисовал, чего ждал от присутствующих в плане сбора интересующей его информации для того, чтобы держать ситуацию под контролем. – Я прошу у вас помощи как глава Ордена Феникса, задача которого осталась прежней – борьба со злом ради всеобщего блага. Министерство магии засекретило все, что связано с Краучем-младшим, но это и понятно – нам не нужна паника среди простых граждан. Но министр не предпринимает никаких мер по предупреждению последствий, ожидающих нас после возвращения Волдеморта. Обсудив детали предстоящего и раздав инструкции, Дамблдор отпустил по домам всех, кто не проживал в Хогвартсе. Шеклболт и Уизли, пообещав сделать все от них зависящее, тут же покинули директорский кабинет через транспортный камин, а Люпин задержался. – Ты что-то хотел, Ремус? – казалось, директора немного удивило такое поведение. Обычно Люпин молча выслушивал указания и сразу отправлялся их исполнять, исключительно редко требуя дополнительных пояснений. – Альбус, раз уж я в Хогвартсе, разреши мне повидаться с Гарри. Он мне… – Ремус умолк на полуслове, словно засомневавшись, нужны ли какие-либо объяснения, и в итоге решив больше ничего не озвучивать. – Я не думаю, что это разумно сейчас. Мальчик едва опомнился после инцидента с Кубком, а тут снова это происшествие. Не стоит его расстраивать... – Чем же я его расстрою? Наоборот, поддержу и успокою, дам понять, что он не один, – растерялся из-за странного заявления Ремус. – Мне лучше знать, как будет полезнее для Гарри. Я пришлю тебе приглашение на первое испытание чемпионов на Турнире, оно состоится двадцать четвертого числа. Так ты не привлечешь лишнего внимания к своему появлению здесь. К тому времени как раз успеешь прийти в себя после полнолуния. Тогда и пообщаешься с мальчиком, заодно и мне расскажешь, что узнал, если новости не окажутся настолько важными, что тебе придется срочно со мной связаться раньше, – Дамблдор говорил непререкаемым тоном, и Люпин, как и обычно, не стал спорить. – И еще… Я забыл спросить: ты не встречался с Сириусом? Он не выходил с тобой на связь? Сейчас его помощь была бы кстати, – директор предупреждающе зыркнул на Грюма и Снейпа, удерживая их от вопросов. – Нет, – Люпин покачал головой. – И чем бы он нам помог, если и сам находится в розыске? – Своими советами, Ремус. Сириус ведь как-то сбежал из Азкабана. Думаю, он поделился бы опытом, а это могло бы навести нас на след Крауча, – объяснение Дамблдора было так себе и вызвало кривую ухмылку на лице Снейпа. – Иди домой, Ремус. Уже поздно. Люпин кивнул всем на прощание и скрылся во вспышке колдовского пламени транспортного камина. – «Поделился бы опытом»? – Грюм засмеялся и грубо пошутил: – Альбус, ты готовишься к аресту, что ли? Заранее ищешь пути для побега из Азкабана? И вообще, ты ведешь себя так, словно Блэк – не предатель. – Не смешно, Аластор, – цыкнул на него Дамблдор. – Я действительно располагаю сведениями, что Сириус Блэк невиновен в том, в чем его обвиняли. А нам он и впрямь мог бы подсказать, как Крауч оказался на свободе. Конечно же, при условии, что эксперты не ошиблись и верно определили, кто держал тебя в плену, – Дамблдор тут же наступил на больную мозоль Грюма – тот еще не смирился, что кому-то удалось его поймать, невзирая на принятые многочисленные меры по безопасности. – Вернемся к делам. В связи с обстоятельствами, я отменяю для вас двоих свой приказ и больше не ограничиваю необходимостью постоянно находиться в школе. – Это когда же ты успел мне такое приказать? – Грюм хмыкнул, демонстрируя свой вредный нрав. – Когда ты в сундуке сидел! – рыкнул на него директор. – Аластор, я понимаю, что ты еще не пришел в норму, но давай соберись. Хватит отыгрываться на окружающих из-за произошедшего с тобой. Поимка Крауча нужна в первую очередь тебе, чтобы восстановить справедливость. Так вот, я рекомендовал, – Дамблдор предупреждающе глянул на Снейпа, не желая слышать его комментарии по поводу выбора определения своих действий, – всем преподавателям до зимних каникул в целях лучшей организации взаимодействия с гостями не покидать школу, кроме случаев сопровождения студентов в Хогсмид. Вас двоих отныне это не касается. Я в курсе, что у тебя, Аластор, осталась сеть осведомителей, что может очень нам помочь в нынешней ситуации. А у тебя, Северус, наверняка имеются личные связи, так что, надеюсь, удастся узнать что-нибудь конкретное о том, с кем сотрудничает Крауч. Уверен, он не просто ради потехи здесь крутился. У него, несомненно, были какие-то серьезные планы. Ведь не для того, чтобы лишь подложить свинью Поттеру, он пошел на такие ухищрения? Он явно преследовал свои цели. Вот это нам и следует выяснить. Если решите в выходные куда-нибудь отлучиться, поставите меня в известность, Минерве пока ничего не говорите, пускай спокойно работает. Все. Я больше вас не задерживаю. Идите отдыхать. – У меня дежурство, так что до отдыха далеко, – язвительно бросил Снейп, но оспаривать необходимость принятых Дамблдором мер по сбору информации не собирался – это и впрямь было своевременно. Оставаться в курсе событий являлось жизненно важным, особенно в свете того, что планировали они с Блэком. Да и встречаться с любовником, оправдывая это поиском сведений для директора, тоже было заманчиво.

***

Поместье Лестрейнджей оказалось богатым на тайные местечки и укрытые от любопытных глаз секретные ходы и подземелья. Разумеется, все это находилось под охраной хитроумных чар и серьезных проклятий. Приходилось тратить уйму времени на подбор контрзаклинаний, ведь требовалось, чтобы спрятанное осталось целым и невредимым, а не уничтожилось вместе со взломанной колдовской защитой, что при грубом подходе происходило в девяти случаях из десяти. Чем дольше Сириус хозяйничал в чужом доме, тем сильнее восхищался талантом Тома Риддла, ни на миг не сомневаясь, что именно ему принадлежало авторство большинства схем волшебных запирающих и скрывающих комплексов, от которых так и разило знакомой магией. Буквально в первые посещения недоступного для посторонних жилища стало ясно, что хозяева практически отдали в руки Волдеморта свое родовое поместье, потому что везде, куда бы Сириус ни обращал взор, он обнаруживал следы его присутствия. Так хорошо изученные привычки и предпочтения бывшего любовника четко прослеживались в ничего не говорящих непосвященному человеку деталях: в замене древней тяжеловесной мебели на более современную и эргономичную в кабинете и спальне; в кажущемся беспорядке на рабочем столе, где каждая вещь занимала только ей предназначенное место; в подборке книг для вечернего чтения в гостиной с парой томиков поэзии; в марке алкоголя для бара и в других изменениях обстановки, ориентированных на удобство одного-единственного человека – Тома Риддла. Поиски шли черепашьим ходом, но Сириус любил разгадывать загадки, он воспринимал поставленную перед собой задачу как вызов собственным умениям, которые, несмотря на его скромные заверения Снейпу, были гораздо выше средних. Что бы он ни говорил, но без малого два десятка лет, проведенных бок о бок с таким гением, как Волдеморт, не могли не посодействовать значительному росту личных знаний и способностей, тем более что судьба не обделила Дилана Бэрка, нынче ставшего Сириусом Блэком, ни умом, ни магической силой. Пусть медленно, но дело продвигалось, и находки последних дней давали надежду на то, что нужные записи или книги все же существуют и их удастся обнаружить. Лишь одно немного расстраивало Сириуса – невозможность встречаться с Северусом в любое время. Ему казалось, что даже в юности его не одолевали такие яркие и насыщенные эмоции, как это происходило сейчас. Он и раньше признавал, что, став якорем Волдеморта, тем самым в конце концов уничтожил свои чувства к нему, превратившись из влюбленного в раба обстоятельств. Нет, Дилан не жалел о своей связи с Томом, он заботился о нем и по-своему был счастлив, они наслаждались совместными исследованиями и отдыхом подальше от чужих глаз. Но все же он всегда помнил, что стал залогом адекватности Тома, и это порождало ощущение, будто он в плену. С Северусом все было иначе: с ним дышалось легко и свободно, близость пьянила не хуже эльфийского вина, а разлука вызывала нежную грусть. Их отношения оказались исключительно органичными, такими, о каких когда-то мечтал Дилан, и какие с удовольствием выстраивал Сириус.