Беглец из прошлого

Темный Лорд был доволен, когда Барти Крауч униженно просил прощения за допущенную оплошность и умолял дать ему шанс доказать свою полезность. Само собой, без Круциатуса не обошлось, но убивать столь преданного сторонника Волдеморт не собирался, к тому же он уже успел разработать новый план похищения Поттера – не такой эффектный, но тоже неплохой. – Не смей больше сбегать от меня, Барти! Говоришь, был расстроен? Это не оправдание! Не думал я, что ты сдашься после первой же неудачи. Слабак! Ты обязан служить мне, не жалея ни магии, ни жизни! Когда я верну себе достойное тело, мы позаботимся, чтобы ты не лишился способности колдовать. Но для этого нужно потрудиться. Вы слышали? – гомункул посмотрел на коленопреклоненного Барти, затем на Питера, стоявшего в углу комнаты с покорно опущенной головой. – Еще ничего не потеряно. Своей глупостью Барти испортил красивую игру и усложнил дело, ведь теперь организаторы Турнира и Дамблдор будут настороже, но это еще не полный провал. Итак… Барти, аппарируй к Хогвартсу и подготовь там себе у ворот место для наблюдения. Как только Каркаров покинет территорию школы, доставь его ко мне. Нельзя позволить, чтобы он сбежал, поэтому пока не станем его нервировать вызовом через Метку. – А если он не выйдет или начнет сопротивляться… – Ты ищешь предлог не подчиняться мне? Круцио! – вспылил Волдеморт. Отменив болевое заклятие, он спокойнее продолжил: – Я помню, что вы мне рассказывали о Каркарове и его трусости. Этот предатель, отправивший в Азкабан наших соратников, не достоин жизни, но даже его смерть должна послужить на благо нам. В конце концов, он не сможет прятаться под защитой Хогвартса, когда его студенты пойдут в Хогсмид. А ты сам докладывал, что планируется не одна такая прогулка до Святочного бала, на котором мы и устроим похищение Поттера. Рановато, конечно, но ничего страшного – мальчишка посидит несколько месяцев под замком. Зато, возможно, нам удастся его убедить присоединиться к нам, и он без принуждения примет участие в ритуале как соратник. А врагов у меня и без него достаточно, – гомункул предвкушающе довольно покивал своей идее. – Тогда исчезнет необходимость его убивать, а Дамблдора настигнет самое серьезное поражение в его жизни. Избранный встанет под знамена его врага, да еще и добровольно поможет в его возрождении – что может быть ужаснее для Великого и Светлого? Это разрушит все его планы! – мечтательно протянул гомункул. – А как же пророчество? – подал голос Петтигрю, не забыв подчеркнуть своим тоном крайнюю озабоченность благополучием господина. – Пророчество? В нем сказано, что Избранный будет обладать силой, способной меня убить, но когда он окажется на нашей стороне, то и его сила будет направлена в другое русло. Не так ли? – немного помолчав, Волдеморт заявил: – Пожалуй, мне этот план нравится даже больше, чем предыдущий. Заодно и Каркарову не дадим спуску, пусть расплатится сполна за свое предательство. Барти, ты понял свою задачу? Подчиняешь его Империусом и приводишь сюда, а уж я сумею правильно мотивировать этого никчемного колдунишку. И никакой самодеятельности! Если поймешь, что что-то идет не так – сразу сообщаешь мне. Ясно? – Да, мой Лорд, – Крауч преданно уставился на гомункула. – Питер, раз ты можешь незаметно пересекать охранный контур школы благодаря своей анимагической форме, твоя задача – проникнуть в Большой зал Хогвартса и снять параметры отправной точки для создания портключа – это необходимо, когда перемещение планируется из защищенного разными чарами места. Если ты не в курсе, как это сделать, я тебе поясню. И мы обязательно потренируемся, чтобы ты ненароком ничего не напутал, – презрение и отчетливое сомнение в способностях слышались в тоне приказа. – Заодно навестишь Поттера и позаимствуешь у него что-нибудь со следами его личной магии – подойдет любой выброшенный огрызок пергамента, на котором он заклинанием подчищал написанное. Надеюсь, что ты в состоянии выявить остаточный след магии. – Я справлюсь, мой Повелитель, – заверил Петтигрю. – Мне знакома теория создания портключей, хотя сам я и не взялся бы за их изготовление. – Куда уж тебе! – уничижительно бросил Волдеморт. – Я сам зачарую артефакт, который перенесет сюда Поттера. Приготовьте для мальчишки «апартаменты», – он выделил интонацией последнее слово, а его тон свидетельствовал о крайней степени сарказма. – Займетесь этим вдвоем. Чары должны быть надежными, чтобы мальчишка не сбежал и не причинил себе непоправимого вреда до того часа, когда мне понадобится его кровь для ритуала возрождения. Все! Вы знаете, что вам делать. Но сначала… обновим-ка мы клятвы верности и неразглашения. А то вдруг кто-то из вас опять надумает скрыться и предать меня. Я жду! – Барти и Питер по очереди произнесли слова требуемых клятв, продиктованных духом Темного Лорда, тем самым обязуясь оставаться верными ему и ни с кем, кроме посвященных в тайну, не обсуждать новый план поимки Поттера. – Отлично! А теперь приступайте к выполнению поставленной вам задачи! И, Барти, не огорчай меня больше. В следующий раз не жди прощения. – Я приведу Каркарова, пусть он только нос покажет за охранный контур Хогвартса, – пообещал Крауч, будучи уверенным, что уж с такой ерундой справится играючи. Поклонившись Волдеморту, он обратился к Петтигрю, решив немного покомандовать, чтобы потешить свое эго после унижений: – Идем, Хвост, в подвал. Я там видел клетку – то ли для волка, то ли для кабана. Герою подойдет, особенно если прутья зачаровать. – Не перес-с-старайтесь, – предупреждающе прошипел в спины удалявшихся слуг Волдеморт и напомнил: – Поттер должен остаться жив. Не то вы ощутите на себе весь мой гнев.

***

День первого испытания Турнира Трех Волшебников выдался пасмурным, ветреным и холодным. Благо хоть дождь сделал передышку и перестал поливать землю ледяными потоками, как это было накануне. Когда зрители заняли места на специально подготовленных для них трибунах, окружавших подобие скалистого ущелья, и увидели, с кем предстоит столкнуться чемпионам, кровь застыла в их жилах. Настоящий дракон, прикованный толстой цепью к скале, охранял кладку яиц, это свидетельствовало о том, что, как и предупреждали организаторы ранее, участникам придумали смертельно опасное задание. Забрать золотое искусственное яйцо у драконихи – дело чрезвычайно сложное, в чем все убедились, наблюдая за действиями чемпионов. Никто из соревнующихся не вышел невредимым из противостояния со свирепой рептилией, хотя с задачей в итоге справились все трое. Седрик Диггори – участник от школы Хогвартс, выступавший первым – превратил камень в собаку, отвлекая дракониху от своих маневров, но та все же заметила, что он забрал яйцо из кладки, и послала ему в спину струю огня. Одежда на парне вспыхнула, и только благодаря драконологам, страховавшим участников соревнования и сбившим специальными заклинаниями пламя, он не сгорел заживо на глазах публики. Но ожоги он получил сильные, даже до трибун донесся запах паленой плоти. Сменившая его на арене Флер Делакур применила какие-то редкие родовые чары, заставившие дракониху впасть в оцепенение, словно ее загипнотизировали. Шармбатонка, гордо задрав голову, нарочито неспешно прошла к кладке и завладела своим призом. Но именно эта показушная медлительность едва не стоила ей жизни. Дракониха всхрапнула, выходя из транса, и дохнула жаром – одежда девушки затлела, а все открытые участки тела тут же покраснели и покрылись жуткими пузырями. Мисс Делакур закричала от резко накатившей боли и чуть не упала в пределах досягаемости огнедышащего чудовища, но, к счастью, она уже достаточно приблизилась к помогающему персоналу, чтобы ее левитировали чарами и переправили в безопасное место. Когда наступила очередь пройти испытание студенту из Дурмстранга Виктору Краму, зрители уже находились под впечатлением от выступления его соперников и успели оценить агрессивность драконов. Поэтому использование заклинания, ослепившего животное, не вызвало у них сильного неприятия. Крам уже почти справился с заданием, подхватив золотое яйцо, но тут дракониха, страдавшая от крайне болезненного проклятия, взревела и принялась кидаться из стороны в сторону, и ему пришлось поторопиться, но это не спасло от увечья. Метавшаяся в шоке рептилия передавила все яйца в кладке и зацепила Крама, резко отшвырнув его на острые камни. Сломанная рука, выбитое плечо и рваная кровавая рана на боку – вот чем заплатил третий чемпион в первом туре соревнований. Еще и драконологи еле удержали контроль над обезумевшим пострадавшим животным, едва не сорвавшимся с цепи.

***

Судьи поставили свои оценки чемпионам за прохождение первого тура испытаний, и зрители поспешили в замок, по пути делясь впечатлениями, которых оказалось так много, что гул над толпой студентов стоял еще тот. – Я тебя еле догнал, – Ремус Люпин тронул Поттера за рукав, обращая на себя внимание. – Такой шум все подняли. Ты не против поговорить? Разумеется, Гарри не стал отказываться, ведь он уже отправил Люпину два письма и ни на одно не получил ответа, о чем и сказал, как только они относительно уединились, направившись к Черному озеру. Люпин, отводя глаза в сторону, что-то невнятно пробормотал в свое оправдание, из чего Гарри понял лишь, что тот занимался какими-то неотложными делами по поручению Дамблдора и был очень занят. Они общались еще с полчаса, но разговор особо не клеился. Люпин интересовался разладившимися отношениями с Роном, о чем сам Гарри упомянул ему в письме, и ратовал за то, что друзей нужно прощать за ошибки, иначе останешься в одиночестве. Мол, школьная дружба – самая крепкая и важная в жизни. Он приводил в пример Поттера-старшего, Блэка и себя, утверждая, что они тоже не всегда сходились во мнениях, но так до последнего и не рассорились из-за этого, в отличие от четвертого члена их команды. – То есть, если я не прощу Рона, то стану предателем, как Петтигрю? Или это Рон ведет себя как предатель? – Гарри постарался разобраться, что ему хотели продемонстрировать, проведя столь неоднозначную параллель. – Да я же не об этом твержу, – ушел от объяснений Люпин, сообразив, что выбрал плохое сравнение. На том их беседа и забуксовала. Поттер попытался выведать адрес Люпина, но тот заверил, что его дом стоит в таком месте, где адреса как такового и вовсе нет, а совы его и так отыщут. В общем, встреча прошла скомканно и не принесла удовольствия ни Поттеру, ни Люпину, в итоге подтвердив то, что стало ясно еще на третьем курсе – близкие отношения у них вряд ли когда-нибудь сложатся.

***

Сказать, что студенты были шокированы сложностью задания Турнира – ничего не сказать. Разумеется, нашлись хвастуны, наподобие Драко Малфоя, утверждавшие, что справились бы с драконом лучше участников, но все же поголовное большинство зрителей склонялось к мнению, что организаторы мероприятия перегнули палку, устраивая такую жуткую проверку магических умений и смелости чемпионов. Даже крикуны вроде Колина Криви и Рона Уизли притихли и уже не обвиняли Поттера в трусости, сообразив, что четверокурсник точно не выстоял бы против хищной рептилии. Поздно вечером Гарри, все еще не пришедший в себя от осознания, какой участи ему удалось избежать, с дрожью в голосе поведал крестному о драконах и о травмах, полученных соревнующимися. – Как только представлю, что и мне пришлось бы выйти против такой громадины, плюющейся огнем, мне становится не по себе, – признался напоследок Поттер. – Успокойся. Ты убедился, что поступил верно, не идя на поводу у директора, предлагавшего якобы на всякий случай пройти испытания. Теперь ты знаешь, что и великие волшебники не всегда действуют мудро, – Сириус поддержал Гарри как смог. Он был в курсе, что тот в глубине души переживал из-за того, что был вынужден противостоять мнению взрослых магов, проявив себя дерзким, упрямым и несговорчивым подростком, когда всеми способами старался избежать участия в Турнире. – Лучше скажи мне, кого ты пригласишь на Святочный бал? Вас же уже предупредили о нем? – Что? Бал? Так вот зачем в списке необходимого было указано, чтобы в этом году мы запаслись парадными мантиями. Думаешь, всем обязательно на него идти? – Гарри недовольно скривился. – Полагаю, что такое мероприятие не стоит пропускать, – с улыбкой дипломатично отметил Сириус. – Но я не умею танцевать, а на балу без этого не обойтись, не так ли? – Значит, тебе следует побыстрее определиться, кого ты пригласишь, и потренироваться вдвоем, – предложил выход из положения Блэк, забавляясь порозовевшим от смущения лицом крестника. – И не тяни с этим, а то всех хорошеньких барышень разберут. – Завтра же поговорю с Гермионой… – Нужно не говорить, а приглашать, – укоризненно заметил Сириус. – Я же не ошибаюсь: ты хочешь пойти на бал с ней? – А с кем же еще? Она – мой друг. Кому еще я смогу признаться, что у меня обе ноги левые и я не имею представления, как танцевать в паре? Хотя я бы предпочел никуда не ходить. Ты уверен, что нам устроят бал? – Гарри казался слегка выбитым из колеи новостью, но зато он перестал переживать о том, что мог оказаться один на один с драконом. – Уверен. А еще я настаиваю, чтобы ты обязательно на нем повеселился, потому что у меня на каникулах тебе, скорее всего, будет скучновато, – Сириус с удовольствием наблюдал, как суть сказанного доходит до Поттера. – Я проведу каникулы с тобой? – не веря своим ушам, едва не шепотом, словно боялся спугнуть удачу, переспросил тот. – Да. Ты все правильно понял. – Но как? Я же не вправе никому сказать, что отправляюсь к тебе, – Гарри почесал макушку. Он не знал, радоваться ему или расстраиваться. – Все привыкли, что я зимой остаюсь в школе. – Обо мне точно никому не нужно говорить. Тебя в Лондоне с Хогвартс-экспресса встретит дядя, вернее, я под личиной дяди. Или, может, ты не хочешь… – Сириус вдруг подумал, что у Поттера могли иметься собственные виды на каникулы. – Нет! Что ты! Я очень хочу приехать к тебе! Так и сделаем, – поспешил согласиться с планом Гарри, расплывшись в довольной улыбке. – Только учти, больших развлечений я не обещаю, так как все еще нахожусь в розыске. – Я это помню. Мне не три года, чтобы я нуждался в подобном, – глаза Гарри светились таким счастьем, что Сириус даже немного испугался – сможет ли он не разочаровать его близким знакомством. – Едва не забыл – Люпин со мной встречался после соревнований. Уговаривал помириться с Роном, но мне показалось, что это было не его мнение, ведь он не сумел объяснить, почему я должен это сделать. И он не дал своего адреса, намекнув, что живет чуть ли не в лесу. – Не исключено, что он и впрямь поселился подальше от людей. Он же оборотень. А насчет Рона – это тебе решать. Если чувствуешь, что надо простить – прости, но не заставляй себя поступить так, как тебе подсказывают другие, потому что неискренние отношения ни к чему хорошему не приведут. Я уже понял, что Люпин слишком предан Дамблдору и выполнит все, что тот от него потребует. Тех, кто живет чужим умом, лучше сторониться. Я больше не собираюсь восстанавливать с Ремусом отношения, хоть и хотел бы выяснить, почему он поверил, что я предал Поттеров, раз уж так горой стоит за школьную дружбу.

***

Через пару дней Рон Уизли заметил, как неодобрительно на него поглядывают даже те, кто еще совсем недавно поддерживал его мнение, что Поттеру не следовало отказываться от участия в Турнире. Да он и сам чувствовал себя неловко из-за своей прошлой настойчивости после того, как увидел, с чем пришлось столкнуться чемпионам. Идиотом он все же не был и прекрасно понимал – с таким четверокурснику не справиться. Поразмыслив над ситуацией, Рон решил, что ему стоило бы вернуть расположение Поттера и Грейнджер – как минимум снова будет с кем поиграть в шахматы и у кого списать домашнюю работу. К вечеру он набрался храбрости и подошел к Гарри, читавшему учебник по чарам в обществе Гермионы, что-то выписывавшей в блокнот из толстенной потрепанной книги. – Эмм… Прости меня! Я не думал, что все будет так ужасно, – тронув Поттера за плечо, выпалил Рон. – А ты вообще редко думаешь. Одна твоя речь в защиту преступника, притворявшегося Грюмом, чего стоит. О твоем отношении ко мне я лучше промолчу. Все очень много узнали о том, кем ты меня считаешь, – пробурчал Гарри. Он заметил, какие взгляды кидал на него Рон с самого обеда, и догадывался, что тот придет мириться, но не собирался ему в этом потакать. По большому счету такого же мнения придерживалась и Гермиона, разочаровавшаяся в Уизли, вопреки здравому смыслу упрямо гнувшему свою линию и третировавшему Гарри. – Но я же не знал, что там будут драконы! – попытался оправдаться Рон. – Разумеется. Если бы на испытании чемпионам требовалось поиграть с котятами, ты по-прежнему называл бы меня трусом, – ехидно бросил Поттер. – Уизли, что ты хотел? Выкладывай и убирайся! Мне нужно готовиться к уроку по чарам. – Убирайся?! – вспылил Рон. – Разве друзьям так говорят? – только изливая свое негодование, он сообразил, что сказал. Сам ведь совсем недавно и не такими словами разбрасывался. – Гарри, прости. Давай все забудем… – У меня хорошая память, Уизли, – отчеканил Поттер, повышая голос. – Да, я три года считал тебя самым близким человеком, поэтому совершенно не ожидал удара в спину. Назвать меня лжецом и трусом мог придурок Малфой, но не тот, кто утверждал, что он мой друг. – Ты сравниваешь меня с Малфоем? – набычившись, поинтересовался Рон, прекрасно осознававший, что Гарри имел право злиться на него. Не получив ответа на свой вопрос, он попробовал оправдаться: – У меня такой характер, ты же в курсе. Я жутко упрямый и слишком прямолинейный. Но я никогда не предам тебя… – Не предашь? А что ты сделал? Разве отвернуться от меня, когда мне требовалась поддержка, это не предательство? Знаешь, поищи кого-то другого, кто будет мириться с твоим характером. У меня нет желания постоянно ожидать, что ты снова беспричинно накинешься на меня с нелепыми обвинениями. Я тоже умею быть прямолинейным, – едко заверил Гарри. – Если это все, то разговор окончен. – Значит, ты решил наплевать на нашу дружбу… – Это ты утопил ее в потоках дерьма, которое лил на меня из-за своей необоснованной зависти, – Гарри с трудом сдерживался, чтобы не начать орать в ответ на настырность Уизли, явно не видевшего чего-либо непоправимого в своем поведении. – Ну конечно же! Это я виноват в том, что ты не стал ничего объяснять мне… – А ему и не требовалось ничего объяснять. Профессор Дамблдор лично поставил всех в известность, что Гарри не опускал своего имени в Кубок Огня. Но у тебя с братьями Криви и вашей компанией подпевал случилась избирательная глухота – вы слышали только себя и никого больше, – вмешалась Гермиона, которой разговор на повышенных тонах мешал сосредоточиться на работе. – Так ты тоже с ним заодно? Тоже собралась меня бросить? – Ты сам ушел от нас, – пожала плечами Гермиона, зыркнув на Гарри – тот демонстративно уставился в книгу, пытаясь сделать вид, что его не волнует присутствие Уизли. – Но я вернулся к вам, а вы смотрите так, будто я мерзкий слизень! – крик Рона привлек внимание почти всех, кто находился в гостиной факультета, гул голосов утих – все прислушались к перепалке. – А почему ты решил, что я прощу тебе предательство? Тебе нравилось меня обзывать и винить невесть в чем! Друзья так не поступают! Так что катись к Мордреду! – Гарри не смог сдержаться и ответил, четко расставляя акценты. – Как скажешь, – процедил сквозь зубы красный от злости Рон и кинулся к лестнице, намереваясь укрыться в спальне от укоряющих взглядов свидетелей ссоры. – Гарри, так же нельзя. Друзья должны прощать и… – подала голос Джинни, слышавшая весь диалог, но Поттер не позволил ей закончить фразу: – Правда? То есть Рон меня без причины травил, вместо того чтобы встать на мою сторону, а я теперь обязан успокаивающе похлопать его по плечу и сказать, чтобы он не волновался, мол, всякое бывает? Так, что ли? Я его видеть не могу! Меня тошнит от таких двуличных друзей! – Но он мой брат, тогда как же мы с тобой? Ты и меня больше не хочешь видеть? – А при чем здесь ты? И о каких «мы с тобой» ты говоришь? – догадавшись, что Джинни готова заменить Рона и продолжить неприятный разговор, Гарри ее остановил: – Лучше молчи! Ты великолепно с этим справлялась последние три недели, избегая общения со мной, вот пусть и дальше так остается. Меня это вполне устраивает. Гермиона, мне нужно заглянуть в библиотеку. Не составишь мне компанию? – Идем, – вздохнув, согласилась та, сообразив, что тут им точно сейчас не дадут возможности позаниматься. – Я с вами, ребята. Мне тоже надо сдать кое-что, – Невилл показал зажатые в руках книги. – Отлично, – улыбнулся ему Гарри и благодарно кивнул, прекрасно поняв, что тот таким незамысловатым способом выказывает свою поддержку. В гостиной снова все зашумели: одни вернулись к своим занятиям, другие обсуждали ссору Уизли и Поттера.