Беглец из прошлого

Поттер, приехавший на Кингс-Кросс пораньше, занял место в вагоне, а потом, пусть он и не горел желанием преждевременно сталкиваться с некоторыми однокурсниками, доставившими ему много неприятностей своим дурным отношением, все же вышел на платформу, чтобы встретить Гермиону. Он не хотел позже разыскивать ее по всему составу. Благо ему не пришлось долго ожидать – та появилась весьма скоро. – А я видела, как ты прибыл на вокзал с дядей, – тут же выпалила она после приветствий и восторгов по поводу новых очков Гарри, которые очень ему шли. – Вы довольно мирно прощались. Помирились? – Можно и так сказать, – ушел от ответа Гарри. – Смени тему. Я не намерен это обсуждать, по крайней мере, сейчас, – предупредил он подругу, когда по ее полному энтузиазма взгляду сообразил, что она собралась его подробно об этом расспросить. – Ну ладно, – знакомый прищур глаз Гермионы обещал обязательно вернуться к этому вопросу. – Идем быстрее. Там Уизли пришли, а я не хочу портить себе настроение общением с ними. О! Невилл, подходите к нам, я там место занял! – Гарри помахал Лонгботтому, остановившемуся вблизи вместе с Томасом и странноватой третьекурсницей Луной Лавгуд, в последнее время все чаще появлявшейся в их компании. – Ты же не против? – чуть запоздало поинтересовался он у Гермионы. – Не против. С ними будет приятнее ехать, чем с Финниганом или Боунс, – Гермиона намекала на то, что Невилл и Дин – относительно спокойные и нешумные ребята. Стоило Поттеру и Грейнджер устроиться в вагоне, как к ним в купе ввалился Рон, а из-за его спины выглянула Джинни. – Еле нашли вас! – счастливо заявил Рон, собираясь закинуть свои вещи на полку, но его остановила холодная реплика Гарри: – Здесь занято, Уизли. Сейчас подойдут наши друзья. – Ничего, все поместимся, – робко бросила Джинни, смерив Гермиону недовольным взглядом – после Святочного бала ни у кого не осталось сомнений, что та стала девушкой Поттера. – Я так не думаю, – безэмоционально заметил Гарри. – Хотя для тебя место, может, и найдется, – сделал он исключение в качестве реакции на предупреждающий толчок в бок от Гермионы, призывавшей его не быть столь категоричным. В этот момент как раз подошел Невилл с компанией. Он быстро оценил ситуацию и бочком протиснулся мимо Уизли, потянув за собой Луну и кивнув Дину, чтобы не отставал. – А вот и мы! – преувеличенно радостно объявил Томас. Затем, мгновенно сообразив, что к чему, предложил: – Джинни, тебе помочь с вещами? – Нет, не нужно. Мы с Роном поищем другое место! – в тоне Джинни было столько язвительности и высокомерия (куда там Снейпу!), что все в купе с удивлением переглянулись, не ожидая от нее такого. – Пусть Гарри будет стыдно за то, что он нас прогнал! – Мне еще и должно быть стыдно за гнусное поведение Рона? Не дождетесь! У него короткая память, и он решил притвориться, что ничего не было? Но я не забыл его беспричинных нападок. И тебя, Джинни, никто не прогонял, а ты сама сделала выбор, – сквозь зубы процедил Поттер. – Он – твой брат. Я понимаю. Но не смей мне тыкать в глаза тем, что я поступаю так, как велит мне сердце, а оно не простило откровенного предательства. – Ты не можешь так поступать! – Джинни, устраивая демарш, надеялась, что Гарри тут же извинится и пригласит их в купе, ведь можно и потесниться, но ошиблась, настроив его и против себя. – Почему же? Разве только у клана Уизли есть право поступать так, как им вздумается? – Все! Прекратили! Джинни, хочешь – оставайся, нет – тогда иди и не порть нам настроение. С этим прекрасно справятся и учителя, напомнив нам о домашнем задании, – вклинился в перепалку Дин. Его беспокоила размолвка между Поттером и Уизли, ведь оба жили с ним в одной комнате в Хогвартсе. Но он считал, что Гарри за дело злился на Рона: тот постоянно затевал ссоры, не признавая своей вины. – Пойдем отсюда! – резко скомандовал сестре Рон, а его лицо покраснело из-за сдерживаемых эмоций. Он даже не заметил, что Джинни была готова пойти на попятный и в ущерб семейной солидарности присоединиться к компании Поттера. Но она упустила свой шанс, когда брат схватил ее за руку и потащил прочь. – Мы еще намучаемся с ним, – бросил Невилл со вздохом. – Гарри, ты обещал научить нас той защите, которую ставишь на полог своей кровати, чтобы до тебя не добрались ночью. Сейчас самое время. Я согласен с Невиллом. Озлобленный Рон способен на всякие гадости. Придушит еще нас спящих за то, что поддержали тебя, – Дин Томас попытался сказать все так, чтобы его слова выглядели как шутка, хотя доля истины в них и имелась. – Это к Гермионе. У нее лучше получится объяснить. Именно она отыскала эти чары в сборнике бытовых заклинаний, – Гарри уцепился за новую тему, понравившуюся ему гораздо больше, чем обсуждение его разногласий с Уизли.

***

Как ни странно, но Рон отстал от Гарри и в дальнейшем нарочито делал вид, что просто не замечает его. Он примкнул к собственным братьям Фреду и Джорджу, участвуя с ними в различных розыгрышах, далеко не всегда добрых и приятных для тех, кого они выбирали жертвой. Однако шутить над Поттером в своей извращенной манере они и не пытались, инстинктивно опасаясь, что за это можно поплатиться – слишком уж хорошо тот стал учиться и демонстрировал недюжинные способности в колдовстве, порой удивляя личными умениями даже старшекурсников. Откуда им было знать, что еще на каникулах Снейп и Блэк взялись за тренировку Гарри в не очень сложных, но полезных заклинаниях, которые могли пригодиться и в обычной жизни, и в бою, если уж не повезет и придется защищаться от врагов. А теперь во время еженедельных встреч Снейп продолжил их начинание, но поставил Поттеру условие – у него должна быть приличная успеваемость по всем школьным предметам. Вот тот и корпел над книгами, чтобы не упустить такую удачную возможность повысить свой колдовской уровень. Благо Гермиона его в этом поддерживала двумя руками. Джинни периодически пробовала наладить отношения с Гарри, но безуспешно. Практически постоянное присутствие Гермионы рядом с Поттером не позволяло ей использовать свои девичьи уловки, а остальные ухищрения не приносили никакой пользы. Если на каникулах Джинни с подачи утешавшей ее матери и сумела убедить себя, что разлад с Гарри временный, то теперь с каждым прошедшим днем она все сильнее убеждалась – тот для нее потерян, потому что отдал предпочтение Грейнджер. Это безумно злило, Джинни не хотела расставаться с мечтой стать сначала подружкой, а позже и женой Мальчика-который-выжил. Когда она была маленькой, представляла Гарри Поттера своим принцем, и раз уж он герой, то просто обязан был увезти ее из нищего дома в свой замок. Повзрослев, Джинни, симпатизировавшая Гарри, немного пересмотрела свои взгляды на этот вопрос, но в главном ее мечта не изменилась. Она не сомневалась, что Поттеры оставили Гарри достаточно денег, чтобы он и его жена не знали тягот бедности, так что эта партия для замужества до сих пор была весьма соблазнительной для нее. К тому же мать намекнула, что имеется некая устная договоренность, предполагавшая возможность ее брака с Поттером, что подстегнуло надежду на совместное будущее. Но действительность твердила о другом – Джинни не интересовала Гарри, увлеченного Гермионой.

***

Директор Дурмстранга Игорь Каркаров так и не вернулся к своим подопечным, когда те после каникул снова прибыли в Хогвартс, его заменил один из профессоров – некто Стоянов, оказавшийся весьма приятным в общении балагуром, мгновенно располагавшим к себе окружающих открытостью и веселым нравом. От Снейпа Гарри узнал, что Каркаров так и сидит в камере предварительного заключения в ожидании суда. После свержения Темного Лорда в восемьдесят первом он состоял на особом учете Аврората как Пожиратель Смерти, освобожденный от наказания лишь за содействие следствию, выдав многих своих соратников, в том числе и Снейпа. Он тогда получил предупреждение, что любое нарушение закона автоматически отправит его в тюрьму. В сложившейся нынче ситуации его попытка оправдаться тем, что он был связан Обещанием на крови, не спасала от ареста и суда. Клятву такого порядка, что бы он сам ни говорил, нельзя дать, находясь под чарами принуждения или подавления воли, а следовательно, он осознавал, на что шел, когда применил Империус к собственным студентам и организовал похищение Грейнджер и передачу Поттера неизвестным лицам, пускай последнее и не удалось. Представители Министерства магии Болгарии, желая выручить подданного своей страны, договорились с властями магической Британии о его депортации, но Каркаров вдруг заартачился и наотрез отказался уезжать, сославшись на очередную клятву. Адвокат обещал ему добиться если и не освобождения под ограничительные меры по колдовству, то всего нескольких месяцев заключения, так что Каркаров надеялся отделаться легким испугом. Но Снейп был иного мнения и считал, что того закроют в Азкабане не меньше чем на пять лет.

***

Все шло заведенным порядком: учеба, походы в Хогсмид, продолжение знакомства студентов Хогвартса с зарубежными друзьями. В конце февраля все наблюдали за очередными соревнованиями Турнира. На этот раз чемпионам, несмотря на мороз, довелось нырять в Черное озеро и спасать заложников – близких им людей, отправленных под чарами на дно водоема. С заданием не справилась лишь шармбатонка Флер Делакур, и Дамблдор был вынужден упрашивать русалок, чтобы они вернули ее младшую сестру. Переговоры оказались сложными – подводные жители утверждали, что по истечении часа, данного чемпионам на выполнение задания, девочка, раз ее не забрали, стала их пленницей. Пришлось Делакурам расщедриться и заплатить выкуп драгоценностями, что вызвало немалые претензии к организаторам Турнира, гарантировавшим безопасность заложников. А так как с озерным народом договаривался лично Дамблдор, знавший их язык, то в итоге шишки, разумеется, посыпались на его голову, раз он не учел разницу в менталитете людей и волшебных существ, не понимавших иносказаний, недомолвок и притворства. Студенты практически забыли инцидент с выбором четвертого чемпиона, так что Поттер мог наслаждаться жизнью обычного ученика, самой серьезной проблемой которого было выполнение домашних заданий. Правда, он еще каждую пятницу или субботу (в зависимости от обстоятельств) наведывался к Снейпу и оставался в его обществе не меньше часа. К весне зрение заметно исправилось, и мечта к лету насовсем избавиться от очков имела все основания исполниться. Это подтверждала и мадам Помфри, с которой Гарри с подачи Сириуса все же посоветовался на всякий случай, чтобы избежать каких-либо осложнений. Гермиона прочно заняла место девушки Поттера, это уже никого не удивляло, учитывая тягу обоих к знаниям. Почти все свободное от занятий время они проводили вдвоем. Хоть, ввиду возраста, откровенной романтики в их отношениях пока не было, но забота друг о друге и искреннее удовольствие от возможности находиться рядом приносили в их жизнь радость. Разумеется, Гарри рассказал Гермионе, что Снейп помогал ему восстановить зрение, пускай и был вынужден представить все так, что это он сам попросил профессора ему в этом помочь. По большому счету он и не соврал, ведь это было правдой, но зато роль Сириуса удалось скрыть. В отличие от Поттера, существование Дамблдора, Волдеморта и, к несчастью, Снейпа не было столь безоблачным, а дни Сириуса Блэка проходили в тщательном изучении собранных бывшим любовником трудов о крестражах и в активных поисках решения проблемы, как не допустить возрождения Темного Лорда.

***

Шло время, и Дамблдор все сильнее сомневался, что поступил верно, не пойдя на поводу замыслов Волдеморта и не приказав Поттеру все-таки принять участие в Турнире. Ведь тогда, по крайней мере, хотя бы приблизительно было бы известно, откуда ожидать удара, а при нынешнем раскладе оставалось лишь надеяться, что все само собой устроится так, как предусматривалось, когда задумывалась операция по возвращению Риддла к жизни. Петтигрю несколько месяцев не появлялся в Хогвартсе и не присылал никаких сообщений, что затрудняло ориентирование в планах Волдеморта. Дамблдор даже не знал наверняка: жив ли еще его шпион и не возродился ли уже Темный Лорд? А это портило настроение, вызывало тревогу и расстройство сна, вынуждая снова и снова прокручивать в уме воспоминания о том, что привело к такому результату. Все чаще в памяти всплывали обстоятельства, заставившие его, Альбуса, принимать сложные решения и идти на кардинальные меры.

***

Талантливость Тома Риддла проявилась еще во время его учебы в Хогвартсе, и Дамблдор, лучше разбиравшийся в природе людей, чем в науках, не хотел упустить случая занять место его официального наставника, чтобы позже делить с ним славу всех открытий. Но Риддл с благодарностью принимал советы и посещал частные уроки по трансфигурации, организованные для него лично, однако в итоге, получив диплом об окончании Хогвартса, все же отказался заключить договор ученичества, заявив, что никому не намерен подчиняться на пути самосовершенствования. Альбусу было досадно, что вложенные в молодого волшебника усилия потрачены зря, но в тот момент он сам находился на вершине известности как победитель Гриндевальда, поэтому не стал настаивать и не уделил должного внимания Риддлу, посчитав его позицию продуктом юношеского максимализма и зазнайства. Впрочем, не прошло и двух десятилетий, как Дамблдор пожалел о своем попустительстве. «Восходящая звезда магической Британии» – так величали Тома Риддла, к тому времени называвшего себя Волдемортом. Попытка Альбуса напомнить ему о своей помощи в прошлом закончилась завуалированными насмешками, а прозрачный намек на желание сблизиться в личном плане в обмен на должность профессора в Хогвартсе был отвергнут с брезгливой миной и заявлением, что место любимого партнера давно и прочно занято другим человеком. Том даже не стал отрицать, что его, как и многих других магически очень сильных волшебников, в интимной сфере интересовал лишь собственный пол. Откровенное пренебрежение болезненно сказалось на Дамблдоре, и тогда он решился на неэтичный шаг – поручил доверенному человеку подлить Волдеморту амортенцию, но так и не добился нужной реакции – видимо, тот не врал и действительно был в кого-то влюблен. Пока они соревновались на политической арене, каждый доказывая свою точку зрения на то, каким путем должен двигаться магический мир в будущем, Альбусу удалось выяснить имя любовника Риддла. Дилан Бэрк оказался чрезвычайно вспыльчивым человеком, что и помогло с легкостью спровоцировать его на открытую конфронтацию. Дождавшись удачного момента, Дамблдор провернул хитроумную комбинацию и сдал проклявшего его Бэрка аврорам, дискредитируя того в глазах общества. При разбирательстве обнаружилось, что использованное любовником Риддла унизительное проклятие, в результате которого Альбус обзавелся козлиными копытами и бородой вдобавок к импотенции, являлось неснимаемым, и даже самые лучшие колдомедики не смогли исправить ситуацию. Визенгамот признал необратимый вред, причиненный весьма уважаемому члену их общества директору Хогвартса профессору Дамблдору, тяжким преступлением, а также припомнил Бэрку последние выступления в прессе, обвинив того в государственной измене, и отправил его на поцелуй дементора. Альбус не верил, что проклятие, которому он подвергся, не имело контрзаклинания, и считал, что Бэрк из ослиного упрямства не стал его расколдовывать. Он посетил его в Азкабане за день до приведения приговора в действие, надеясь, что тот осознал всю глубину своего поражения и теперь не откажется снять свои чары, если ему посулить замену Поцелуя на заключение. Однако Бэрк лишь рассмеялся ему в лицо и сказал: «Такого козла, как ты, Альбус, только могила исправит. Так что быть тебе с копытами до самой смерти, и никакое чудо тебе не поможет снова испытать удовольствие от секса». После гибели любовника Волдеморт практически сошел с политической арены магической Британии, переключившись на научную работу, и очень долго за его достижениями можно было следить исключительно по публикациям в специализированных журналах. Но время если и не лечит, то приглушает почти любую боль, в том числе и сердечную, так что спустя несколько лет он опять принялся доказывать несостоятельность идей Дамблдора, ратовавшего за сближение волшебников с магглами и послабление требований Статута о секретности. «Битва титанов» вспыхнула с новой силой, и на этот раз она была еще непримиримее. Волдеморт изменился, стал не просто жестким, а жестоким и беспощадным, он больше не придерживался правил дипломатии, как раньше, и поливал Дамблдора тоннами «помоев», безосновательно обвинял в сотнях грехов, лишь бы окончательно растоптать и уничтожить его авторитет. Тогда-то уставшему от непрекращающихся нападок Альбусу и пришла в голову мысль использовать такие же грязные способы для дискредитации оппонента. Он начал подтасовку сведений, списывая несчастные случаи в маггловском мире на операции Пожирателей Смерти, утверждая, что это они убивают людей. Дамблдор не ожидал, что Волдеморт ответит ликвидацией нескольких семей волшебников, вступивших в ряды Ордена Феникса, созданного как противовес Пожирателям. Это стало объявлением настоящей войны, и Альбус испугался – он никогда не приветствовал насилия, любил людей и по-своему заботился о них. Следовало что-то срочно придумать, чтобы остановить набиравшего силу Темного Лорда, уже заявившего к тому времени о своей позиции. Поэтому когда один из молодых членов Ордена Феникса в личной беседе признался, что его отец подумывает о присоединении к Волдеморту (не по идейным соображениям, а из-за страха перед ним), в гениальном уме Дамблдора родился новый план. Он решил избавиться от Волдеморта, и для этого ему понадобился свой человек в рядах Пожирателей Смерти, каким и стал Питер Петтигрю. Первая попытка действовать кардинальным образом, предпринятая по уже использованному ранее сценарию, провалилась. Подлитое чужими руками зелье слабоумия не оправдало надежд Альбуса. Он рассчитывал, что последователи отвернутся от Темного Лорда, когда он потеряет над собой контроль и станет вести себя как ненормальный, и при таком раскладе в магической Британии все встанет на свои места. Но что-то пошло не так, и Волдеморт не растерял свой острый ум, но словно помешался, превратившись в кровожадного монстра, рвущегося к власти по трупам. И тогда пришлось прибегнуть к крайним мерам.

***

Дамблдор перевернулся в постели на другой бок, мечтая, чтобы прошлое перестало мелькать перед его закрытыми глазами и бередить старые нравственные раны. Он прекрасно осознавал, что появление в стране Темного Лорда – это его просчет, ошибка и ответственность, но никому не собирался признаваться в этом. Покряхтывая, он все же слез с кровати и сходил к шкафу за флакончиком снотворного. – На этот раз все должно получиться как надо, и я поставлю жирную точку в деле Тома, – проглотив содержимое фиала, Дамблдор снова устроился под одеялом и прикрыл глаза, ожидая, когда зелье сработает и он сможет отдохнуть от тревожных мыслей. – Но уже май идет к концу, а от Питера нет новостей, – прошептал он, перед тем как провалиться в сон без сновидений.