На три шага вперед

      Сомнения. Они, подпитываемые страхом, всегда окутывают в самый неподходящий момент. Волнуют, мерзким шепотом в голове уговаривают отступить. Рави ненавидел сомневаться. Он столько пережил не для этого. Он должен был закончить начатое, но с паникой совладать не мог.       Всю ночь он сидел возле мужа, проверяя его пульс и дыхание, хотя у самого немного кружилась голова. Он лежал на своей кровати рядом с бессознательным телом Даниэля и смотрел, как он спит. Любовался профилем, кончиками пальцев водил по венам, выступающим на руках. Пару раз у него получилось несколько минут вздремнуть, так трепетно обхватив его предплечье и носом уткнувшись в плечо, словно боялся, что Блаун исчезнет, пока он будет спать.       Когда юноша закончит, когда наконец обыграет своего непобедимого до этого дня мужа, тот скорее всего возненавидит его. Возможно, на этот раз точно убьёт, его терпение лопнет как мыльный пузырь, ведь Рави должен покуситься на абсолютно всё, чего он достиг.       Прижимаясь к его огромной мускулистой руке, Рави боялся, что эта ночь окажется последней, когда они были так близки. И он жадно ловил каждую минуту этого времени, нервно поглядывая на часы. То отведённое время уже истекло, эти одиннадцать часов как на зло кончались слишком быстро, а юноша никак не мог замедлить их ход и оттянуть момент. Под утро он уже сомневался, что хочет закончить свой план, что хочет поставить под удар отношения, только налаженные таким трудом. Но остановить надвигающееся цунами уже ничего не мог.       Звонок телефона, разорвавший гробовую тишину, Рави воспринял как удар гильотины о плаху. Началось.       «— Ты готов?» — напряженно спросил Лои на том конце провода, даже через экран монитора чувствуя в каком состоянии сейчас находится хром.       — Мне так страшно ещё никогда не было, — Рави поднялся с кровати и прошёл к дивану, садясь напротив камеры в телевизоре.       «— Всё получится. Мы готовы ко всему».       — Боже, я даже не знаю, через сколько он очнётся, — заныл юноша. Он готов был сорваться с места и бежать отсюда подальше, наплевав на все планы.       «— Рави, всё будет хорошо. Успокойся, — вкрадчиво проговорил хакер, — ты должен взять себя в руки. Мы не можем всё просрать, только потому что ты испугался».       — Я знаю… Знаю, — он глубоко вздохнул, настраиваясь на нужный лад, — они уже едут?       «— Минут пятнадцать назад Хофман подписал у судьи разрешение на обыск. Скоро будут у вас».       Вчера им несказанно повезло. Рикки хотел заявиться с обыском ещё вечером, но ему попался принципиальный судья, который не стал ничего подписывать, потому что его рабочий день закончился. Агенту пришлось ждать утра, чтобы встретиться с ним. Если бы это счастливое стечение обстоятельств не произошло, Рави не успел бы достать из архива Даниэля нужную папку и всё закончилось бы очень плохо.       — Нужно достать тот телефон из кабинета Рикки, — вспомнил он об оставленной прослушке.       «— Я займусь этим позже. Не переживай. Лучше включи свою внутреннюю суку и за дело».       Рави секунду помедлил, а потом снова взглянул в камеру, будто сможет увидеть паренька на том конце.       — Спасибо тебе.       «— Только не расплачься».       Рави мог поклясться, что Лои улыбался, когда говорил это. За это время они успели подружиться, так что эту фразу он посчитал очень даже трогательной. Юноша усмехнулся и поднялся с дивана, возвращаясь к мужу.       — Пора его будить.       Вызов отключился, и он отложил телефон на тумбочку, снова укладываясь на кровать к Дану. Ещё минуту полюбовавшись на суровое даже во сне лицо, он положил руку на его щеку, нависая сверху.       — Дан? — Рави попытался его растормошить за плечи. — Просыпайся. Слышишь?       Мужчина чуть слышно промычал, пытаясь пошевелиться. Такое чувство, будто по нему проехались катком, при чем несколько раз. Еле разлепив глаза, он тут же их закрыл, когда голова чуть не взорвалась от яркого света. Превозмогая тяжесть во всём теле, он поднял руки и потёр лицо, пытаясь прикрыть глаза от света.       — Ты в порядке?       Перед собой он увидел обеспокоенное лицо мужа. Ещё не проснувшись и в полной дезориентации, он осмотрелся вокруг, не понимая, что он делает не в своей комнате, да ещё и в одних штанах с голым торсом.       — Мы вчера…? — прохрипел Дан, так и не закончив вопрос.       — Да… и ты заснул в моей комнате. Не помнишь? — стал строить из себя невинность Рави, покрываясь румянцем, когда вспомнил о всех подробностях прошлого вечера.       — Смутно, — Даниэль схватился за голову, как только попробовал подняться, и назад упал на подушку.       Из коридора послышался топот и стук в соседнюю дверь. Видимо Халлвард искал Дана. Никто ему там не ответил, и он тут же открыл дверь в комнату Рави, даже не постучав. Норвежец запыхавшись ворвался внутрь, находя супругов в кровати.       — Что случилось? — еле поднялся Дан, свесив с кровати ноги.       — ФБР, — Халл был зол, — у них ордер на обыск виллы.       — Какого черта? — не здорово красные глаза Блауна округлились, и он вскочил на ноги, превозмогая жуткую головную боль и головокружение. Сделав шаг, в глазах потемнело, он упёрся рукой о стену и согнулся.       — Дан, ты в порядке? Тебе плохо? — Халлвард метнулся к нему и схватил под руку, думая, что друг совсем свалится с ног.       Рави аккуратно слез с кровати, стараясь не издавать ни звука.       — Голова раскалывается, — прохрипел Блаун. Норвежец помог ему добраться до дивана и сесть. Юноша следовал сзади, молча наблюдая.       — Боже, сколько ты выпил вчера?       Рави сел рядом с мужем, который уронил голову на руки, крепко зажмурив глаза, и положил руку на его плечо.       — Пару бокалов вина. Рави…       Дан вдруг поднял голову и уставился на мальчишку. Вчерашний вечер вспоминался всё отчетливей, и он вдруг вспомнил, что ему уже тогда становилось плохо. Ужинать он так и не стал, только выпил этого вина. Да и поведение Рави было более чем странным, он слишком сильно нервничал. Намного больше, чем следовало бы, намного больше, чем той ночью в отеле.       Рави сглотнул и убрал руку, мгновенно бледнея. Он поднялся с дивана и отошёл на несколько шагов. Халлвард развёл руками, пытаясь что-либо понять, но в голове была только паника из-за ФБР, которые уже вовсю рыскали по первому этажу.       — Это ты сделал? — прорычал Даниэль, поднимаясь следом.       — Я… — пискнул Рави и даже не узнал свой голос, от вставшего кома в горле. Воздух перехватило, и он вдруг весь сжался, обхватывая свои плечи руками. Он не думал, что Дан так быстро всё поймёт. Но это даже на руку.       Глаза мужчины мгновенно потемнели, по одному виду мальчишки можно было сказать, что именно он это сделал.       — В смысле? — не понял Халл и, не веря своим ушам, уставился на Рави.       Его глаза мгновенно наполнились слезами, когда он увидел, что во взглядах мужчин отчётливо читается непонимание и разочарование. Но эти слезы только разгневали Даниэля. Мужчина сделал шаг к нему, хватая за локоть.       — Пытался меня отравить? — тихо прорычал он ему в лицо, пытаясь понять. В больной голове не могло уложиться это все. Рави даже ничего не отрицал и не пытался оправдаться.       Гнев суперновой взорвался в голове мужчины. Он схватил парня за горло, притягивая к себе и приподнимая над полом. Рави вскрикнул и забился в конвульсиях.       Хватаясь за руки и плечи мужа, он барахтал ногами, пытаясь удержаться на цыпочках. Сдавленным горлом Рави не смог и звука издать, только беспомощно пытался хватать ртом не попадающий в лёгкие воздух. Слезы сильней хлынули из глаз. Даниэль вдруг превратился в мрачную черную тучу. Казалось вот-вот полетят молнии.       — Какого черта, Рави?! — спросил Халл.       Дверь за его спиной распахнулась и в комнату вломились четверо агентов. Увидев, в руках мужчины почти посиневшего мальчишку, двое из них тут же рванули на помощь.       — Отпустите его, господин Блаун. Или к вашим обвинениям я добавлю домашнее насилие, — сказал чёрный мужчина в костюме, тыкая пистолетом в голову Дана. Халлвард на всякий случай поднял руки вверх, не собираясь оказывать сопротивление.       Даниэль резко выпустил тонкую шейку из рук, и тут же был скручен агентами. Рави рухнул на пол и закашлялся, хватаясь за горло.       Агент тут же сунул пистолет обратно в кобуру и рванул к Рави, пока его ребята с трудом поставили Блауна на колени и завели руки за голову. Схватив его за плечи, он помог хрому подняться с пола.       — Ты пришёл…       Хром весь в слезах тут же бросился ему на шею, обхватывая своего спасителя руками.       — Ты в порядке? — слегка отстранился мужчина и положил ладонь на его щёку, обеспокоенно заглядывая в глаза. Слишком личный жест для незнакомых людей. Рави кивнул и прижался к нему сильней.       — Вы знакомы? — вырвалось у Халла, но его вопрос остался без ответа.       — Присядь, — агент усадил его на кресло и стёр пальцем слезы со щёк.       Блаун смотрел на эту картину и не верил своим глазам. От гнева, что его собственный муж жмётся к другому, ища защиты, пусть и от него самого, вена на лбу вздулась так, что, казалось, через секунду лопнет.      Халлвард просто молчал и больше не знал, что думать и что делать. Словно этот мальчишка, которого он успел полюбить как брата и принять за часть семьи, оказался совершенно не тем. Предал их.       Рави охватил себя руками и уставился в пол. Дан смотрел на него неотрывно, пытаясь разглядеть ответы в покрасневшем личике, но юноша боялся даже поднять взгляд на него и Халлварда. Даже ФБР в его доме вдруг стали для Блауна не важны, только бы посмотреть в эти глаза и услышать хоть какое-то разумное оправдание.       Федерал одёрнул свой пиджак и достал жетон.       — Спецагент Хофман, ФБР, — представился он, суя под нос Блауна своё удостоверение.       — На каком основании обыск? — пробасил он.       — Вы подозреваетесь в незаконной мошеннической деятельности, а также в пособничестве картелю Синалоа в организации наркоторговли на территории штата Луизианы, — Рикки, упиваясь своим превосходством, достал из внутреннего кармана пиджака планшет, — если вы, господин Блаун, уже остыли и пообещаете больше не распускать руки, то можете встать.       Даниэль зло оскалился и поднялся с колен, принимая из рук агента постановление суда.       — Вы обязаны отключить блокировку умного дома со всех дверей. Должен предупредить — отказ будет расценён как препятствие следствию.       Прочитав постановление на обыск, Дан поднял глаза на высокомерного агента. Ему бы очень хотелось перестрелять всех этих федералов наверняка уже роющихся во всех шкафах и двинуть кулаком по этой надменной чёрной роже. Расистом он не был, но за то, что он посмел хотя бы прикоснуться к Рави, готов был со свету сжить.       — Сними блокировку, Халл, — отдал приказ Даниэль.       Норвежец кивнул и под присмотром агентов пошёл в серверную.       — У вас ко мне личные счёты, агент? — спросил мужчина, подхватывая с дивана свою рубашку, снятую ещё вчера. Внутри всё кипело, но дикая головная боль помогала сдерживаться лучше, чем что-либо.       — Вы захватили этот город. Все боятся вас, но вы всего лишь преступник и ваше место за решёткой.       — Что-то мне подсказывает, что у вас недостаточно доказательств, — Блаун застегнул рубашку и поправил рукава, не сводя глаз с Рави. Тот сидел на кресле, положив руку на горло, и только однажды осмелился взглянуть на него, после чего сразу же опустил глаза в пол. Сидит как забитый щенок, без былой гордости и грации, дрожит как осиновый лист. Дан впервые видел его таким жалким. Его черствое сердце даже сжалось, когда он подумал, что переборщил, снова не контролируя свой гнев. Но вопросов в его голове было больше, и они затмили собой это чувство.       — Думаю, мы их скоро найдём, — ухмыльнулся Рикки.       — Не оставите нас одних?       — Боюсь, Рави этого не захочет.       — Не решайте за него, — рыкнул Дан, сунув руки в карманы брюк.       — Вы бы убили его, если бы мы не зашли.       — Со своим мужем я разберусь сам, — начинал злиться Блаун. Он подошёл к Рави и поднял его за локоть с кресла, вызывая болезненный всхлип от стальной хватки на руке.       — Ещё раз тронешь его — я тебя пристрелю, — перешёл на «ты» Рикки и толкнул его в плечи, заставляя отступить и пряча Рави за своей спиной.       Даниэль сжал кулаки, глубоко дыша через нос. Таким загнанным в угол он не чувствовал себя очень давно. Даже плохое самочувствие вдруг отошло на второй план, полностью уничтоженное ядерной смесью гормонов, выброшенных в кровь. Смесь чувств, что его предали и обставили как подростка, словно соляная кислота прожигала дыру в его груди. Рави прятался за спиной этого федерала от него, будто между ними ничего не было, будто он сам не убеждал Дана попробовать стать настоящей семьёй, будто был совершенно чужим. Даниэль ведь доверился. Вчера решил окончательно, что попробует наладить отношения, что откроет этому произведению искусства своё холодное сердце. Но всё это рухнуло в тот момент, когда он понял, что Рави что-то подсыпал в вино. Мальчишка ведь даже отрицать ничего не стал. Дан хотел узнать причину. Хотел понять почему и посмотреть в эти серые глаза. Этот агент, то как Рави прижимался к нему. Это заставляло кипеть ещё и от ревности. Они явно знакомы.       — Этот обыск твоих рук дело? Мм, Рави? — спросил Дан, понимая, что Рави всё это время просто пускал ему пыль в глаза своим «мы больше не обязаны так жить». Всё было ложью. И тот поцелуй вчера в холле, и ночь в отеле. Он наивно полагал, что он не один начинает чувствовать эту связь между ними.       — Станет легче, если узнаешь? — самодовольно хмыкнул Хофман.       А Рави молчал. Снова не отрицал.       — Лживая ты дрянь, — печально усмехнулся Дан и сел на диван, роняя голову на руки. Он даже не видел его лицо, да и не хотел больше. Чего он ждал? Что после всего того, что он сделал ему и его семье, мальчишка вдруг полюбит его? У такого чудовища как он, не может быть ничего общего с таким, как Рави. Идиот. Он же и правда поверил. Именно так карма бьёт под дых? Даже дышать тяжело.       — Тебе лучше позвонить своим адвокатам, — сказал Рикки и отвёл юношу в сторону, — как ты?       — Я в порядке, — тихо сказал Рави, исподтишка бросая взгляды на мужа.       — Он из-за обыска тебя…? — агент указал на шею.       — Он просто взбесился из-за ерунды, — отмахнулся юноша и снова опустил голову, — ты вовремя. Если бы не ты…       Его плечи задрожали. Рави запнулся и, всхлипнув, прикрыл лицо руками. В голове у Хофмана было столько вопросов: как можно так обращаться с этим чудом, Рави ведь такой хрупкий, как возможно поднять на него руку, будучи в разы сильнее, как можно заставлять его плакать? Мужчина притянул его к себе и обнял, прижимая голову к своему плечу.       — Я ведь обещал защитить тебя.       Подняв заплаканные глаза, мальчишка посмотрел поверх плеча Рикки и столкнулся с тяжелым взглядом мужа. Даниэль не мог поверить во всё это, особенно в то, что этот запуганный взгляд Рави вдруг изменился, словно он и не плакал вовсе. На долю секунды, что длился их зрительный контакт, это прекрасное лицо озарила едва заметная ухмылка. Уголок пухлых губ дёрнулся вверх, а его глаза кричали о том, что Дан никак не мог распознать. Что это значит? Он замер, нахмурившись, продолжая смотреть, как его мужа сжимает в объятиях другой мужчина, и изнывать от ревности.       Этот пронизанный напряжением, как в слоу мо замедленный момент резко закончился, прерванный голосом заглянувшей в комнату женщины в форме, и Рави снова превратился в забитого щенка, утыкаясь носом в плечо агента.       — Мы нашли её, — молвила она и махнула Хофману рукой, призывая идти за собой.       Рикки выпустил юношу из рук и повернулся к Блауну, зло улыбаясь:       — Что-то мне подсказывает, что не долго тебе осталось на свободе, — агент взволованно потёр руки и направился вон из комнаты. Он так долго ждал этого момента, что, казалось, ещё не много, и он побежит туда в припрыжку.       Дан крепко сжал зубы, понимая, что самое страшное, что может сегодня случиться, это если федералы найдут его архив. Он подорвался с дивана и, кинув на мужа тяжёлый взгляд, пошёл вслед за Рикки, оставляя Рави позади.       Минув коридор, его сердце сделало кульбит. Сквозь открытую дверь, он видел, как несколько агентов столпились в его комнате. Значит, они нашли. Это означало лишь конец. Не важно, что после их визита в доме кавардак, что они перетряхнули всю одежду, вскрыли вентиляцию и даже раскопали корзину грязного белья, всё дело только в той комнате, в ней работа всей его жизни.       Зайдя внутрь комнаты, он увидел Халлварда. Друг сидел с безумно поникшим видом, не зная, что и делать. Переведя взгляд на Дана, он кивнул ему на Хофмана, стоящего перед стальной дверью за стеллажом в ванной.       — Почему она не открывается? — спросил он, тыкая пальцем по панели в стене.       — У неё отдельная система защиты, — сказал кто-то из агентов.       Рикки досадно хмыкнул и повернулся к хозяину дома.       — Господин Блаун, не окажете честь? — этот едкий голос раздражал Дана.       Он поджал губы, скрепя зубами и сложил руки на груди. Открыть для ФБР эту дверь означало смерть. Он встал как в копанный, не в силах пошевелиться и подписать себе приговор.       — Напомню вам, что препятствовать следствию не в ваших интересах.       — Я открою, — раздался голос Рави за спиной.       Дан и Халл синхронно повернулись, уставившись на парня. Глаза норвежца распахнулись от шока, он раскрыл рот, не понимая, как это возможно, ведь доступ только у Блауна, не говоря о том, что Рави вообще не должен был знать об этой комнате. Но юноша сказал это с такой уверенностью, будто это они чего-то не знают. Даниэль на удивление сохранил хладнокровность, и только брови сдвинулись к переносице. Даже если в его груди пожар, он не доставит никому из федералов или своему мужу удовольствия увидеть, как сильно задета его честь, будто вместе со всем этим грязным бельём вытряхивают его душу.       Рави даже не смотрел на них, словно их нет в этой комнате, словно они никто друг другу.       — Ты всё уничтожишь, — сказал ему в спину Дан, когда младший прошёл мимо.       Рави вдруг остановился и посмотрел в пол, кусая губы.       — Я знаю, — тихо произнёс он. Эта фраза, как тысяча игл, впилась в его мозг. Даниэля совершенно не волновало, как Рави об этом узнал, как обеспечил себе доступ. Вдруг осознал, что если он смог проникнуть на его завод, украсть у него кучу денег, купить на них квартиру и скрывать это так долго, то такое тоже вполне объяснимо и уже не удивительно. Впрочем, это больше не имеет значение.       Рави подошёл к двери и положил ладонь на сканер.       «— Доступ разрешён», — прозвучал приятный компьютерный голос. Несколько замков внутри отозвались металлическим лязгом, и дверь открылась. Рави распахнул её и взмахнул рукой, приглашая Рикки войти внутрь.       Даниэль запрокинул голову, закрывая глаза.       — Нам конец, — прошептал Халлвард, кладя руку на плечо друга, — как он мог?       Даниэль просто покачал головой и сел на свою кровать, устало потирая лицо.       — Он отомстил мне.       — Вы же… я думал у вас все наладилось, — ошарашенно развёл руками Халл и сел прям на пол рядом с ним, опираясь спиной на изножье кровати, — мы говорили с ним. Он ведь влюблен в тебя. Точнее… Я был в этом уверен.       — Теперь уже не важно. Ты позвонил адвокатам?       — Сразу, как только они приехали, — кивнул на федералов норвежец.       — Мы не сможем это замять, — констатировал мужчина, наблюдая, как криминалисты шарят внутри комнаты.       — Господин Блаун, — растягивая буквы, довольно протянул Рикки, выходя из комнаты. В руках у него было несколько пакетов с уликами, и он их показательно продемонстрировал, — шантаж, сокрытие преступлений, подкуп служащих. Здесь столько оснований вас посадить, что у меня глаза разбегаются.       Хофман положил пакеты в коробку, улыбнулся во все тридцать два. Дан только фыркнул и отвёл взгляд. Это федерал явно ловит кайф со всего этого.       — Пакуйте все вещдоки и несите в фургон, — отдал он приказ своим криминалистам.       То, что творилось в голове и в сердце Блауна, невозможно было описать словами. Эта суета давила на его нервы, но он старался не показывать своих эмоций. Всё в его жизни, всё, чего он достиг, рухнуло буквально за несколько часов. Он связал себя узами брака с человеком, которого недооценил, наивно полагая, что у такого избалованного наследничка из талантов только умение хорошо выглядеть. По итогу, он вонзил ему тысячу ножей в спину. Что ж, Даниэль даже не винил его в этом. Более того, где-то на подкорке сознания он почувствовал еле уловимое чувство гордости. Рави никогда не был пустышкой, Дан просто не рассмотрел его получше. Он терпеливо ждал своего часа, наблюдал, и в итоге уничтожил. Месть подают холодной. ***       Пока федералы шныряли по дому, таская ящики с уликами, Хофман предложил Даниэлю переместиться на первый этаж виллы в холл для «бумажной» волокиты. На оформление документов и протоколов обыска понадобилось время. Оно тянулось невыносимо медленно, а Рави сидел прямо на ступеньках лестницы, нервно заламывая пальцы. Его трясло от страха, когда он наблюдал за своим мужем и его лучшим другом. Спиной к нему они сидели на диване в гостиной перед Рикки, который что-то усердно печатал в планшете, задавая им вопросы.       Он всё вспоминал тот взгляд Халлварда и Даниэля, тогда в комнате, когда он открыл дверь в архив. Было так больно и стыдно за весь этот обман, что он не мог даже взглянуть на них. Если бы посмотрел, то сдался бы и не довёл дело до конца. На три шага вперёд. Остался всего один, и чтобы его сделать, Рави должен пережить это чертово утро.       Даниэль же, наоборот, надеялся, что оно не закончится никогда. Как только Хофман закончит с документами, он отправится в наручниках в бюро. Пресса прознает очень быстро, его акции обвалятся, пострадает вся компания.       Особенно Rogue Industries.       «— Это какой-то бред», — вдруг раздалось в его голове. Странно, что Рави решил отправить весь корабль на дно вместе с делом своей семьи. Он же так хотел её вернуть, хотел расширить. Он даже помог с оружейной компанией.       — Что-то не так, — прошептал он себе под нос, хмуря брови.       — Ты о чём? — переспросил Халл, еле расслышав, что он сказал.       — Мы закончили, — отчитался один из агентов, выводя Дана из раздумий.       — Отлично, — сказал Рикки и поднялся с нагретого места. Федералы не успокоились, пока не вынесли всё до последнего листа бумаги из архива. Они упаковали все папки в ящики, забрали сервер, компьютер и даже разобрали стеллаж до последнего винтика, чтобы ничего не пропустить. Закончив свою работу и оставив после себя полный хаос, они спешно покидали дом, похватав свои чемоданчики и сканеры.       — Весь ваш архив уже на пути в бюро, — улыбнулся мужчина.       — Интересно, как долго ты за мной гонялся, — высокомерно хмыкнул Даниэль и поднялся с дивана, зная протокол ареста.       — Примерно два года. Ты подмял под себя весь город. Мне даже дело не давали открыть. Пришлось попотеть, чтобы найти хотя бы одного чистого судью, который согласится пойти против тебя, — Рикки подошёл к мужчине и тихо прошипел почти в лицо, доставая наручники, — я сделаю всё возможное, чтобы ты гнил за решёткой до конца своих дней. Ты не заслуживаешь такого, как Рави.       Почувствовав укол ревности, Блаун, бросив взгляд на Рави, нервно дернул ногой. Юноша подскочил со ступенек, обеспокоенный этим жестом. Он знал, что после него бывает.       Дан зло оскалился, а потом со всей силы врезал зазнавшемуся агенту в челюсть. Мужчина рухнул на пол, хватаясь за лицо.       — Ты об этом пожалеешь, — прорычал Хофман.       — Зачитай мне права, и покончим с этим, — Даниэль выставил руки к агенту. Даже в этом жесте читалась непокорность и стальная решимость, словно лев перед койотом.       Бить федерала дальше он не собирался, он спокойно стоял, высокомерно смотря на него, как на мусор, что посмел прикоснуться и запятнать собой его собственность.      Достаточно того, что он унизил его перед Рави. А вот Халл, с детства ненавидящий копов, как и все представители криминального мира, готов был дать и вторую кисть на отсечение, чтобы ещё раз врезать по этой роже.       Рикки сплюнул кровь на пол, поднялся на ноги, и грубо развернул мужчину к себе спиной, больно заламывая руки за спину. Готовый защищать друга любой ценой, Халл подорвался с дивана, но не знал, что делать. Он в надежде перевёл взгляд на Рави, который просто стоял и смотрел.       — Даниэль Блаун, вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Если вы не гражданин США, вы можете связаться с консулом своей страны, прежде чем отвечать на любые вопросы. Вы понимаете свои права?       Наручники до предела сдавили его запястья, и он болезненно поморщился, но кивнул в ответ. Дан мог бы сказать что-то Рави, но в его голове упорно не хотела складываться картинка целиком. Что-то не сходилось. Мальчишка боялся его, говорил, что ненавидел, но смотрел на него совсем иначе. Так не смотрят на врагов. Не приходят к ним среди ночи и не целуют так нежно, что сердце падает в пропасть. Может Рави просто боялся, что если не отдастся ему добровольно, то будет хуже? Может он всё же сломал его? Заставил? Принудил? Дан не увидел, что это не искреннее желание быть с ним, а всего лишь страх?       Он поднял голову и посмотрел на своего мужа. Такой же прекрасный, как и всегда, стоит, вцепившись в перила лестницы, и не сводит с него глаз. Сияет даже с отметинами пальцев на его шее, даже с покрасневшими от слёз глазами, только вот дрожит, как побитый волчонок.       — На выход, — Рикки грубо толкнул его к двери, удерживая за скованные руки за спиной.       «— Мы закончили. Твой выход, малыш!» — на весь дом изо всех динамиков прозвучал искаженный автотюном металлический голос.       Все вздрогнули и замерли, пытаясь найти источник звука, но он был повсюду.       — Наконец-то, — недовольно ответил Рави в пустоту, всплеснув руками. Он встряхнул волосы пятернёй и шумно выдохнул, сходя с лестницы.       — Что происходит? — спросил Хофман, уставившись на юношу, как и все остальные. Халл открыл было рот, желая что-то спросить, но закрыл его рукой, быстро передумав это делать, и окончательно запутался.       В одночасье, словно по щелчку пальцев, Рави сбросил себя эту жалкую маску жертвы, как актёр, мгновенно выходящий из образа. Его плечи распрямились, и он поднял голову вверх, снова становясь собой: гордым и изящным лебедем во всей своей красе.       — Прости, Рикки, но тебе лучше отпустить его, — Рави остановился посреди холла и сцепил руки в замок, озаряя агента едва заметной лисьей ухмылкой.       Весь этот спектакль предназначался совсем не для Дана.