На три шага вперед

      Воцарилась тишина. Даниэль потирал передавленные запястья, а Халлвард начинал чувствовать себя лишним, но всё же решился нарушить молчание первым:       — Вы меня извините, но я должен уточнить, — начал он, — ты что, заставил ФБР нас обокрасть?!       «— И приз за сообразительность получает… барабанная дробь… Халлвард!» — в доме раздался уже не отредактированный голос Лои.       — Это ещё кто? — мрачно проворчал норвежец и обиженно сложил руки на груди.       Рави грустно усмехнулся и снова подошёл к телевизору, смотря в камеру.       — Как всё прошло? — спросил он.       «— Без нареканий».       — Что с телефоном? Хофман едет назад в бюро.       «— Скоро будет у меня. Заплатил уборщику, он забрал».       — Спасибо, Лои.       «— Не за что, малыш… Мне остаться наблюдать?»       Рави перевёл взгляд на мужа, обдумывая, угрожает ли ему опасность.       — Нет, я буду в порядке.       «— Если к вечеру Рави не выйдет на связь, весь архив поедет в ФБР», — на этот раз послание было адресовано Даниэлю.       «— Возвращаю вам вашу систему. До встречи», — Лои попрощался, и по дому раздался звук перезагрузки. Свет, все приборы, телевизоры и даже система вентиляции, всё в доме отключилось на пару секунд, а потом снова вернулось к работе, восстанавливая настройки хозяев.       — Не оставишь нас? — кинул другу Даниэль, не сводя взгляд с юноши.       — С удовольствием. Пойду обрадую прислугу, что их выходной день закончился, — усмехнулся Халлвард, осматривая весь бардак, оставленный федералами, и пошёл на кухню.       Как только они остались одни, Рави горько усмехнулся, все больше начиная волноваться из-за выражения лица своего мужа. А оно ничего не выражало, настолько ничего, что это ставило его в тупик. Жаль способа читать мысли учёные так и не придумали.       — Только больше не трогай шею, второй такой раз за сегодня я не переживу, — начал Рави.       — Ты спал с федералом.       — Я спал с ним, потому что ты запретил спать с Герреро, — пожал он плечами.       — Ты ужасно выбираешь себе мужчин, — без грамма эмоций выдал мужчина, подходя к Рави. То, что он внешне спокоен, могло ничего не значить. В любой момент могло всё измениться. Эта непредсказуемость заставляла мальчишку трепетать.       — Тебя я не выбирал, — решительно ответил Рави, смотря мужу в глаза так внимательно, будто боялся, что если хотя бы моргнёт, то от его взгляда ускользнёт нечто важное.       Но ничего не произошло, секунду помедлив, обдумывая слова Рави, Дан аккуратно взял его за локоть.       — Присядь, — мужчина подвёл его к креслу, а затем надавил на плечо, заставляя сесть. Сам подтянул ближе деревянный кофейный столик и сел прям на него перед Рави, устраивая его коленки между своих ног. У Даниэля была куча вопросов и он хотел загнать мальчишку в угол, чтобы узнать ответы.       Рави вжался в спинку кресла, сминая пальцами мягкую обивку на подлокотниках. Это спокойствие мужчины действовало на нервы сильнее, чем если бы он кричал и впадал в ярость.       — Как ты это сделал? — сказал Даниэль, опираясь локтями в свои колени и сцепив руки в замок.       — Наблюдал. Ждал. Я терпелив. Тебе этого качества не хватает.       Даниэль с этим фактом был согласен. Он всегда считал себя вполне рассудительным, но теперь не был в этом так уверен. С появлением Рави всё изменилось, как и он сам.       — Ты перевернул мою жизнь с ног на голову, — меланхолично сказал Дан.       — Как и ты мою.       Даниэль смотрел на него и будто видел впервые. Он думал, что знает мальчишку как облупленного, что в нём всё лежит на поверхности, что он прост и предсказуем. Но перед ним сидело нечто великолепное, необузданное, непокорное, как бескрайний космос. Даниэлю и трёх жизней не хватит, чтобы разгадать и постичь его полностью. Перед ним сидел равный ему самому. Достойный соперник, хитрый и расчетливый. Хотел ли он с ним воевать? Нет. Но Рави об этом не знает.       — У тебя много вопросов, — очень тихо сказал он, видя, как Дан замер, слегка нахмурив брови, и смотрел на него так, будто всё вокруг поставили на паузу. От этого становилось жутко, — спрашивай.       Рави говорил прямо, не отводя взгляд, старался выглядеть решительным. Сам дал разрешение на допрос, только Дан всё равно видел, как он боится его. Густые лисьи реснички дрожали, грудь часто вздымалась, да и костяшки пальцев, сжимающих подлокотники, побелели.       — Ты отдал информацию на картель. Это было ошибкой. Мы ведь заключили перемирие, — Дан решил начать издалека.       — Оно нам больше не нужно, — пожал плечами Рави, намекая на гос-контракт и что они с Хименесом теперь не конкуренты, — тем более это единственное, что я мог предложить ФБР.       — Там была и более ценная информация.       — Хофман пытался найти хоть что-то, за что тебя можно закрыть. Когда он узнал о связи с Синалоа, он нашёл себе союзников в виде УБН. Иначе он не мог открыть дело. Если бы я дал информацию, не связанную с картелем, всё бы сложилось не так гладко.       Даниэль понимающе кивнул, соглашаясь с логичными выводами.       — Ты отравил меня, — продолжил он, переместив взгляд на красные отметины от своих пальцев на тонкой шее.       — Мне пришлось, — Рави опустил взгляд, чувствуя вину.       — Зачем? Разве не ты хотел исправить наши отношения?       — Я знал, что он придёт с обыском утром. Мне было нужно, чтобы ты крепко спал этой ночью, чтобы забрать ту папку. Я бы не сделал этого, если бы успел придумать другой план… Мне жаль.       Блаун ничего не ответил, тяжело вздохнул и потёр лицо ладонями. Как только в доме наступила тишина, он вспомнил про жуткую головную боль, которая до сих пор никуда не исчезла.       — Давно ты знаешь обо всём?       — Давно. А вот комнату в твоей ванной нашёл после нападения Герреро на завод. Тогда ты приказал мне сидеть дома и оставил дюжину солдат в охрану. Я знал, что они охраняли не меня.       — Этот голос? — Даниэль поднял палец вверх, указывая на дом. — Это тот же хакер, что и счета мои взломал?       — Да, — ответил честно, — он взломал охранную систему дома и твоего архива, дал мне доступ ко всему.       Мужчину не покидало чувство, что сейчас он полностью обнажен и безоружен, что Рави просто позволяет ему задавать все эти вопросы, ведь именно у него теперь вся власть над ним. Но юноша почему-то не спешил её использовать, а предпочитал самому оставаться во власти мужа. Всё так же неподвижно сидел напротив и едва заметно вздрагивал от любого резкого движения.       — С ним ты тоже спал?       — С чего ты взял? — опешил Рави, вскидывая на него взгляд.       — Все деньги я у тебя отобрал, и расплатиться тебе с ним больше нечем.       — Не делай из меня шлюху, — это и правда обидело его, но он понимал, что эта нападка была лишь защитной реакцией, — он мой друг. Без него у меня бы не получилось…       — Обокрасть меня, — закончил за него Дан, а потом горько усмехнулся, — сдать меня копам ты не мог, ведь тогда останешься ни с чем. Это лучшая месть, которую ты мог придумать. Похвально. Забрал дело всей моей жизни.       — Как и ты дело моей семьи, — пожал плечами Рави, — я должен был отомстить. Это дело чести.       — Я это уважаю.       Он все не мог понять, почему Дан не злится, не разносит в ярости весь дом. Это сбивало с толку.       — Хофман, — вдруг сказал мужчина, — когда вы виделись в последний раз?       Спросив это, Блаун опустил взгляд на свои руки, вдумчиво перебирая пальцы и не увидел, как глаза юноши блеснули азартом. Он поднялся со стола и отошёл к окну, чувствуя, что терпение на исходе.       А вот и точка невозврата. Рави осознал, что всё это время за ширмой своего внешнего спокойствия его муж балансировал на грани. Он инстинктивно поднялся вслед за ним, делая осторожные шаги навстречу:       — Может ты хотел спросить, когда я спал с ним в последний раз? Или, например, правда ли, что я виделся два дня назад со своей тётей? Побежал ли я к нему сразу после ночи с тобой? — Рави, словно садист, решил надавить именно на его неприкрытую ревность, зная, как сильно это бесит Дана. Он был знаком с яростью мужа, знал все её стадии, но это спокойствие пугало сильнее. Вывести его из себя означало для Рави быть на знакомой территории — не так тревожно.       Эти слова возымели эффект и внешнее спокойствие лопнуло, как мыльный пузырь. Даниэль со всей силы толкнул Рави в грудь, впечатывая его собой в стену и преграждая пути отхода. Юноша всхлипнул, но постарался сохранить лицо, даже когда тяжёлая рука легла на его грудь.       — Чего ты добиваешься? — прорычал старший ему в лицо, борясь с желанием привычно схватить хрома за тонкую шею. Он глубоко и медленно втянул воздух через нос, крепко сжав зубы. Игра в гляделки с плутоватым взглядом младшего не давала ему сосредоточиться. Он издевался над ним.       Дана жутко бесило, что его мужа вообще кто-то касался кроме него. Слететь ревности с катушек помогло видео из спальни Рави. Он понимал, что требовать верности не может от него, но это почему-то злило больше остального. Его эгоизм и чувство собственности нашептывали в уши, что Рави может принадлежать только ему.       — Хочу понять, что тебя злит больше: то, что тебя обставил мальчишка, или то, что меня трахает кто-то кроме тебя?       Слова полоснули, как острое лезвие, ломая все возможные преграды. Даниэль грозно прорычал, багровея, и замахнулся, заставляя Рави почти вскрикнуть и, зажмурившись, закрыть лицо руками. В стену рядом с головой мальчишки пришлись несколько ударов, настолько мощных, что висевшая рядом картина с грохотом свалилась на пол. Блаун, как свирепое животное, не знал, куда ещё выплеснуть свой гнев, ведь сделать больно Рави не мог.       Юноша задрожал, но когда опустил руки, чтобы посмотреть на взбешенное лицо мужа со звериным оскалом, злорадно ухмыльнулся:       — Видимо, второе, — усмехнулся он, тяжело дыша и хлопая округлившимися глазами. Он ловил чистейший кайф от того, что может заставить одной фразой его выйти из себя.       Даниэль выдохнул сквозь зубы и резко отошёл подальше, понимая, что младший его специально провоцирует. Как только рука, вжимающая Рави в стену, соскользнула с его груди, он еле устоял на подкосившихся ногах, чуть не сполз вниз по стене, но быстро взял себя в руки.       За необходимостью выпустить пар, Дан одной рукой развернул небольшой стеклянный столик возле окна, на котором стоял графин с водой. Стол полетел в стену и разбился, усыпая все вокруг осколками. Далее в ту же стену полетела фарфоровая ваза с копной ярких цветов, и только после этого, утолив свою жажду разрушений, он остановился, уперевшись руками в подоконник, смотрел в окно, переводя дыхание. Этот мальчишка одним щелчком пальцев рушит к чертям его многолетнее спокойствие и выдержку, будто специально расковыривая его психику тупым лезвием.       Думать о том, что Рави владеет его архивом и явно может попросить за него всё что угодно, он не хотел, как будто боялся, что, если затронет эту тему, случится что-то страшное и непоправимое. Но сейчас это было не так важно, как его дикая ревность и желание запереть Рави от всего мира, чтобы только он мог смотреть на него, чтобы никто другой больше не посмел коснуться его.       Рави молчал, стоял неподвижно, приложив руку к тяжело вздымающейся груди. Терпеливо ждал, давая возможность справиться с гневом, и теперь знал наверняка, что не безразличен своему мужу-тирану — это всё, что он хотел знать.       — Где мой архив? — спустя мучительно долгие минуты хриплым голосом отозвался Даниэль.       — Ты же знаешь, что так просто я его не отдам?       Блаун обречённо усмехнулся, упорно не желая думать об этом. Оттолкнувшись от подоконника снова подошёл к мужу, заставляя его сильней прижаться к стене. Он хотел смотреть в эти серые глаза, хотел видеть каждую эмоцию на прекрасном напуганном лице, когда Рави произнесёт это. Когда произнесёт то, что он так боится услышать.       — Чего ты хочешь?       Рави шумно сглотнул и гордо поднял голову, не отводя глаз:       — Мой контракт.       Спустя несколько секунд зрительного контакта длиною в вечность, Блаун схватил его одной рукой за грудки и подтянул к себе.       — Я никогда. Никогда, слышишь? Не дам тебе развод, — чётко проговаривая каждую букву, сквозь зубы прошипел он в лицо Рави, вкладывая в эту фразу всю свою злость.       Даниэль ловил себя на мысли, что с большей вероятностью убьёт мальчишку, но не позволит себе отпустить его. Это произведение искусства должно принадлежать только ему. Он опрометчиво готов потерять всю свою власть над этим городом, готов рискнуть и нырнуть в чёрный омут с головой, но сбежать Рави он не позволит. Никогда.       Мелкая дрожь в юном теле чувствовалась даже на расстоянии, а парень продолжал стойко смотреть в черные глаза мужа, наполненные яростью и отчаяньем. Рави всегда любовался ими, когда не боялся заглянуть в них. Они были выразительными, они пленили и подчиняли своей воле, заставляли покорно склонять головы. Это были глаза мудрого правителя и безжалостного воина. За холодным взглядом всегда скрывался ураган, но вот разглядеть его Рави смог только в этот самый момент.       — Мне он не нужен, — мелодичный голос дрогнул.       Как гром среди ясного неба. Словно сквозь водную толщу эта фраза даже не сразу дошла до мужчины. Он дёрнул головой, отбрасывая наваждение, что ему послышалось.       — Я не понимаю, — переспросил он, хмуря брови. Хватка на груди юноши стала слабеть.       — Ты всё слышал.       — Повтори, — рыкнул Дан, желая услышать ещё раз и убедиться, что ему не показалось.       — Мне не нужен развод, — громко повторил Рави.       Даниэль отпустил его кофту и отошёл на шаг назад.       — Я не…       — Я верну архив, если ты аннулируешь мой контракт.       Слишком маленькая цена. Это никак не хотело укладываться в голове Блауна. После всего того, что он сделал, Рави не горел желанием сбежать от него на другой конец света, и это звучало как бред сумасшедшего.       Но Рави сумасшедшим не был. Если бы он провернул свою аферу несколько месяцев назад, то выжал бы из Даниэля все соки, разрушил бы его жизнь, отнял бы всё до последней монеты, но не теперь. Всё изменилось. Ещё в тот момент, как этот суровый мужчина, что стоит напротив и не верит в происходящее, подал ему руку в салоне ави, когда Рави дрожал от страха высоты. В тот момент, когда он обнял его и успокоил, когда паника и шок окутали тело от увиденной жуткой смерти бывшего помощника. В тот момент, когда тот голыми руками убивал человека, обидевшего его. Рави давно не хотел сбежать. Он хотел показать Даниэлю, чего стоит, что он не просто украшение. И он справился.       — Мы подходим друг другу, Дан. Ты же это видишь, — тихо сказал Рави, видя его растерянность, — я не врал, когда говорил, что хочу всё наладить. Но ты всегда считал меня своей вещью, а я так больше не могу… Я хочу брак на равных условиях. Я хочу сделать его настоящим.       Даниэль молчал, а потом отвернулся к окну, зарываясь пятернёй в свои волосы. Рави больше не видел его лицо, только напряженную спину. С каждой минутой тишина, воцарившаяся вокруг, всё сильней давила на нервы, а он продолжал ждать ответа, гнева, крика, да чего угодно, лишь бы Дан не молчал и не игнорировал его, как всегда. Но тот так ничего и не ответил. Просто молча вышел из гостиной, оставив его одного и даже не взглянув.       В этот момент сердце пропустило удар и Рави на негнущихся ногах просто рухнул в кресло, роняя голову на руки. Этот день теперь можно определённо считать самым тяжёлым, что ему приходилось пережить. Он понимал, что Даниэлю надо подумать, но от этого было ещё тяжелей. Рави не хотел представлять, что будет если он откажется. Скрепя сердцем, ему придётся разрушить всё, иначе эта месть и все старания обесценятся. Предложив это перемирие, он только что первым сделал шаг навстречу своему чудовищу, зная о всех рисках. Даниэль вернулся скоро. Не заставил его долго ждать. Он зашёл в гостиную и, подойдя к Рави, положил ему планшет на колени. Юноша перевёл на него растерянный взгляд.       — Твой контракт, — спокойно сказал он, присаживаясь перед мужем на корточки, — осталась только твоя подпись.       Рави издал какой-то нервный смешок, сжимая планшет в руках, и опустил взгляд, зная, что, расторгая этот брачный контракт, тоже идёт на риск.       — Ты ведь можешь убить меня, как только получишь свой архив назад.       — Да, могу, — не стал отрицать мужчина.       Под бешеный стук своего сердца, отдающий в кончики пальцев, Рави поднял голову, из-под опавшей на глаза чёлки встречаясь с таким взглядом своего мужа, которого раньше не видел. Даниэль смотрел на него так выжидающе и так искренне, будто перед ним сидит самое ценное, что у него есть. Ни этот проклятый архив, ни этот прогнивший до костей город, а этот мальчишка, способный сотворить хаос из пустоты, способный застать его врасплох одним взглядом, способный вопреки всему полюбить такого, как он.       — Поэтому мы начнём с доверия.