Желание видеть

      В ту ночь Шоё так и не удалось уснуть. Образ Атсуму был очень реалистичным, даже показалось, что еще немного и он сойдет с ума. Переворачивался с боку на бок, со спины на живот, то упирался взглядом в потолок, то в стену, то ерошил волосы и рычал, совсем как в старшей школе, когда волновался перед матчем. Пролистал всю новостную ленту в соц сети, раз десять заходил на страничку Мии, пересмотрел все фотки раз пять. Не выдержал.       — Не спишь еще? — голос Хинаты звучал странно после очень долгого молчания.       — Нет, конечно, ты же знаешь, что-то случилось?       — Можно прийти? — лишь спрашивает Шоё и, получив положительный ответ, встает и одевается.       Как обычно джинсы, футболка, рубашка, кроссовки, бомбер и кепка.       Как обычно, закрыл дверь тихо, чтобы не потревожить соседей.       Как обычно вышел на улицу и прошел пару кварталов, не переставая думать о том образе, что преследовал половину ночи.       Как обычно подошел к дому, зашел и поднялся на нужный этаж, позвонил в дверь.       Как обычно молча открыли, пропуская внутрь.       — Что случилось? Снова мысли о прошлом тревожат? — к счастью, Кенма понимал без лишних лирических вступлений, парень стоял в широких штанинах и черном худи, с завязанными волосами и наушниками на плечах.       — Нет, вернее не совсем, — Шоё путался в мыслях и пальцах развязывая шнурки, — ну, может лишь немного, но это не совсем то… Я просто не мог уснуть, там был образ, и он такой реалистичный, красивый, уверенный, — Хината всё быстрее начинал говорить и путался в словах и мыслях одновременно. Козуме молча и терпеливо слушал всё, что ему говорил друг. Шоё, стоя в одном кроссовке, выпрямился и посмотрел снизу вверх на собеседника, — кажется, я сделал большую глупость.       — Ты частенько делаешь глупости, большие или маленькие, но таков ты.       — Это было даже немного грубо, — Хината ненадолго обиделся на него, но, управившись со второй парой шнурков, все-таки встал в полный рост, — кажется, еще немного и я с ума сойду. Всё никак не могу выбросить то признание Атсуму, ну, ты ведь помнишь? Я рассказывал о нем.       — Помню, — монотонно согласился Кенма и прошел на кухню, включая чайник, разговор, видимо, будет долгим, — прекрасно помню, как тебя мучила совесть первые два месяца.       — До сих пор мучает, — на выдохе сообщает Шоё, — уже ведь почти год прошел, как с Кагеямой не разговариваем, и в последнее время всё чаще вспоминается его признание и…       — Кстати, о Кагеяме, — перебивает Козуме, резко поворачиваясь лицом к уже сидящему за столом другу, — через неделю у вас тренировочный матч со сборной Японии, — он сложил руки на груди и прикрыл глаза, ожидая, что собеседник сейчас начнет что-то громко говорить, но этого не последовало, тем временем чайник закипал и начал издавать противный свистящий звук, — думаю, это будет полезно для команды.       Хината молчал. Его сердце как будто не билось, в голове не то, чтобы совсем пустота, даже слово «пустошь» тут не будет уместно для описания. Он даже не дышал, и кровь как будто перестала циркулировать по организму. Конечно, Шоё понимал, что рано или поздно настанет тот день, когда они встретятся, но настолько редко об этом думал, что забыл о такой вероятности.       Кенма тем временем изучал реакцию друга. Они с Тобио еще со средней школы соперники, даже в старшей, играя за одну команду, умудрялись соревноваться и на выпускном дали обещание, что сыграют против друг друга и выяснят, кто же останется последним на площадке. Козуме даже немного пожалел, что согласился на такое предложение, ведь он всё же был представителем Хинаты и его спонсором в волейбольной деятельности, а также является самым близким другом, к которому он может прийти в середине ночи.       — Это и правда будет полезно для команды, Бокуто точно обрадуется таким соперникам, — тихо выдаёт Шоё после долгого молчания, наблюдая за тем, как друг разливает по чашкам чай, — уверен, будет весело! — Он наконец улыбается и чувствует, как с души падает огромный камень. Значит, всё сможет решиться. Значит, они все-таки поговорят на тему отношений, и Хината всё-таки узнает, что же случилось с ними. Кенма лишь слегка улыбается, он знает Шоё почти также хорошо, как его сестра Нацу, все будет в порядке.       — Надеюсь, мне потом не придется отковыривать тебя от постели и приводить в чувства, — с тонкой иронией говорит Козуме, делая глоток чая, — год назад это было довольно трудно.       — Нет, сейчас всё по-другому, — слова рыжего игрока с лучезарной улыбкой звучат достаточно убедительно.       — О какой глупости ты говорил?       — А, это… ну… — Хината замялся, и на щеках выступил легкий румянец, то ли стало жарко от чая, то ли смутился, — в последнее время меня начал преследовать образ Атсуму: яркий, теплый, уверенный… Но, думаю, что он все же не простит мне тот случай.       — Тебя? Простит, — коротко и уверенно отвечает Кенма, заставляя друга удивиться. — Что?       — Сакуса сказал тоже самое, но почему-то я так не думаю…       Кенма лишь пожал плечами, он специально заварил чай с мятой и лавандой. Такой чай успокаивает и помогает лучше уснуть, это парень не раз замечал, но воздействие на организм обычно занимает около 15-30 минут. Козуме первый раз видел, чтобы от нескольких глотков человек уже засыпал, видимо, Хината очень долго молчал и держал в себе столько чувств.       — Хината? Сможешь дойти до дивана? — парень был обеспокоен состоянием игрока и, получив утвердительный кивок, помог преодолеть расстояние от кухни до цели. Всё, что удалось сделать – это стянуть рубашку и накрыть одеялом.       Кенма тихо вздохнул, проговаривая себе под нос что-то в духе: «опять ты слишком много надумал и теперь мучаешься, нет бы прийти, поговорить. Но нет, мы ж гордые, сами справимся, конечно, зачем говорить об этом, если можно не говорить». В комнате был легкий фиолетовый свет от ламп возле компьютера с двумя большими мониторами и едва слышный шум системника. Видимо, на сегодня Козуме закончил свою работу, и пора всё выключать.