Я знаю...

Свадьба заканчивается только под утро, хотя всё ещё темно. Рука, подпирающая голову, уже не помогает, и лицо Чимина вот-вот рухнет на стол. Большинство гостей уже ушло, и когда остаются только родственники, начинается уборка. Но омеге уже всё равно, он спит чуть ли не в храп. Слишком сладко, слишком приятно чтобы будить, но он чувствует, как крепкая рука мягко пробирается в его теплые блондинистые волосы. Чимин тихо выдыхает, чувствуя как хватка крепнет и вдруг его глаза распахиваются, когда голову резко поднимают вверх со стола. – Не гоже принцессе спать на балу, – усмехается Чонгук. Его шепот проникает в самое сознание омежки, и он тихо охает, вздрагивая всем телом. Чонгук не чёрт, Чонгук Дьявол, сама Сатана, потому что он не идёт напролом, подбирается тихо и незаметно под предлогом дружбы, подлизывается, копошится в самом сокровенном, а потом бьёт. Бьёт так метко, что опору жизни сметает. – Я...я не спал .., – выдыхает Чимин, пытаясь себя оправдать. Но кому он врёт... – Засохшие слюни на подбородку говорят другое .., – также тихо, где-то возле самого уха, шепчет альфа, это заставляет омежку закусить нижнюю губу, лишь бы не выдать позорный стон. Здесь так заведено, до свадьбы никто не имеет право спать с омегой, а Чимин то даже и не целовался. В их деревне не очень то и много альф. Он начинает быстро вытирать руками подбородок, пока Чонгук расслабляет хватку, а затем и вовсе отпускает. Он отступает на несколько шагов, и Чимин наконец-то может облегчённо выдохнуть. – Успокойся, я пошутил, – хохочет он и наливает себе ещё, садясь напротив: – Я не чувствую твой запах, – как бы невзначай говорит альфа. –Я твой тоже ... – бурчит тот в ответ, и Чонгук поднимает на него горящие глаза. Тонкий кончик языка бежит по нижней губе, оставляя теплый мокрый след. – Я украду тебя... – Сейчас? – Уже ... – Чонгук вдруг поднимается и хватает удивлённого Чимина за руку, вытаскивая на выход. На улице холодно, это сразу чувствуется жгучими ударами ветра и проникающими под свадебные ткани мороза. Чимин ёжится, он друг чувствует, как крепкие руки касаются его талии, а затем, в ту же секунду, он оказывается выше земли. Омега вспыхивает краской, но его сажают на коня. Альфа залезает следом, располагаясь сзади, он берёт узды коня . Чимину пора бы очнуться, пора бы кричать и молить о спасении, но он сидит как мышка, не дёргается, лишь вдыхает едва уловимые нотки ночного костра. Вот так вот пахнет Чонгук, величественно и превосходно. Огнем, живущим у него внутри, который не позволяет замёрзнуть даже в вьюге. У него глаза даже чернотой своей обжигают, никогда не погаснут. Чонгук никогда не погаснет. Он будет жить вечно..... Конь вдруг начинает движение, и Чимин распахивает глаза, чувтсвуя, как быстро они мчатся. Ветер, кажется, сейчас голову сорвёт, но вдруг наклонившийся немного Чонгук, берёт его почти что в объятия, защищая от морозного порыва. Чимин горит .... Он впервые это чувствует, впервые понимает, что всё внутри жаром вздымается, лишь дымок вверх пускается, скоро от него лишь пепел останется. Собирать по кусочкам придется душу бедненькую. Ночь всасывает их в гущу невидимости, даже лёгкие фонари не скрывают. Конь бежит под звездным небом, лишь тихо фыркая от тяжести воздуха. Он мощными копытами в землю зарывается, кажется, на том свете топот его слышен, и громом ржание его раскатывается по этой несчастной планете. Но какими быстрыми они не были, глаз Юнги точен как у орла, и ничего не пройдет мимо, даже дымка. Он замечает Чимина с Чонгуком и кричит о том, что омегу похитили. – Коня мне !!! – Сокджин приставляет ладони к щекам, обеспокоенно всматриваясь в даль, пока Юнги коня приводят. – Чонгук, ты же мне как брат.... – выдыхает Намджун куда-то вслед уехавшему Юнги. Отец совсем не понимает, зачем так поступать. Тэхен лишь обеспокоенно Мина взглядом проводит. Весь вечер ни Намджун, ни Сокджин облегчённо не вздыхали. Омега сидит покорно на стуле уже у себя дома, пока муж расхаживает то туда, то сюда. Чужих омег красть в их союзе это грех, это нарушение закона, которое подвергается каре. Чужого трогать нельзя, особенно, если это омега. Не гоже с чужими спать. Вдруг они слышат, как в дверь кто-то стучит. Ким срывается с места, не понимая, зачем Юнги ещё стучит. Дверь сразу же распахивается без вопросов, но на пороге стоит не Юнги. Глава семьи разочарованно встречает посла на крыльце. – Это вам, – протягивает небольшой мешок парень лет двадцати . – Это что? – как-то слишком резко спрашивает Джун. Он ожидал увидеть Юнги , а не какого-то мальчика в форме. – Это Господин Мо раздает всем служащим в нашем союзе, а так же желает вам приятных зимних свят, – Намджун хмурит лоб, осматривая мешок. Из-за его плеча выглядывает заинтересованный Сокджин . –Зимние праздники уже почти прошли, – всё ещё недоверяя, коситься на паренька Намджун. –Да, господин Мо задержался, потому что навещал сиротские приюты в столице. Нечистое здесь дело, но мешок Сокджин уже оттаскивает. Делать нечего. Намджун вздыхает и убирает омегу от мешка, затаскивая его в дом. Посол уходит, что-то помечая себе в бумаге. Альфа вздыхает, закрывая дверь. Скоро ведь должны пройти выборы главаря. Того, кто будет устанавливать законы, того, кто будет защищать область и думать об обеспечении. Кто будет управлять службовцами на войске, того, кто будет защищать их округ. – Мо значит ... – задумчиво говорит Ким, пока Сокджин разбирает счастливо мешок, напханной разной дорогущей едой и одеждой.

***

Юнги задыхается от холодного воздуха, что попадает в лёгкие, его волосы мокрые от тающего на них снега. Губы потрескались, а пальцы уже почти отмерзают. Юнги сам холодный как лед, куда ему до Чонгука, что огнём горит. Но альфа не сдается, он за свою омегу жизнь готов отдать, он это себе сто раз повторял, вот только омега, что в сердце засел, вовсе не Чимин. Но альфа уже сделал свой выбор, месяц назад, хоть поспешный, хоть и будет всю жизнь зубами скрести от сожаления. Сейчас он должен отвечать за это. Вся деревня выбежала с охами. Каждый из окошка выглядывает, а те, кто по смелее, и на улицу повылазили. Мир такого не видал, свадьбу срывают, обручальные кольца так и не надели. Юнги не сразу осознаёт, что затеял Чонгук, но понимание приходит , когда становиться на конце обрыва. Он в самую глубь земли змеёй пускается, подступностью и смертью оттуда шепчет. Конь Чонгука мощнее, словно крыльями один раз взмахнул и на той стороне оказался. Смотрит, жалит прямо в глаза с уродской усмешкой. Юнги рычит и коня разворачивает, на пару метров отходит, чтобы разгон набрать. Яма легко поддается, где-то под ногами перекатывается, и Юнги приземляется вместе с конем на землю твердую, вытягивая саблю. Чимин охает, а на лице Чонгука даже мускул не дрогнул, всё та же всезнающая улыбка на лице. – Я знал что ты, мразь, никогда не шутишь. – Молодец, – подмигивает ему Чон и спрыгивает с коня. – Ты должен получить наказание, – повторяет действия Юнги. – Юнги, нет! – кричит Чимин, сидя на коне. Он не хочет, чтобы кто-то пострадал ... Чтобы Чонгук пострадал .... За него сердце кровью обливается, за него всё внутри сжимается. Но похоже сам Чонгук совсем не боится. Демону нечего бояться ... Он фырчит, огнем плюётся, скалится, а вместо зубов – мир сверкает. Он его одним глотком выпивает, под себя подминает. – Не тебе меня судить, – спокойно говорит альфа, а Юнги глазами чертей посылает. – Верно. Власти должны тебя наказывать, – хрипит Мин: – но я тебе никогда не прощу этого поступка, пока сам не убью .... – Юнги замахивается, вопль Чимина слышен, кажется, в самой деревне, хотя они уже далеко за ней. Чонгук довольно губу нижнюю облизывает, а в следующую секунду вдруг холод под ребром насквозь пронзает, он стонет и как-то даже с ног валиться, кажется, из самих губ кровь слизывает, а Юнги вдруг оступается и падает, за холодные концы обрыва хватается. Чонгук вмиг серьезным становится, а Чимин замирает, судорожно дыша. Он поднимается на ноги, словно и не его только что мечом пронизили и смотрит вниз. Его рубашка кровью пачкается, душа алым пятном растекается. Глаза его, выжидающе заглядывают в глаза Юнги. – Давай же ... – шепчет он губами, но альфа качает головой. Его ноги едва держат, кажется, уже сейчас провалится. Ветер поднимается сильнее и бьёт холодно по лицу Чонгука, но тот также непреклонен. – Не могу ... –стонет он. Чонгук выдыхает как -то слишком разочаровано, и руку Юнги протягивает. Тот медлит пару минут, но сдаётся, принимая помощь. Он чувствует как крепкая рука вытаскивает его назад на обрыв. – Как ты можешь омегу свою защитить, если даже себя не можешь ... – говорит Чонгук. Юнги и сам это знает, знал всегда, он не сможет никого защитить, он не сможет даже собственную душу сохранить. Старший качает головой и вытаскивает кусок тряпки из кармана, приподнимает слегка сорочку и в лунном свете Чимин видит себя и переливающиеся крепкие мышцы. Глаза пожалуй нужно закрыть, но Чимин не может и взгляда отвести. Струи крови растекается ниже по смуглой коже, по каждой ямке, Чонгук останавливает этот поток, перевязав себя ею поперёк и задавив рану, чтоб не кровоточила. От боли он морщит лицо, но и звука не издает, пока Юнги поднимается с земли и прячет меч. – Пора тебе, принцесса, – говорит Чонгук и вновь Чимина за талию берёт, спуская его на землю и к Юнги подталкивая. А Чимин не хочет, меркнет сразу, бросает последний взгляд на альфу, на его светлый образи к Юнги подходит. – Не останешься? – всё ещё с надеждой спрашивает Чимин, но альфа лишь качает головой. – Горизонт слишком манит, – отвечает тот, и Чимин глаза опускает. Его садят уже не на коня, а на как раз подьехавшую повозку, в теплое сено и пледом окутывают, вот только ничто не сравнится с тем теплом, что дарил ему Чонгук. Омежка его никогда не забудет. Вернувшись домой, в теплую уютную кухню, Чимин сидит за столом, пока Юнги общается с Минхо и Намджуном, только мимо ушей всё пропускает, думая о раненом Чонгуке . Как он там на холоде, на голоде. Куда он пойдет ? Есть ли у него вообще дом ? Есть ли куда вернуться ? Есть ли кому присмотреть за ним ? – Он пришел с вот этим мешком и сказал, что это от Мо, – объясняет Намджун. – Я уже не первый раз это вижу, – подтверждает Михно, наливая стакан воды: – То пир для службовцев устроил, то сирот он вдруг проведет, то совет оглавляет, то уже законы, защищающие наши права, переписывает. – Он подкупает, – тихо выдает Юнги. –Да, нам нужно что-то делать. Он же из бандитов, он не может оглавлять союз. – Нужно приехать туда и надоумить народ. Они все ведутся на это. – Вот же дьявол. – Нет, – перебивает их Юнги: – Дьявол-Чонгук. А с этим мы справимся. Намджун пару минут молчит и кивает, за ним Михно повторяет. Чонгук дьявол ... – тихо Чимин проговаривает.

***

Тэхен входит в кухню, замечая всех задумчивых и грустных. Ему и самому уже не весело, во что превратился этот праздник ? В какую-то побойню . – Нам нельзя его замуж выдавать, – вдруг говорит старший брат, садясь напротив Юнги. Отец вопросительно смотрит на него, вынуждая объяснений: – Чонгук сейчас в глазах людей будет выглядеть любовником или вторым кандидатом в женихи. А они ведь с Юнги даже не состязались. – Вообще-то состязались, – вдруг оживляется Чимин, ловя на себе хмурый взгляд Мина: – Возле обрыва, – уже тихо договаривает он: – Юнги ранил Чона, хотя тот был совсем без оружия, и Юнги чуть не упал в яму, но Чонгук, несмотря на такое поведение к себе, помог ему выбраться, я считаю, что выиграл Чонгук, и я буду на нем жениться. Высылайте письмо, я... – Чимин ... – вдруг отрывает его брат, и омежка понимает, что только что в своей голове уже поженил себя с Чонгуком. – Успокойся . Во-первых, этого никто не видел. – Ты не веришь мне ? – с икреннем непониманием спрашивает Чим: – Юнги, скажи ему, что это правда, – альфа закатывает галаза. –Чимин, я не сказал, что не верю. Дело в том, что люди тебе без доказательств не поверят. Им нужно зрелище, а его не было. Так что законно, муж Чимина неопределённо кто, и Юнги не может вот так вот просто теперь взять его в мужья . – Да уж... Это правда. – вздыхает Минхо. – Эй, Намджун, а ты не можешь вернуть его обратно ? Попросить чтобы он выступил против Юнги ? – Его искать как ветра в поле. Просто бесполезно. Да и ... Врядли он захочет. – как то задумчиво говорит Нам, и вокруг стучит кулаком по столе, щмуря брови . – А вообще, он старше тебя . Намного старше. Он лишь на десять лет меня моложе. Никакой свадьбы с Чонгуком. Рычит Ким. Папа сзади кивает, и кладёт руки на плечи мужа, слегка сжимая их, делая незначительный массаж, чтобы расслабить, чтобы унять пыл. – Отец прав, дорогой. Тебе только семнадцать, а Чонгуку уже тридцать семь. – Ого .... – тихо и грустно выдыхает младший. Чем он может заинтрессовать этого мужчину? Тут даже пышные ягодицы не помогут. – Ладно. Выборы будут через пол года. Мы должны будем добраться туда раньше. – Михно кивает: – А свадьбу пока придержим. На этом и порешили. Юнги с Михно отбывает домой той же ночью, чтобы подготовиться к будущему путешествию. Сокджин их дружелюбно провожает вместе с Намджуном, Чимин даже попрощаться не вышел, запираясь в своей комнате. Настроение окончательно пропало, даже нет сил, чтобы поесть, хотя он почти за весь день к еде так и не притронулся . Из сознания не вылезает альфа, что старше него ровно на двадцать лет. О чем он думал, когда влюблялся в него, о чем думал его омега, который втягивал ежесекундно запах ночного яркого костра. Но Чимин ведь пахнет маршмэллоу.... Двери открываются с тихим скрипом, и Чимин слышит, как в комнату кто-то входит. Он открывает сонные глаза, замечая, как свет падает на лицо брата. – Я к тебе, – тихо шепчет он, ложась рядом на кровать. У них не впервые такие посиделки, Тэхен всегда приходил утешить Чимина, когда чувствовал, что ему тяжело на душе. Тэхен идеальный омега: даже чужую боль может почувствовать, сквозь себя пропустить и тихо-тихо радости нашептать. – Тэ , я люблю Чонгука, очееееень сильно ... – всхлипывает Чимин. Наконец он может выплеснуть то, что прилипло ко дну души, не позволяя себя искоренить. – Тише... – шепчет Тэхен, откладывая свечу на прикроватную тумбу и укрывая их обоих теплым одеялом: – Всё будет в порядке, – он обнимает его и прижимает к себе, позволяя Чимину уткунуться носом в изгиб собственной шеи , вдыхая приятный ореховый запах: – Это пройдет, ты просто тянешься к более сильному альфе, потому что твой омега только развивается и желает надёжности. – Думаешь? – Уверен, – Тэхен вздыхает, прикрывая глаза, и тихо гладит того по спине, позволяя хрупким плечам содрогаться в беззвучно плаче ... Он то знает, что это не так ...