о всполохах и снежинках

— Разрешите вас пригласить, - Павлин лукаво блеснул цветастой маской. Шикарные перья качнулись в поклоне, испещрённый бриллиантами клюв перелился искрящимися бликами. Феникс едва слышно фыркнул, приняв руку Павлина и встав в начальную позицию классического танца. Заиграла музыка; Павлин плавно закружил Феникса, и остальные неизвестные звери двинулись тоже, похожие на лучи солнца, проходящие сквозь витражное стекло. — Ты прекрасен, моя радость, - он очень близко склонился, на мгновение будто скрыв Феникса от всего мира рукавом-крылом, и плавно шагнул назад, следуя ходу танца. — Ты тоже... Хорош, - выдавил Феникс, когда Павлин опрокинул его, удерживая на руке за талию. ужасно хорош. умопомрачительно хорош. Разумом Феникс был очень и очень далеко отсюда. Вернее, нет, не далеко - в личной спальне, в поместье, почти идентично выгибаясь в руках Павлина... Дышать тяжело. Льдисто-голубой глаз на миг сверкнул родной, знакомой усмешкой, мир крутнулся - снова стали видны стены, а не потолок, и Феникс наконец выдохнул. На вытянутую руку; прильнуть; музыка набирает обороты. Всё то же самое, но быстрее; кто-то не справился и смеётся, запутавшись ногами с партнёром, кто-то отошёл к столам, кто-то выдохся - немногие остались в середине холла. Павлин, явно хвастаясь всем, кому только можно, вывел их в самый центр. Феникс вдруг перехватил инициативу, и пылающие цветы на его приуроченном к балу-маскараду сюртуке вспыхнули, оставляя шлейф света и искры. Он, казалось, не слышал больше ничего, кроме стука собственного сердца, и не видел ничего, кроме глаз напротив: удивлённые и восхищённые, эти глаза были сейчас единственной ниточкой, связывающей с реальностью. Павлин резко отошёл, крутнулся на месте, расправив дивный "хвост", и вернулся с жаром, способным соперничать с жаром огня. Феникс едва не задохнулся от такой красоты, но успел взять себя в руки и продолжить танец. Музыка нарастала, отбивая бешеный ритм, и оборвалась на высоком звуке скрипки. Тяжело дыша, Павлин и Феникс так и замерли - крепко прижавшись, смотря друг другу в глаза, едва ли не чёрные из-за расширенных зрачков. Громкие аплодисменты слышались глухо. Сколько они так простояли? Мгновения? Минуты? — Господин Феникс! - дама Белка аккуратно разняла их. — Объявите перерыв. Он нехотя отлип от Павлина, который, очевидно, сейчас улыбается, и прошёл по лестнице вверх. Павлин оторвал от него взгляд лишь для того, чтобы поискать какой-нибудь неприметный проход в тихий коридор. Глубоко дыша, он восстанавливал дыхание. Феникс поднял руки, привлекая внимание шумной толпы, благословил всех на отдых - и только он спустился по лестнице, его утянули куда-то вбок, в безлюдный коридор. — Я и забыл, как отлично ты танцуешь. — Я тоже это забыл, - улыбнулся Феникс. Павлин нежно погладил видную из-под маски часть щеки Феникса. Они замерли, а потом одновременно, с одинаковым страстным рвением, потянулись за поцелуем... Но столкнулись клювами. Глупо хихикая, поправляя костюмы и перешучиваясь, молодые люди фактически сбежали с приёма на тихий балкон.

***

— Госпожа... Цветок? Что вам нужно? - Феникс с сомнением глянул на подошедшую даму в пышном платье из живых цветов, отпил сок из фужера. Сесилия что-то вдохновенно лепетала, но Павлин не слушал. Феникс, видимо, тоже - смотрел тёмными глазами на своего спутника. Около получаса назад Белка нашла их с большим трудом - запыхавшаяся, она облегчённо выдохнула: — Господин Феникс! Вот вы где, - женщина совершенно не обращала внимание на потрёпанный вид обоих мужчин, быстро запахивающих одежду и поправляющих маски. — Не убегайте так далеко! Мне приходилось самой делать объявления. — Всенепременно, госпожа Белка. Простите. Феникс неловко кашлянул, встрепенулся, подтянул перчатки и шагнул обратно, петляя коридорами, в главный зал. Странное чувство вывело Павлина из воспоминаний; он резко обернулся, натыкаясь взглядом на... Сорокопута. Боязливый трепет, появляющийся при нём всякий раз, ни с чем не спутать. Путешественник приветственно кивнул и отошёл от столов - к несчастью летающей мелкой спутницы. Шляпа Сесилии - громоздкая, широкая, - опасно покачивалась, и пылающие цветы на полях норовили куснуть огнём всех, кто подойдёт близко. Феникс взглядом следил за бутонами, думая только о том, что такой головной убор на обычном человеке - страшно рискованная затея. — Ну так что, господин Феникс? Это - единственное, что он услышал. Очень вовремя подоспел Павлин: он, будто никого не замечая, грубо увёл Феникса прямо из-под носа Сесилии, ухватив за талию и лопоча о прекрасном звёздном небе. Мысли Феникса опять свернули не туда: близкая к бёдрам крепкая рука очень и очень сильно мешала думать прилично. Хотелось... Да много чего хотелось.

***

Уже далеко за полночь госпоже Белке вновь пришлось делать объявление, и все гости потоком вышли на ровную полянку недалеко от поместья. Они встали полукругом к Фениксу и коробкам фейерверков. — Я благодарю всех за присутствие на балу. Я вижу, все мы отлично провели время, - кто-то в толпе радостно поддакнул и свистнул. Феникс сделал паузу, — но в сей чудный час нам придётся расстаться. Давайте же проводим торжество ещё одним зрелищем. Люди довольно загомонили, и Феникс развернулся к коробкам лицом. Родная стихия отозвалась послушно, подчиняясь с радостью; он разом поджёг все фитили, отошёл на безопасное расстояние - и угодил прямо в объятия Павлина. Феникс улыбнулся, приятно удивлённый, погладил чужую руку, вскинул взгляд. Павлин медленно стянул с них обоих маски, выдох опалил губы... Фейерверк пропустили.

***

— Давай я тебе помогу? Дилюк устало кивнул и вытянул ножку. Хотелось завалиться спать прямо так, но воспитание не позволяло. Кайя стянул с него ботинки, принялся аккуратно складывать вещи. Этот неприступный перфекционизм всегда удивлял: уголок к уголку, ровно сложены рубашки, плечи пиджаков и сюртуков расправлены на вешалках... — Иди уже сюда. — Тебе холодно? - улыбнулся Кайя. Дилюк чуть ли не с головой укрылся одеялом. Как только забрался в кровать, его утянули в объятия. — Устал. — Зато какой приём ты провёл. Если бы ещё Аделинда сама давала объявления... — Нельзя скидывать на неё все обязанности, - Дилюк зевнул, вжался лицом в шею Кайи в поиске тепла. Его теснее прижали в объятии. — Да и вообще... — Что? — Ничего. Люблю тебя. Спи.