о всполохах и снежинках

Кайе совершенно не нравился этот праздник. Почему люди проявляют свои чувства только по особому поводу, когда это можно делать круглый год? Разве им не хочется постоянно стараться, лишь бы сделать партнёра хоть немного счастливее? Дилюк смеялся и говорил: — Ты просто нас не понимаешь. Привык всё делать с фанфарами. И тянул за завязочки на откровенно пошлой ночной сорочке. Нет, на такое влияние праздника Кайя никогда не ворчал, но... Какой смысл от признания в любви запиской, если она анонимна? Какой смысл от букета, если завтра он завянет, а нового не окажется в вазе? Он вздохнул, стряхнул с плеча какие-то лепестки - дрались они этими цветами, что ли? - и продолжил обход неспокойного сегодня города.

***

Приходи в поместье. Я кое-что придумал для нас обоих. Кайя, не подавая виду, аккуратно сложил переданную мальчишкой-гонцом записку и спрятал во внутренний карман жилета. Он знал, что Дилюк обязательно пригласит его, - хоть и помнит, что Кайя и без того приходит, - но как же это было не вовремя! Хотелось вскочить и, действительно, отправиться на винокурню, но убегать с собрания рыцарей как-то неприлично. Мысли сразу поплыли не туда, куда надо: какие там мелкие вредители и рапорты патрулей за сегодняшний день, когда... Когда... — Сэр Кайя? — Да? — Нам нужен ваш отчёт. Речь вышла короткая и сбивчивая.

***

Поместье встретило абсолютной тишиной и темнотой. Кайя довольно хмыкнул: прятки он любил. По памяти пройти мимо неудобно стоящего столика, перешагнуть край ковра, затем - вверх по лестнице, бесшумно, чтобы ничего не нарушить... Тёплые широкие ладони приятно оглаживают шею, но, когда Кайя хотел повернуться, чужие руки застегнули ошейник под кадыком.

***

Кайя жадным взглядом следил за его пальцами, уже понимая, что произойдёт дальше. Дилюк одним движением откупорил бутылку, и странная, густоватая винная настойка вылилась на его плечи, на грудь, на... Кайю дёрнуло, но злоебучий поводок привязан крепко - любуйся, дорогой, трогать нельзя. От неимения других вариантов, он зарычал, поддерживая игру. — Тише, - Дилюк усмехнулся, — будь хорошим, потерпи. — Оно же застынет. Прости, но я хороший пёс, я должен тебя вылизать. Он глубоко вдохнул, подумал о чём-то, а потом отвязал поводок от деревяшки, сделал пару оборотов вокруг своей ладони и подманил Кайю пальчиком, а тот, полный энтузиазма, послушно притянулся. — Ты всё-таки такой извращенец, - выдал Дилюк, подставляя измазанную в винном сиропе ладошку. Кайя даже подавился. — Напомни, кто у нас ежегодно выдумывает такие мероприятия? Дилюк от смущения сунул три пальца ему в рот, чтобы помолчал. — Зато тебе нравится всё, что я придумываю! Отвечать Кайе было некогда - он был хорошим псом, и его рот был занят.

***

По скромному мнению нетерпеливого Кайи, игра затянулась - Дилюка хотелось прямо сейчас из-за одних только довольных вздохов, но он крепко сжимал хренов поводок в руке и не давал опуститься лицом ниже середины живота. — Я же хороший. Я всё сделал, - говорил Кайя сипло, будто едва не срывался на скулёж, и самозабвенно тёрся щекой о чужой торс. — Разве я не заслужил награду? — Мне кажется, ты устал, - он очень старался восстановить дыхание, но получалось плохо. — Может... Кайя прервал его, легко прикусив нежную кожу на животе - и это наконец сработало. Дилюк отпустил бесячий поводок, не глядя достал откуда-то из-под подушки флакон смазки и вручил Кайе с побеждённым видом.

***

На его бледных бёдрах засосы смотрелись просто очаровательно. Теперь Кайя медлил сам - целовал и покусывал, а Дилюк всё ерзал под ним и вздыхал. Кажется, он забыл, что решил сегодня командовать. — Ну же, - вздохнул Кайя, поняв, что провокацией не добьётся от него слов, — скажи прямо, чего ты хочешь? — Мне казалось, - с придыханием, — отданная прямо в руки смазка - очень жирный намёк. — Её можно использовать по-разному, - Кайя улыбнулся, потираясь о него щекой. — Прямое назначение, - казалось, он скоро по-настоящему, огнём, вспыхнет, — прямое назначение, Кайя. — Как скажете, мастер Дилюк. Дилюк, рыкнув, подтянул его к себе за ошейник, чтобы поцеловать и покусать губы.

***

Кайя шептал что-то на ухо, целовал, лизал; рукой оглаживал всё тело и двигался так правильно, что хотелось завыть и отключиться. Дилюк давно оставил попытки сдержаться - бесстыдно закатывал глаза, слабо царапал чужие плечи и по возможности норовил вкуситься в них - не так, чтобы больно, а так, чтобы хоть немного приглушить себя самого. Он вдруг вспомнил о том, что уже очень давно хотел сделать: рука сдвинулась к шее Кайи, огладила загривок... И потянула за ошейник. Кайя, придушенный, удивлённо замолк, но не запаниковал - дышал, насколько позволяли. Когда Дилюк отпустил ошейник, Кайя глубоко вдохнул, а потом так рьяно стал целовать его, что поранил чужую губу.

***

— Напомни, когда у тебя появилось пристрастие к удушью? — Это всё твоё влияние, - Дилюк зевнул, удобно устроил голову на плече Кайи и обхватил его в объятии. — Опять все шишки мне! - он фыркнул, укрыл их обоих одеялом. Плечо будет болеть весь завтрашний день, но ничего - главное, чтобы Дилюку было удобно. — Прости за губу. Я случайно. — Да ладно уж, - вздохнул, потрогал поджившую ранку и вернул руку на торс Кайи. — Давай спать? - вскинул взгляд. — Да. Спокойной ночи, свет моей жизни. — Спокойной ночи... Кайя, - смущённо буркнул Дилюк и прикрыл глаза.