Дюжина Йоля

      Раннее утро снова будит Киришиму скрежетом в окно. Но ничего необычного за ним не обнаруживается, — Эйджиро жмурится от ярких лучей солнца, когда уводит шторы в стороны, после вглядываясь в бесконечные просторы зимней улицы, усеянной завесой падающих с неба снежинок.       Внутри всё сжимается в одну кучу, стоит заметить еле заметные следы на рыхлом снегу, ведущие от крыльца вглубь их дворика. Он чуть левее окна, но Эйджиро почему-то уверен, что двор полностью усеян беглыми следами.       Такими быстрыми, что даже бы ночью не услышали, как скрипит снег за стенами дома с подвыванием холодного ветра.       Киришима проверяет плотно закрытые ставни, но по плечам всё равно плывёт мороз.       Ему кажется, что это могут быть не просто следы.       Это может быть кто угодно.       Хоть тот же ночной зверь, приносящий ему очередные кошмары в кровавой простыне. Киришима словно в дне сурка: за окном всё та же зима, из дома выйти нельзя до конца болезни, а ночами его по-прежнему преследуют красные глаза какого-то существа. Они залиты кровью по самые зрачки, а крик из него вырывается непроизвольно каждую новую ночь.       Горло с каждым утром дерет всё больше и больше. Иногда Эйджиро кажется, что он скоро начнёт харкаться порцией крови, если же не захлебнётся ею очередном кошмаре.       На самих окнах ничего, кроме коротких царапин не находится.       Парень ведёт пальцами вслед за ними по рассечённому стеклу с обратной стороны комнаты, выдыхая еле заметный пар. Плечи покалывают сами собой, а чем ниже ведётся взгляд, тем больше царапин обнаруживается на отливе. Весь холодный металл усеян ими, а некоторые так застенчиво прикрыты свежим снегом, будто в попытке скрываясь от чуткого взгляда Киришимы.       Эйджиро оглядывает комнату, ища подозрительные глаза в каждом углу. А после ставни тяжело поддаются ему в руки, но окно всё равно открывается. Вслед за холодным воздухом комната наполняется лёгким страхом перед внешним миром, но пальцы всё равно утопают в мягком снегу, расталкивая его вниз на землю. Отлив кажется теперь таким зловещим: рассечённый металл почти полностью извивался в его покрасневших пальцев царапинах. Они казались такими хаотичными, слишком глубокими для обычных когтей.       Они холодят сознание Киришимы больше, чем разгар зимы.       Эйджиро не отдаёт себе отчёта в действиях. Но ему кажется, что царапины не все похожи друг на друга. Где-то они были действительно глубокими, словно от дикого зверя, а где-то были похожи на штрихи карандаша. Поверхностными такими...       Киришима ловит у себя в голове ужасный гул. Мыслей и вовсе не осталось. Он выглядывает из окна, чтобы посмотреть на следы и обнаруживает на самой земле торчащие зелёные иголки.       А потом и с шумом вдыхает воздух. Затаившаяся внутри паника долбит по голове вместе со корейшим желанием закрыть ставни.       Подальше от этой странной тропинки из следов, измученного отлива и собственных мыслей.       Шторы Эйджиро также с шумом стягивает, почти что до скрипа ткани. И, когда комната погружается во мрак, позволяет себе сбежать оттуда, как от самого настоящего огня.        Только сейчас он замечает, как по дому раскиданы те самые еловые иголки. Некоторые из них причудливой омелой переплетаются над дверьми комнат. В вазах сохнут растения, которые его матери и в жизни бы не поставили. Они кажутся такими мрачными и холодными.       Стук собственных шагов по лестнице приводит в Киришиму чувство. Пятки почему-то болят и колются. На кухне пахнет до жути приятно, а полицейская машина по-прежнему стоит за поворотом улицы.       Только вот…         — Чем это пахнет? — Киришима дёргает носом у окна от едкого запаха. Захотелось чихнуть. Чуть позже Киришима обнаруживает пепельницу с очень длинной и тонкой палочкой. На пальцах она оставляла оранжевые шелушащиеся разводы, а пахло слишком странно для обычных сигарет.         — Благовония, — откликнулась ему мама с плиты. — Они отгоняют всякое зло.         — Какое зло?       Мама пожимает плечами, будто бы действительно большего и не знает. Она подносит руку ко рту в странном жесте и над комфоркой летит дым. Его сразу засасывает в шумную вытяжку, а Эйджиро потирает глаза.       Мама всегда отличалась зависимостью от всей семьи. И то, что она начала курить никак не удивило Киришиму. В этой ситуации его удивило только то, как он мог сам забыть про это.         — А Кацуки приходил вчера? — спрашивает Эйджиро.       — Кацуки?         — Да, тот парень, о котором я рассказывал ещё полицейскому недавно.       Мама мнет в руках мокрый фильтр сигареты. Она не смотрит на своего сына, но Эйджиро снова ощущает покалывание внутри себя. Он снова выглядывает в окно, смотря туда, где стоит полицейская машина. На этот раз она не кажется такой странной, но всё же…         — Говорили, что вместе с тобой со школы пропал ещё один мальчик, — неуверенно начинает мать, обдумывая каждое новое слово. — И многие говорят, что это Кацуки Бакуго, ушедший из дома спустя пару дней после тебя.       Эйджиро замирает на месте.         — Но... я не уходил из дома, мам.       Что-то настойчиво пробивается в памяти Киришимы. Но он не видит в этом ничего такого: обычная заснеженная тропинка, холодный кончик носа и свисающие почти к самой земле еловые ветви под тяжестью снега. Всё настолько обычное, ведь он видит это ежедневно по дороге домой и на учёбу.         — Ах, точно, — мать снова глубоко затягивается сигаретой. После она медленно подходит к Эйджиро и гладит его по неумытой щеке. Парню кажется, что вместе с её ладонью по коже прошелся шероховатый след, как от коры деревьев.       Это обжигает сознание Эйджиро жарким огнём. Щека болит от прикосновения и отдается притупленным жаром, но мама теперь гладит его по корням волос.         — Тебя же выкрали из твоей комнаты, — вздыхает она с горечью. После слабые руки обвивают Киришиму по плечам. — Но ты снова дома. И я не знаю, каким богам стоит молиться за такое счастье. Твои раны обязательно затянутся, вот увидишь.       После она тянется за стоящей на столе пачкой таблеток. Обёртка шуршит, а после Эйджиро видит в своих руках небольшую круглую таблетку.         — Тебе врач их прописал, — и Киришима проглатывает её без воды.         — Я в ванную.       И уходит с кухни быстрым шагом, словно и собственный дом перестал ему быть защитной крепостью. «болван, какого чёрта ты убежал» «тебе на месте не сидится или что» «вернись обратно, засранец ты такой» «я тебя найду и выпотрошу»       Киришиме наконец удается взять в руки свой телефон. Пока мама готовит что-то на кухне, Эйджиро вылавливает для себя спокойный момент.       Комнату он по-прежнему обходит стороной, боясь увидеть теперь царапины в любых уголках. После слов матери ему кажется, что они теперь находятся даже у него под кроватью. «если я не увижу тебя вечером дома, то я вырою тебе могилу» «под любой ёлкой и украшу её специально» «сам выбирать будешь»       Кацуки казался таким Кацуки. Он написал кучу подобных сообщений на выключенный телефон Киришимы.       И уже давно не заходил в сеть.       Помимо него в лайне есть куча диалогов и от других друзей Киришимы. Денки скидывал ему тупые приколы со всего интернета, подписывая как-то оптимистично «вернёшься оборжёшься». И это было правдой, только вот Эйджиро устаёт листать эту бесконечную ленту диалога и просто пишет, что досмотрит всё позже.       Сейчас его интересует совсем другое.        Кацуки был в сети последний раз 22 декабря. А дата на телефоне говорила об 11 января.       Это не может не насторожить парня. И единственные, кто мог помочь ему найти ответы на все вопросы, — Мина и Изуку.       Приходится написать каждому по отдельности и долго ждать ответа.       Мидория может видеть его из окна своего дома, ведь, как оказалось, они с Кацуки соседи по улице. А Мина просто знает про всё вокруг себя. «ты разве не в курсе?»       Приходит ответ спустя полчаса. За это время Киришима успевает просмотреть все свои непрочитанные сообщения и уведомления. «бакуго убежал в лес вслед за тобой» «что странно для такого типа, как он» «я была уверенна, что именно он убьёт тебя ещё в школе, но ты ему оказался слишком дорог»       Киришима всё ещё не понимает, что происходит. Но Ашидо кратко ему обьясняет, что Кацуки пропал в лесу ещё в декабре и его признали умершим из-за проваленных поисков.       Тишина.       Только скрип снега под ногами. Он обжигает голые стопы, а пижамные штаны Эйджиро промокли. Парень вязнет в снегах, как в ловушке.       А повсюду лес.       Бесконечный. Такой высокий, с ветвями до самого белоснежного неба.         — Ну же, придурок, беги, — раздаётся нечеловеческий вопль. — Беги пока можешь. Пока ноги ещё держат!       И Киришима бежит по сугробам. Его дыхание давно уже сбилось, а холод обжигает самые лёгкие от нового вдоха. Ему и холодно и жарко. И мокро. До ужаса мокро и противно от лежащего вокруг снега.       Сбоку кто-то мелькает.       И вновь раздаётся этот ужасный крик.        — Тебе такими темпами не убежать!       Эйджиро запинается. Его штанины забиты комками снега. С волос почему-то течёт. Вода забирается за шиворот, а одежда сковывает тело.       Всё вокруг сковывает его.       Не даёт убежать из цепких лап монстра. Он всё ещё чувствует на спине его когти, как они тянут за шиворот. Как рвётся ткань футболки и как когти рвут вслед за одеждой его кожу.       Нет, это не кровь.       Это не она течёт по его телу настоящей рекой.       Ему тяжело двигаться, и так хочется упасть в сугроб, спрятаться там до самой весны. Чтобы его разбудили в самый расцвет сил на земле.         — Поймаю! Выловлю! Тебе не уйти!       Эйджиро запинается и падает в снег. Глаза ничего не видят. Парень роет руками снег вокруг себя, отряхивает его от лица.       Отбивается от противного и мокрого. Отлепляет ткань от лица и снова вскакивает.       Чтобы выбежать из гостиной своего дома в коридор. Ближе к вазе со странными цветами. Смахнуть с волос снег и понять, что никакого снега и вовсе не существовало.       Это... это просто кошмар.       Киришима тяжело дышит. Приваливается к стене и съезжает до самого пола.       В доме тихо.       Слышно только воющий на стенами ветер. Проезжающие машины и лёгкий скрип снега.       Себя удаётся успокоить не сразу. По плечам мурашки спускаются до самого позвоночника. И оседают в сердце неприятным страхом.       Кацуки объявляется в онлайне в туже секунду. «я пришёл тебя забрать, а ты удрал от меня» «какого хрена ты творишь»