Дюжина Йоля

      Кожа на спине тянется, ноет и кажется что вот-вот порвётся. Эйджиро старается сидеть тихонько, прибитый к стене коридора бешено стучащим сердцем. Парнишке кажется, что душа уходит из его тела, но Кацуки Бакуго вполне находится сейчас в онлайне.       Но ничего другого не пишет.       Просто сидит так же, как и Эйджиро, где-то там, в морозный вечер без возможности вернуться домой. Прячется, прям как нависшая над ними угроза в лесу, «убежал?» — переспрашивает Киришима. «кацуки, ты где? ты смог выбраться из леса? Скажи где ты и я передам полиции»        Кацукивышел из онлайна, не успев его друг и написать последнее сообщение. Эйджи прошибает холодный пот. Сидеть на полу уже совсем не получается.        — Эйджиро! — шаги матери спускаются со второго этажа. Киришима бросает взгляд на лестницу, хватаясь слабыми пальцами на тумбочку и пытаясь встать.        Спина ноет после сильного удара о стену. Жжётся от обоев        С каждым новым шагом матери, с каждым тихим скрипом деревянной лестницы, сердце парня пропускает удары. Он не может сидеть на месте, зная, что где-то там в лесу бродит замёрзший Кацуки. Его не похитили. Он не умер.        Он просто остался там один.        — Эйджиро, к нам придут гости, — голос матери кажется уже под самым ухом. Колени не держат парня, тот опирается боком о шатающуюся тумбочку. Перед глазами все меркнет, а в голове набатом просится мысль выскочить из дома, прям с голыми ногами. Утопать в снегу, мёрзнуть на ветру, но лишь бы дойти до полицейской машины. Показать им переписку.        Сказать, что Кацуки жив.        Что ему нужна помощь.        Может, ему нужна помощь именно от него. От Эйджиро.        Кацуки ринулся в лес, спасать его. Киришима чувствует себя в долгу перед ним. Он тоже должен помочь! Нельзя бросить Бакуго там.        В лесу…        — К нам придут Ашидо… Эйджи, ты куда?        Киришима неровно встаёт. Мама смотрит на него сверху вниз, не спустившись до конца со ступенек.        — Мам, Кацуки… — парень мотает головой в сторону двери, делая широкий шаг.        Мать тихонько ахает со спины:        — Рунда! Рунда иди сюда! — кричит она громче.       Торопливые шаги топают по лестнице ниже, подхватывая сына под руки:       — Эйджиро, стой!        Тот тихо шипит себе под нос.        — Мам, пусти! Я должен, ты не понимаешь! — без сил произносит Эйджиро, хватаясь за дверную ручку.        Мать хватает его сильнее, под рёбрами.        — Эйджиро, ты тяжело ранен! — всхлипывает мать за его спиной. Она сильнее сжимает бока сына, тянет его обратно в дом.        Спина Киришимы мокрая. Пижама липнет неприятным слоем, комкается и забивается прямо под позвонки. Эйджиро шипит от лёгкой боли, сжимает сильнее ручку двери, пытается щёлкнуть замком.        Но.        — Эйджиро! — кричит громче за спиной вторая мать Рунда, — прекрати немедленно! Что случилось?        Парень замирает на месте. Он оборачивается назад и видит ужас в глазах своих матерей. Рунда стоит, не в силах сдержать эмоции при себе: сжимает в ладони перила лестницы, царапая своими ногтями. Она смотрит прямо в глаза своего сына, сжимает губы, хотя видно, насколько сильно они дрожат у неё.        Киришима тяжело вздыхает.        В её глазах непонимание. Она не знает, что ей сейчас делать, как жить дальше после семейной трагедии: сын пропал без вести, вернулся сломанным и раненным.        Мама просто не узнаёт сына.       И Киришима сам это осознаёт. Он не видит в глазах матери того, что она понимает его.        Женщина не уверена, что перед ней её прежний сын. Поэтому так жестоко справляется с нависшей угрозой.        Ей нужно время. Нужно осознать, что сыну нужно больше помощи, чем она способна ему дать.        — У твоей матери слёзы, остановишь на минутку, Эйджиро.        Киришима покорно останавливается. Сердце в его груди бьётся быстрее и чаще. А на глаза непроизвольно начинают наворачиваться слёзы.        Парень опускает взгляд ниже, подле ступенек. Скользит им по полу и натыкается на стену.        С протяжным следом крови.        Там, где он сидел, тянется смазанная линия почти до пола. Она обжигает сознание яростным огнём, в то время как спина начинает снова пульсировать в боли.        Киришима отступает от двери. Подхватывает мать за руки, уводит её к зеркалу около верхней одежды. Слышатся тихие вздохи. Рунда на лестнице отворачивается от своего сына.        Киришима стоит боком, но всё равно видит, как пижама пропиталась его собственной кровью. Как липнет к спине, натягиваясь и, кажись, заползает в самое разбитое сердце.        Эйджиро не вышел живым из леса.        Он не вышел оттуда в полном порядке.        Случилось что-то серьёзное настолько, что теперь это нельзя назвать обычным похищением.        Врачи и полицейские стали частыми гостями в их доме. Эйджиро даже не знает, когда это всё закончится, но привыкнуть уже успел.       В такой ситуации Мина находит его: стучится громко и протяжно в дверь, требуя срочного ответа. А после влетает к нему в гостиную мимо полицейского, чуть ли не наваливаясь на кухонную тумбочку.        Она, как обычно, взболмошеная, запыханая. Она смотрит ему в глаза и без слов хватает за кисти, тяня к себе. Крепко обнимает, не зная, что спина практически разрезана на две части и что врач только закончил все обрабатывать.       Эйджиро был уверен, что с каждой новой ваткой, пропитанной кровью, за стенами дома происходит что-то неотвратимое. Ему кажется, что скрип снега за окном удвоился, что теперь кто-то бегает там. Оставляет свои следы не только по всему заднему двору, но уже везде.        На террасе.        Под кухонным окном.        На парадном входе.        Везде, куда только сможет залезть, это существо лезет. Оставляет следы от когтей, царапает подоконники и топчется под дверью, ожидая, что его наконец впустят в дом.        С Миной вечер протекает быстро. Киришима не помнит чем они занимались, но оставленные тарелки в гостиной говорят сами за себя. Фильм был остановлен на титрах, губы были в крошке испечённого маминого пирога, а кружки остались с чайным налётом.        Они провели несколько часов. Мина была спокойна, что Киришима теперь дома и не отпускала его руки. Постоянно держалась рядом, даже хвостиком ходила на кухню. Долго смотрела на спину, осторожно гладила по бокам.        Эйджиро было сложно привыкнуть к бинтам на теле. Они сковывали движение и дышать приходилось тихонько. Использованные кровавые ватки хранились под раковиной в мусорке. Киришима часто открывал тумбу и смотрел на них, в ожидании скорого ужаса.        Дверь в комнату была плотно закрытой. Эйджиро распахивает её, не давая себе возможность подумать. Подхватил с кровати подушку с одеялом и, не дожидаясь, пока страшное чудище появится снова, направился в комнату к матерям.       Там они уже сидели на кровати. Рунда листала каналы телевизора. Она посмотрела на Эйджи, отодвигаясь немного в бок, освобождая больше места.        — Я с вами посплю? — спрашивает парень.        Лара мажет кремом по пальцам, опускаясь ладонью до самых локтей.        — Конечно, ложись.        Киришима осторожно елозит между ними. Укладывается так же неспешно, подбивая подушку удобнее. Рунда не знает, на каком канале остановиться, а Эйджиро просто под ее рукой так же наблюдает за пробегающими каналами, чувствуя себя более спокойней обычного.        Качающиеся под окном деревья оставляют в ушах Эйджиро еле слышимый шум ветра. Хвоя гипнотизирует, заставляя думать только о том, что же происходит в тёмное время на улице. Теперь всё казалось таким сложным в голове парня, что с первого раза такой клубочек явно не получится распутать.        Телефон вибрирует под подушкой. Эйджиро не торопится смотреть, отдавая всё своё внимание на голубую улицу. Она подсвечивается от своего же снега, раскиданого в каждый угол.        Эйджиро помнит, как смог выйти за пределы двери и калитки, когда провожал Мину за пределами дома. Как после стряхнул лишний снег с каменной тропинки и подмёл вход с террасой. Его плечи слегка зябли под толстовкой, спина отдавалась неприятными ощущениями при наклонах. Вообще, ему нельзя было делать всё это, но…        Эйджиро не мог унять в себе желание выйти на улицу. Осмотреть заснеженную улицу, посмотреть на тёмный вдалеке лес. Ему до дрожащих коленей хотелось гулять, остаться на свежем воздухе навсегда, даже если бы подобное превратило в ледяную статую. Даже сейчас, смотря на раскинувшуюся ночь перед ним, ему хотелось подойти поближе, распахнуть окно. Выглянуть, позволив снежинкам упасть на его тёплое лицо.        Что-то скрипнула по окну в такт его мыслям. Тихонько так, но в резкой тишине мыслей Эйджиро услышал это. И это приковало его в постели грузным телом. Ему было страшно пошевелиться, он смотрел и смотрел за тем, как тонкая тень царапает по окну свои незамысловатые страшные звуки.        Они манили Киришиму.        Весь зимний лес хотел снова окунуть Эйджиро в свои славные морозные объятия. Деревья следили за ним даже через тонкое стекло. Они звали его вновь окунуться в свои сугробы.        Эйджи натягивает одеяло по самую макушку и отворачивается от окна, позволяя себе окунуться в темноту и свой собственный страх. Замысловатая мелодия стихла, и вновь наступила звенящая тишина.        На улице кто-то зашагал по снегу. Шагал долго, словно человек уходил далеко за пределы района. Эйджиро успокаивал себя мыслями, что это с поздней смены возвращается один из его соседей.        Утро встречало Киришиму затёкшими плечами и деревянной спиной. Он неспешно выбирается из-под одеяло, тяжелол вздыхая и понимая, что бинты в этот раз слабее прошедшего дня.        Рунда спит подле него, перекинув руку через поясницу, прижимая как можно ближе сына к любящему сердцу. Эйджиро не хочет её будить, но возится на кровати как слон, толкая мать чуть назад.        — Ты слышала странные звуки ночью? — тихонько спрашивает Эйджиро, спускаясь с кровати.        Рунда неопределённо жмёт плечами, зевая себе под футболку. После встаёт и резво уходит в ванную.        — Ванная моя! — весело кричит она уже в коридоре, демонстративно запирая дверь перед глазами Эйджиро.        Парень весело вздыхает. Смотреть за окно совсем не хотелось. Ему страшно вновь увидеть царапины. Он не хочет повторений того, что было его в комнате.        В окно тихонько стукнула ветка. Эйджиро вздрагивает всем телом и отскакивает к двери. После так же распахивает её и уносится вниз по лестнице.        Сегодня с мамой они дома вдвоём. Будет не так страшно оказываться в снежном ужасе.        Чуть позже Рунда обработает ему спину и сменит бинты. Но сейчас Эйджиро смотрит на ночное сообщение, где Мина пожелала ему спокойной ночи с красным сердечком и думает, что дальше всё будет хорошо.        Что всё наладиться и этот ночной страх со временем отпустит парня.        А сейчас… Сейчас ему надо позавтракать и подумать, когда он будет подкрашивать свои отросшие корни и обновлять блеклый цвет волос.