Черное Солнце

Кровь пузырилась и пенилась белым. Я зашипел. Алеся щедро поливала порез перекисью. Перекись - это сила. Сестра всегда таскала с собой в рюкзаке аптечку. - Тебя как угораздило? - Алеся протерла порез ватой, будто специально нажимая сильнее. - Упал. Свинью сбил случайно. - Свинья живая? - Пока да. Наверное. Она убежала. Прям под колеса прыгнула, сволочь... - Хорошо что банки не разбил. Красиво ты, наверное, упал. Со спецэффектами. - Не волнуйтесь, ни одна свинья не пострадала, - буркнул я. Алеся туго стягивала повязку на руке. Хорошо так прорезало. Кожа на предплечье была вспорота стеклом, образуя рваный карманообразный разрез длиной в сантиметров десять. - Откуда он там взялся? Банки-то целые. - Может, на дороге что-то было. Вот и проехался рукой. - Проехался, прокатился, прорезался... Терминатор, мля. По-русски же сказали, не тронь мотоцикл. Лучше б пешком дошел. Тут бабки-то ходят, километра нет, а ты поперся с этим ведром на колесах... - Я молча выслушивал ворчание Алеси. Она уже закончила и собирала полевую аптечку обратно. Не думаю, что она сделала все это из чистого энтузиазма и чувства семейной ответственности. Скорее по привычке. Родители частенько запрягали ее присмотреть за мной или мне помочь. И потом, увидь они мой порез - сразу бы кинулись на нее: "недосмотрела, недоглядела, отпустила..." Баба Аня зашла в дом. - Ну что? Подлатали? Ты уж осторожненько, на дороге то... Это Ефимовны, наверное, свинья была. Она их пасет где ни попадя, всех достала... Мне, робяты, в райцентр надо будет съездить денька на два, на три, с хозяйством сами управитесь? Я уж как уезжать-то буду, скажу, что да куда... - Мы с сестрой молча переглянулись. - А что там, в райцентре? - немедленно поинтересовалась Алеся. - Так-ыть, у Федоровны сестра умерла, хоронить будем. Она в райцентре живет, там, в Талице. Мы раньше вместе в колхозе местном работали. Попросила помочь. Я недолго, как управлюсь, так вернусь... За вами Кузьмич присмотрит, вспоможе, если что... Я к нему зайду вечерком. - Я кивнул. Алеся ушла в другую комнату. Речка текла не спеша, колыхая ветки опустившихся над овражком ив. Рыбы здесь было не много, но иногда попадалось что-то толковое. Мы с Алесей сидели на мостике над неглубоким и узким оврагом, свесив босые ноги и опустив в речку удочки. Алеся курила и смотрела в прозрачную воду. Я не курил. Просто сидел. Сестра вдруг толкнула меня в плечо и кивнула в воду. Я присмотрелся. Против течение медленно плыло что-то длиною в локоть. Какого-то мутного белого цвета. - Никогда таких не видел. Здесь уж точно. - Алеся не ответила. Это была рыба. У нее была круглая тупая голова и кожа. Не чешуя, а именно кожа. Полупрозрачная, а под кожу эту ей словно молока налили. Рыба медленно подплыла к нашим поплавкам, почти не двигая хвостом. Она зависла под крючком моей удочки. Я замер и приготовился подсекать. Рыба неожиданно проглотила наживку и с какой-то чудовищной силой рванула по течению в сторону ив. Я вскочил и начал тянуть на себя. Неведомая рыба была какой-то неадекватно сильной. Пока я тянул, рыба сопротивлялась. Алеся быстро поднялась мне на помощь, но не успела. Я резко дернул и тут же вскрикнул от боли: двинулась под повязкой мышца, раздвинув порез. Удочка рванулась куда-то по диагонали наверх, раздался громкий щелчок: "трунь!". Меня по инерции откинуло назад и я шлепнулся на мост. Приподнял удочку. Леска была порвана. Алеся стояла надо мной задумчиво и молчала, продолжая курить. Она перевела взгляд в речной поток. Я подполз к краю моста и свесился вниз. Рыба ушла. - Что думаешь? - задала Алеся риторический вопрос. - Никогда таких не видел. - Это я уже слышала, - раздраженно сказала она и выбросила бычок в воду. - Пошли домой. Рыбак, мля. - Я поднялся, потирая больную руку, забросил удочку на плечо и мы поплелись домой с пустыми ведрами. - Баба с пустым ведром. Плохая примета. - Алеся отвесила мне звонкий подзатыльник. Я покраснел. - Рыбак с пустым ведром - еще более плохая примета! Уже взрослый мужик практически, а рыбу толком подсечь не смог. - Я вообще в первый раз рыбачу. А первый блин, как известно, комом. - Да не комом! А к омам! Омами раньше медведей называли. Им на масленицу в берлогу блины приносили. - И были у омов блинчики. С мясом. Этнграфию больше читай, а не всяких сомнительных личностей. - Алеся фыркнула. Мы дошли до дома, оставили свои скромные снасти у калитки и вошли в сени. Приятно пахло пирогами и овощным салатом. В животе заурчало. Мы с Алесей не ели с обеда, а на речке проторчали вплоть до вечера. Дом был рядом, но бросать потенциальную наживу ради мелкого перекуса не хотелось. Тем не менее, мы пришли с пустыми руками. Алеся шла передо мной, но у самых дверей в избу остановилась в сенях. Она обернулась на меня и посмотрела на перебинтованную руку. - Это был не осколок стекла. - Почему? - Потому что порез глубокий. Он бы у тебя в руке остался. Ты его видел? - Нет, не видел. - Значит, завтра пойдем искать, - хрипнула она и открыла дверь.