Предрождественские выходные

— Опять ругаются.       Это не вопрос это констатация факта. Сынгван стоит рядом с Верноном и смотрит как двое мемберов их группы ругаются на китайском, не думая что их видят другие. Уже не в первой за последнее пару месяцев. — И не надоело им ведь, — отвечает Вернон.       Когда гул в гостинной стихает, Вернон идет к Джуну, который выдыхает и смотрит в сторону ушедшего в свою комнату Хао. — Поможешь с елкой? — просто спрашивает китайский участник. — Конечно.       Джуну это все уже надоело. Как-то внезапно его собрат из Китая начал повышать голос. Доводил старшего. Ругань и крики между ними в основном на китайском проходили только в общаге, и только наедине. В остальных случаях Минхао вел себя покладисто и даже лез обниматься, что очень радовало влюбленного в него Джуна.       Минхао не мог понять сам себя. Ругаться без причины на гэгэ стало привычкой, от которой сложней всего избавится. И ведь Джун как старший мог вправить мозги младшему, но не делал этого. Только отвечал зло и смотрел как-то печально.       А сейчас им предстояло вдвоем украсить не только елку, но и общагу, если получится конечно.       Парень из своей комнаты отлично слышал шум и возню из гостинной. Книга, которую он собирался прочесть уже какой день, лежала открытой, но читать ее парень так и не начал. Он слышит музыку и приближающиеся шаги. Остается сесть в кресло с книгой и сделать вид, что читает.       Джуну как старшему настолько было неприятно, когда их ссоры видели другие мемберы. Перед Сынгваном и Верноном извинился и за себя и за Хао.       А ведь он сам предложил, что они вместе все украсят. Думал что хоть предпраздничные дни будут тихим и спокойными. Считал что Хао надо просто отдохнуть. И ведь даже эти вечерне-выходные часы особо не помогли. И эта ссора сейчас. Хотелось просто подойти и обнять, но тогда бы он все испортил. У них все не так как у остальных.       Елка установлена. По комнате разложены коробки с украшениями. Рождественские песни разносятся по коридорам. Можно выполнять план действий, который Джун придумывал и редактировал пока готовился.       Сейчас он стоит у двери в комнату Хао и слышит возню в комнате. ощущение что его ждали, но сейчас будет очередная сцена от младшенького. Надо стараться улыбаться и игнорить неприятные слова от любимого человека.       Минхао все слышит и делает вид что читает книгу. Джун в комнату врывается, с рождественской песней, с красным колпаком на голове, а Хао уже хочет сказать, возможно очень неприятные слова, но не может. Он видит как старший улыбается ему, напевает мелодию и выхватывает книгу из рук. — Ты что, не видишь, я читаю! — срывается фраза с губ Минхао. Выходит грубо.       На эту фразу ему ничего не отвечают. Зато возможно слышали те, кто остался в общаге, а именно Вернон и Сынгван. Он не сразу понял, что его схватили за руку и потащили в гостинную. Там уже стояла ель. — Мог бы и без меня украсить, — все так же зло говорит Хао, рассматривая хаус в гостинной. — Я сам все не успею, — спокойно отвечает Джун не смотря на парня, — Мы собирались это сделать вместе. — Я ничего делать не собирался! Это твоя идея!       Начало новых разборок предотвращает звонок от Джису-хена. Поставив по привычке на громкую связь, Хао даже сказать ничего не успевает.       «Харе ругаться! Вас даже на улице слышно!»       Хао даже рот закрывает и уже смотрит удивленно на закончившийся разговор. — Если тебе так не хочется, то посиди хоть тут, — Джун улыбается непонятно чему. Возможно от ранее сказанных слов хена.       Долго без дела Минхао просидеть не мог. Он конечно наблюдал за старшим. Видел как-то улыбался, подпевал песням и даже пританцовывал наряжая елку. Джун казался таким домашним в темных джинсах и светлом свитере. Обычно то они все ходили в футболках и шортах. Мингю и кто-то из хенов любили пройтись и без верхнего одеяния, на что у каждого в телефоне уже довольно много разного компромата. — Я сейчас, — прошептал Хао и скрылся в своей комнате.       Джун уже думал идти и вытаскивать своего собрата обратно, но тот уже вернулся переодетый в темный свитер, кажется привезенный из Китая и темных брюках. Ничего не говоря парень начал помогать украшать.       В тишине, не считая музыки, прошло пара часов. Елка была украшена, а так же окно и стены. Парням даже казалось что необычно в этом году. Они откопали подарки, привезенные родителями, то что дарили им фанаты. Какие-то игрушки, даже несколько фотографий украшали елку.       На душе у Минхао было тепло и спокойно. Ругаться больше не тянуло, поэтому можно было прикрыть глаза и наблюдать за Джуном. Для него гэгэ сегодня был каким-то внезапным, чудным. Не таким как всегда. И даже сейчас он тянет своего упрямого младшего из общаги. Вот лифт, а после в тапках уже мокро, а взрослый парень на корточках уже строит снеговика.        СНЕГ!       Так вот почему гэгэ так лип к окну.       Телефон внезапно начинает разрываться от приходящих сообщений. Но парню все равно, он посмотрит все после. Сейчас надо насладится моментами.       Он как-то не сразу понимает, что за плечи его обнимают и дарят тепло. Это Джун. Он уже успел слепить двух маленьких снеговиков. — Не правда ли сегодня чудесный вечер, — шепчет парень на ухо своему вредному человеку — Даже все что было до этого не испортило этот день? — спокойно спрашивает Хао и млеет от жара исходящего от старшего. — Даже это.        И Джун целует парня в щеку и ждет неприятных слов в свой адрес. А Хао застывает и внезапно понимает, что все его действия это защитный рефлекс, на то что гэгэ ему нравится.