Разукрась мою жизнь

На следующий день все вернулось на круги своя. Ну, то есть, почти все… Уже в офисе Штефан неожиданно обнаружил, что между ним и Алоисом возникла невидимая стена неловкости: оба они при встрече лишь коротко поздоровались и более никак не контактировали, усиленно делая вид, что заняты работой. До самого конца смены Бельц все порывался поговорить, даже поворачивался и открывал рот, но из раза в раз натыкался на будто вытесанный из гранита профиль. А вновь разлегшийся на диванах Фальк издевательски заметил: — Подменили его, наверное, даже ни разу ядом не плюнул. А потом, когда Дах никак не реагировал, добавил: — Ты аккуратней там, а то сам отравишься ненароком. Все, что Фальк получил в ответ — средний палец, что был сравним по длине с его собственной пухлой ладонью. На этом его попытки привести Алоиса в чувство заканчивались. Вторым удачу пытал Гейнзе, предположивший, что Дах вчера в боулинге незаметно для остальных стукнулся затылком и потерял способность — считай суперсилу — язвить. Однако, на удивление абсолютно всех, и это не сработало: Алоис просто отмахнулся и вернулся к работе. Самооценка Дитриха еще не скоро оправилась от такого удара. Поговорить с Дахом Штефан решился только через день, когда оба они сидели на обеде. На все вопросы Алоис отвечал односложно, однако уверял, что все в порядке. Бельц со скрипом сделал вид, что верит. Ситуации это мало помогло. Разве что Гейнзе наконец получил свою порцию презрения, когда снова полез с неуместными шуточками. Числа тем временем неумолимо двигались вперед по календарю. Штефан ощущал себя тонущим посреди океана человеком — сколько бы ни рыпался, ни махал руками и все прочее, помощи не было. Половину объявлений он уже выучил наизусть, и те, как бывает оно обычно с приевшимися вещами, перестали казаться плохими. Да, кое-где нет нормальной плиты, ну и что? Это же не полное отсутствие мебели, как у предыдущего предложения. Все больше вещей перекочевывали в коробку. Осталось только самое главное: сменная одежда, небольшой запас обуви, гигиенические принадлежности и бритвенный станок. Даже вентилятор оказался вскоре разобран за ненадобностью — погода заметно улучшилась, пропало марево с горизонта, поднялся прохладный ветерок, на небе появились сероватые облака. Жить стало в разы проще. Выходя в один из таких дней на работу, Штефан едва не снес ковыряющуюся в замке Лауру. Та, вскинув голову, помахала в приветствие и слегка коснулась губами свежевыбритой щеки. Стоявшая рядом Николь смущенно фыркнула и отвернулась, жмурясь. — Тоже куда-то собираешься? — спросил Бельц, крепче сжимая детскую ладошку. — В магазин нужно. — Шваб кивнула и обратилась уже к Николь: — Нам в одну сторону. Проводить? Штефан тепло улыбнулся, глядя на активно закивавшую дочь. Лаура тихо рассмеялась. На улицу вышли вместе. Ветер погнал мимо по тротуару цветастый фантик из-под батончика. Неторопливо раскачивались зеленеющие деревья. На балконе напротив кто-то курил. Машин почти не было. — Как там с квартирой? Не нашел? Бельц обреченно покачал головой. Шваб вздохнула, коснулась его руки и постаралась ободряюще улыбнуться. Николь непонимающе нахмурила брови. Она, конечно, осознавала, что что-то не так, но о масштабности проблемы не задумывалась. — Мое предложение все еще в силе — можете пожить у меня. На Штефана уставились сразу две пары внимательных глаз, и он, спасовав, неоднозначно пожал плечами. Ведь и впрямь придется соглашаться, если и дальше так пойдет… — Пока надеюсь на чудо. Но спасибо за предложение, правда. — Он, чтобы это не звучало настолько фальшиво, коротко коснулся чужих губ, слыша внизу недовольное мычанье. — Все, идите, а то я опоздаю. Весело цыкнув, Лаура подала руку Николь, и вскоре их силуэты затерялись на фоне бесконечного ряда домов. Бельц, вздохнув, потянулся к впопыхах сунутой во внутренний карман пиджака пачке сигарет и развернулся, попутно ища по брюкам зажигалку. Только мимо медленно проплыл заборчик детской площадки, как в спину раздался до боли знакомый голос: — Огоньком угостить? У Штефана внутри все разом похолодело. Казалось, что грудную клетку разрезали пилой и пустили морозный воздух. Легкие будто прилипли к ребрам, не вмещая в себя весь необходимый объем кислорода. Бельц медленно повернулся. У водосточной трубы, привалившись к стене, стоял рослый широкоплечий мужчина, похожий на грека и испанца одновременно: жесткие даже на вид кудрявые темные волосы, глубоко посаженные блестящие черные глаза и выдающийся нос с заметной и в анфас горбинкой. Альберт Корзе — человек, двухнедельное знакомство с которым аукалось и по сей день. — Нет, спасибо. Бельц демонстративно вытащил изо рта сигарету и сунул ее обратно в пачку. Нужно было срочно уходить. Корзе, точно прочитав эту мысль у него во взгляде, мгновенно отлип от стены. — Да ладно тебе. Никотин отлично успокаивает нервы. Он слишком быстро нагнал его. Штефан крупно вздрогнул, завертел головой по сторонам, ища поддержки, но наткнулся лишь на пустующие улицы. Вверх по позвоночнику заструился липкий страх, остающийся болезненным жжением в затылке. Бельц ускорил шаг. Альберт — за ним. — Видишь, ты такой нервный. Он усмехнулся, словно бы издеваясь. И Штефан бы, пожалуй, подумал, что оно и впрямь так, не знай он Корзе так хорошо. — Чего тебе от меня нужно? — Просто хотел увидеться. — Тебя не было почти месяц. — Бельц тактично умолчал, что потому это был лучший месяц за последние два года. — И с чего вдруг? — Ну и вот! Я соскучился! Целый месяц мотался по Европе из-за работы и все думал, когда смогу с тобой вновь поговорить… Штефан остановился у горящего красным светофора и едва наизнанку не вывернулся, когда Альберт взял его за руку, поглаживая шершавым пальцем костяшки. — Думаю, я появился весьма вовремя. — С чего ты это взял? — процедил Бельц, мысленно толкая Корзе под колеса проезжавшей мимо машины. — Ну как же, — он улыбнулся, не позволяя высвободить ладонь, и двинулся шаг в шаг, — у тебя же проблемы с квартирой, так? — Проблемы и проблемы, тебе-то что? И вообще — подслушивать отвратительно. — Я не хотел, — Альберт выставил в защитном жесте руки, и Штефан с облегчением спрятал ладони в карманы, — честно. Просто так вышло. И это, впрочем, не мешает мне предложить тебе помощь. — Помощь? — Да! Ты же знаешь — квартира у меня большая, светлая, не так далеко от Моабита. Замечательный вариант, разве нет? Тем более… недавно под окнами сделали отличную детскую площадку — сможешь присматривать за Николь. — Предлагаешь мне жить у тебя? Серьезно? — Серьезней некуда! Это же прекрасный вариант! Если вдруг окажется, что до школы слишком далеко, я попрошу Уилла подвозить Николь — и тебя, если захочешь — на машине. Штефан помолчал, силясь вспомнить, кто такой Уилл. В голове не сразу всплыл образ лысого затылка, за которым виднелись две пары побелевших костяшек и вцепленные в руль пальцы. Водитель, точно. Он и забыл, что у людей бывают личные водители. Альберт продолжил распинаться, в красках расписывая, насколько же это удачное стечение обстоятельств, но Бельц мало слушал — впереди замаячило знакомое здание, теперь казавшееся символом спасения. Он даже едва не пропустил нагло скользнувшую по талии ладонь, а затем почти свалился на асфальт в попытках ее сбросить. — Перестань. — Корзе мягко улыбнулся, точно перед ним был непослушный ребенок, и легко притянул Штефана к себе, как какую-то тряпичную куклу. — Все-таки на улице. — Вот именно! — выплюнул он сквозь плотно сжатые зубы и дернулся вновь, в этот раз оказываясь практически в объятиях. Двери вполовину стеклянного здания блестели под солнцем так рядом… — Убери руки. Я тебе еще в прошлый раз сказал, что… — Что? — Смех у Альберта даже сейчас напоминал тигриное мурчание. И если в первые дни знакомства Бельцу это казалось сексуальным, то теперь в этом звуке он улавливал исключительно опасность. — Будто я поверю, что ты это всерьез… — Да какого?.. — Бельц рыпнулся, скривился от отвращения и еле как увернулся от влажного поцелуя в щеку. — Сколько раз мне еще повторить, Берт?! Он готов был кричать, но выходило так себе — обыкновенный голос, слишком ровный, чтобы в нем читалась агрессия. Наверное, именно поэтому Корзе вечно воспринимал это как шутку, игру, в которой до главного приза можно добраться только через сеть разнообразных препятствий. Именно они, возражения, и делали Штефана лакомой добычей для того, кто привык получать все, чего хотел. Черт, совершенно не об этом он думал в единственный день, когда позволил себе расслабиться, выпить и познакомиться с первым попавшимся красавчиком в клубе, куда попал по ошибке — кто-то под серьезным градусом спутал его со своим парнем и протолкнул мимо охранника, когда тот взъелся на отсутствие пропусков. Вот тебе и мимолетное веселье. Первое время было необычно, даже весело, да и Корзе весьма падок на широкие жесты в виде дорогостоящих подарков, но потом… Это начало напоминать манию и окончательно в нее переросло, когда Штефан решил все прекратить — слишком уж смущал настолько назойливый интерес. За два года, казалось, Альберт должен был остыть, но все только ухудшилось. Бельц порой задумывался об ордере, запретившим бы ему приближаться, но… Разве в их мире, где правят деньги, это бы помогло? Корзе, потерпев фиаско в объятиях, вновь потянулся к его руке. Штефан испугался, уже собирался одернуть ладонь, как время будто замедлилось: он почти по секундам смог проследить за тем, как Альберта кидает назад, как он врезается в стену, стукаясь затылком так, что лицо его искажает болезненная гримаса, и как ловко раскрывается в чужих пальцах блестящий армейский складной нож с выпуклым силуэтом змеи на накладке. Одно выверенное движение — и лезвие уперлось прямо под сонную артерию. Шею уже прижимал локоть. Бельц сморгнул неясную пленку. Теперь, когда шок испарился, он мгновенно узнал в высокой фигуре Алоиса, у которого поперек лба пролегла отчетливая морщина, а тонкие губы будто сломались в двух местах, неестественно выгнувшись. Корзе же часто задышал, опасливо поглядывая на вжимающийся все глубже в кожу нож, и издал нечленораздельный звук, тут же прерванный опасно понизившимся голосом: — Какого черта тебе от него нужно? Альберт бросил быстрый взгляд на замершего Штефана и протянул было к нему руку, как тут же вскрикнул, стоило самому острию лезвия вдавиться в кадык. Бельц, будто только сейчас опомнился, в два счета оказался рядом, аккуратно беря Алоиса за ту руку, в которой блестел нож. — Опусти. — Вышло шепотом, но он не запнулся, чтобы исправить. — Пожалуйста. Это плохо кончится. — Да, плохо. — Дах кивнул и нервно усмехнулся. — Для него. Херовы мигранты. — Глаза его опасно блеснули. — Знаешь, что обычно в тюрьме с насильниками делают? — Он усилил давления локтя, практически перекрывая доступ кислорода. — Я бы тебя сам здесь убил, но руки марать не хочу. — Ал, хватит. — Штефан шумно задышал, хватая его за край рукава куртки из тонкого кожзама, и потянул к себе, вынуждая отступить. — Я его знаю. Корзе, стоило руке пропасть, едва не свалился на землю, хватаясь за горло. Алоис послушно опустил нож, но лезвие не спрятал, предупредительно поглаживая металлический корпус и прикрывая Бельца плечом. Тому, правда, из-за этого приходилось чуть ли не на цыпочки вставать. Ребра будто уменьшились и впились в легкие, когда Альберт выпрямился и последний раз провел по красной полосе на коже, что осталась после ножа. У Алоиса заметно напряглись руки, и на видной из-под куртки части четче прежнего выделились вены. Штефан готов был молиться всем известным ему богам, чтобы Корзе просто ушел, забыл об этой потасовке и впредь не донимал ни его, ни Даха. Но в каком мужчине не взыграло бы самолюбие? — Шел бы ты отсюда, — прошипел он, поблескивая черными глазами в сторону Алоиса. — Он же сказал — он меня знает. — И? Что-то я не заметил, чтобы он горел желанием с тобой разговаривать. — Плохо смотрел, значит. Вообще-то он… — Я все еще здесь, кстати, — перебил Бельц, незаметно оттягивая Даха назад. Тот, поджав губы, бросил на него извиняющийся взгляд. Корзе отмахнулся. — Хватит уже. Просто уходи, Берт. Мне не нужны проблемы. Своих достаточно. — Я ведь и предлагаю их решить! — Он на эмоциях подался вперед, желая то ли обнять, то ли встряхнуть, но мгновенно отступил при виде снова поднятого ножа. — Ладно, ладно. Но если так и не найдешь квартиру — позвони мне. Я все улажу. И не таким варварским способом. Он оскалился, по-животному враждебно глянув на Алоиса, и быстро зашагал в противоположную сторону, попутно что-то набирая в телефоне. Дах, едва ли не сплюнув ему вслед, выверенным движением закрыл нож и повернулся к Штефану. — Ты как? — Нормально. — Он покачал головой, вновь потянувшись за куревом. — Только зря ты это сделал… — Всегда пожалуйста. — Нет, я серьезно. Ты не… не понимаешь. Он не просто местный сумасшедший, но еще и очень влиятельный человек. Я боюсь, как бы он не вздумал тебе мстить. — Не переживай. Если снова его увижу — всажу нож под ребра без лишнего трепа. — Алоис усмехнулся, но даже так в каждой его черте читалась еще не сошедшая нервозность. — Откуда он у тебя вообще? Нож, я имею в виду. — Без него в последнее время — ну, года эдак три уже — по Берлину ходить себе дороже. Спасибо госпоже канцлеру. Ты бы лучше пояснил, что это за тип был. Откуда-то в карманах куртки взялась еще и зажигалка. Бельц с облегчением выпустил носом плотные струи дыма и уже потянулся за сигаретой для Даха, как тот, наморщив нос, не терпящим возражений тоном произнес: — Я не курю. Спасибо. — Как хочешь. — Штефан пожал плечами и плюхнулся на ближайшую лавку. Алоис, чуть помедлив, сел рядом. — Это был мой единственный и крайне неудачный опыт с мужчинами собственной персоной. Черт, лучше бы и дальше на фотки разных симпатичных актеров вздыхал, чем это… — Он тебя преследует? Дах помрачнел еще больше и принялся от нечего делать крутить нож в руках. Штефан неоднозначно покачал головой. — Вроде того. — Я, конечно, не эксперт, но где-то слышал, что с таким отлично справляется полиция. — Не язви. — Бельц фыркнул и толкнул его плечом. Алоис слабо, но улыбнулся. — Просто… не знаю, не хочу возиться еще и с этим. Да и вряд ли поможет, только обозлю его, а это… наверняка плохо кончится. — И вместо этого лучше терпеть домогательства? — Он не так часто появляется, да и обычно менее настойчив, чем сегодня, так что да, лучше так, чем неизвестность. Тишина продлилась почти минуту. Штефан докурил, выбросил окурок в стоящий рядом мусорный бак на ножках с вензелями и сунул в рот пластинку мятной жвачки. Дах, откинувшись на спинку лавки и подперев висок кулаком, напряженным взглядом сверлил стену соседнего здания. — Допустим, — наконец заговорил он, и Бельц вздрогнул от неожиданности. — Не буду тебя этим донимать. Но о чем он там говорил в конце? У тебя какие-то проблемы с квартирой? — Да там… — Штефан со вздохом мотнул рукой. — Арендодателю вдруг в голову ударило, что пора менять жильцов. Вторую неделю с этим как в жопу ужаленный ношусь, пытаюсь найти новую. Пока безрезультатно. Ну то есть… Вот, Берт предложил, конечно, да и квартира у него хорошая, но… Он же как прицепился, как клещ, и, если у него жить стану, всю кровь высосет. Хотя тут уже мои личные предпочтения роли не играют — в первую очередь нужно думать о Никки. Ради детей же на многое идешь, наплевав на собственные «хочу», но это… Ладно, не суть. Прости, что гружу тебя этим. — Да я ж сам спросил. Алоис усмехнулся, пригладил поблескивающие под солнечными лучами волосы и, немного помолчав в раздумьях, выдал: — Ты только ничего лишнего не подумай, просто… — Он прочистил горло. — Если ничего лучше того психа так и не подыщешь, можешь неделю-другую перекантоваться у меня. Не скажу, что живу в каком-нибудь громадном пентхаусе, но гостевая спальня вполне себе большая. — С чего вдруг такая щедрость? — Штефан непонимающе нахмурился. Что-то слишком часто ему за сегодня подобную помощь предлагают. — Ну мало ли ты уволиться от безнадеги решишь, кто тогда мои несмешные шутки слушать будет? — Дах осклабился, уворачиваясь от очередного тычка. — Да ладно тебе, просто предложил по старой дружбе. Чтоб ты знал, что есть чуть менее поганый вариант. Бельц усмехнулся, качнул головой, ненадолго тупя взгляд, и в конце концов сказал: — Спасибо. И за то, что помог с Бертом — тоже. Он улыбнулся, легко хлопнул Алоиса по колену и поднялся. Выволочку за опоздание от Донхаузер терпеть бы не хотелось. Ему было необходимо сейчас подумать, переварить произошедшее хотя бы в относительной тишине, спокойствии, которого на работе ничтожно мало. И все же… Совсем не этого Штефан ожидал, вставая утром с постели. От количества событий побаливала голова. Дах преспокойно бросил куртку на спинку стула, оставаясь в черной заправленной в брюки футболке, пока Бельц истуканом глядел на плохо обтесанный деревянный табурет у своего стола. Сначала он подумал, что это какая-то шутка, обман зрения или вроде того, но в действительности все было именно так — кто-то наглым образом приватизировал его стул, оставив вместо того хрень на трех ножках, одна из которых, судя по неустойчивости, была еще и короче других. — Ты собираешь так работать? — с удивлением спросил Алоис, запуская ноутбук. Не успел Штефан кивнуть, как он с едва различимым вздохом встал и в одно движение катнул ему свое навороченное новенькое кресло. — Бери. — Что? Нет! Поработаю до конца дня на этом, так уж и быть, у меня-то спина поздоровей твоей будет. Старым людям, я слышал, вообще на чем-то подобном сидеть нельзя — геморрой вылезет. Едва Бельц закончил говорить, как по затылку пришелся несильный удар. В ответ он только цыкнул и показательно отвернулся, дав понять, что сиденьями меняться не собирается. Дах выдал неясный, похожий на рычание звук и приземлился обратно, чересчур резко принимая вызов на противно вибрирующем по столу телефоне. О своем категоричном решении Штефан пожалел буквально через час: поясницу начало сводить каждые пять минут, приходилось разминаться, все время хотелось откинуться на отсутствующую спинку или хотя бы просто найти позади опору, а не воздух, на руках остались раскрасневшиеся вмятины от стола — подлокотники, как оказалось, вещь весьма нужная. Бельц с горем пополам дотянул до обеда. Там даже не самый качественный стул с хлипкой спинкой показался верхом удобства. Штефан, через раз хрустя позвоночником, неспешно ел салат, таращась на пустое место спереди. Алоис, наверное, опять попал на линию с каким-нибудь одиноким алкашом или старухой и теперь задерживался. Появилось время наконец подумать, но Бельц бездарно потратил его на сок и яблочные мюсли. От приятной тяжести в желудке немного клонило в сон. Штефан, потирая побаливающие глаза, плюхнулся на место, откинулся на мягкую спинку и невидящим взором уставился в экран. Осознание какой-то неправильности пришло не сразу. А потом все мысли из головы выбил до крайности недовольный вопль: — Это война, Дах! Алоис, легший отдыхать на диваны, спокойно повел бровью, отхлебывая чай из глубокой белой чашки. Злобно пыхтящий Гейнзе в несколько широких шагов оказался рядом и уже открыл рот, чтобы снова что-то прокричать, как Дах абсолютно безэмоционально выдал: — Война? — Он то ли фыркнул, то ли цыкнул, а то ли и вовсе все вместе. — Не переоценивай себя, Дитрих. Твой максимум — крысиный набег. И чего ты вообще взял, что это я? — Что ты? — Гейнзе опасно оскалился, приваливаясь бедром к углу стола Штефана. Тот, втянув шею, изо всех сил строил из себя невидимку. — Я ведь даже не сказал, что случилось. — А, да? Ну, в любом случае, это не я. Алоис с едва уловимой улыбкой пожал плечами и возвратился к чаепитию. Дитрих страшно побагровел. — Это месть? За сосунка твоего, да? Сам-то он на обеде был, я видел, а вот ты… Гейнзе, подавшись вперед, скрипнул зубами и так и не успел закончить, вдруг замерев и опустив взгляд на ноги — туда, где брюки соприкоснулись с кипятком. Бельц от шока даже забыл оскорбиться. Всем в офисе показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Дитрих оглушительно гаркнул и бросился на вскочившего Даха с кулаками. Штефан подорвался следом, чудом не споткнувшись об отброшенную чашку, и вовремя схватил Гейнзе за плечи, оттаскивая от нервно посмеивающегося Алоиса. Черт знает как оказавшийся рядом Мунер встал между спорщиками, предотвращая повторные поползновения. — Этот кретин мне чуть яйца не обварил! — Дитрих безуспешно махнул рукой, рассекшей воздух. — Было бы там что обваривать. Дах поморщился, как бы невзначай толкнул Йозефа и отошел, жестом отгоняя Штефана к рабочему месту. Гейнзе, пробурчав что-то невразумительное Мунеру, ринулся следом. — Куда ты их дел?! Бельц едва не попал под огонь — Алоиса схватили за грудки и толкнули к окну. Послышался характерный удару звук. Дах брыкнулся, приложил качнувшегося назад Гейнзе по лицу и, мимолетно коснувшись ушибленного затылка, добавил новый удар в солнечное сплетение. Штефан нервно оглянулся на офис: все просто глупо пялились, даже не думая встревать. Один только Фальк замер в нерешительности у прохода в столовую, просчитывая риски. Мунер, оценив новый расклад, потянул Бельца за край рукава в сторону от эпицентра. И очень вовремя — Дитрих отвесил Алоису смачный апперкот. Над столами прокатился взволнованный шепот. Кто-то поставил десятку на то, что победит Дах. А тот, будто услышав эту своеобразную поддержку, всадил кулаком Гейнзе прямо промеж глаз. Штефан отвернулся, зажмурился, точно девчонка, впервые увидевшая драку, и мысленно взмолился, чтобы все это поскорей закончилось. Вместо бога, правда, откликнулся Сатана. Громко хлопнула дверь и словно шумовая граната осколками в уши вился визгливый голос: — А ну прекратить! Донхаузер зацокала каблуками, окончательно прерывая этот продлившийся едва ли с минуту спектакль. Дитрих тут же отступил, потирая распухшую нижнюю губу, а Алоис с болезненным шипением стал ощупывать нос. Немая сцена затянулась. — Он спер мои вещи, — выплюнул Гейнзе, злобно сверкая глазами. — Стул, ноутбук и часы. Знаешь, сколько они стоили?! Он едва не ввязался в очередную драку, вовремя затормозив, и обессиленно всплеснул рукам, с какой-то неясной надеждой оборачиваясь к Карине. В спину ему едко раздалось: — Ну ты мамке еще пожалуйся. — Дах! — Донхаузер поджала губы, окидывая его суровым взглядом. — Не провоцируйте. И вообще — решайте все свои проблемы сами, вам не по пять лет, в конце концов! Чтоб больше такого не повторялось, а то уволю к чертям собачьим обоих. И переоденьтесь, Дах, вы не на прогулку в парк пришли. Она уже развернулась и зашагала к себе в кабинет, как Алоис крикнул: — А вы кондиционер почините, пока я здесь сауну не открыл! — И уже себе под нос буркнул: — Раскомандовалась тут, шкура. Оказавшийся слишком близко Штефан вспыхнул от таких слов, но одернуть его не успел, потому что опять заговорил Гейнзе: — В следующий раз ищи в ящиках стола дохлую крысу. — Какой ты самоотверженный — даже умереть ради мести готов, — осклабился Алоис, следом тут же хватаясь за нос, откуда тонкой струйкой потекла кровь. — Зараза… Дитрих, ничего более не сказав, победно ухмыльнулся и отправился искать пропажу по всему офису. Мунер, покачав головой, уселся за свой стол, как то сделал и вышедший из прострации Фальк. А остальные принялись чересчур громко шушукаться о произошедшем, будто и не было никакой работы вовсе. Штефан тем временем наспех вытащил сухую салфетку из новенькой пачки и ринулся вслед за умчавшимся в уборную Алоисом. — И что это было? Он лениво приподнял голову, не отнимая взгляда от поблескивающей в искусственном свете белоснежной раковины, где бледно-алыми струями стекала в канализацию вода вперемешку с кровью. Бельц недовольно засопел, жестом вынуждая его выпрямиться, и стер очередные капли над разбитой верхней губой. — Не слышу благодарностей, — фыркнул Дах, послушно наклоняя голову под давлением аккуратных пальцев. — Благодарностей за что? За цирк, который ты устроил? — вздернул брови Штефан, сильней положенного нажимая на салфетку. В ответ тихо зашипели. — Я вернул тебе стул. — Ты украл его у Гейнзе, а не вернул. — Нет, у тебя стул Фалька, который спер Дитрих. Ты думаешь, он стал бы сидеть на скрипучем? — Дах весело цыкнул и поморщился от новой волны боли. — Так что не надо снисходительности. Вор здесь только Дитрих. — Ты своровал еще и его вещи, — напомнил Бельц, качая головой, и стер остатки крови. — Позаимствовал, — поправил Алоис, открывая воду, чтобы умыться, — и спрятал. — И куда? — А я тебе не скажу — ты же сразу сдашь. — Он усмехнулся, окидывая Штефана странным взглядом. — Спрятал и все тут. — Детский сад… Бельц шикнул, сложил руки на груди и прошелся до конца уборной и обратно. Дах поправил взъерошенные волосы и одернул футболку. — Как грустно, что ты не ценишь мою заботу о твоей заднице. Он цокнул языком, мастерски уворачиваясь от тычка в плечо. Штефан насупился, поджимая губы. — Я просто хочу работать, Ал. Спокойно, без эксцессов и дележки стульев, ясно? Я не твой сын, чтобы обо мне… — Я понял, — резко прервал Дах и едва не задел его плечом, широким шагом направляясь к двери. — С этого дня тогда заботишься о себе сам. Штефан едва заставил себя не вздрогнуть от такого тона — жесткого, похожего на лязганье металла, такого, каким Алоис никогда к нему не обращался. — Я тебя обидел? — почти прошептал Бельц, усаживаясь за стол. Дах отрицательно покачал головой, но обострившиеся черты лица его говорили об обратном. — Прости, если я как-то не так выразился, просто… Я правда не нуждаюсь в опеке, понимаешь? — Ага. Работай уже. — Ал… — Все в норме. — Ты ведешь себя, как ребенок. — Бога ради, Бельц, закрой рот и берись за работу. Штефан оскорбленно скуксился и отвернулся. Дах все равно на него не взглянул. Работать на поверку оказалось не так уж и легко — все мысли были заняты недавней стычкой и образом Корзе, от которого до сих пор в холод бросало. Бельц уже жалел, что наговорил Алоису такое, все-таки он за один только день вступился за него аж дважды, хотя оба раза мог преспокойно оставаться в стороне. И вот чем он ему отплатил… Штефан шлепнул себя по лбу, разлегшись в кресле. Интересно, а Фальк заметил вообще подмену? Может, спустил все на тормоза, решив, что связываться с Гейнзе и Дахом себе дороже? Все-таки негласного авторитета у них здесь было столько же, сколько и у Донхаузер. А у второго, пожалуй, временами даже больше. Конец рабочего дня настиг Штефана совершенно незаметно. Если бы не засобиравшийся Алоис, он бы и не понял. Нужно было торопиться — Николь говорила, что придет пораньше, а он опять забыл приготовить что-то путное на обед. — Эм, слушай, — пролепетал Бельц, пытаясь окликнуть у лифтов поправляющего куртку на плечах Даха, — ты не… не мог бы меня подвезти? Если не трудно. — Прости, мне сегодня в другую сторону. Он сдержанно улыбнулся, нажимая кнопку этажа. Штефан понимающе покачал головой, но все равно смутился, отводя взгляд. Всю дорогу молчали. — До завтра, — уже на улице решился он, но Алоис только лишь махнул рукой и хлопнул дверцей. Бельц щенячьим взглядом проводил спешно отъехавшую машину. По бокам потянулись приевшиеся однотипные строения. Он ускорил шаг, силясь успеть еще и взять еду в каком-нибудь первом попавшемся ресторанчике, чтобы не заставлять ребенка голодать. А сам уж потерпит. Он как раз убирал в дипломат теплый контейнер со слишком уж аппетитной на вид картошкой по-деревенски, когда затрезвонил телефон в кармане брюк. Штефан не глядя принял звонок, где-то на уровне подсознания надеясь, что это передумавший Дениц звонит сказать, что можно разбирать коробки. Однако реальность оказалась куда более прозаичной. — В общем, — без лишних вступлений начала Клара, вздыхая, — я могу перечислить только четыреста. — Ты целую неделю выясняла, что жмотишь двести евро? — фыркнул Бельц, ища ключи. Впереди замаячила зеленая дверь парадной. — И могла бы сразу скинуть, а не звонить. — Мне твой голос тоже не очень приятно слышать, чтоб ты знал. — Клара раздраженно цокнула и наверняка закатила глаза. — Это чтобы ты потом не плевался, что договаривались на одну сумму, а вышла другая, ясно? Все, отчаливаю. Ближайший месяц не звони. — Я и не собирался. Бельц передернул плечами и сунул телефон в карман. Жаль, что Клары не было рядом, чтобы он мог плюнуть ей в лицо — так давно хотелось. Он вновь застал Николь за чтением в кухне с чаем и батончиком. Чмокнув дочь в макушку и оставив ей обед, пошел переодеваться. У самого в животе уже бурлило. В микроволновке сыр плавился на тостах, пока он мелкими глотками пил обжигающий небо чай. В дверь коротко позвонили, и звук этот едва не затерялся в характерном писке. Штефан поднялся, повернул ключ в замке и уже приготовился впустить Лауру, как наткнулся на испещренное старческими морщинами лицо Деница. — Что-то случилось? — недоуменно спросил Бельц, выходя в парадную, чтобы Николь не слышала разговора. — Сегодня пятница, — произнес Дениц таким тоном, точно одно единственное слово должно было что-то прояснить. — Нет, четверг. — Нет, герр Бельц, пятница. Будьте добры уже завтра освободить квартиру. Штефана как ледяной водой окатили — он почему-то был уверен, что у него в запасе есть еще несколько дней, а тут… Еле нашел в себе силы задать первый же очевидный вопрос: — Вы приходили только за этим? — Просто был поблизости. А еще до вас не дозвониться. Бельц не стал уточнять, сколько конкретно раз он пытался, и только кивнул, прикрывая дверь. На ватных ногах он чудом дошел до постели, не врезавшись во что-нибудь по дороге, и спрятал лицо в ладонях, пытаясь привести бросившиеся врассыпную мысли в порядок. Завтра! Завтра, черт его дери! Все, что он может успеть за этот срок — перетаскать коробки к Шваб, чтобы создать хотя бы видимость готовности к переезду. Вот же дерьмо… С другого бока скрипнула кровать. Николь, прижавшись к отцовской спине щекой, вздохнула так, точно все прекрасно понимала. Единожды брякнул телефон — на карту пришли обещанные Кларой четыреста евро. Жутко захотелось перезвонить и высказать все то, что копилось годами после ее побега. Но Бельц сдержался. Принимать предложение Лауры? Черт, да он вздернется в первую же неделю. Как вообще можно ночевать втроем на одном чертовом диване? Да там даже стола удобоваримого для уроков нет. А пока вскладчину накопят на квартиру побольше… Дожить бы. К тому же хрен его знает, как Шваб вообще к такой идее отнесется. Вдруг свой дом все же милее. А еще и обязательства… Женщинам вечно нужно все усложнять. Нельзя просто спать, необходимо навесить ярлыки — «девушка и парень» или «муж и жена». Штефану одного раза хватило за глаза. Он понимал, что ничем хорошим серьезные отношения не заканчиваются. Еще Альберт… Черт, его квартира — предел мечтаний: огромная, с тремя большущими спальнями, тренажерным залом и библиотекой. А еще кухня… как поварской цех какой-то. К тому же личный водитель и все остальное, присущее высочайшему уровню жизни. Но одновременно с тем — нездоровый контроль, привязанность и любовь, похожая скорее на ошейник с увесистой цепью. Бельц уже попадался на эту удочку и жалел до сих пор. Но теперь, в такой ситуации… Поделать вид две-три недели, вновь подпустить Корзе поближе и дать ему надежду, чтобы выиграть время… Но кто мог гарантировать, что Берт не поедет крышей после такого еще больше? А Дах… Он вообще всерьез это говорил? Может, строил из себя рыцаря или пошутил? В любом случае, обращаться к нему после сегодняшнего казалось свинством. Хотя этот вариант казался удобней всего. Когда-то давно Штефан случайно увидел на подписываемых Донхаузер бумагах его адрес, который отчего-то врезался в память так отчетливо, что он даже сейчас вполне подробно мог прикинуть дорогу отсюда — минут десять пешком, если идти через парк Отто, а потом вдоль мэрии и направо. Еще ближе к школе, где учится Николь. Слишком уж заманчиво. Он как раз искал квартиры именно в той части Моабита. Повторно запищала микроволновка. Бельц, подхватив шутливо сопротивляющуюся дочь на руки, зашагал на кухню. На пустой желудок и думалось хуже. Штефан, меланхолично пережевывая тост, мечтал о том, что все решится по мановению волшебной палочки. Вот сейчас прикроет на секунду глаза, и все наладится. И почему так не могло быть в действительности?.. Пока все еще приходилось выбирать меньшее из зол. В детстве было так удобно, беззаботно, можно пустить все на самотек, потому что точно знаешь, что никаких серьезных последствий не будет. Хотя бы крупицу этой безмятежности во взрослую жизнь… Просто полежать час-другой без мыслей, поразглядывать потолок или вздремнуть, не видя во сне серую не отпускающую ни на секунду обыденность. Бельц едва не расплакался, вспомнив, как проходили сутки напролет за играми в приставку, как еда появлялась сама собой, а мусор волшебным образом исчезал, стоило отлучиться за чаем или в туалет, как не существовало понятия «арендная плата», как счета за электричество и воду были просто бумажкой, которую нужно отдать маме, как только она вернется с работы… Взрослый мир, куда обычно так резво стремятся дети и подростки, оказался полнейшей херней. Иногда, в особо трудные минуты, Штефан думал о том, какой была бы его жизнь, не появись в ней ребенка. Может, он сейчас не сидел бы в разваливающейся на глазах убогой квартирке, не зная, куда деть стопки коробок и в какой именно супермаркет пойти закупать канцелярию к школе и прочий бред, чтобы вышло не так дорого. Этому его не учили. Черт, никто даже словом не обмолвился, что можно попасть в такое дерьмо, если один лишь раз забыть купить долбанные презервативы и понадеяться на удачу. Фортуна его явно ненавидела. Плохо, конечно, так рассуждать. Ребенок уже есть, здесь, вполне себе живой и осмысленный, ничего не попишешь. Но так порою хотелось представить, что нет… Наверное, Штефан просто плохой, не готовый к ответственности человек. В телефоне долго шли гудки. Тихо скрипнула прикрытая балконная дверь. Бельц хотел сесть на стул, но вместо этого до побелевших от напряжения костяшек впился свободной рукой в угол стены, где под пальцами крошилась старая побелка, помнящая еще, пожалуй, советскую оккупацию. Наконец что-то на том конце будто бы хрустнуло и раздался усталый голос: — Слушаю. Слова тут же кончились, четко выстроенные в голове предложения рассыпались, буквы перемешались, а из звуков остались только невразумительные «а» и «э», которыми Штефан разговаривал почти секунд пять, прежде чем его узнали. — Бельц? Это ты? Сменил номер? Черт, придется опять чистить контакты… Что-то хотел? Алоис вздохнул и, судя по звуку, переставил что-то металлическое. Штефан зажмурился до темных кругов перед глазами и собрал остатки мужества. Благо, воздуха в легких хватило, чтобы не задохнуться посредине. — Ты… ты утром сказал, что я могу в случае чего перекантоваться у тебя с неделю или вроде того. Короче, тут вдруг выяснилось, что меня выселяют уже завтра и… Я был бы очень благодарен, если позволишь остаться у тебя хотя бы дня на три, пока я ищу хотя бы коробку из-под холодильника поблизости. Я понимаю, что после сегодняшнего не очень-то нормально обращаться с таким, но я… — С коробками помочь? — перебил Дах, следом единожды кашлянув. — Или в чем ты там вещи хранишь. Штефан откровенно завис, всматриваясь в курящего в окне соседнего дома мужика, что через раз стряхивал пепел себе на майку. Алоис терпеливо ждал, иногда шумно вздыхая или что-то опять переставляя. — Ну… если тебе не сложно. У меня правда много коробок, к тому же я еще не все вещи собрал и… — Подъеду минут через сорок. Сойдет? — Д-да, конечно. Когда тебе будет удобно. — Он зачем-то закивал и едва не осел на пол от облегчения. — Спасибо, Ал, я очень тебе… — Собирайся быстрей. Послышалось два коротких гудка. Бельц стиснул телефон и прикрыл глаза. Сердце колотилось как бешеное. Он, честно признаться, был полностью готов к тому, что его мягко — или жестко, в зависимости от настроения Даха — пошлют куда подальше, и единственный приемлемый вариант обратится пеплом. Как будто не взаправду все. Но, подавив внутреннего скептика, Штефан возвратился в квартиру, выудил из-под кровати небольшую спортивную сумку и стал собирать те жалкие остатки вещей, что еще не были расфасованы по коробкам. Николь, спрыгнув с кресла, принялась помогать: сама складывала свои вещи в ровные стопки и клала их рядом с сумкой, порой останавливаясь и долгим, внимательным взглядом скользя по всей мебели. Мысленно прощалась, наверное. — А где мы теперь будем жить? — все же решилась на вопрос она, беря сидящего на краю постели Бельца за руку и усаживаясь рядом. — Пока не знаю. — Он пожал плечами, стараясь успокаивающе улыбнуться. — Нас кое-кто приютит на время, потом разберемся. — Ты не смог найти квартиру? — Нет, милая, я пытался, но… — Он тяжело вздохнул и заканчивать не стал. — А мама не смогла помочь? Николь посмотрела на него до того искренне недоуменным взглядом, что Штефан даже съязвить не смог, только покачал головой и потрепал ее по волосам, поднимаясь. Сорок минут вышли. Пора было выходить, чтобы Алоис не потерялся среди идентичных друг другу парадных. Бежевый «Фольксваген» он заметил тут же — тот стоял почти у дверей, сверкая начищенными боками. Крышка багажника была приподнята, еле удалось разглядеть за ней Даха, который вытаскивал какой-то крупноватый пластиковый ящик. — Инструменты, — коротко пояснил Алоис, открывая дверцу заднего сиденья и бросая ящик куда-то вниз. — Мало ли, вдруг ты там всю квартиру вынес и места не хватит. Бельц сдержанно улыбнулся, немного помялся и в конце концов нерешительно вытянул вперед руки с двумя нагроможденными друг на друга коробками, едва не спотыкаясь о поребрик. Если бы не вовремя подоспевший Дах, по всей проезжей части сейчас красовалось бы его белье вперемешку с рабочими рубашками и лопастями от вентилятора. — Там много? — чуть изменившимся тоном поинтересовался Алоис, отодвигая коробку подальше в багажник. — Если да, то придется класть на задние сиденья. — Я могу оставить половину у Лауры… — Штефан задумчиво нахмурился, а потом поспешил добавить: — Это моя соседка. Просто, ну… Не думаю, что будет вежливым устраивать у тебя дома пункт хранения. — Как хочешь. Бельц кивнул, поставил еще одну притащенную Николь небольшую коробку в багажник и ненадолго скрылся в парадной. Шваб как назло дома не оказалось. Тогда он, подумав, наспех разложил свой своеобразный склад в ряд, читая кривые надписи по бокам. Возьмет только самое необходимое, а завтра, когда Дениц придет за ключами, перетаскает остальное. Николь неловко мялась у машины, когда он вышел обратно. Алоис поверх круглых солнцезащитных очков наблюдал за перескакивающей с ветки на ветку птицей. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Штефан не знал, как подступиться. Возникло невыносимое желание позорно сбежать, да ситуация была не та. — Ну, в общем… — Он самостоятельно захлопнул багажник, уложив последнюю коробку. — Все. — Я думал, будет больше, — хмыкнул Дах, цепляя очки на воротник белой хлопковой рубашки. Бельц и не заметил, что он переоделся. — Садись тогда. Он едва не отреагировал, вовремя заметив, что обращается Алоис вовсе не к нему. Николь, задрав голову, вежливо улыбнулась в ответ и пролепетала благодарности, забираясь на заднее сиденье с учтиво приоткрытой дверцей. Штефан прошелся до переднего. — Слушай, Ал, прости за сегодняшнее. — Он откашлялся, судорожно царапая лямку умощенной на коленях сумки. — Я сказал лишнего. — Забыли уже, Бельц. Дах закатил глаза, снял машину с ручника и мягко вырулил на дорогу, не говоря больше ни слова. Штефан покрепче стиснул лямку, поерзал, глянул через зеркало на прильнувшую к приоткрытому окну Николь и постарался убедить себя, что к концу поездки все уже будет хорошо.