Разукрась мою жизнь

Утром на нем откуда-то взялся легкий хлопковый плед. Заметил он это, правда, только минут десять спустя, когда таблетки подействовали хотя бы немного. До этого — сплошной потолок и невыносимая пульсация в висках. Тихо работал телевизор. Пахло жареной картошкой. Желудок откликнулся на этот аромат чересчур громким бурлением. Штефан из последних сил приподнял голову. Алоис и сидящая сбоку Николь спокойно завтракали, словно его тут и не было. Сейчас Бельц мог этому только радоваться — вид у него наверняка не очень презентабельный. Душ помог. Сладкий чай, картошка и маринованные грибы на гарнир — тоже. Часа через два вышло ощутить себя вновь человеком. За окном к тому времени стоял клонящийся к завершению полдень. — Вот это ты, конечно, спать, — усмехнулся Дах, когда Штефан зашел к нему в комнату вернуть цепь. Не смутиться не вышло. — Я тут за это время успел три лекции посмотреть. — Лекции? — А… Ну, — Алоис мельком глянул на умощенный рядом на постели ноутбук, — ты диван занял, телик посмотреть нормально не вышло, так что… Попалось, короче, в ленте, я и залип. — А по какому предмету-то хоть? Бельц на каком-то секундном импульсе плюхнулся животом на постель, в пару движений оказываясь на соседней подушке, и заглянул в экран, где на паузе стоял серьезного вида лектор в костюме. Мир вокруг на мгновение окутал аромат все того же заново нанесенного парфюма и лосьона после бритья. Дах, с напускным удивлением выгнув брови, ждал хоть каких-то пояснений. Штефан почесал затылок, понимая, что делать этого все-таки не стоило. Не сразу дошло, что просто сработал рефлекс — в детстве и даже потом, в раннем подростковом возрасте, он часто проворачивал такое, когда заходил в родительскую спальню и принимался эмоционально пересказывать события за день. От осознания этого стало… странно? Как будто в сладкой конфете неожиданно очутилась кислая сердцевина. Казалось, что все воспоминания о родном гнезде стерлись, стоило в последний раз переступить его порог. Посвящать в это Алоиса он, конечно, не стал. — Извини, — только и проговорил Бельц, виновато улыбаясь. Дах скорчил забавное лицо, медленно моргнул и, выдержав паузу, махнул рукой, мол, ладно, прощаю. Штефан заметно повеселел, поерзал и вновь уставился в экран. — Философия это, — все-таки пояснил Алоис, подавая ему один из наушников. — Хочешь? — А можно? — Ну раз уже внаглую завалился тут ко мне, то остального стесняться нечего. Бери. Бельц, пожав плечами, воткнул наушник и сам нажал на пробел, пытаясь втянуться в тему с середины лекции. Сложного в этом, впрочем, было мало — предмет уж такой, где ни ткни, вольешься сразу же. Да и лектор на удивление оказался приятным, умеющим увлечь. Может, дело было в еще не проснувшемся мозге, но где-то минут через двадцать Штефан, устроившись поудобней, проникся настолько, что всерьез ощутил себя на паре в университете, а коварная память подбросила все сопутствующее: шелест бумаг, клацанье ручек и отзвуки едва различимых перешептываний. Даже характерный для аудиторий запах уловить удалось. Всего этого, конечно, не было, но Бельц почувствовал смертельную необходимость искусственно погрузить себя в эту атмосферу учебы, подростковой беззаботности, когда единственное, что может тебе угрожать — незачет от строгого преподавателя. Променять бы нынешние проблемы на те… Сейчас он бы не стал полгода тянуть с докладом, чтобы потом в последнюю минуту дописывать его впопыхах. Дел-то! Всего пятьдесят с лишним страниц. Это тебе не квартиру в сжатые сроки на гроши найти. Порой, когда лектор задавал новый провокационный вопрос аудитории, Штефан тянулся к паузе, чтобы сравнить свой ответ с ответом Даха. Быстро выяснилось, что в большинстве случаев они солидарны, так что раз на пятый вместо обсуждения стали критиковать тех, кто был по ту сторону баррикад. — Ну ты посмотри на него, — Алоис ткнул в темнокожего парня с дредами, — вот разве он мог что-то другое ответить? По роже видно, что дегенерат. И наркоман. — Ну ты еще проституткой обзови, чтобы комбо собрать, — хохотнул Бельц, укладываясь на локоть и едва задевая виском чужое плечо. — А вообще, слушай, лицо-то у него знакомое. Он, по-моему, уже не первый раз фигню полную говорит. Еще через полчаса эта запись кончилась, и Штефан, вытащив руку из притащенной Дахом пачки чипсов, уже потянулся к следующей, как додумался глянуть на время, тут же вскакивая с кровати. На шокированный взгляд пояснил: — Уже почти три! Я… Черт-черт-черт… Я собирался сходить с Николь в торговый центр. — Ты так из-за этого переживаешь? — усмехнулся Алоис, откидывая пачку на тумбу и закрывая ноутбук. — Да, потому что потом рабочая неделя, а на следующих выходных я, во-первых, совсем забуду, во-вторых, черт его знает, где буду. — В смысле? — Ну… — Бельц, прекратив отряхиваться, привалился плечом к косяку. — Я же не могу злоупотреблять твоим гостеприимством вечно. Мне все еще нужно искать квартиру. — Понимаю. — Дах, явно хотевший что-то возразить, пожал плечами и качнул головой, тоже поднимаясь. — Ты не против, если я прогуляюсь с вами? Нужно обновить запасы, а то на неделе будет некогда. Противиться приятной компании Штефан не стал. Собрался быстро, надев первое, что выпало из шкафа — какая-то свободная рубашка в клетку и хлопковые брюки, и взялся завязывать шнурки. Николь топталась у двери, а Алоис, точно инспектор, бряцал ящиками тумб, проверяя, чего именно стоит купить. На улице стояла приятная жара — та, которая бывает с легким ветерком и запахом свежей листвы. Да, не без выхлопов от машин, но глупо надеяться на их отсутствие в этом городе. По небу плыли ярко-белые, похожие на разорванную вату облака, мало где складывающиеся в фигуры, а здесь, внизу, по тротуарам прогуливались семейные пары. Бельц и забыл, когда в последний раз выходил из дома в выходной — обычно в этот день нужно готовить еду на следующие два дня и закрывать хвосты по бумажной волоките. Вот тебе и отголоски учебы. Сам же хотел. Николь, держась за его пальцы, вертела головой по сторонам, высматривая новых друзей, с которыми планировала отпроситься гулять сегодня к вечеру. Дах, листая список на телефоне, иногда смещался в сторону, задевая Штефана плечом и тут же отходя на добрый метр. Запримеченный торговый центр встретил шумом кондиционеров, глухими отзвуками голосов и аппетитными запахами с ближайшего фудкорта. Глаза разбежались от количества цветастых витрин и вывесок. Один лишь Алоис, кивнув на прощание, решительно свернул куда-то в сторону, и Бельц не сразу заметил небольшой стенд с картой. Там, куда ушел Дах, был местный продуктовый. Потянулся бесконечный час выбора одежды. С женщинами что со взрослыми, что с совсем юными одна беда — невыносимо долгие примерки и сомнения. Штефан старался фокусироваться на потолке или полу, порой — на стенах и рядах с вещами, пока Николь с блестящими глазами тыкала во все, что попадалось под руку. Ей это было в радость, да и нехваткой энергии она явно не страдала. Бельц же подобным похвастаться не мог. В его руках было три небольших пакета из разных магазинов с одной-двумя вещью в каждом, когда впереди мигнули огни обувного. Открылся новый портал в преисподнюю. Вернулся Алоис. Штефан радовался ему до тех пор, пока не узнал, что за это время он успел не просто купить продукты, но и отнести их домой, расфасовать и вернуться сюда. — Я сейчас умру, — с уверенностью сказал Бельц, вздохнул и уткнулся лбом в стеллаж с игрушками. Николь на другом конце заставленного всякой всячиной павильона тщательно выбирала ручки и тетради. — Добей меня, Ал. — Да ну, буду я еще за тебя на нарах сидеть. — Дах ловко уклонился от удара и ухмыльнулся. — Я тут услышал кое-что краем уха… Идем. Отказаться желания не возникло. Он проследовал за Алоисом, подведшим его к какому-то стенду с цветастыми пакетами и ткнул на вывеску. Бисер для плетения. Штефан непонимающе нахмурился. — Девки тут какие-то выбирали, я подумал… Тебе же нужно хобби. Вот. — Предлагаешь мне плести браслетики? — А почему нет? Можешь и не только их. Найдем тебе видео-уроки и будешь возиться, как ребенок в песочнице, когда скучно станет. Бельц пихнул его плечом, шикнул и закатил глаза, но все-таки взял в руки первую попавшуюся пачку с не очень крупным белым бисером. Алоис одобрительно кивнул. — Вот, взял, сделаю себе удавку за евро. Доволен? — Да не хватит на твою шею-то. — Дах широко улыбнулся и прихватил желтую упаковку. — Так уж и быть, сделаю вклад в твое самоубийство. — Перестань. Ты же знаешь, что мне неловко, когда ты тратишь из-за меня деньги. Кстати! Я еще не рассчитался с тобой за бар. — Чтоб тебе было легче — я нашел два евро по дороге, так что ничего не теряю. И в следующий раз, когда начнешь опять гундеть про деньги, я тебя ударю, ясно? — Он вперил в него внимательный взгляд, чуть наклоняя голову. Бельц понял, что с ним не шутят. — Я возьму еще и голубые, потому что цвет приятный. А с тебя браслет. Такой бартер устроит? Штефан, помявшись, все же нехотя кивнул, и Алоис отошел к кассе. Николь все не возвращалась, но позвать ее язык не повернулся — с таким радостным сосредоточением она копошилась среди обложек, выбирая самые красивые. Бельц засмотрелся, привалившись плечом к соседнему стеллажу, и тепло улыбнулся, думая, что все его мучения вполне окупились этим моментом. Дах совершенно незаметно вручил небольшой картонный пакет с бисером и несколько минут гулял между полок с игрушками в отделе для мальчиков. Вернулся с какой-то коробкой. Штефан удивленно вскинул брови, пытаясь рассмотреть рисунок на картонке. — Танк на пульте управления. — Алоис сам повернул к нему лицевую часть, демонстрируя воспроизведенный до последней детали «Тигр». — Не смей меня осуждать. — И после этого я ребенок? — Он поцокал языком и театрально вздохнул. — Ты бы еще солдатиков к нему прикупил. — Я не нашел. — Дах презабавно скуксился, грустно оглядывая пластиковый корпус за прозрачным листом. — Нельзя меня в такие места пускать — руки так и чешутся что-нибудь захапать. — У тебя что, игрушек в детстве не было? — Он хохотнул, но тут же сник, заметив единожды дернувшиеся в напряжении желваки. Лицо Алоиса обострилось и помрачнело в считанные секунды. — Ой, Ал, я… Извини. Я не подумал. — Да ладно, забей. — Он постарался усмехнуться, но вышло криво. — Может, и впрямь глупо отыгрываться за те года сейчас. Он еще раз повертел коробку, но присущий любому ребенку с новой игрушкой блеск в глазах исчез. Штефан закусил губу, осторожно беря его за плечо. Дах аккуратно выгнулся, отстраняясь. — Пойду положу на место. Он хлопнул по боковине, прочистил горло, резко развернулся на низких каблуках и зашагал к дальним рядам. Еле удалось догнать. — Ал… — Бельц протиснулся вперед, преграждая ему путь. По бокам выросли полки с бесконечным множеством коробок с однотипными картинками. — Прости. Это даже мило. В смысле… У всех же разные радости. Мне жаль, что я тебя расстроил. — В моем возрасте, Бельц, расстроить могут только повысившиеся счета за воду и электричество, а никак уж не болтовня какого-то там пацана. И отойди, мне к тому стеллажу. — Нет. Не отойду. — Штефан, проигнорировав болезненный укол обиды, предупреждающе пихнул его в грудь. — Ты купишь этот танк, потому что так хочешь, ясно? Он же классный. — Он ткнул в коробку, заметив в самом уголке желтую бумажку. — И по скидке. Ал… Пойдем обратно. Последним оружием стал щенячий взгляд. Дах долго и упорно выдерживал эту немую конфронтацию, пока наконец раздраженно не цыкнул и закатил глаза. — Какая же ты заноза в заднице. Бельц победно улыбнулся, хлопнул в ладоши и, нагнав отошедшего Алоиса, повторил то, что последний раз делал еще, пожалуй, в выпускном классе: уперся в чужие плечи и чуть подпрыгнул, толкаясь вперед и тут же отскакивая в сторону. Спина под его руками крупно вздрогнула, но отреагировать он на это не успел — Дах ловко развернулся и пихнулся в ответ, едва не впечатывая в полки. Штефан только весело рассмеялся, стукая его по локтю. — Ты так радуешься, что я куплю ебучий танк? На ругань недовольно обернулась мамаша с соседнего ряда. Алоис показательно осклабился ей в ответ. — Да. А еще у меня впервые вышло тебя в чем-то переубедить. Занесу это в список моих маленьких побед. — И сколько их там всего? Три? Бельц проигнорировал его сарказм, еще раз стукнул по локтю и отошел к наконец закончившей муки выбора Николь. На кассе, как назло, столкнулись с той самой мамашей, взглядом сверлившей Даха все то время, пока Штефан рассчитывался. Показалось, что прошла целая вечность с того момента, как они зашли в торговый центр. Алоис забрал часть пакетов и, строя заинтересованное лицо, выслушивал рассказ попривыкшей к нему Николь о том, что она себе там выбрала. Бельц шел молча, раскуривая сигарету в сторону, чтобы не попадать ни на кого дымом, и все думал о том, что собирается делать остаток дня. А потом дошло — будет мучиться с бисером. Одна мысль об этом вызывала улыбку. Он, значит, браслеты плести сядет. В двадцать шесть-то лет. Сюр. Хотя… Об руку с ним шел человек с двадцатилетней разницей в возрасте, вовсе не постеснявшийся купить игрушечный танк. Наверное, стоило докупить второй, чтобы битвы при кофейном столике — они же за кухню или любую другую часть территории местного самопровозглашенного государства — по вечерам устраивать. От забавных мыслей отвлекла вибрация на бедре. Штефан сунул руку в карман, не глядя нажал на «принять вызов», крайней мыслью думая о том, что это либо захотевшая поболтать Лаура, либо вспомнившая еще парочку язвительных оскорблений Клара. Голос на том конце он поначалу не узнал. Если бы не специфический говор и акцент — глупо молчал бы до самого конца. Да и так, впрочем, говорить вовсе не хотелось. Бельц замедлил шаг, отставая от Алоиса и Николь, и на очередной приторный комплимент с намеком злобно прошипел в трубку: — Отстань ты от меня уже. — Где ты вчера был? И позавчера? Я звонил. — Альберт полностью проигнорировал его реплику, точно ее и не было вовсе. — Много раз. — Я видел. — И не перезвонил? — Представь себе. Штефан стиснул край рубашки, начиная сопеть от злости. Возникло невыносимое желание бросить телефон в проплывший мимо слив, чтобы больше никогда не слышать Корзе. А в идеале не видеть. Вообще прекрасно, если чудом получилось бы сейчас вернуться в прошлое и предостеречь себя от этого дерьма. — Ты решил с квартирой? — Да. Твоя помощь больше не нужна. — Уверен? Краем глаза Бельц заметил, как к нему, что-то проговорив Николь, широким шагом направился Дах. Говорить нужно было быстро, иначе уровень неловкости возрастет до небес. — Да, уверен, Берт. На все сто чертовых процентов. Я кладу трубку, ясно? — Ну подожди, — почти промурлыкал Корзе, наверняка расплываясь в этой своей кошачьей улыбке. — Давай еще поболтаем. Приятно слышать твой голос. Пусть и такой недовольный. Мы могли бы встретиться как-нибудь. Допус… Он продолжил что-то говорить, но Штефан этого уже не услышал — телефон выхватил Алоис, осмотрительно выставляя руку вперед, чтобы заранее обезопасить себя от нелепых попыток вернуть украденное. Бельц, правда, все равно пару раз толкнулся грудью в ладонь, но быстро понял, что дело это гиблое и лучше дождаться, пока отдадут самостоятельно. — Ты опять выходишь на связь, мудила? Хоть голос Даха и оставался ровным, уловить в нем угрозу не составляло труда. Штефан даже поежился, ожидая продолжения. Альберт на том конце явно начал что-то спрашивать. — Тебе тут, блять, не рады, если ты еще не понял. Нож у горла помнишь? Могу повторить, если так уж не терпится. — Алоис помолчал, строя саркастично-недоуменное выражение лица, и едва не рассмеялся. — Зай, да я тебе в одно движение ебало срежу. Бельц округлил глаза, вовремя прикрыв рот, чтобы челюсть об асфальт не стукнулась. О чем там вообще разговор идет, раз в ход пошли такие выражения? Дах тем временем продолжал: — Кто я? А тебя ебет? Да, серьезно? Ну, помочь ничем здесь не могу, разве что маршрут подсказать, но вряд ли ты до пункта назначения с костылями-то дойдешь. Да-да, я понял. Отчаливай уже, время только отнимаешь. Он, не дослушав, сбросил вызов и протянул телефон Штефану. Несколько мгновений молчали, а потом вопрос пришел сам собой: — И о чем вы там спорили? — Он просил меня свалить, а потом стал угрожать в ответ. Крайне хреново, кстати. Нет, ну, если б я его не видел, может, и сработало бы, а так… Что этот корнишон недоделанный может сделать? За коленку меня укусить? — Алоис усмехнулся, жестом прося Бельца идти следом. Они и так заставили Николь слишком долго ждать. — В общем, вряд ли он меня послушал, но было забавно слышать, как он злится. — Подумал, небось, что ты мой парень или вроде того. Он весело фыркнул, оглядываясь на Даха, но тот почему-то никак не отреагировал, только мимолетно поджал губы и ускорил шаг. — Ну… в любом случае, спасибо. Приятно было слышать, как кто-то ставит его на место. — А сам ты никогда?.. Ну, послать-то не так уж и сложно. Даже ты справился бы. — Да не умею я в грубость. Сам же видишь, что я на девяносто процентов амеба. В этот раз Алоис все-таки улыбнулся, несильно шлепнул его по бицепсу тыльной стороной ладони и покачал головой. Штефан расплылся в широкой улыбке. Говорить о том, что взаправду так считал, он не стал. Когда он заходил в квартиру, в голове мелькнула мысль, поймав себя на которой, Бельц едва не закашлялся, подавившись воздухом. Случайно, совершенно случайно он, прикидывая, чем стоит заняться первым делом, назвал это место домом. До чего ж глупо. Николь побежала по второму кругу примерять новинки, а он, прихватив сменную одежду, переоделся уже в гостиной. Алоис на долгих десять минут пропал в спальне, оставляя его наедине с самим собой. Не удержав любопытства, Штефан проверил холодильник: весь он оказался забит свежими продуктами, полуфабрикатами, овощами с фруктами и несколькими крупными бутылками с соком прямого отжима. Печень, что ли, Дах реабилитировать собрался таким образом? Бельц забрал только спелое яблоко, сполоснул в раковине и плюхнулся на диван, вместо телевизора разглядывая стену. Сбоку примерно в это же время скрипнула дверь. Алоис поставил открытый ноутбук на столик и кинул рядом пакет с бисером, ножницы и моток лески. Штефан в недоумении нахмурился. — Осваивай давай. Мне посмотреть интересно. Он приземлился рядом на пол, одернув задравшуюся ткань шорт на худом бедре, и вытянул ноги, хрустя коленом. Бельц, не забыв отвесить пинок, опустился рядом и поерзал, устраиваясь поудобней. — Я тебе что, клоун какой-то? Давай уж вместе тогда страдать. — Ну уж нет, мы тут тебе хобби найти пытаемся, а не мне. Дах показательно отвернулся, подался вперед, делая вид, что невозможно занят тем, чтобы пододвинуть ноутбук и настроить звук. Штефан, фыркнув, потер чуть порозовевшую от количества внимания за одни только сутки щеку и потянулся к первой пачке. Размеренный голос какой-то симпатичной девушки начал вещать о том, как делать фенечку, и Алоису пришлось подниматься за иголкой и ниткой под язвительно-осуждающее цоканье. Бельц и не заметил, что иглы по итогу оказалось две. — Ладно уж, но все уколы в пальцы на твоей совести, — проворчал Дах, укладывая принадлежности между их ног, и потянулся к вороту футболки, где болтались очки с тонкими стеклами в практически прозрачной оправе, что тут же потерялась на лице. — Не смотри так. Я тут кони двину, если без них возьмусь за что-то мелкое. — Ты дед, Ал. Самый настоящий дед. Штефан по-девичьи звонко вскрикнул, когда кожи на локте коснулась игла, и следом рассмеялся, мстительно пихаясь в ответ. Перепалка длилась довольно долго, и по ее итогу пришлось отматывать видео — всю суть упустили. Николь ненадолго выглянула из-за двери, привлеченная странными звуками, но, убедившись, что взрослые просто дурачатся, с улыбкой убежала обратно, только лишь кивнув на просьбу положить новые вещи рядом со стиральной корзиной. Полчаса пролетели незаметно. Бельц, совершенно не замечая постепенно занимающиеся боли в пояснице и затекшую задницу, прикусил кончик языка передними зубами и старательно стягивал ромашку после голубого ряда в три бисерины. Алоис, дождавшись, пока он поймет принцип работы, переключил на следующий ролик и делал что-то другое, по мимолетно брошенному взгляду на экран показавшееся Штефану слишком уж замудренным. Втянулся в процесс не он один — Дах тоже, как только перестал бурчать себе под нос ругательства, заинтересовался, переменился в лице, как-то помолодел внешне, несмотря на очки, и даже — пусть чуть-чуть, самыми уголками губ — заулыбался, степенно выкладывая неведомого голубого зверя на белом фоне. Бельц попеременно отвлекался, наклонялся ближе, заглядывая ему через плечо, и долгими секундами следил за тем, как игла то ловко проходит через бисер, то втыкается в пальцы, тут же попадая под раздачу самых грязных ругательств, что из-за шепота казались скорее милыми, чем угрожающими. Он забыл и про ужин, и про то, что нужно вновь попытать удачу в поисках. Да вообще про все забыл — вдевал бисер, стягивал его в ромашки и любовался результатом, пока под боком недовольно сопел Алоис, постепенно незаметно даже для самого себя клонящийся все ближе и вскоре коснувшийся его плечом. Возражать Штефан не стал — его и самого косило набок, так что в этом они просто сошлись. Нужно было только порою менять положение ног, чтобы хотя бы иногда чувствовать пятую точку, и потирать друг об друга пальцы, когда те немели от напряжения. В какой-то момент — Бельц точно не мог сказать, когда, потому что считал, сколько ромашек у него вышло — Алоис включил верхний свет и лампы. За окнами, как оказалось, давно стемнело. Николь поужинала сама, недолго с по-взрослому скептичным видом пронаблюдала за этой неожиданной возней и забралась на диван рядом, предпочтя книжку прогулке. Сомневалась, наверное, что отец отпустит шататься по темноте. Вместо видеоурока тихо играла подборка попсовой музыки, не напрягающей мозг. Порою Штефан, проникнувшись ритмом, в такт шатался корпусом из стороны в сторону, задевая Даха. Когда того это доставало, он как бы случайно тыкал его иглой. Помогало это, правда, весьма хреново — толкаться Бельц не переставал. Сделать перерыв вынудило чересчур уж громкое бурление в животе. Алоис занялся приготовлением яичницы, а Штефан — собиранием рассыпанного по полу бисера. Если бы не взбесившийся в один момент из-за застрявшей прямо посреди узора нитки Дах — забил бы голод фруктами, а не елозил тут коленками по ковру, ногтями выковыривая мелюзгу из ворса. — Ты кого там так упорно лепишь? — спросил он, наконец приземляясь за стол и пододвигая к себе тарелку. — Потом увидишь, — загадочно проговорил Алоис, хохлясь. — Там он немного радиоактивным получился, но симпатичным. — Ты ведь понимаешь, что я в любой момент могу пойти посмотреть сам, а не спрашивать из вежливости? — А я тебя за это тогда по носу щелкну. Удар у меня сильный, будет очень больно, Бельц. Так что рисковать не советую. — Ну ты и диктатор. Бельц театрально покачал головой, куксясь, и постарался напустить на себя обиженный вид. Дах тихо рассмеялся. Говорить громко в принципе было нельзя — на диване задремала Николь. — Там неудобно, кстати, — пожаловался Штефан, оглядываясь через плечо и невольно улыбаясь при виде мирно посапывающей дочери. — Никто не заставлял тебя там спать. — А куда мне было еще идти? — Он легонько пнул Алоиса по ноге под столом. — К тебе? Воняли бы перегаром вместе. — А почему нет? Кровать же у меня большая, положили бы на всякий случай посредине подушку, да и все. — Ну нет, с подушкой я и у себя сплю. — Что ж… — Он поднял руки в сдающемся жесте и следом отпил чай. — В следующий раз можешь попытать удачу, глядишь, я и не зажму тебя к утру где-нибудь в углу. — Это ты меня так ненавязчиво второй раз бухнуть пригласил? — Или поспать в одной постели? Они с видом бывалых интриганов с несколько секунд посверлили друг друга взглядами и едва не расхохотались, вовремя спохватившись. Штефан, мазнув костяшками пальцев по отчего-то порозовевшей скуле, проговорил: — Я подумаю. Только давай не как в прошлый раз. — А что именно «не как в прошлый раз»? Ты про количество алкоголя или свои попытки доказать свою гейскую натуру? — Алоис хлебнул чай, поверх бортика хитро стрельнув в сторону Бельца глазами. — Про алкоголь. — Он чуть смутился. — Ну и целоваться больше лезть не буду, конечно. Прости за это. Противно, наверное. Дах, с трудом уняв заходившие ходуном желваки, ответил нескоро: — Вполне. И спасибо, извинения приняты. В ответ постараюсь больше не пытаться вывести тебя на конфликт. Хотя злишься ты забавно. — Прямо-таки? — Ага, как маленький тявкающий щенок. Даже знаешь, нет, я ошибся. Не забавно. Мило. — Я сейчас обижусь и уйду. — Штефан выгнул бровь, показательно складывая руки на груди. К сожалению, долго рисоваться не получилось — Алоис улыбнулся до того заразительно, что губы повторили сами собой. — Ладно, время уже почти одиннадцать. Спать идти нужно, а то утром не встанем. И в этот раз предлагаю поменять обязанности — посуду мою я, а ты с остальным возишься. — Как пожелаешь, — забавно цыкнул Дах, поднимаясь, и по пути до столика хлопнул Бельца по плечу. — Ты там не закончил? — Не, осталась буквально парочка ромашек. Завтра доделаем? Он обернулся, встречаясь с каким-то по-особенному теплым взглядом Алоиса, кивнувшего и мягко улыбнувшегося в ответ. Штефан повторил, чувствуя совершенно неприсущее для себя тепло в груди — такое, какое появляется от горячего чая с лимоном и медом, уютное, что ли. Да вся сегодняшняя атмосфера… Так хотелось в ней задержаться, остановить мгновение и насладиться так, чтоб мутило потом. Но время нещадно. А память все равно, надеялся Бельц, сможет сохранить, законсервировать этот вечер, чтобы в случае плохого дня обязательно к нему вернуться. Мысль о том, что здесь, в этой квартире, он ощущает себя дома, только окрепла. Штефан боялся, что настанет день, и придется выкорчевывать ее из костей. И будет это так больно, как не было до этого ни от чего и никогда.