Семьянин

Джо постучал по боковине рукой. Звук вышел глухой, но все же громковатый. Надо было обновить землю. Джо решил, что попросит Хизер помочь. Она обычно занималась только козами, а нужно было научить ее всей работе. На всякий случай. Рано или поздно все равно понадобится. Сами ящики тоже стоило бы поправить, да и не только их — мамочкин угол тоже обветшал в последнее время. А весной можно будет и укрепить восточную стену — козьи сараи пока в порядке, но о грибном нужно еще позаботиться. Если Лили и Вайолет согласятся ему помочь, Джо подумывал построить еще один грибной сарай. Мамочка давно намекала, что пора делить грибницу, и, может быть, со временем, найти тех, кому можно отдать часть, чтобы они продолжили их дело. Больше грибница, больше урожай. Но, возможно, это было не так уж необходимо. Джо редко сомневался в словах мамочки, но, все же: грибница была особым подарком. Последним папочкиным подарком. Джо не помнил папочку, был слишком маленьким, когда тот умер. От него не осталось даже фотографий: у мамочки была всего одна, со свадьбы, и при переезде она потерялась. Зато ей удалось сохранить ту вьетнамскую безделушку, внутри которой он спрятал грибницу. Мамочка всегда говорила, что это — настоящее чудо, что грибница пережила такой долгий путь. А раз чудо случилось, значит оно было нужно. Нужнее, чем спасение папочки. Папочка был всего лишь человеком. Безделушка — просто фарфоровая фигурка. Джо так часто крутил ее в руках — да и девочки тоже — что она стала совсем бесформенной, а краска стерлась, но это не важно. Он помнит, как она выглядела в самом начале: розовато-белая козочка с загнутыми назад серебристыми рогами. Козочка сидела на заднице, как человек, поджав все ноги, и копыта у нее тоже были серебристыми, на них все еще осталась краска. Сейчас видно, что на хвост можно надавить, и тогда голова откинется, открывая пустое пространство внутри. Козочка маленькая, места там мало, но оказалось достаточно, чтобы влезло две унции земли с грибницей. Еще была записка. Она давно рассыпалась, еще до переезда, но Джо ее наизусть помнил: «Надеюсь, тебе понравится. Штука забористая, уже не жалею, что попал в Нам». Иногда Джо жалел, что они с мамочкой не сохранили папочкино тело. Было бы здорово, если бы он тоже оказался здесь. Вся семья должна быть вместе. Прежде чем выйти из сарая, Джо снял респиратор и сделал глубокий вдох. Он знал, что не надо так делать. Это опасно. Он читал в книжках, да и так оно понятно. Грибы растут повсюду. И в них во всех есть яд. От одного вдоха ничего не случится, но если он накопится внутри, дело будет плохо. На самом деле, может это и не такая плохая смерть. Стать частью того, чему посвятил всю жизнь. У папочки такой возможности не было. Джо подошел к мамочке ближе. Ее платье местами поросло некрасивой белой плесенью, клетка выглядела тускло. Нужно будет попросить Вайолет сшить новое. Джо провел пальцами вдоль подола и осторожно его приподнял, чтобы прикоснуться к бедренной кости. Мамочка была очень худой большую часть жизни, особенно в самом конце. Груди висели как пустые мешки из кожи. Роды как будто опустошили ее тело, девочки съели ее изнутри. Мысль о том, что с Вайолет может случится что-то подобное, немного его пугала. Джо осторожно поцеловал мамочку в зубы и снова надел респиратор. Дело сегодня было еще много. Тем более, нужно было позвонить Хорхе, чтобы тот прислал Луиса за их долей. Вчера он забыл, а это было скверно, и не только потому, что чем больше забываешь, тем больше работы на завтра. Джо знал, что начал сдавать, и это его пугало. Он еще не устроил всех девочек. Не довел ферму до идеала. Он вздохнул и вышел из сарая. Так много дел. Больше, чем Джо мог вытянуть, готов он признать это или нет.