Чтобы родился свет

Расставшись с Марго, он вышел в парадную часть дома. Хотел было уединиться в малой гостиной, дождаться там ужина и подумать обо всем услышанном. Но не смог сделать шага из холла, застыл в тусклом янтарном свете. Адриано вспомнил, как часто облик Маргариты — тогда еще безымянной, не физической — сопровождал его в самых разных ситуациях. Он воображал ее рядом с собой на званых ужинах, чтобы было, куда отвести подбородок, когда все происходящее окончательно измучит и надоест. Чувствовал ее в постели, позади себя, когда приходилось засиживаться над просмотром отчетностей или еще какой-нибудь канцелярской дряни, которую на него возложит Консильери. Эта сумрачная иллюзия заставляла справляться с работой и искать отдыха, искать приюта, из которого Моретти мог бы уверенно идти в новый день. В порочном и быстротечном тоже была она. Сначала видя свою незнакомку вместо возбужденных, но вполне реальных девиц, Адриано распалялся сильнее. Ни одна другая фантазия не делала ее такой близкой и ощутимой. Но после наступал неизбежный конец, и внутри становилось выжжено, липко и гулко. Потому что, по грубой иронии, в такие моменты ее не хватало еще больше. Адриано воображал, что поселит «Её» на второй этаж — сначала в гостевую комнату, а затем в свою. Тот этаж, что для самых близких, тот этаж, на котором можно сколько угодно прятаться от реального мира. Но вышло иначе — Маргарита ниже, Маргарита дальше, Маргарита даже не собирается быть «его». Маргарита должна была стать колыбельной, а вышла звуком выстрела. Того, что фатальный. Взгляд Моретти дугой перелетает через холл. Дней остается все меньше. А она все не та. Смиренно выдохнув, Адриано направился к столовой, ив этот момент позади раздались тихие шаги. Он обернулся. От парадного входа  к нему направлялся низкорослый мужчина — во взгляде его мелькала растерянность, а лицо влажно поблескивало от пота. — Рами? — удивился вместо приветствия Адриано. — Что-то случилось? Очень узкий круг людей мог просто заявляться в дом Моретти без приглашения. Это было дозволено даже не всем Капо*. *Капо — главари отдельных объединений, ответвлений некровной преступной «семьи», они же Капореджиме.  Но Рами, пожалуй, был одним из исключений. Именно он последние дни вычищал все, что натворила Збарская в ноутбуке Адриано. Другое дело, что Рами так и не смог отследить адрес, на который были переправлены бумаги. Однако если он пришел с решением этой проблемы, то двери в особняк Моретти-Таормина открыты. И все же что-то заставляло думать об обратном. Мужчина был в испарине, темная кожа отливала нездоровым серым. Рами остановился на расстоянии нескольких шагов и дважды поправил рукав футболки, прежде чем заговорить. — Я прошу прощения за поздний визит, Дон Моретти. — он слегка опустил подбородок, понижая голос. — Но я не смог связаться с вами, а дело весьма… Необычное. Адриано отметил, как тяжело Рами давалось обращение «Дон». Конечно, он не привык к таким клиентам. Рами был частным экспертом по работе с данными. Так это звучало для окружающих. Его клиенты знали главное — этот невзрачный паренек мог спрятать и безопасно переслать любые бумаги. Жаль только, что Моретти узнал о нем слишком поздно. Он был уверен, что человек, который умеет прятать, также умеет и находить. Но то ли сам оказался неправ, то ли Маргарита все же была гениальна. ­– Прошу. Пригласив мужчину следом, Адриано неспешно прошел к восточному крылу, где располагался кабинет для приема гостей. Плотно прикрыв за собой дверь, Моретти кивнул на широкий стол для переговоров, а сам направился к окну — в комнате было душно и сухо. Разговор обещал быть слишком неформальным — ни одного члена охраны, пустой стол, никаких церемоний. И настроить себя на деловой лад не получалось. Особенно пока под носом еще вился парфюм Марго. Адриано остановился у окна лишь на мгновение. Именно из него Збарская проворно улизнула во время их первого разговора. Он коротко огладил деревянную раму. Какой гибкой и телесной она была в его руках всего полчаса назад. Звенящей от выстрелов, неумолимо дерзкой, но живой. Настоящей. Маргарита настоящая. Дернув плечом, Адриано заставил себя собраться и медленно вернулся к гостю. Он не занял место во главе стола, а сел ровно напротив Рами. Мужчина последил за ним взглядом и поджал пухлые губы. — Я слушаю. Словно решив что-то для себя, Рами положил руки на стол и поднял голову. — Когда я работал с вашим запросом, то отсмотрел все операции за последнее время. Та передача все же мне не по зубам. — он замолчал, следя за реакцией Моретти. — Но было еще кое-что. Адриано пытался быть учтивым, но время шло. Хотелось прикрикнуть и приказать переходить к делу. — Я сопоставил обычные адреса отправки, и один из них совершенно не к месту. В отличие от остальных, операция была выполнена небрежно. Часть файлов просто была перенаправлена на зашифрованное устройство. Моретти склонил голову. Позвать что ли Маргариту, чтобы она хоть немного помогла ему сориентироваться во всем? — Операции не больше пары дней. Я сначала не обратил внимания, она была сделана… Очень отличается по качеству исполнения. Скажите, та атака, по поводу которой вы обратились, была единственной? Адриано задумался лишь на миг — Марго влезла в его компьютер в первые дни, остальное время она была без сознания. — Вы знакомы с Миро, не так ли? Это мой специалист по работе с информационными данными. — напомнил он. — Все, что происходит в моем компьютере, — дело сугубо его рук. Рами активно закивал. — Так я и думал. Потому и приехал. Большое количество информации перенаправлено на новый адрес. Он не встречался ранее, ни разу за последние годы. Моретти напряженно опустил шею, вспоминая, было ли запланировано нечто подобное. Но нет. Никаких новых контактов. — Я не смог распознать устройство, но знаю область передачи. Это проще, чем искать такие вещи в России. — в оправдание сказал Рами. — Данные были направлены в Рим. На лице дрогнул мускул. Адриано против воли бросился к худшему варианту. С Римом дел было не так много — там все подпольно подчинялось дому Бьянко. Дому, что лишь номинально предан Моретти. И именно там недавно был замечен любимый старший братец. Разумеется, работать с кем-то из Бьянко Чезаре не мог — именно наследники этой семьи когда-то разочаровались в нем настолько, что решили прикончить всех Моретти, начав с Адриано. Однако к кому бы не попали эти данные, хорошим такое закончиться не могло. — Какую информацию ты можешь мне предоставить? — спокойно спросил Моретти. Рами слегка замялся, взгляд скакал из стороны в сторону. — Не так много. — признался он. — Работа чистая, без нарушений в системе. Это было сделано при наличии полного доступа. Вот примерный список переданных файлов. Мужчина вынул из портфеля распечатку. Под перечнем объектов были еще какие-то символы. — Это кодировка адреса. Ее трудно расшифровать, но если она вдруг скажет вам что-то… Адриано не выказал своего стыда или разочарования, но внутри весь сжался. Пламя гнева, казалось, вот-вот заставит бумагу вспыхнуть. Среди данных о некоторых последних сделках, утекла и часть информации о Маргарите. Он медленно кивнул. — Это будет полезно. — вместо благодарности сказал Адриано. - Выстрелы еще несколько часов звенели в моих руках, не позволяя уснуть. В итоге половина ночи пролетела напротив монитора. Возможно, именно выпущенный пар помог мне найти новые силы для работы. Я снова была уверена в том, что мне есть, чем поделиться с миром. Стоило ли благодарить за это Адриано? Нет. Он просто пытается сгладить послевкусие своего скотского поведения. На Сицилии было около семи утра. В комнате стояла солнечная духота. Я уткнулась лицом в подушку — простынь казалась слегка влажной от жара моей кожи. Внутри лениво стучало раздражение — и какого дьявола так рано подорвалась? Тело требовало отдыха, но я прекрасно знала, что больше уснуть не смогу. Сегодня совещание. И всего времени мира не хватит на подготовку. После нескольких минут в ванной, я вышла на улицу. Вдруг снова отыщу Летицию в саду? Не прогадала — девчонка  появилась еще до того, как я успела докурить. Я вновь попросила сервировать завтрак в моей комнате и даже попыталась объяснить, что зерновой творог — это зло, и видеть его я не хочу. Не уверена, что Летиция меня поняла — гораздо больше ее, видимо, занимал мой светлый халат из шелка. Провожая служанку взглядом, я вздохнула. Злиться на нее было бессмысленно, можно было лишь посочувствовать. И себе, и ей. Почему же я переживала? Вопрос снова напал на меня во время утренней тренировки. Расположившись на веранде, я неспешно тянула ноги, то и дело забывая считать секунды. Это было не первое и не пятидесятое мое собрание. Я не рядовой сотрудник и даже в теории никто не посмеет осудить меня. Все материалы подготовлены, коллеги осведомлены. Левая нога слабо дрогнула, и я упала на бок. Под потолком веранды кружился солнечный свет. Я облизнула соленые от дрянного морского воздуха  губы, и прикрыла глаза. Когда я расскажу о новом положении дел своим сотрудникам, то пути назад не будет. Этот шаг обозначает, что я больше не стану даже пытаться выбраться отсюда. Выходит, я смирилась. Выходит, это только начало. Разгоряченная и подрагивающая, я направилась в душ. С бытовыми вопросами в особняке Моретти все было довольно печально. Как любой обычный человек, я не привыкла к вездесущему обслуживанию. Мне было совсем не понятно, как разбираться, например, со стиркой. И что делать, если я проголодаюсь посреди ночи? Я даже кухню ни разу не видела. Обернувшись в полотенце, я вернулась в комнату. До совещания еще несколько часов, завтрак оставили на моей постели. «Поем и разыщу Элиа, пусть покажет мне прачечную и кухню». Я устроилась у широкого туалетного столика — вещь бесполезная и малофункциональная. На одном уголке лежала привезенная мною косметика, на другом — купленная здесь кем-то. Мне было вовсе не до этих подарков, и прежде я ничего не разглядывала. А сейчас поняла, что все новые упаковки были от тех косметических марок, которыми я пользовалась. Вот он Моретти — в эти идиотских поступках. Перерыть мои вещи, посмотреть на несчастные пудреницы и помады, а потом отправить кого-то скупать все подряд с таким же названием. Это он подразумевает под «вниманием». Мне бы подобное и в голову не пришло. Я неспешно наносила крема на кожу, вместе с тем поглядывая на поднос с едой. Моя жизнь теперь была чуть разнообразнее, чем у декоративной чихуахуа. Но вот против еды я ничего не имела. Если бы аппетит не пропал в следующую секунду. Экран телефона подсветился от уведомления. Сообщения от Родиона по утрам — неотъемлемая часть моего быта. Но не такие. Никогда. «Маргарита, на сегодняшнем совещании меня не будет. Я бы хотел завершить наше сотрудничество. Спасибо большое, вы дали мне ценный опыт. По определенным причинам я не могу дальше исполнять свои обязанности.» Сначала накатил холод, потом бросило в жар. У меня было навскидку около сотни причин, почему Родиону нельзя уходить именно сейчас. Губы страдальчески растянулись, я покачала головой и стала набирать его номер. Раз за разом, только чтобы услышать, что он недоступен. Я не позволяла себе лишних чувств к сотрудникам, но Родион был ближайшим моим соратником. Он знал и мог все. Мысли вились, желудок сжимался, а Родион все еще был недоступен. Отчаяние накатило на двадцатой минуте попыток. Я отложила телефон и закурила, при этом умудрилась обжечь зажигалкой подушечку пальца. С Родионом я теряла контроль над компанией. Он был моими руками и голосом в России. Тяжело опустив голову на колени, я стала думать. Иного выхода не было. Нужно идти к Адриано и любыми способами вымаливать свою свободу. А вдруг… Догадка буквально ножом ударила в спину. Что, если это дело рук Моретти? Неужели он настолько хочет удержать меня здесь, что стал по кусочку рушить мою жизнь? Очень в его стиле. Я вышла из комнаты — уже не бежала и не искала вещицу потяжелее. Я устала унижаться и поддаваться панике. Опять ворс ковра колол ступни, опять тревожно и неспокойно. Этот дом проклят, не иначе. — Элиа! — позвала я стоящего в конце коридора парня. Он обернулся и хотел радушно улыбнуться, но от меня за километр жгло ненавистью. — Доброе утро, bella*. — он окинул меня оценивающим взглядом. — Кого убьешь на этот раз? *перевод.ит: красавица, прелесть. Мог ли Феделли знать что-то о Родионе? Если и так, то мне бы рассказывать не стал. Бессилие постепенно закипало в венах. — Где Адриано? Мимо быстро пробежал паренек со стремянкой, явно остерегаясь моего грубоватого говора. Элиа не замешкался, ответил спокойно и с правильной долей замешательства. — Уехал. Ты обычно радуешься, когда Дон уезжает. — подметил он. Я подняла взгляд к потолку. Феделли весь как-то осел в своем строгом темно-сером костюме. Он подошел на шаг ближе и осторожно коснулся моего локтя. — Марго, что случилось? — искренне и учтиво спросил Элиа. — Ты ведь все равно не скажешь мне правды, да? — страдальчески прищурилась я. — Даже если случилось, мы не на одной стороне. Он тихо втянул воздух и смотрел так проникновенно, словно я оскорбила его, а не сказала правду. На фоне графитовой ткани костюма его глаза стали черными. Я сделала шаг назад. Было в моем поведении что-то легкомысленное и совсем детское. — Возможно, я не смогу помочь тебе. — спокойно согласился Элиа. — Но я могу просто выслушать. Если тебе это нужно. Я задумалась — а нужно ли? Плечи сами дернулись, выражая неопределенность. Парень терпеливо ждал. Он не казался разозленным, скорее слегка потерянным. Медленно оглядев просторный коридор, я убедила себя остыть. — Мой помощник уволился без всяких объяснений. И пропал. А Моретти больше всего хочет задержать меня здесь. И это очень похоже на него. Элиа какое-то время молча смотрел на меня, после чего вытянул руки. Я замерла, пока его пальцы ласково убирали мои волосы за уши. Его ладони опустились на мои плечи, словно хотели остановить ход всех волнений вокруг. — Ты не знаешь, что похоже на него. — терпеливо напомнил Феделли. — Но я клянусь кланом, что не слышал о таких намерениях. Если бы я сделала шаг вперед, то Элиа непременно обнял бы меня. И на миг, возможно, пелена воинственного одиночества спала бы. Но я отошла назад, сдержано кивая головой. — Я благодарна тебе, Элиа. И не хотела обидеть зря. — сказала я, направляясь к комнате. — Если тебе не сложно, сообщи мне, когда Адриано вернется. - Если бы Адриано только мог чувствовать гнев Марго! Эта переменчивая шкала непременно убила бы его. Она была постоянна в одном — никогда не достигала нуля. Автомобиль остановился напротив заднего входа в поместье. Раньше дом был белым, поеденным солнцем. Сейчас стены двух этажей цветом напоминали поношенную кремовую замшу с изрядными потертостями. Только причудливый третий этаж, где крыша прорезалась прямоугольной смотровой площадкой, казался чистым. Он был совершенно пустым. В части, где площадка переходила в стену, на самом изломе светлой черепицы, возвышалась каменная арка с вырезами в форме знаков масти «трефы». Таким был главный, родовой особняк клана Моретти в Палермо. Адриано вышел из автомобиля. Приближаться к дверям страшно не хотелось, как и видеть парадный вход. На мгновение он пожалел, что не курит — Марго в этой ситуации подбоченилась бы и потянулась к сумочке, не нарушая ровной горизонтали своих плеч. Раскрыла бы тонкие, не в меру пухлые к центру губы и вложила бы в них сигарету. Тогда бы и стала ее сила материальной, взвилась бы к пронзительно-синему небу. Но Марго рядом не было, и быть не должно. Это Адриано напомнил скорее сам себе. Он знал, зачем прибыл на другой конец острова. Габриель не спешил становиться рядом — вчера он вернулся уже после ужина, а сегодня уснул в самолете, хотя был строго против этого. — И почему между Катанией и Палермо нет прямого авиасообщения? — буркнул он, проходя через приватную зону аэропорта. — Вот для таких случаев я приобретаю самолеты. А не убогие автомобили. Сейчас и этот маленький укол, и перелет позади. Они дома. Они дома? Адриано проходит первым — со второго этажа слышатся приглушенные голоса, и он морщится. Словно его негодование может прогнать весь хаос. Он знал, что Габриель считал домом именно поместье в Палермо — здесь прошло его детство. Адриано же всегда ненавидел это место, ведь именно сюда пришлось перебраться после кончины матери. Ничего здесь не напоминало о Донне Айше. Ни высокие своды, ни старая, налитая бурой краснотой, мебель, ни церковная тишина. Казалось, нос забил аромат ладана и пыли. Здесь было страшно и горько. Но ни на страх, ни на горечь Адриано права не имел никогда. Поэтому он просто проходит вперед, к боковой лестнице, и взбирается на второй этаж. Там его кивком приветствует Романо — справа на щеке появилась ссадина, словно он скользнул кожей по шершавой стене. — Это тоже Маргерита? — без явной насмешки спросил Адриано. Он не хотел шутить. Он хотел попробовать ее имя, чтобы вспомнить, кем должен быть. И что ждет его за пределами хаоса и жестокости. Из просторной комнаты, в которую упирался коридор, послышались крики. Романо неопределенно поморщился и кивнул, как бы призывая скорее приступить к делу. Вчера вечером Габриель сказал, что следует вернуть Романо в основной штат, а у Адриано как раз появилось задание. Младший Дон прошел мимо. Его гибкая спина не скрывала картину, что становилась отчетливее по мере пересечения коридора. В гостиной, на холодном паркете, стоял коленопреклоненным мужчина с тонкими каштановыми волосами. Они сбились от крови — грязной и сухой на искаженном лице. Он не был связан — обе руки безвольно висели вдоль тела, выломанные и безжизненные. Вокруг, словно уставшие и ненавистные самим себе стервятники, стояли двое молодых людей из подчиненных Моретти. Они выбились из сил, страстно желали выпить или хотя бы присесть. Они не любили ломать руки. А Адриано не любил предательств. — Дон Моретти… Я прошу, умол… — мужчина говорил с плотно сжатыми веками и иступлено мотал головой. — Я не знаю ничего… Ни о данных, ни о Риме… Прошу… Адриано подавил вздох и сжал зубы. Он медленно моргнул. Эта часть обязанностей была самой невыносимой. Все пережитки прошлого можно было оставить позади, кроме одного: ты убиваешь за неверность. Габриель хотел выйти вперед, но вовремя оглянулся на брата и застыл по правую руку.  Старший Моретти остановился за спинкой дивана и опустил на нее обе ладони, не склоняясь вперед. — Этот вопрос тебе задавали достаточное количество раз, Миро. Я спрошу в последний. — без излишеств констатировал Адриано. — Кому в Риме ты передавал данные? По молодому мужскому лицу стекал пот, смешивая кровь и пыль. Миро был выходцем из рода, что состоял когда-то в «семье». Он улетел учиться в другую страну, выбрал для себя программирование и информационную безопасность. Никто не думал, что он пригодится клану Моретти, но все обернулось иначе — последние годы в руках Миро была каждая мелочь. — Я клянусь кланом, я никогда не посмел бы… — прохрипел мужчина, жалко запрокидывая голову. Адриано устало прищурился. Такими клятвами разбрасываться было не принято. — Прошу вас, Дон Моретти, это сделал кто-то другой… Я клянусь, клянусь… Терпение было на исходе. Адриано не был зол, скорее подавлен. Он знал, что Миро не выйдет отсюда живым. Так или иначе, его служба «семье» окончена. А тот, кто обладал такой ценностью, как информация, просто не мог уйти от Моретти. Это было непреложное правило — ты предан до самой смерти. Естественной или насильственной. Адриано взглянул во влажные, спрятаные под опухшими веками глаза. Был ли честен Миро? Или слишком запуган своим заказчиком, не сдавшись даже под пытками? Все это, строго говоря, уже не имело значения. Адриано в последний раз взглянул на бывшего союзника и поднял руку. Романо быстро среагировал, вкладывая в раскрытые пальцы пистолет. Взгляд скользнул за окно — в этой комнате отец когда-то сообщил Адриано, что теперь он займет пост Дона клана Моретти. Небо было таким же неумолимо безоблачным и далеким. Под этим же небом сегодня он исполнит свои обязанности. — Не на коленях. — покачал головой Адриано. Кто-то из подчиненных подошел к Миро и без лишней жестокости поставил его на ноги. Мужчина тихо хрипел, сдерживая стоны за плотно сжатыми губами. Габриель строго смотрел перед собой, и Адриано постарался отыскать в себе столько же безразличия и уверенности. Он вывел руку с пистолетом вперед. Невозможно было целиться, не глядя на свою жертву. К сожалению. Оружие было твердым, понятным и привычным. Навыки выработаны, выбор сделан. Но всего за мгновение до легкого нажатия на курок, Адриано вспомнил, как прошлым вечером держал в руках Марго. Как ее женское, неуловимое и правдивое заставляло его упиваться каждой секундой. Выстрелы были те же. Но чувства совершенно иные. Рука дрогнула, выстрел пошел стороной и снес половину челюсти Миро. Мужчина упал, дикие звуки исходили из самой груди, не достигая изуродованного рта. Моретти замер, глядя на ту грань жизнь, которую не сумел переступить. Правое колено дрогнуло. Но прежде, чем он смог хотя бы вздохнуть, Габриель резко выхватил у одного из охранников пистолет и без промедлений выстрелил. Адриано видел жесткую прямую его руки, направленную вниз и даже не почувствовал, как кровь брызнула на светлую ткань рубашки. Все, что находилось выше шеи Миро, превратилось в грязное густое месиво. — Приведите все в порядок. Полиция осведомлена, запишут как аварию. — бросил Габриель, передавая оружие владельцу. Адриано без проблеска эмоций взглянул на брата. Если Габриель и хотел что-то выразить, то прекрасно это подавил. - Я вернулась в комнату, на ходу перевязывая пояс легкого халата. Виски остро сжимало, губы сохли. Сделав глоток остывшего кофе, я присела на постель, судорожно соображая, что же будет дальше. Стоило позавтракать, стоило срочно связаться хотя бы со своим секретарем или переодеться. А если начать собирать вещи и просто поставить Адриано перед фактом? Сбежать? А потом дрожать каждую минуту, думая, что же он сделает с моей семьей. Но у меня есть бумаги, есть гарантия. Игра станет слишком рискованной. Вряд ли я успею выдвинуть свои условия прежде, чем Моретти обезумит и схватит родителей. Из беспокойных размышлений меня вырвала легкая вибрация. Звонил телефон! В полной уверенности, что Родион одумался, я бросилась отвечать, но с другого конца послышался женский голос. — Рита, прости, пожалуйста. У меня здесь просто кавардак, телефон утопила, да и всю неделю разгребала этот кошмар. Ты где? Я медленно проморгалась. Впервые в жизни было ощущение, что все в моей голове просто рассыпалось на составные части. — Таня… — только и смогла ответить я. На другом конце зашуршало, отвечала Азорская уже с легким раздражением: — Она самая. А ты где? Я дня два назад приезжала к тебе, все закрыто. Моя квартира просто в хлам, все залило, я думала у тебя переждать, а нет. Ты опять на работе ночуешь что ли? Я тяжело прикрыла веки ладонью. У меня не было сил составлять новую ложь. Все рушилось на глазах, и я понятия не имела, что делать. — Тань, меня похитили. — пожав плечами, сказала я. — Ну, я так и дума… Чего?! — в телефоне взвизгнуло и послышался звон. Я молчала, выслушивая негодующие и взволнованные крики Татьяны. Пройдя к выходу на улицу, я села напротив стеклянных дверей и закурила, а после рассказала всю правду. Только сейчас я поняла, что прошла уже неделя с того момента, как я попалась на глаза Моретти. Всего одна неделя перевернула мою жизнь. А впереди еще больше, и уж точно не лучше. Я выкурила три сигареты, излагая произошедшее — иногда детально, иногда лишь местами. Взглянув на ситуацию со стороны, я поняла, что она была не только абсурдной, но и чрезмерно запущенной. — Я вылетаю. Сейчас же. Рита, это не нормально. Мы обратимся в Европейский суд, я все узнаю. Тебе нужны деньги? А, черт. Карты же нет. Я возьму наличку, дай примерные координаты, хотя я могу отследить… Они ведь не станут мне что-то делать? Те, кто следят за мной? Или следом полетят? Боже, они видели, как я вычищаю квартиру после потопа… Ужас. Слова нескончаемым потоком лились сквозь меня. Поднявшись с пола, я прошла в ванную и застыла у зеркала. — Татьяна, ты никуда не полетишь. Пожалуйста. — тихо попросила я. — Он сможет манипулировать, угрожая тебе прямо на моих глазах.  ЕСПЧ нам не поможет, я не уверена, его ли это юрисдикция. Да и в простом суде дело затянется, даже если у Адриано нет там влияния. Он сможет просто увезти меня куда-то, опять отрезать от мира. *ЕСПЧ — Европейский суд по правам человека На другом конце раздался подрагивающий вздох. Я знала, что сейчас Таня накручивает на разведенные пальцы волосы. Что бегает взглядом по помещению и не может присесть. Я знала, и сожалела. — Маргарита, так нельзя. Нельзя. — через силу сказала Азорская. — Я не могу просто оставить тебя. Поднеся руку к крану, я активировала датчик и смочила ладонь холодной водой. В зеркале было бледно и остро — я смотрела исподлобья. — Ты не оставляешь меня. — деланное спокойствие разнеслось эхом по ванной. — Пока что все не плохо. У меня есть гарантии, я держусь. Если бы меня не выбил из строя уход Родиона, я бы не стала беспокоить тебя со всей этой историей. Татьяна возмущенно фыркнула. — Конечно. И это плохо! Все на себе. Всегда. — четко и резко ответила она. Я тихо вздохнула, прикасаясь холодными пальцами к вискам. По шее побежала дрожь, и я поняла, что пора заканчивать. Легче мне не стало. — Я хочу, чтобы ты была осторожна. Не оставайся одна. Если заметишь слежку, не вступай с ними в контакт. — я сделала паузу, размышляя. — Моим родителям, Кате, коллегам ничего не говори. Знал только Родион. Послышался шорох — Таня крепче перехватила телефон и возбужденно вздохнула. — Давай я съезжу к нему? Просто поговорю, заодно узнаю, при делах ли твой итальянец. Взгляд взлетел к зеркалу — на щеках появился едва заметный румянец. Я слегка прищурилась, опуская ладонь на темную раковину из мрамора. — Это не затруднительно? Азорская с рыком выдохнула. — Я тебя покусаю! Значит так, пока ты у этого сумасшедшего, все — я, блин, повторяю — все ты можешь доверить мне. Почти против воли, но я очаровалась этой идеей. Голос разума сразу же запротестовал, но на мгновение я растворилась в чувстве благодарности.  — Спасибо, Тань. Обсудим это позже. — я смахнула всю нежность. — Позвони мне. — Береги себя, Збарская, пожалуйста. — смиренно вздохнула она. — Если что, бей в пах. На том мы и распрощались. - В юности я мало думала о внешнем виде. Так бывает, когда растешь в местах, где твой облик — ничто, в сравнении с буйной, изумрудно-багряной природой. Где косы плетутся, чтобы не цепляться волосами за острые ветви, где руки перепачканы соком чистотела и липнут от несмываемой смолы. Я до сих пор помню ее вкус — древесно-маслянистый, сладкий. Культуру деловой красоты мне привила Татьяна. Путь в мире бизнеса она начала раньше, здесь мне было нечего противопоставить. Консультирующий эколог — профессия гибкая, и Таня смогла стать не просто востребованным специалистом, а гарантом качества. На старте своей карьеры я часто ориентировалась на подход Азорской. Различие было, пожалуй, в том, что Татьяне всегда нравилось нести сначала свою внешность, а затем профессионализм. У меня все было напротив. Потому все, что формировало мой облик деловой барышни, было строго выверено и расписано. Укладки, услуги визажистов, уход за кожей, ногтями и сезонные услуги стилистов. Чтобы понять степень моей беспомощности: даже на подобные процедуры запись вел Родион.  Рука дрогнула. Я не сомневалась, что при желании Адриано раздобудет для меня лучших экспертов по стилю, но обращаться к нему ни за что не желала. И вот, мне случилось оказаться наедине со своим острым неприветливым лицом. До совещания оставалось около часа. Я сидела перед зеркалом в ванной и перевивала локон у лица. В третий раз. Выпросила у Летиции щипцы для волос. Кажется, она хотела помочь мне сделать прическу, но наш языковой барьер слегка понижал градус доверия. Перед сотрудниками я должна выглядеть как обычно. Безукоризненно, уверенно, статно. Словно ни похищения, ни безденежья, ни опасности не могло произойти даже в теории. Всю жизнь я напоминала себе белую ворону — в самом буквальном смысле. Бледная, с вытянутым лицом, сплошь состоящим из диагональных линий: острый подбородок, треугольник на низком кончике носа и резкие брови с изгибом. Я обожала это отталкивающее, дерзкое очарование. Да и не была против посидеть у зеркала в свое время. Краситься меня учила не мама, а девочки-танцовщицы из клуба, где я работала администратором. Они были печальные, но бойкие и всегда пахли сладкой пудрой и спиртом. Я любила их. Но годы брали свое — я слишком привыкла отдавать дела, которые не касались работы, другим людям. Время воскрешать самостоятельность. Дверь в ванную приоткрылась, как раз когда я прокрашивала ресницы. — Эффектно. — покивал головой Элиа. — Куда-то собираешься? Я вздохнула, торопливо перебегая в комнату и пытаясь отыскать помаду. — У меня совещание. Вашими стараниями, по видеосвязи. — пришлось буркнуть ему в ответ. Элиа продолжал стоять в дверном проеме ванной. Возвращаясь, я слегка толкнула его бедром, призывая посторониться. — И кого ты будешь очаровывать там своими красными губами? — растягивая слова, поинтересовался он. Я постаралась не скривиться и ответила только когда закончила наносить косметику. — Никого. Есть такая штука — деловая репутация. И она, к сожалению, зависит не только от профессионализма. — горестный вздох. — Сама была в шоке, да. Элиа присел на кровать, позволяя мне скрыться в гардеробной. — Дамы обычно на свидания так наряжаются. Я застегнула светлую блузу на груди и тяжело склонилась над парой черных туфель. Узкая юбка неприятно натянулась на бедрах. Как бы я не выглядела, в душе чувство обмана не исчезало. Нужно было вспомнить, кем я была. Превратиться в ту, что спокойно делала подобное каждый день. — Я должна убедить сотрудников, что все в порядке. — без охоты объяснила я. — Им нельзя видеть меня другой. — Все будет так, как ляжет карта. — продолжил Элиа с усмешкой. Я замерла, бросая взгляд в зеркало над туалетным столиком. В комнате пахло табачным дымом и свежим бельем. Феделли растянулся на кровати, глядя на меня из-под опущенных век. Уголок губ дрогнул. — Карта ляжет так, как я ее положу. Элиа одобрительно приподнял брови, резко сев на постели. Он словно намеренно подводил меня к этой резкости. И гордый огонёк в моих глазах подтверждал, что задача выполнена. Я верила в то, о чем говорила. — Я бы тебе посоветовал особо не надеяться. Потом будет меньше разочарований. — с лукавой осторожностью сказал он. — Не нуждаюсь. — отмахнулась я. — В советах. Вот что, хочешь помочь — раздобудь мне вина и подготовь кабинет. Я не собираюсь проводить совещание в постели. Феделли поднялся с кровати. Он смотрел на меня, как старший брат, вытворивший умную подлость. Мне оставалось быть укоризненно благодарной. - До Катании было около получаса. Самолет держал высоту, внизу переливалось и белело, изредка пряталось за мутными разводами облаков. Адриано прикрыл глаза, держа голову на спинке кресла. — Рекомендую наведаться сегодня в «Бастони». — не отрываясь от экрана ноутбука, сказал Габриель. Они не обмолвились и словом с самого момента убийства Миро. Братец сразу же принялся разбирать мелкие дела, а Адриано чертовски нуждался в передышке. Он приоткрыл один глаз, сверкая темнотой. — К чему это? Габриель слегка повел подбородком, выгибая белесую бровь. — К тому, что всю неделю ты занимался только делами, которые касаются Збарской. Паоло отвечает за всю сферу услуг, подчиненную тебе. Иногда полезно проверить дела, если ты не забыл. Тонконогая стюардесса прошла мимо Моретти с видом молчаливой покорности. Она опустила бокал с янтарной жидкостью на столик Романо и поспешно удалилась. Адриано не удостоил ее и взглядом. — Словно клубы, рестораны и прочая чушь могут вызывать проблемы. — тихо огрызнулся он. Романо шумно отпил из бокала и потянулся к выставленным на столике фруктам. Габриель неодобрительно покосился в его сторону. — Руководствуясь твоей логикой, все вообще не нуждается в контроле, так? Все, что не касается, Маргериты. Это ведь она держит в руках всю Италию. ­– Довольно. — предупредительно понизил голос Адриано. — Меня не интересует твое мнение относительно Марго. Я чертовых шесть лет тащу всю мерзость и грязь на себе, конца этому пока не видно. Она — единственный просвет в этом аду. На столике между Габриелем и Адриано лежали два телефона — левый моргнул уведомлением. Младший Моретти  поспешно потянулся к нему, однако Адриано успел заметить фамилию отправителя. — Оболенская? Какие-то проблемы? — спокойно спросил он. Габриель прочитал сообщение и безразлично пожал плечами. — Анна завершила свою работу здесь. — он опять пожал плечами. — Сообщила, что вскоре передаст контакты нового лица. Адриано задержал взгляд на кармане пиджака, в который брат судорожно убрал телефон. — Она уже в России? Самолет немного накренился и уши стало закладывать. Габриель тяжело сглотнул. — Вчера прилетела, насколько я знаю. Старший Моретти опустил голову, слегка поджав губы. Перемены в рядах русской мафии были совсем не к месту. — Знаешь, возьми на встречу в «Бастони» свою comare*. *Comare — историческое обозначение «крестной матери», женщины Дона. Адриано поднял взгляд на брата, пытаясь понять причину его перемены. Габриель не жаловал Марго. Но не стоило и надеяться, что юнец сможет понять всю глубину чувств человека, который вынужден ждать годы без надежды. — Ей полезно отдохнуть. А Паоло организует достойный прием. Это лучший клуб Таормины. Пусть Збарская посмотрит на что-то новенькое. Габриель смотрел легко и непроницаемо, а его идея уже мягко обволакивала сердце Адриано. Разбавить долгие переговоры о делах присутствием Марго, показать ей еще больше влияния и возможностей. Это было донельзя соблазнительно.  Рука сама потянулась, чтобы ослабить воротник рубашки. — Я вот что скажу, с вашего позволения. — развязно начал Романо. Младший Дон сжал зубы и бросил в его сторону резкий предупреждающий взгляд. Но Романо прекрасно знал, что ему всегда будет дозволено больше. Адриано кивнул, призывая мужчину продолжать. — Она ведь простая русская женщина. Подарите ей что-то внушительное и растопите сердце. Моретти склонил голову. Он давно готов отдать Марго все и разом, и говорил об этом неоднократно. Но подтверждений мало. Влажные, опьяненные глаза Романо сверкнули. А ведь минула уже неделя! Продвижений никаких, если не считать того, что Збарская перестала пытаться его убить. — Что может ей понравиться? Этот характер… Как здесь разыскать верный подход. — сказал Адриано скорее самому себе. ­– Бриллианты? Нет, глупость, нужно что-то особенное. Габриель приоткрыл рот, чтобы предложить вариант, но его прервал грубый смешок Романо. Мужчина расправился с последними каплями виски и склонился над подлокотником кресла. — Мех. — он убедительно кивнул. — Все русские женщины мечтают о шубе. Это как признак богатства и статуса. Габриель фыркнул. — Шуба? На Сицилии? В разгар июня? — на грани истерики уточнил он. Но Адриано не поддержал его настроя. Он имел дело с русскими женщинами. И некоторым из них делал подобные подарки. Они ликовали. А Романо уж точно разбирался в менталитете русских. — В этом смысл. Покупать шубу в мороз — нужда. А в жару — роскошь. — Романо кивнул стюардессе, и та наполнила бокал. Та же Оболенская в их первую встречу в Москве была одета в объемный полушубок из белоснежного меха. Сомнений не осталось. — Габриель, возьми мерки, которые сняли с Марго, когда она была без сознания, и обратись к Ликуччи. Пусть справится как можно скорее. Романо с усмешкой приподнял бокал, глядя на сдержанный упрек в лице младшего Моретти. — Соболь. — подсказал в хмельном веселье он. — Больше всего ценится соболь. – Створки поддались и неохотно втиснулись обратно в раму. Как причудливо, через это окно я несколько дней назад пыталась сбежать. А теперь закрываю его, чтобы не шумело с душистой улицы во время переговоров. Мой оптимизм таял на глазах, растворялся в сухом вине — им меня любезно обеспечил Элиа. Я смотрела на густую, отливающую синевой поверхность. Кусала губы. — Карта ляжет так, как ты ее положишь. — напомнил мои собственные слова Элиа. Я кивнула ему, а после осталась в одиночестве.  Пустой стол для переговоров влажно блестел от ярких солнечных лучей. Ноги сами понесли меня подальше от него — в другую зону комнаты, где стоял маленький, тяжеловесный столик. За ним ли работал Адриано? Или это было место для секретаря на время его мафиозных встреч? Понятия не имела. Но сейчас он мой. На нем мой ноутбук, мое вино и груз моих обязанностей. Я медленно обвела пальцами ящик, из которого Моретти достал папку с данными на меня. Тогда надежда еще была. Я не знала, что делать. Без Родиона я теряла очень многое, от Татьяны новостей не было. Все структурированное и строгое распадалось. Я становилась безрукой и слепой. Только благодаря его помощи я верила, что не понесу потерь, даже находясь в заточении. А теперь знала — все потери впереди. Зубы сжались, словно я могла отменить этим слезы. Очертания мебели и полок с книгами размылись. Ноутбук издал краткий сигнал входящего видео-вызова. Грубо втянув воздух, я тряхнула головой, расправила плечи и быстро утерла любой намек на слабость в своих глазах. ­– Добрый день, уважаемые коллеги. - Реже всего я бывала в парадной части дома. Мне казалось, здесь гораздо проще столкнуться с Адриано, но сегодня его не было целый день. Появилось желание совершить вылазку, и я облюбовала одну из западных гостиных. Сквозь старые деревянные рамы проглядывался сад и самый краешек от крыши соседнего поместья. Элиа не смог показать мне прачечную или кухню — у него образовались срочные дела. Зато он нашел время, чтобы сделать мне отвратительный подарок. Я только закончила конференцию и была дико взбудоражена. Вышла в коридор, чтобы спросить кого-нибудь про обед, но наткнулась на довольное лицо Феделли. Он спешно приближался, сжимая в руках какую-то книгу, перевязанную белой ленточкой. — Ты справилась. — не спрашивал, утверждал он. Глаза Элиа сияли чистым радушием, но на дне плескалось нечто дьявольское и провокационное. Ткнув каблуком в ворс ковра, я гордо кивнула. «Справилась» — не то слово, которое я могла бы выбрать сейчас. — Тогда у меня подарок. — его итальянский акцент стал заметнее. Предвкушение и азарт. Я сразу поняла, что будет какой-то подвох. Но увидев обложку, все же разразилась смехом. — Ты просто бессовестный поганец! Бессовестный и жестокий! — укоризненно подметила я. Элиа подарил мне роскошное издание «Коллекционера» Джона Фаулза — история про похищенную девушку. Не будь во мне доброй половины от бутылки вина, я бы с радостью швырнула книгу прямо парню в лицо — мое мрачное настроение никуда не ушло. Однако я два часа степенно держала строгость и оборону на совещании, а Элиа был единственным, кто верил в меня сегодня. Поэтому я смеялась. Сквозь принятие и горечь. С этой самой книгой я устроилась в гостиной. Прежде, чем отлучиться по делам, Феделли организовал мне обед. Теперь было сыто, хмельно и тяжко. Запрокинув ноги на подлокотник дивана, я без особой охоты читала. Английские слова переплетались, хватали меня за ресницы и путались в висках. Со стороны я казалась беспечной, даже несмотря на строгую одежду, которую все еще не сменила. Закатный свет играл на белоснежных стенах, терялся в стеклянных перегородках и мягко ложился на мое тело. Шуршащий шифон блузки тихо хрустел, когда я переворачивала следующую страницу.  И зачем я вовсе стала читать эту книгу? Она меня ничуть не радовала, конец был известен. Да и главный герой совсем не похож на Адриано — у них строго разные психотипы, как я уже поняла. Взгляд переместился на люстру из грубого темного металла. Возможно, я просто пыталась посмеяться над ситуацией. Я делала так в детстве, когда меня дразнили за плохую речь или полные бедра. Смеялась прежде, чем засмеются другие. Но в зрелости я никогда так не делала. Когда кто-то смеялся надо мной, я уходила. А сейчас осталась. Под сводами зазвучала жизнь: через столовую и холл стали проноситься звуки шагов и наспех брошенных слов на итальянском. Я не сдвинулась и на миллиметр. Стоит ли спрашивать Моретти о Родионе? Или подождать вестей от Тани? Я вовсе не боялась зря его обидеть — такого не обидишь, даже если пожелаешь — вот только если Адриано непричастен, то я лишь напрасно покажу ему свою уязвимую сторону. Действовать нужно было тонко, дышать поверхностно, а взгляд не отводить. Сегодня я уяснила это сполна. «   Я знаю, что всех заботит новое положение дел. Спешу вас успокоить. Единственной проблемой является внезапность. Мне выпала уникальная возможность познакомиться с новыми лицами итальянской медиа-сферы. И сейчас я веду активные переговоры на предмет обмена опытом.    Если мне удастся наладить отношения, то я вернусь с совершенно новой стратегией и первым зарубежным партнерством для нас. К сожалению, эта цель требует определенных затрат — в частности, временных. Мне придется остаться в Италии на неопределенный срок, но я могу гарантировать, что это не займет более двух месяцев.» С этого я начала свое выступление на совещании. Смотрела в лица своих сотрудников. Как странно, эти люди были зависимы от меня, но я думала о них, как о самых строгих судьях. В самом начале встречи мне чудилось осуждение и разочарование, но уже к концу стало очевидно — все сотрудники просто были растеряны. Они нуждались во мне и верили в меня. Обманывать их было тяжело, но еще тяжелее было бы сказать правду. Статистика данных была очень удовлетворительной: в моей онлайн-школе запустилось несколько новых потоков, заказы в компании поступали и исполнялись. Все планы по расширению пришлось отсрочить, но я вынесла это. Напоследок публично передав заместителю Лидии право контроля, я распрощалась. А сейчас праздно лежала на диване в закатной гостиной и подливала вино в бокал. Голоса в холле стали удаляться, их заглушали неторопливые шаги. В высоком дверном проеме появился Адриано. Меня он не заметил, его взгляд был опущен к пуговицам на рубашке, которые торопливо выскакивали из петель. Вероятно, он направлялся в свою комнату, на ходу избавляясь от испорченной одежды — слева на рубашке красовалось странное темное пятно. Это совсем не похоже на Моретти, он всегда выглядел исключительно опрятно. Если вам интересно, при виде обнаженного торса никакими чувствами я не воспылала. Слегка выдающиеся грудные мышцы, плавные, едва проступающие секции пресса. Возможно, в других обстоятельствах меня бы заворожили строгие крупные ключицы, но не теперь. Адриано выглядел как здоровый мужчина, увлеченный самообороной. И все же это не делало его меньшим подонком. Он наконец заметил меня, прерывисто вздохнул. На мой пристальный взгляд Моретти отреагировал легкой усмешкой — он старался выглядеть безразлично, но эта крошечная эмоция пробила все его тело. Адриано склонил голову и медленно направился ко мне, опустив руки в карманы брюк. Каждая линия демонстрировала уверенность, не скрывала его силу. Моретти застыл у самого края дивана, стоило поднять локоть, и я коснулась бы аккуратного кожаного ремня поперек его бедер. Он размеренно дышал, смотрел на меня сверху. Все в его позе, в наклоне спины твердило о том, что теперь он — и есть мое пространство. Что ни одно мое слово не нарушит стальной выдержки и непреодолимого желания. Адриано был жаден до каждого моего жеста. Он внимал, он знал, что прекрасен, и знал, что смутит меня своей статью, пусть даже не намеренно. — И что мне теперь, обоссаться? — безразлично спросила я, выгнув бровь. По лицу Моретти пробежало непонимание — слова были произнесены на русском. Но интонация определенно сбила его с толку. К запаху полированной мебели в гостиной примешался аромат горьких трав и амбры на горячей коже. — Говори по-английски. Я плохо понимаю русский. — низко, самоуверенно потребовал он. Я пожала плечами и взмахнула рукой. — Ну и иди нахрен тогда, я-то тебя отлично понимаю. Это я тоже сказала на русском. Терпение подвело Адриано, и он перехватил мою руку, крепко вжимая ее в мягкую обивку дивана. Я закатила глаза и попробовала подняться, но он склонился ниже, опустив другую руку на подлокотник поверх моей головы. — Хотя, пожалуй, я не против. Ты всегда переходишь на русский, когда теряешь над собой контроль. «Ошибаешься, дорогой. Когда я теряю контроль, то перехожу на украинский. И упаси тебя боже услышать от меня хоть слово на родном языке.» Дальше моих мыслей это не ушло. Он склонился ко мне, его ресницы — острые, сбившиеся в тонкие треугольники — порхали, пока взгляд падал от моего лица к шее. Я видела, как переливалась ударами жилка над его ключицей. Адриано сжал челюсти, тяжело вздыхая и словно сражаясь с собой. Мне было слегка тревожно, но алкоголь напрочь заглушил страх. Я знала, что он не осмелится взять меня сейчас. О чем бы ни твердили его пальцы, крепко переплетенные с моими, и как бы ни мучила тяжесть в груди. Но моя уверенность пошатнулась, когда я увидела его глаза. В них влажно менялось и горело. Я не понимала, где заканчиваются его зрачки и начинается радужка. Что-то в его лице дрогнуло и стало понятно, что в следующий миг он совершит непоправимое. — Зачем ты брил грудь? — с искренним интересом спросила я. Моретти рассеянно моргнул, слегка отклонившись назад. Его пальцы ослабли. — Что? — потерянно спросил он. Я продолжила: — Ну, учитывая структуру волос, на груди они у тебя должны виться. А они прямые. — увлеченно рассуждала я.  — Нет, я никак не осуждаю. Но зачем-то же… Адриано раздраженно фыркнул и отпрянул. Я плотно сжала губы, чтобы не разразиться хохотом. Он опустился на диван и отвел взгляд, гневно испепеляя им противоположную стену. Его тело занимало много места, пришлось перенести вперед свои ноги, чтобы он не прижимал их к спинке дивана. Я отметила, как он мазнул взглядом по моим коленям, и поспешила перевести тему. — В чем рубашку испачкал? — беспечно поинтересовалась я. Моретти дернул плечом и без промедлений бросил: — Кровь. После сказанного на его лице застыло секундное замешательство, но Адриано быстро взял себя в руки. Теперь он был не только раздосадован, но и напряжен. Я поняла, это правда. Нельзя забывать, что он — Дон мафии. Даже если я могу уколоть его словом, ничто не изменит его сути. И однажды на такой же рубашке окажется моя кровь. — Вечером я должен быть на встрече. Ты сопроводишь меня. Твой наряд уже подготовили, мы выедем через час. Я села на месте и лениво прищурилась, собираясь подняться. — Нет. У меня был тяжелый день, я никуда не поеду. Адриано встал с дивана первым и прошел к окнам, встав вполоборота ко мне. — Я, кажется, не спрашивал. — грубо отрезал он. — А я, кажется, не собиралась никуда бежать по первой твоей прихоти. Я без спешки поднялась и направилась к выходу. В гостиной было много места, но меня не оставляло ощущение, что Адриано вот-вот бросится на меня. Без всякой страсти, с чистой ненавистью. — Я дам тебе выбор. — великодушно отозвался он. Мне захотелось обернуться, но показывать заинтересованность не стоило. Я просто остановилась. — Ты поедешь сама или я повезу тебя силой. Позвоночник словно шлепнули тонкой цепочкой. Оскорбление и бессилие окатили меня, но я не собиралась поддаваться. Спокойно приосанившись, я вышла из гостиной. - На усмешку и вопрос «Что случилось?» от Элиа я ответила строгим молчанием.  Все это мне осточертело страшно. Щиколотки ныли, в горле сохло. В комнате пахло дымом и жухлыми цветами. Я не стала зажигать свет, а просто уселась на холодную постель. Сегодня на поверхность вышло все худшее, что связано с Моретти — угроза моей компании, моему телу и свободе. Вот, что он представлял собой. Сколько бы высоких речей я ни выслушала. Комната кружилась перед глазами, мне стали чудиться образы — люди из свиты Моретти, недовольный Габриель, безразличный ко всему доктор Сартори, лица моих родителей в экране телефона, осколки вазы, лес, через который я бежала. Неужели я с этим смирюсь? Родиона больше нет, Адриано становится все опаснее, а из помощников у меня только Татьяна — маленький русский эколог. Волосы упали на лицо, выпитое вино сидело на губах лиловой коркой. Я смотрела исподлобья, и комната напоминала склеп. Блузка сбилась в сторону — я знала, что выгляжу разбитой, отчаянной. Если я не прекращу все прямо сейчас, то пути назад не будет. Возможно, его уже нет. Меня похитили и, кажется, прямо сейчас все мое прошлое выедают по частям. Покачиваясь, я поднялась на ноги и оттянула вниз юбку. Прическа распалась, перед глазами медной россыпью лежали волосы. Сжав зубы, я прошла к туалетному столику и раскрыла футляр. На монограмму с моими инициалами упал луч света из окна. «MZ» вспыхнуло и подмигнуло мне, так и приглашая к расправе. Адриано правда настолько уверен в себе, что подарил мне оружие? Он даже не допустил мысли о том, что я убью его? Во что он верит? Откуда находит эти сказки? Он неправ. Я не заробею. Сейчас во мне было достаточно беспомощности, чтобы позволить себе жестокость. Оружие ласково скользнуло в руки. Маленькая победа на сегодняшнем совещании лишь оттянула грандиозный провал. Расправив плечи, я медленно вынула ноги из туфель. Паркет гладкий и холодный — как ребро пистолета в моих руках. Рвано вздохнув, я сделала первые шаги к выходу из комнаты, но внезапно раздался звук. Плечи вздрогнули, в первый миг мне показалось, что я случайно выстрелила, но это был телефон. Мой телефон. Несколько секунд я просто стояла посреди комнаты. Гневный порыв не прошел, но его остужал здравый смысл. Меня одолело замешательство, а телефон все звонил и звонил. Раздраженно фыркнув, я вернулась к постели. Одна ладонь все еще грела пистолет, другой же я ответила на вызов. — Я нашла твоего придурка. — без лишних церемоний начала Таня. Я отняла экран от уха, на нем тускло светилось изображение Азорской. Выглядела она раздраженно и устало, на заломы морщин падал тусклый свет. — Где ты? — нахмурилась я. Позади Татьяны был серый коридор с подсвеченными окнами. Это напоминало… — Больница. — подтвердила она. — Я ездила в квартиру этого чмошника, его там не было. Консьержка сказала, что ночью за ним приехали на скорой. Целый день пришлось обзванивать, но он живой. Судя по тону, Таня не была этому рада. Внутри вспыхнуло волнение, вперемешку со злостью. Родион отказывается от работы, вместе с тем ему нужна помощь врачей. Сложить факты не так трудно. Я больше не верила в непричастность Адриано. Я насильно отняла палец от курка пистолета. Не стрелять раньше времени. — Ты видела его? Он что-нибудь говорил? — без особой нужды спросила я. Татьяна отвлеклась на кого-то за кадром и с опозданием расслышала мои вопросы. Ее тонкий носик сморщился. — У него сейчас врач в палате, но я договорилась с дежурной медсестрой. Меня пропустят. — гордо кивнула она. — Только давай сама с ним поговори, я терпеть его не могу. Да, об этом мне известно. Таня всегда имела сложности с Родионом, причина была мне неизвестна и не особо интересна. Мысли разбегались, я не могла выпустить пистолет из рук. Только тяжелый вздох в динамике вывел меня из задумчивости. Азроская держалась спокойно, но ее лицо — довольно измятое и осевшее от усталости — говорило о многом. — Большое тебе спасибо, Таня. Мне сейчас… непросто. — я с усилием сглотнула. — Но ты — моя последняя надежда. Я заметила, как сильно ей хотелось просто отмахнуться. Татьяна всегда так делала. Но в этот раз что-то ее остановило. Возможно, она напоминала себе, почему все еще находится здесь. — Не бери в голову, Рит. Я тебе до конца жизни должна. За фонд. И за Катьку. Ты с ней возилась после её развода, пока я по командировкам шлялась. Между нами вот-вот повисло бы неловкое молчание, если бы не шум за кадром. Взгляд Тани взлетел вверх, она кому-то кивнула и двинулась вперед. Кажется, телефон она прижала к груди — мой обзор значительно уменьшился. На протяжении минуты я слышала какой-то шорох и тихие упреки. А потом я увидела Родиона. Он сидел на постели, угрюмый и раскрасневшийся. Кажется, всего за минуту Таня смогла вывести его из себя. Я видела переплетения бинтов на его торсе и плече. Все слова испарились, я не знала, с чего начать. Оставалось только плотнее перехватить пистолет и вздохнуть. — Три вопроса. Больше не задержу. — строго начала я. — Почему ты в больнице? Почему решил уволиться? И причастен ли к этому Адриано Моретти? - В то мгновение мир Маргариты сузился  до трех ответов. А меж тем, покинь она комнату и пройди десяток метров по коридору, то попала бы в совершенно другую вселенную. Там, за острыми углами и хитрыми переплетениями узких лестниц, скрывалась целая жизнь. Жизнь слуг поместья Моретти-Таормина. Небольшие комнатки для тех, кто служит семье непрерывно, выстроились рядком в одной стене — с видом на самую неприглядную часть сада, где стояли одни лишь голобокие кусты. Двери комнат выходили в отделанный камнем коридорчик, а тот, в свою очередь, расходился на рабочие помещения. Кладовые для еды и бытовых средств, прачечная и просторная кухня. Именно здесь разворачивалась истинная сицилийская драма, пока Збарская требовала ответов и мяла оружие в дрожащих пальцах. На кухне со сквозными окнами и широкими деревянными столешницами. Современное оборудование блестело в старых, маслянистых стенах. Это место было опрятным, как единственная льняная рубашка, которую старательно выстирывали. — Пресвятая Мадонна! Почему здесь паутина?! — раскатисто пролетело по комнате. Дородная женщина широко всплеснула руками, глядя на оконную раму. — Да будет тебе, Марта. Девочки просто не успели. — умиротворенно усмехнулся Элиа. — Вспомни, в какой спешке мы все готовили. Но на синьору Марту его слова мало подействовали. Она выразительно оглянулась по сторонам. От ее возмущения затих даже тихий гул разговоров. Струна натянулась на пару секунд, после чего одна из девушек поднялась с места и вспорхнула к подоконнику. Только тогда синьора Марта сдвинулась с места, позволяя пространству ожить. — Зато парадная часть дома выглядит безупречно. Это главное для хозяина. Паутина на кухонном окне точно его не расстроит. — продолжил Элиа. Он безмятежно сидел за столом, наблюдая за ленивой вечерней уборкой помещения. Ужина сегодня не будет — об этом он пришел сообщить. Потому, вероятно, Марта и была такой раздражительной. — Не злись на Дона Адриано. — в последний раз попытался успокоить ее Феделли. Взгляд женщины стал горячим и суровым, полные щеки тронула краснота. Она свела густые брови, но плечи расслабились и опустились. Вздохнув, синьора Марта прошла к столу и присела напротив Элиа. — Я никогда не стану злиться на Дона Адриано. Для нас большая радость, что поместье снова ожило. Мы уже не ждали, что это случится. После смерти Донны Айше… Все уже смирились, что этот дом тоже мертв. Марта нестерпимо напоминала Элиа его мать. Те же подвижные, короткие пальцы, та же стать за пышными боками, тот же командный тон и самая нежная радость. Много лет назад она пришла сюда простой кухаркой. И прекрасно знала, что вот эта трещина на кафеле — итог проделок Чезаре, а в третьем ящичке над плитой всегда должно быть печенье для Адриано. Но прошло больше двадцати лет. От той кухни, по которой носилась ребятня, цепляясь за юбку Донны Айше, ничего не осталось.  Поместье умерло вместе с ней, а теперь переродилось — для новой хозяйки. — Маргерита, конечно, не заменит вам Донну Айше, но она добрая, честная девушка. Слегка строптивая, конечно… Элиа заметил, что разговоры снова затихли — к нему прислушивались. В этот час на кухню сбрелась почти вся прислуга поместья. Скоро Дон уедет и тогда им будет позволено разойтись по комнатами или уйти домой. Он столкнулся взглядом с рослым парнем. Взгляд этот пытался скрыть все, что бушевало внутри. Его звали Алонзо — мальчишка с крепкими руками и непозволительно прекрасными голубыми глазами. Элиа заинтересованно склонил голову, после чего резко отвернулся от парня. Марта заговорила. — Строптивость — вовсе не плохо. — она опустила руку на плечо сидящей рядом девушки. — Но не для будущей Донны Моретти. Летиция робко сжалась и накрыла ладонь Марты своими тонкими пальчиками. Их сходство было едва заметно — дочь синьоры Марты вышла настоящей красавицей, в ней играла флорентийская кровь. И Элиа глубоко сожалел, что свою юность и обаяние Летиция тратит на работу прислугой в поместье.  Но поднимать этот вопрос было бесполезно — синьора Марта наотрез отказывалась принимать помощь. Всегда говорила, что даст своей дочери все необходимое. Однако что-то подсказывало, что статус служанки — не предел мечтаний для Летиции. — Боюсь, пока что до этого далеко. Она совсем не знает Дона Адриано, и… Кажется, не хочет узнавать. — с усилием произнес Элиа. — А если до конца лета не случится  свадьбы, то… — Поместье снова умрет. — закончила вместо него Марта. Она вздохнула и покачала головой. — Дон Адриано не переживет, если это место сохранит призрак еще одной любимой женщины. Теперь тишина стала поистине траурной. Все прятали взгляды. Знали, что так оно и будет. И второго шанса на воскрешение поместья Моретти-Таормина не случится. Они все потеряют работу — любимую, высокооплачиваемую работу на знакомую и великую семью. — Думаешь, Дон Адриано любит её? — тихо спросила Летиция. Элиа заинтересованно подобрался и даже забыл о светлоглазом красавце неподалеку. Синьора Марта поджала губы, избегая взгляда дочери. — Он искал ее долгие годы. И привез ее в самое дорогое сердцу место. Этой синьорине мы обязаны многим. Летиция почти не изменилась в лице, но облик ее моментально потускнел. Она повела плечом и стала выпускать из прически темные кудри. — А она? — раздалось позади. Возглас принадлежал Алонзо. Элиа постарался подавить усмешку. Он хотел затеряться в прозрачном голубом оттенке его глаз, но те смотрели колко и словно потемнели. Феделли отпрянул, только теперь начиная понимать. — А тебе какое до этого дело? Алонзо прошел через комнату и замер в нескольких шагах от стола. — Ее силой привезли сюда, а мы делаем вид, что все нормально. Эта женщина напугана и обижена. Как вы можете сидеть здесь и рассуждать — выйдет она за хозяина замуж или нет? Это эгоистичное свинство. Раскрытая на груди рубаха раскатисто ходила в такт словам. Глаза Алонзо светились праведным гневом, на лицо падали темные завитки волос. Элиа даже не помнил, из какой деревни появился этот парень. Но он, кажется, хотел когда-то пробиться в свиту кого-нибудь из Капо. А попал в услужение поместья. — Не вздумай выдать нечто подобное рядом с Доном. — посоветовал Элиа. Парень сжал зубы, с укором глядя на Феделли. Вместе с жалостью в Элиа вспыхнуло влечение. Строгость, благородство — это завораживало. Однако ему не хватало сдержанности. Он слишком юн. А потому пришлось подавить всякий намек на симпатию. Особенно после следующих слов Алонзо: — Дон Моретти боится правды? В его силах только похищать невинных женщин? — Советую прикусить язык. — предупреждающе прошипел Элиа, поднимаясь с места. Алонзо готов был броситься на него — он расправил плечи и с угрозой опустил подбородок, но в этот момент между ними встала женщина. Крошечная, юркая, с крупным вздернутым носиком и примирительной улыбкой. — Не слушайте его, синьор Феделли. Алонзо просто влюбился в эту Маргериту, вот и ведет себя, как полный глупец. Девушка ласково опустила ладони на грудь Элиа, пытаясь поймать его взгляд. Удивленно вскинув голову, он отошел назад. Догадка подтвердилась. Алонзо горделиво выпрямился, заявляя всем, что его нисколько не пугает эта правда. — Послушай меня внимательно. — отодвинув девушку в сторону, начал Элиа. — Ты не посмеешься даже взглянуть на Марго. Ни за что. А не то я набью твое брюхо камнями и сброшу в море. - Родион молчал ровно восемь секунд. На экране отображалось время, которое мы теряли. Оба в полумраке, с упертыми взглядами. Мое терпение грозило испариться, но раз за разом я вспоминала, что спешить некуда и незачем. — Ты меня из-под земли достанешь, да? — наконец сказал Родион. Я заинтересованно склонила голову. В его словах были яд и усталость. Но отвлекаться на них бессмысленно. Я молчала. В комнату проникла вечерняя прохлада — прямиком из сада, через открытую дверцу. Одежда на мне словно осела, по плечам побежала дрожь. — Ладно, слушай. — с легким раздражением начал Родион. Он пытался выглядеть непринужденно и даже попробовал пожать плечами, после чего глухо зашипел от боли. — Мама заболела. Серьезно, вчера сообщили диагноз. Мне снесло крышу, я напился, потом грохнулся с лестницы в баре. Я знаю, что это херня, а не решение. — он поднял взгляд к потолку. — Но я не ожидал такого. В общем, как только встану на ноги, поеду в Тулу. Мне нужно быть с ней рядом. Я уязвленно вздохнула. Вот как. Выходит, я правда немного помешалась. У Родиона трагедия, а я, как обычно, думаю только о своей работе. — Какой у мамы диагноз? — тихо спросила я. По лицу Родиона пошла рябь, он поджал губы, все еще глядя в сторону. — Я не собираюсь отчитываться еще и об этом. Как редко я чувствовала стыд, и каким оглушительным он был сейчас. Я наконец отложила пистолет на кровать и прикрыла лицо ладонью. Она была влажной, горячей и пахла металлом. — Мне очень жаль, Родион. Если нужны деньги или помощь с клиникой… — я осеклась, вспомнив, что мои счета заблокированы. — В общем, я найду способ помочь. Родион наконец взглянул на экран. В его глазах не было слез, только дрожащая тоска и безмолвный испуг. Я не могла представить, насколько ему сейчас тяжело. — Стой. — послышался голос Тани. — Я говорила с консьержем в твоем доме. Тебя не из бара на скорой увезли, а из квартиры. Легкое замешательство едва пробилось через пучину сожаления. Я рассеяно оглядела экран, но Родион почти не изменился в лице. — В чем сейчас проблема? Я был в дерьмо. Приехал домой на такси, потом только понял, что еле хожу. Я даже не помню, как скорую вызывал. — Ага, то есть если я сейчас пойду и спрошу у врача или у медсестер, они подтвердят… — напряженно послышалось на другом конце. Я не выдержала. — Таня! — после моего возгласа последовала секунда тишины. — Хватит. В любых других обстоятельствах я была бы такой же пытливой и настойчивой. Но боль, связанная с родными, оставалась для меня неприкосновенной. Я не могла позволить себе задать главный вопрос — связано ли это как-то с мафией? Возможно, я понимала, что он бессмыслен. Мир жесток сам по себе, для этого ему не всегда нужен Адриано Моретти. — Родион, прости меня за беспокойство. Я искренне надеюсь, что твоя мама поправится. И еще раз говорю — ты можешь обратиться ко мне за любой помощью. Мой отец до пенсии работал в частной клинике, у него есть много знакомых профессионалов. Родион молчал, но я знала — он не злился. На краткое мгновение мне показалось, что в его глазах застыли слезы. Он с горечью поджал губы и смотрел. Проникновенно и долго, словно запоминал меня. — Спасибо за все, Маргарита Николаевна. Береги себя. Таня отвела телефон в сторону. Вероятно, она хотела сказать мне что-то еще — скорее всего, она до сих пор не верила Родиону. Но я не могла это слушать. Я сама завершила звонок и тяжело опустила руки вниз. Эта жизнь сделала из меня нервного и грубого человека. Как легко, оказывается, забывать о любимых, когда с ними все в порядке. Я задумалась. У меня отняли деньги — но я здесь. Моя компания под угрозой — но я здесь. А если бы я узнала, что с моими родителями что-то случилось? Зубы впились в нижнюю губу. Я бы ни на секунду не задержалась. И нашла бы любой способ быть рядом с ними. А значит, я еще человек. Значит, я пройду через все лишения, пока мне есть, к чему стремиться. А значит, время для капитуляции еще не пришло. Я глубоко вздохнула и раскинулась на постели. Рядом лежали телефон и пистолет — горячие и не использованные в полной мере. Опьянение отступало, на его место приходили страхи и слабости. Мне захотелось почувствовать мамины тонкие губы на щеке. Захотелось окунуться в аромат фойе моего офиса — чистящие средства и лак для дерева. Захотелось взглянуть на парк, стоя на прогретом полу в лоджии. Повести взгляд дальше, посмотреть на блестящую и живую реку с причудливым названием «Карповка». Я выходила гулять на набережную, когда спина ныла от часов за работой. Тихий стук не вывел меня из мечтательной сладости. Я даже не подняла голову, когда  тело прорезала полоска света из коридора. Только прикрыла веки. — Ты чего в темноте? — с тихим смешком спросил Элиа. Паркет тихонько  застучал — по нему шли. Элиа застыл надо мной, вырезанный в ярком свете дверного проема. Он опустил руки в карманы и пах специями, лимоном и мятой. Тишина подсказала мне, что сейчас Феделли смотрит на пистолет около моих рук. — Я принес тебе платье. Через полчаса Адриано встретится с человеком, который руководит досуговой сферой его бизнеса, так сказать. Встреча неофициальная, в лучшем клубе Таормины, тебе могло бы понравиться… Я рывком перекатилась на грудь и с наслаждением выгнула утомленную спину. Задержала дыхание. И только потом перебила Элиа: — Я никуда не поеду. Адриано сказал, что повезет меня силой. Жажду взглянуть на это. Чистой воды ложь. Я не боялась, но очень не хотела заканчивать такой тяжелый день очередным скандалом. Интересно, если я сделаю вид, что сплю, меня не тронут? В детстве я проворачивала подобное, когда не хотела идти на дополнительные занятия по английскому. Отлично. Теперь я вынуждена вести себя как десятилетка. Элиа присел рядом, предварительно отодвинув мой телефон и пистолет в сторону. От его взгляда по рукам пошли мурашки. Так когда-то опускался на постель папа, чтобы в очередной раз уговорить меня поступать на медицинский факультет. — А я не жажду. Ты… правда не заслуживаешь такого отношения. — искренне и тихо сказал он. — Послушай, я работаю на Адриано, да. И я очень предан ему. Но ты — хороший человек. И если бы я мог влиять на Адриано достаточно сильно, то не заставил бы тебя проходить через все это. Я подложила локти под грудь и спрятала лицо за падающими локонами. В спину бил свет из коридора. Мне казалось, что сейчас мы спрятаны от всего мира. — Ты сказала сегодня, что я все равно не расскажу тебе правды. Но я расскажу. — Элиа глубоко вздохнул и опустил ладонь между моих лопаток. — Я клянусь кланом, что всегда буду говорить тебе правду. Он замер. Кажется, «клянусь кланом» значит для них что-то очень серьезное. Мы оба молчали. Вечер темным полотном влетал через дверь, ведущую в сад, и рвался в коридор. Но мне не было холодно. — Я — Капореджиме и Стопальери*. Я отвечаю за ближайшее окружение Адриано, за его безопасность. Мне не кажется, что я имею право быть твоим другом. Но я сделаю все возможное, чтобы тебе было проще. *то же, что и Капо. В данном случае, Элиа — глава отряда охраны Дона, потому он также в статусе Стопальери. Я осторожно перевернулась на бок — ладонь Элиа скользнула следом и упала на постель. Немного помедлив, я накрыла ее своими пальцами и слегка сжала. Свет косо лизнул правую щеку, я знала — мои глаза сейчас просвечивают, как кобальтовый витраж. — Спасибо, Элиа. — голос был хриплым, надломанным. — Чертовски одиноко быть похищенной и воинственной. Он тихо рассмеялся, хотя я не знала, было ли сказанное смешным. Его рука опустилась на мое плечо, аккуратно потряхивая. — У него сегодня был паршивый день. Я обещаю, что в клубе с тобой ничего не случится. Адриано наговорит и наделает лишнего, если опять заведется. Не хочу видеть, как твоя гордость страдает. И тащить тебя до машины тоже не хочу. Я села на постели и взяла пистолет в руки. Элиа слегка напрягся — под ним натянулась простынь. Но я лишь перенесла оружие в футляр. — Возможно, в клубе будет кое-кто… Он может подсказать тебе, как вернуть деньги. Я со стуком захлопнула футляр и включила лампу у туалетного столика. — Мог бы с этого начать! Феделли сдавленно рассмеялся. - Принесенное Элиа платье оказалось просто небольшой тряпкой из черного шелка. Кажется, эта вещица должна была держаться на тонких бретелях и открывать больше положенного. Вероятно, мой акт доброй воли — один принятый наряд — убедили Адриано в том, что он имеет право регулировать мой внешний вид. Ну, он ошибается. А если ему захочется устроить скандал из-за платья, то он лишь выставит себя еще большей никчемностью. Я выбрала свободный брючный костюм и тонкую блузу, не открывающую ничего кроме ключиц. Широкие штанины тихо шуршали вокруг каблуков, пока я расхаживала по комнате. Нельзя было дать кому-то повод усомниться в том, что я в порядке и держу все под контролем. Пока что меня спасал только строгий нрав и хитрости. Если сегодня я смогу заручиться чей-то помощью и вернуть деньги, это будет стоить и бессонной ночи, и пары часов в компании Моретти. Полчаса истекли, а дожидаться приглашения я не собиралась. В коридорах было пустынно и тихо. Обычно здесь монотонно гудела жизнь всего поместья, хотя прислугу я видела нечасто. Мне нравился холл. Хотелось думать, что была вселенная, в которой я по собственной воле вошла бы в это огромное помещение. Восхитилась бы широкими плитами, которыми выложили пол — кажется, это было темное стекло и мрамор. Адриано как раз спускался со второго этажа. Его сопровождали Элиа и Романо, но остальная охрана, вероятно, уже дожидается нас в автомобиле. Я скучающе оглядела его черный костюм. Возможно, в сегодняшнем облике я напоминала копию Адриано. И это было лучше, чем напоминать его любовницу. Еще на ступенях он прошел через все стадии принятия. По всей видимости. И раздражение, и удивление и легкий проблеск гнева. Я видела все на его лице, но в ответ лишь приосанилась. — Ты знаешь, что в клубах существует дресс-код? Тебя могут не пустить. — с вызовом произнес Адриано. Я криво усмехнулась, презрительно покачав головой. — То есть кто-то может отказать в пропуске твоей спутнице? Что ж, буду знать. Бить по самолюбию Моретти — мой любимый вид спорта. Это заставило его ненадолго замолчать. Элиа и Романо тактично прошли вперед, не одарив меня и взглядом. — Мне не отказывают. — низко ответил он, нависнув надо мной. — Но я хочу видеть тебя в чем-то более откровенном. — Прищеми себе голову автомобильной дверцей. — радушно посоветовала я ему. Чтобы не искушать судьбу больше положенного, я сразу же развернулась и пошла к выходу. Адриано отстал на пару шагов, скорее всего раздумывая, когда и как убить меня. Свежесть улицы пахла жасмином и туберозой. Пахла мной, брызгами фонтана во дворе и горячим металлом ожидающих нас авто. - Она опять закурила. Вальяжно развела плечи, шевельнула медной гривой и сложила руки на груди. Адриано не понимал до конца, почему его так сильно раздражала её страсть к курению. Возможно, потому что он никогда не представлял ее с сигаретой в руке. Не думал, что этот ангел может пахнуть чем-то, кроме цветов и сандала. Маргарита никогда не пахла сандалом. И, кажется, не была ангелом даже в теории. После всех колкостей, которые она позволила себе сегодня, Адриано не собирался сносить еще что-то. Он легко перехватывает пачку сигарет, которую Марго держала в расслабленных пальцах, и сразу же сталкивается с возмущенным взглядом. Ее тонкие брови сами по себе имели очень резкий изгиб, и когда Маргарита хмурилась, казалось, что мир вот-вот вспыхнет за ее плечами. От простого негодования. — В чем проблема? — кажется, она намеренно усилила акцент. — Мне надоело. — Слава богу. Я еду домой? — раздраженно изобразила надежду она. Адриано сжал зубы и бросил взгляд на ночное небо, словно выпрашивая помощи у создателя. — Я говорил несколько раз. Ты не слушаешь. Я позабочусь о том, чтобы у тебя не было сигарет. Мне больше ничего не остается. Он говорил это с видом строгого преподавателя. Будто объяснять такие вещи — намного ниже его достоинства. Маргарита шумно вздохнула — сухожилия ярко проступили на тонкой шее. Адриано подумал, что ей не хватает широкого колье. — Остается, вообще-то. Не лезть в мои дела. Пришлось приложить усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Они стояли в парадном дворе дома, на подъездной дорожке ожидали два автомобиля. Адриано знал, как хорошо его свита умеет делать вид, что они ничего не замечают. Однако это было немыслимо — чтобы кто-то разговаривал с Доном в таком тоне, еще и при его людях. Он медленно покачал головой. Как она могла этого не понимать? — Я не стану обсуждать это с тобой. — сказал Адриано и кивнул в сторону автомобиля. Картина была восхитительная: статная женщина в брючном костюме, вся из контраста строгих линий и легких движений, позади нее в ночной тьме таял ландшафтный ансамбль. Вот она резко оборачивается, пронзая вечер блеском рыжеватых локонов, и направляется к седану представительского класса. Это было бы завораживающе, если бы Маргарита не ругалась с каждым шагом все громче. Она использовала не совсем русский язык. Адриано пытался понять переливистую речь, но после странного слова «хуебратия» решил оставить попытки. Звучало красиво. Обойдя авто с другой стороны, Адриано отметил, как Марго возмущенно посмотрела на открывшего ей дверь мужчину. Элиа легонько подмигнул ей, на что Збарская лишь поджала губы и послушно села в машину.  Кровь тихо закипала. Конечно, Феделли никогда не станет конкурентом для Адриано. Более того, Моретти хотел, чтобы Марго доверяла его Капо, чтобы он мог оставить ее с кем-то при необходимости. Но сердце выворачивалось наизнанку, ведь он понимал — у них с Маргаритой нет даже такой связи. За окном раскрытые, пышные скалы падали в шумное ночное море. С другой стороны они кутались в изумрудную зелень, как в роскошные меха. Желтый свет высоких фонарей плыл вдоль дороги и заставлял все загораться золотом. Тьма становилась все более манящей, глубокой. Адриано привык к небрежной, открытой красоте своей родины. Любовался он другим. Уличный свет пролетал через напряженный профиль Марго, ласково слизывал алую помаду с тонких поджатых губ. Свет не боялся порезаться об острые плечи в широком пиджаке. И не стеснялся обволакивать ключицы, прятаться ниже — по мягким волнам перламутрового атласа ее блузки. Как она выглядела бы в том платье, которое выбрал для нее Адриано? Тонкой, неумолимой, полностью преподнесенной ему и все же недоступной. Возможно, хорошо, что Марго ослушалась его. И без того хотелось склониться ближе. Чтобы проклятый запах дыма и цветов в ее парфюме душил, бил наотмашь. Чтобы все слои одежды раскрылись, показали бледность и нежность. Чтобы Таормина за окном предлагала им все, но они сами стали бы всем друг для друга. Адриано опустил помутневший взгляд и ослабил пару пуговиц на рубашке. Тяжелый металл часов царапнул по шее. Холодно, сдержано. Так все пока и есть. Если он сейчас коснется Марго, та непременно вонзится в него ногтями. Не в порыве страсти, а в попытке убить. Он усмехнулся. И тем не менее, вряд ли Адриано чувствовал себя таким счастливым хотя бы раз. Никогда он еще не был настолько на своем месте, никогда не хотел прожить каждую секунду так сильно. Раньше он считал, что место Маргариты рядом с ним. А сейчас все подтверждало, что это его место рядом с Маргаритой. — Видишь церковь? Вниз по склону, почти на побережье. Там венчались мои родители. — он склонился к Марго, касаясь губами ее волос. — Тихо, почти без свидетелей. Они были молоды и невероятно поглощены друг другом. Надеюсь, я смогу показать тебе это место однажды. Збарская искоса взглянула на него, с откровенной насмешкой. — Во-первых, я не религиозна… —  презрительно начала она. —  А во-вторых, пока что не собираешь за меня замуж. — догадался Адриано. Он осторожно коснулся самого кончика ее подбородка. — Я знаю. Но когда ты научишься дышать мной, как я дышу тобой. Доверять мне, как самой себе. Когда станешь искать меня… В тот день я отведу тебя в церковь на побережье. Адриано даже не догадывался, что человек может так сильно закатить глаза. Но Марго смогла. — Заканчивай нести чушь, иначе меня вырвет. — она весьма натурально передернула плечами. — Я испорчу салон твоей дорогущей машины. Оскорбленный ее безразличием и едкостью, Моретти отстранился и бросил взгляд за окно. И как такая очаровательная синьорина может иметь такой мерзкий характер? Ему захотелось вызвать у нее хотя бы проблеск чувств, потому Адриано с пренебрежением ответил: — Делай, что пожелаешь. За последнюю неделю я заработал на несколько десятков таких машин. Он раздраженно махнул рукой, все так же не глядя на Маргариту. — Если бы ты не похитил меня, я заработала бы в два раза больше. — с более убедительным безразличием ответила она. —  Речь о миллионах, Марго. — сказал он с высокомерным смешком. —  Я в курсе. — Я о долларах. — не выдержал он. — Я тоже. Послышалось возмущенное сопение. Маргарита изо всех сил старалась сдержать смех. На какое-то время повисла желанная тишина. Позади их автомобиля держался черный внедорожник. Будь Элиа в одной машине с ними, то точно рассмеялся бы. Интересно, кого он имел в виду, когда говорил, что ей помогут вернуть деньги? Они пересекали центр города. Таормина была гораздо более компактной и очаровательной, чем Катания. Здешние стены тоже не отличались аккуратностью, но их чаще всего закрывала густая зелень. Между обрывистыми уровнями с улочками и домами то и дело мелькало море. — Мне приятно, что ты так сильно хочешь впечатлить меня. — сказал Адриано. Марго и забыла, что они беседовали. Растерянно оторвав взгляд от вида за окном, она снова умирала от желания захохотать. Он все это время придумывал ей ответ? — Ты ошибаешься. Я хочу, чтобы ты наконец понял, кто я. И перестал путать меня со студенткой, которой я была десять лет назад. — Восемь. — уперто поправил ее он. Кожа салона сливалась с ароматом его парфюма. Раньше Марго сказала бы, что так пахнет холеное богатство. — Плевать. И на твой достаток и влияние мне тоже плевать. Я давно могу позволить себе все. — отрывисто сказала она. — Да и предпринимательские способности у тебя так себе. Адриано обернулся. Его все еще заставала врасплох её дерзость. Мельком оглядев скрещенные женские ноги, он глубоко вздохнул. — Я закончил лучшую бизнес-школу в мире. В лице Маргариты не изменилось ничего. — А я пахала на двух работах, училась на менеджменте, параллельно мучилась с программированием и спала по пять часов. Ее глаза поблескивали. Это были не слезы, а гордый и неумолимый триумф. Она ценила себя безусловно. И при этом не выглядела жалко. Маргарита не просила его восхититься или оценить ее. Она бросала правду своей жизни прямо в лицо. Адриано склонил голову. Ему хотелось, чтобы эта агрессивная стать вызвала наконец отвращение. Но напротив. Пусть она будет такой же поглощающей и неукротимой поверх его коленей и под ним. — Мне все сильнее кажется, что ты лучше подойдешь мне, как работник, а не как женщина. — вкрадчиво начал он. — Не хочешь слегка изменить наши отношения? Марго была насторожена. Она подозрительно прищурилась, но свое Адриано получил — в глазах мелькнул интерес. — Ты согласен взять меня на работу вместо… всего этого? Моретти доверительно склонился к ней. Глядя прямо в глаза, впитывая каждый перелив чувств в них, он ответил: — Конечно нет. - По левую сторону живописно уходило вдаль море. Я старалась не смотреть туда — слева от меня сидел Адриано, а он и без того успел исчерпать лимит мерзкого поведения за сегодня. Больше всего меня вывела из себя его последняя выходка. Я правда мечтала о том, чтобы перевести эти три месяца в более понятную плоскость. Пока я играла с желаниями Моретти, ни о какой безопасности и спокойствии речи быть не могло. Как дерзко и легко он обманул мои ожидания! Пусть лишь на краткое мгновение, но я поверила, что его терпение лопнуло. И что мне останется лишь пару месяцев покопаться в системе его данных, и свобода наступит. Ничего подобного. Он непробиваем. Мы остановились на боковой стороне улицы. Таормина казалась свалкой сна и роскоши, которую выбили прямо в светлых сицилийских склонах. Картонные домишки с металлическими балконами соседствовали с аккуратными отелями, разбросанными по побережью. Клуб «Бастони» вырос на его изгибе. Судя по тому, что я увидела в центре, там такому зданию места не было. Оно, в отличие от старых и грязных запустений, было без единого изъяна. Не выбиваясь из стилистики архитектуры, белокаменная глыба уходила вверх на несколько этажей и шумела открытой площадкой на крыше. Через дорогу была огорожена парковка заведения. Поправив лацканы пиджака, я подождала, пока водитель соизволит открыть мою дверь, и аккуратно вышла на улицу. Рука по привычке потянулась  к сумке, но я вспомнила, что последнюю мою пачку сигарет забрал Адриано. Он как раз обходил автомобиль  с другой стороны, параллельно беседуя о чем-то с Романо. Я  мысленно пожелала ему утопиться в раскинутом позади море. Двери из темного стекла прятались за очередью из жаждущих войти. Я прекрасно понимала, что если это заведение принадлежит Адриано, нам не нужно пользоваться главным входом. Можно было просто воспользоваться дверью для персонала. Но желание продемонстрировать мне владения было сильнее. — Он забрал у меня последнюю пачку сигарет. Прошу, скажи, что у тебя есть. — проворчала я, когда Элиа вышел вперед. — Дон Моретти как раз провел краткую лекцию о том, что мы не должны поощрять твою зависимость. — усмехнулся он. Я обернулась назад, попутно пытаясь стянуть туфлю с ноги, чтобы запустить ее в лицо Моретти, но Элиа предупредительно схватил меня за руку. Оставалось только раздраженно сопеть, пока Адриано не соизволил наконец подойти ко мне. Сзади аккуратным полукругом выстроилась охрана. Элиа держался как можно ближе. Романо вышел вперед, без особых трудностей заставляя людей расступаться. Когда нас заметили мужчины на входе, то путь стал совершенно чистым. Я шла немного впереди Адриано, не желая выглядеть на его фоне бедной запуганной девчонкой. Люди смотрели на меня — замешательство, зависть, восхищение и еще черт знает что. Я не смущалась. Я была достойна подобного внимания. Но не потому, что нахожусь рядом с каким-то мужчиной. Знали бы они, кто я на самом деле. Внутри нас встретил приветливый персонал — мужчины без пиджаков и дамы в платьях из синего бархата. Вокруг пели потоки итальянской вежливости и экспрессии. Я терпеливо дождалась, когда местный администратор закончит беседовать с Адриано и двинулась следом за ними. Впереди шумела центральная зона клуба, нас же провели на второй этаж, где, подобно амфитеатру, располагались ложи. С них детально просматривался танцпол и широкая барная стойка. — С кем мы встречаемся? — повысив голос, спросила я. Адриано мельком взглянул на меня, но ответил только когда мы прошли вглубь этажа, где музыка уже не звучала так оглушительно. Огороженные стеклом ложи прерывались крупной барной стойкой и двумя коридорчиками, что вели в уборные. Они светились голубым неоном. — Не мы, tesoro. — сказал он, но я не поняла последнего слова. — Я. На таких встречах ты можешь быть только в одной роли — извиваться на моих коленях. А ты, кажется, не в настроении. Мои зубы тихо заскрипели, но я старалась держать лицо. Лениво оглянулась по сторонам, и только после этого подняла на него скучающий взгляд. — Вы не ведете дел с женщинами? Адриано смотрел на меня, как на мечтательное дитя. Возможно, зря я не запустила в него туфлей на входе. — Ведем, разумеется. Некоторые кланы возглавляют Донны. Но власть они получают только после смерти Дона, если нет других вариантов. — Вы просто средневековые свиньи. — тихо фыркнула я. — Однажды твоя грубость тебя погубит. — отрывисто бросил он. Если внизу мелькали светлые вспышки, то на этом этаже освещение шло только от неоновых линий, вделанных в стены. Пахло сладким дымом и алкоголем. Охрана уже прошла в огороженную ложу, только Элиа с Романо застыли у входа, ожидая Адриано. — Дамы пользуются величайшим уважением. Без них клан неполноценен. На любимую женщину Дона не позволено даже смотреть. Когда настанет час, я подробно расскажу, что тебя ждет. Но существует строгий порядок обращения. Я заскучала выслушивать это, и уже искала взглядом бар. — Вот как. Надеюсь, вам всем весело в вашем семнадцатом веке. Я пойду выпью. Адриано осторожно удержал меня за локоть. Подняв на него взгляд, я красноречиво приподняла брови. — Все, что ты видишь — в полном твоем распоряжении. Тебе подготовили отдельную ложу, тебя  знают и тебе помогут. Я оставлю при тебе Романо, отдохните. А если соскучишься по мне… Он деловито оглядывался по сторонам, но на последних словах склонился ко мне. –… то солнце упадет на землю. Скорее всего. — подсказала я и пошла к бару. - Проводить параллель между клубом, где я когда-то работала, и «Бастони» совершенно бессмысленно. Попади я в такое место в обычной жизни, то совершенно не пожалела бы. В помещении было четыре этажа, которые сужались, словно воронка из темного стекла и полос синего неона. Чем выше этаж — тем меньше его видно с танцпола. Я устроилась около барной стойки и попросила просекко. Снизу, будто гость из порочного ада, лилась густая музыка — знакомые композиции в замедленной, авторской обработке. — Твое. — кратко выдал Романо, усаживаясь рядом со мной. На барную стойку легла банковская карточка. Я присмотрелась и слегка нахмурилась. — Нет, Маргарита Николаевна, непосредственно свою ты не получишь. — в его устах мое отчество звучало как «Николавна». — Но эту Дон открыл специально для тебя. Рядом с карточкой стоял бокал с искрящимся вином. Первым порывом было швырнуть подачку Моретти вниз, прямо на головы людей — пусть тратят и радуются. Но с другой стороны, есть достаточно более интересных способов показать Адриано, до какого места мне его забота. Я тихо постучала ногтями по гладкой барной стойке из матового стекла и обернулась. С моего места было видно кусочек третьего этажа. Прищурившись, я разглядела там несколько странных конструкций. Они сверкали, словно были наполнены водой. Аквариумы? Внезапно под потолок этажа взлетели брызги. Что же там за существа? — «Бастони» прекрасно отражает Таормину, Маргарита Николаевна.  — Романо сделал глоток из своего стакана и поднял голову. — Первый этаж — самый доступный. Нужно просто быть в списке или знать кого-то из списка. На второй проходят только те, кто имеют определённую сумму на счету. Третий закрыт для тех, кто не знаком с Доном Моретти. Туда проходят гости из других кланов. Разумеется, дружественных нашему. А четвертый… — Ледяное озеро Коцит? * — без особого интереса спросила я. *Маргарита упоминает «Божественную комедию» Данте.  Данное озеро находится на девятом круге. Романо брезгливо нахмурился и сделал еще пару глотков. — Можешь сама взглянуть. — он пожал плечами. — Вообще-то, мне нужно кое с кем встретиться… — вспомнила я о словах Элиа. Мне не особо понравился заинтересованный взгляд Романо, а потому я поспешила подняться. Перейти на этаж выше можно было по двум параллельно расположенным лестницам, которые скалились яркой подсветкой ступеней. Романо тихо следовал за мной. Персонал учтиво опускал взгляд, захотелось передернуть плечами. — А вот и второй круг… — покачала головой я. Те конструкции, которые я приняла за аквариумы, оказались… Подобием бокалов. Широкие металлические столбики оплетали крупные полусферы, наполненные водой. Внутри каждого двигалась девушка. Гладкие, зачесанные в хвосты волосы то и дело били по воде, заставляя широко влетать брызги. Темно-синий оттенок их белья — кажется, здесь это фирменный цвет — мерцал в холодной подсветке. У кого-то костюм был закрытым, у кого-то напоминал комбинацию, в которой я не стала бы идти даже на пляж. Но на каждой девушке была перевязь из жемчуга, выполненная на манер пояса для чулок. Нити жемчуга громко били по стеклу и металлическим узорам, в такт движениям и музыке. Сами танцовщицы выглядели так, словно родились в этих причудливых строениях. Они глубоко прогибались грудью внутрь, норовя достать до дна, а в следующий миг уже ловко опускались коленями на бортики, запрокидывая голову. Свободные, резкие танцы, шум воды и жемчуга, а вокруг только стекло и вспышки голубых огней в темноте. — Если третий этаж для своих, почему Адриано устроил встречу на втором? — не отрывая взгляда от танцовщиц, спросила я. Романо смотрел на происходящее с привычным удовлетворением. Он был здесь не в первый раз. — Вероятно, хотел показать, что ни одна из этих красавиц, — он широко обвел рукой этаж, — его не интересует. Здесь тоже располагались ложи, но эти уже не были закрытыми. Из каждой открывался вид на этаж. Барной стойки на этаже не оказалось — только выстроенные кругом помещения с темными перегородками, гладкий пол и гигантские бокалы. — Эти красавицы не хотят его интересовать. — я покачала головой. — Они хотят есть, курить и посидеть в тишине. Романо грубо хохотнул и прошел вперед, к месту, где перегородка отделяла  нас от танцующей бездны двумя этажами ниже. — Поверь мне, Маргарита Николаевна, еще как хотят. Если одну из них заберут в ложу, она заработает достаточно, чтобы поесть, покурить и посидеть в тишине еще неделю. Было что-то неприятное в его тоне. Пренебрежительное, словно он знает об этих женщинах больше, чем они сами. Я невольно вспомнила девочек-танцовщиц со своего предыдущего места работы. Двигались они не так изящно и ладно, но были чудесными людьми. Вот только за кулисами весь лоск и дерзость спадали. Я помню, как часто бегала в аптеку за пластырями и обезболивающей мазью для них. Бокал с просекко опустел. Я задумчиво передала его Романо и взглянула на карточку, которую сжимала в пальцах. — Попроси повторить и найди администратора. Скажи, что я хочу всех этих девушек в свою ложу. Романо тихо закашлялся, едва не выронив мои бокал из рук, и через пару секунд отправился исполнять. - Если бы неделю назад мне сказали, что я окажусь наедине с двенадцатью стриптизершами, я бы удивилась. Ровно такая же реакция была и у администратора, и у самих девушек. Моя ложа находилась в самом сердце второго этажа, внутри было просторно. На гладких стеклянных столиках переливался холодный свет. Полукругом тянулся низкий диванчик, обитый бархатом. Я устроилась ровно по центру, сдерживая смех от абсурдности происходящего. — Все расходы записывайте на этот счет. — напомнила я администратору и кивнула, отпуская его. Было очевидно, что танцовщицы не привыкли робеть, но даже они не совсем понимали, как себя вести. С жемчужных перевязей капала вода, на самых разных оттенках кожи вспыхивали блестки. В их глазах не было страха, скорее очень особенное любопытство. — В общем, девушки, вы свободны. Можете остаться здесь, закажите себе выпить. Можете уйти отдохнуть к себе. Ваше время оплачивается, как положено. — послышался удивленный шепот. — Я покрою любые расходы. Если у руководства возникнут вопросы — посылайте их ко мне, и не забудьте упомянуть, что я здесь с Доном Моретти. Я не хотела смущать девушек слишком пристальным вниманием к их реакции. Потянулась к бокалу, сделала несколько глотков и опустила затылок на спинку дивана. День был тяжелым. Романо заинтересованно взглянул на меня, после чего лениво провел рукой по плечу одной из девушек. Она слегка вздрогнула, но моментально изобразила вежливую улыбку. — Отрежу руку. — спокойно пропела я. Он рассеяно обернулся и, кажется, на секунду возмутился. Но вовремя отстранился от танцовщицы и направился в мою сторону. В отличие от Элиа, Романо мне не нравился. Сколько бы он ни строил из себя щеголя и элегантного мерзавца, внутри он был узколобым и озлобленным мальчишкой. — Что же ты предлагаешь мне делать? — резковато спросил он, усаживаясь рядом. Я безразлично пожала плечами. Некоторые девушки уже ушли, другие сели как можно дальше от меня, тихо переговариваясь на итальянском. — Возьми карту, купи себе что-нибудь вкусненькое. Но потом верни, у меня на нее еще планы. Романо пренебрежительно фыркнул. Голубой свет делал его короткие курчавые волосы почти прозрачными, а оттенок глаз казался глубже и ярче. У него были крупные, тяжелые черты. А маленькая царапинка, оставленная мной, завершала образ классической брутальности. — Может мне еще тапочки тебе в зубах приносить? — несдержанно буркнул он, поднимаясь с места. Эта перемена удивила меня. Кажется, Романо слегка нездоров — такие резкие смены настроения. — Ни в коем случае. — спокойно ответила я. — Они слишком дорогие, ты испортишь их своей слюной. Романо раздраженно усмехнулся, после чего удалился из ложи. Я прикрыла веки, медленно расстегивая пуговицу на пиджаке. Что бы я сделала, будь сейчас дома? Скорее всего, выехала бы куда-нибудь к ужину, попросила бы водителя подольше проехаться по центру. Смотрела бы на ухоженный Петербург, страдальчески раскинутый в белой ночи — одной из многих. — Строго ты с ним. — послышался низкий женский голос. Я вздрогнула и открыла глаза. Рядом со мной опустилась молодая девушка восточной внешности — раскосые глаза густо подведены, темные волосы бьют по спине. Жемчуг тускло блестел на ее смуглой коже. И она говорила на русском! Я уже устала удивляться. — Откуда здесь столько русских? — тихо проворчала я, усаживаясь поровнее. Девушка засмеялась, подставляя аккуратное личико голубому свету. — Я казашка, если тебе интересно. — она выразительно взглянула на меня. — Девочки сами не скажут, но спасибо. Мы все немного замотались барахтаться в этих бокалах. Никто не ожидал, что сегодня приедет Дон, нас вырвали посреди выходного. — Выпьешь со мной? — С удовольствием. — радушно кивнула девушка. — Я — Адеми. Мне пришлось немного помедлить с ответом, пока парень из персонала брал заказ у Адеми. — Рада знакомству. Маргарита. — представилась я, когда мы остались наедине. От Адеми пахло ладаном, кофе и чем-то древесным. Я оглядела ее тонкие плечи, усыпанные блестками, и сняла с себя пиджак, передавая его Адеми. — А он обычно блондиночек приводит. Ни одной рыженькой не помню. — весело усмехнулась она, одеваясь. Я медленно покачала головой, пытаясь понять, к чему это сказано. — Не подумай, ты красотка, еще и не вьешься около него. Это какая-то стратегия агентства? — с искренним любопытством спросила Адеми. Теперь я совсем растерялась. Речь шла о женщинах Адриано, а судя по тому, что я слышала… Ах, меня приняли за эскорт! День становится только увлекательнее. — Вроде того. — сдерживая смех, согласилась я. — Красивое имя. Адеми сухо рассмеялась. Я заметила, что ее глаза остаются неподвижны. Вероятно, это просто выработанная привычка. — Бабушка хотела меня так назвать. — отмахнулась она. Нам принесли напитки. От просекко уже слегка першило в горле, но закуски в таких местах подают редко. — И по-настоящему как? — без особого интереса спросила я. Но Адеми это насторожило. Она рассеянно моргнула и неуверенно повела подбородком в сторону. — Неважно. Внешне она была едва ли на год младше меня. Рослая, крепкая, не лишенная изящества. Однако очень отстраненная. — А ты сама откуда? — слегка склонилась ко мне Адеми. — Из Питера. Она уложила ногу на ногу, демонстрируя тонкие босоножки на высоком каблуке. — Я из Саратова. — Адеми покачала головой, предвкушая любой мой вопрос. — Папа был казах, но я никогда на его родине не была. — А сюда тебя как занесло? — поддерживая беседу, спросила я. Она задумчиво прокрутила соломинку в стакане, опуская накладные ресницы. — Осуждаешь? — с горьким смешком спросила она. — Сама полтора года в клубе работала. Администратором, но много с девчонками-танцовщицами общалась. Так что знаю, как вам это все дается. Взгляд Адеми впервые показал что-то искренное. Это был мелкий проблеск интереса — теплый, но сдержанный. — Я на факультете управления училась. Ну, приехала года два назад в Италию, по контакту. Но фирма разорилась. А дома мама и братья с сестрой. Старшие только поступать в институт в этом году будут. По специальности ничего не нашла, работала в клубе в Риме. А потом познакомилась с Романо, он меня сюда устроил. Мой взгляд устремился к выходу, словно я могла увидеть там Романо. Адеми заметила это и поспешно покачала головой. — Я просто ему понравилась. Захотел держать поближе. Но он паршивец, так что отношения у нас сугубо деловые. В тусклом свете Адеми казалась аккуратной скульптурой, расписанной на современный манер. Но от нее не веялось жалостливостью или слабостью. —  Если хочешь, я попробую найти тебе место в России. Мне будет нужен ассистент, когда вернусь. Она  подняла взгляд. Широкие, ярко очерченные брови слегка опустились к переносице. Глаза Адеми были влажными и смотрели с открытым любопытством. — Здесь хорошо, я не стыжусь и не страдаю. Спускаю негатив в танцы, держу лицо. А главное — получаю достаточно, чтобы семья жила хорошо. Днем подрабатываю — маникюр, прически делаю, иногда визаж. Устроилась, короче. Но спасибо за предложение. Я вспомнила, что Адеми все еще считает меня просто очередной девушкой из эскорта. Да, в таком случае она правильно не надеется на меня. — Ты вроде хорошая. — задумчиво покачала головой она. — Расскажу тебе маленькую сплетню. Не знаю, сколько ты с Моретти, но если думаешь задержаться… Короче, он постоянно берет с собой русских, потому что влюблен в какую-то девчонку уже черт знает сколько лет. Я точно не знаю, но он ее чуть ли ни один раз видел. Но ты с ним лучше об этом не говори, и в душу не лезь лишний раз. С ним такое не пройдет. Я оперлась локтем на спинку дивана и изобразила веселое замешательство. — И кто эта девчонка? — Точно не знаю, но наверняка какая-нибудь очень важная сучка. — доверительно прошептала она. — Он ее искал-искал… Короче, с ним ничего не срастется. Вроде он жениться даже отказался, потому что все ее ждет. А невеста была из какой-то крутой семейки. Ну, из их кругов. Так что вытягивай из него все, пока можешь. Вдруг объявится та самая. Я не выдержала и рассмеялась. Адеми взглянула слегка обижено. Мне не хотелось оскорблять ее такой реакцией, но сдержаться сил не было. — Не веришь? А я многих таких видела. Я от чистого сердца, не подумай. Некоторые же ведутся на все эти деньги, да и сам он симпатичный, падла. Надоело уже слушать, как кто-то надеется осесть рядышком, понравиться ему, а потом… — Не переживай. — перебила я ее, утирая слезы. — Я верю тебе. Только, кажется… В общем, я та самая «особенная сучка». Она резко замолчала, изучая выражение моего лица. Темные глаза искали намек на обиду, презрение или гнев. Но мне было весело и самую малость горько. Адеми наконец выдохнула. — Вот оно что. Я не поняла ее чувств, но хотелось успокоить эту милую, сильную девушку. — Я не обижаюсь, не волнуйся. Мне даже жаль, что я не та, за кого ты меня приняла. Стоило ли рассказывать ей свою историю? А чем это чревато? Что в Италии будут знать правду? Это проблема не для меня, а для Адриано. Я взглянула на открытую часть этажа. Где-то там он все еще беседует о своих делах. А я вынуждена коротать время вот так. Какая глупость. — Я приехала неделю назад в отпуск. И случайно попалась ему на глаза. Очень давно я… История запутанная, расскажу в другой раз, ладно? — я правда хотела поделиться этим с кем-то, но сегодня сил не было. — Мы заключили уговор. Я остаюсь здесь до конца лета, и если не влюбляюсь в него, то свободна. Адеми наконец слегка ожила. Она расслабила плечи и запрокинула голову, тихо посмеиваясь над самой собой. — Я, кажется, стала свидетелем истории. — она широко улыбнулась. — Ну, думаю, с тобой он точно не заскучает. И ты классная. — Спасибо. Но Адриано придурок. Он угрожает моей семье, заблокировал мои счета. — я вздохнула, раздумывая, стоит ли продолжать. — И мне это все не нужно. Я — человек бизнеса и системы. Я добивалась всего так долго, но теперь… Адеми задумчиво покачала ногой. Музыка внизу стала тише и медленнее. Мне было погано, отвлечься не получалось ни на что. Уложив руки на колени, я тяжело склонилась над своим бокалом. — Ты куришь? — без особой надежды спросила я у Адеми. Она отрицательно покачала головой, а после осторожно приобняла меня за плечи. Теплая кожа, длинные пальцы, густой аромат — так пахла избранная свобода и гордость. Мой пиджак тихо шелестел на девичьих бедрах. — Я часто видела Дона с девушками. И он не подпускал к себе ни одну слишком близко, он… Вроде как не позволял себе чувствовать их. Видимо, ждал тебя. Мне впервые за долгое время была приятна человеческая близость — совершенно бесхитростная. Адеми не обязана была обнимать меня. Но делала это, и была искренней. — Он видит во мне другого человека. Хочет, чтобы я была хорошей мафиозной женой или чем-то вроде того. И при этом совершенно непробиваем. Она осторожно погладила меня по плечу. Полуголая, спокойная Адеми. Которая использовала выбранное бабушкой имя, чтобы танцевать под ним в клубе. Было в этом что-то безграничное и отчаянное. — Могу дать совет? — этот вопрос она задала искренне, а не из вежливости. Я кивнула. — Стой на своем. Говори ему, кто ты. Почему для тебя важно то, что важно. Он послушает. Рано или поздно. Адеми слегка отстранилась, чтобы видеть мое лицо. Я вымученно улыбнулась. — Если твоей семье в Саратове понадобится помощь, скажи мне. Я постараюсь решить все вопросы. Она хотела что-то ответить, но внезапно приосанилась, глядя мне за спину. Я догадывалась, что могло взывать такую реакцию, и оборачивалась без охоты. У стеклянной перегородки стоял Элиа. Неоновый свет причудливо играл на его сером костюме. Я глубоко вздохнула и поднялась с места. — Было приятно познакомиться, Адеми. — слегка улыбнулась я напоследок. — Гульжан. — смиренно ответила она. — Гульжан Нургалиева. Она поднялась с места и отдала мне пиджак, ласково сжав мою ладонь перед прощанием. Я направилась к выходу, попутно сбрасывая с себя расслабленность и нежность. Эта девушка заряжала такими чувствами. — Ты не станешь объяснять, почему пригласила к себе двенадцать девушек-танцовщиц? — подавляя улыбку, спросил Элиа. — Не-а, нет. Это вряд ли. Мы прошли через этаж к лестнице. У нее нас ждал администратор. Я видела целый ворох вопросов, который скрывался за его учтивостью. — У тебя есть наличные? — Элиа кивнул. — Передай их ему. Скажи, чтобы отдали Адеми. Элиа молча прошел все стадии принятия и подчинился. Мы двинулись дальше, спустились к танцполу. Ночь в самом разгаре, ни в одном уголке не было свободного места. Красивые, шумные люди в неоновых огнях. Я не знала, где Адриано,  и спрашивать про него не хотелось. По щиколоткам медленно ползла тянущая боль, меня одолевала сонливость, и до зуда под ребрами хотелось курить. — Кстати, я так и не нашла того, о ком ты говорил. Феделли прошел вперед, прочесывая волосы ладонью. Парень, охраняющий выход, проводил его долгим взглядом. Перебросив пиджак через предплечье, я сложила руки на груди и улыбнулась. Интересно, Элиа нашел свою любовь? Хотелось верить, что хотя бы у него будут здоровые счастливые отношения. — Вообще-то нашла. — запоздало ответил он. — Адеми знала почти всех девушек Адриано. И ее советы на вес золота. Я остановилась посреди улицы, с укором глядя на Элиа. Он легко пожал плечами, запуская ладони в карманы брюк. Он выглядел совсем как мальчишка — безбожно красивый на фоне белокаменных зданий и густого южного мрака. Картину слегка подпортил покачивающийся Романо — его бледно-голубая рубашка была наполовину расстегнута, обнажая ряд крупных татуировок на груди. Он молча протянул мне карту, обдав крепким ароматом спиртного, и пошел к парковке. — И за что Адриано держит его? — покачала головой я. Элиа встал на расстоянии шага, словно готовился защищать меня. Он тоже смотрел вслед Романо. Мне редко удавалось увидеть его лицо таким — обездвиженным, строгим. — Скажу так, выгнать могут любого из нас, но только не Романо. У него карт-бланш перед родом Моретти сейчас. Улица была теплой, заполненной влажной солью, но по моим плечам все же побежали мурашки. — Он как-то отличился? — я наконец взглянула на Элиа. По выражению его лица было понятно, что отвечать он не станет. Это не обижало меня. Элиа обещал говорить правду. Возможно, сейчас он не может быть честным со мной. Но молчание всегда благороднее, чем снисходительная ложь. — Не он. Его сестра. — через силу ответил Элиа. Разговор вовремя отыскал свое завершение, ведь в дверях появился Адриано. Я уловила его присутствие и двинулась к парковке, расположенной через дорогу. Наше сопровождение только собиралось, мне пришлось остановиться у металлической перегородки, которая отделяла площадку от скалистого обрыва. Где-то внизу волны взывали в свой плен. На плечи опустилось что-то мягкое. Я рефлекторно вздрогнула и обернулась — вспомнился тот роковой день в Милане, когда меня обхватили за плечи. А после я провалилась в небытие. Но на этот раз ничего фатального — Адриано просто укрыл меня своим пиджаком. Он стоял в метре от меня, с легкой усмешкой на губах. — Ну и на кой черт? — устало спросила я, показывая свой пиджак, лежащий в руках. Кажется, он пожал плечами, но я уже отвернулась. Адриано встал рядом, опуская руки на перегородку. Морская тьма отлично подходила ему сейчас — спокойному, с нарушенной укладкой волос. Он был как Средиземное, пожалуй. Манящее, переливчатое, прозрачное и готовое подарить свои глубины. Но в действительности — дико холодное и выжигающее кожу солью. Терпеть не могу водоемы. И чего я привязалась к Средиземному морю, если этот берег омывало Ионическое? — Как прошла встреча? — я попыталась разбавить очарование тишины. Адриано удивленно вздрогнул и взглянул на меня. Сверху вниз, будто я была частью острых скал. — Тебе правда интересно? Я не могла перестать слышать снисходительность в его тоне. Адриано всегда понижал голос, обращаясь ко мне, делал звуки глубже и шире. Или… это была нежность? Я отвыкла слушать ласку от мужчин, в работе такому нет места. Черт, это все сладкие напевы Адеми. Я скривила губы, взывая к привычному пренебрежению. — Пока что это единственное, что мне интересно. Нечасто удается послушать, как ведет бизнес мафия. Он молчал и смотрел на меня. Словно я была не скверной украинской женщиной, а чарующей сиреной. Я закатила глаза, чтобы напомнить, насколько неуместна чувственность в моем отношении. И даже это не сработало. — Мы утвердили проект франшизы заведений. Это новое стилистическое направление — обычно я занимался развитием досуговых мест высокого класса. А это… Концепция делает упор на семейный отдых. Мои родители делали многое для института семьи в Италии — у мамы были свои благотворительные фонды, отец инвестировал в строительство центров помощи детям с редкими заболеваниями… Стой, ты серьезно хочешь это слушать? Я подбоченилась и взглянула на него с молчаливым укором. Может, получится отпугнуть его своими деловыми беседами? — Советую планировать финансовую смету с погрешностью на плюс полтора. Если речь про семейный отдых, то будет достаточно много неожиданных трат. Скорее всего, на последних стадиях придется делать дополнительное страхование и… Тебе обязательно так пялиться? В чем проблема? На сей раз я не выдержала его пристального взгляда. Повернулась к нему и развела руки в стороны, искренне не понимая, где в моих словах был хотя бы намек на романтику. — Нет, ничего. — он поспешно покачал головой. — Ничего. Я шумно фыркнула, пытаясь разглядеть, насколько мы готовы к отправлению. Время перевалило за полночь. Свет фар слепил, разглядеть наше сопровождение не вышло, и я снова обернулась к обрыву. — Бездна не смотрит на тебя в ответ? — невпопад бросила я. Адриано усмехнулся и перешел за мою спину, как бы невзначай опуская руки по обе стороны от моего тела. Железная перегородка казалась крошечной на фоне его ладней. Захотелось попятиться — не к Адриано, а подальше от воды. — Звезды сегодня восхитительно красивы. — тихо сказал он. Я слишком устала, чтобы язвить. Не спеша обернулась лицом к Моретти, запрокинула голову. Он снова нес на себе аромат амбры и остроты. Вечный спутник моих страстных горестей. — Звезды действительно прекрасны… — вздохнула я. — Но знаешь, что лучше? Адриано задержал дыхание, оставляя между нашими лицами считаные сантиметры. — Что? — Деньги. — проворчала я. — Разблокируй мои чертовы счета, Моретти. Такой дерзости он выдержать не смог. Досадливо рыкнув, Адриано оттолкнулся от перил и зашагал к машине.