История не знает сослагательного наклонения...

Наконец, они вышли из душного здания на свежий, морозный воздух. Обычно свирепая в этих краях зима, в этот раз решила порадовать горожан белым пушистым снегом, мягкой поступью покрывающим землю и завораживающим своей нежной, первозданной белизной. — Тебе в какую сторону? — спросила преподавательница, когда они шагнули в необъятно-белую вечность. — Мне на остановку, — кивнула Ася в сторону величественных зданий и гудящих, бесконечно снующих туда-сюда железных монстров — грозы пешеходов. — Отлично, мне тоже, — Элеонора сделала шаг в указанном направлении. — А если б нам было не по пути? — решилась на неожиданную дерзость Светловская. — История не знает сослагательного наклонения, — на губах женщины мелькнула игривая, хитроватая усмешка, насколько смогла увидеть идущая рядом Ася. — Ты какую тему хочешь взять для доклада? — вернулась к «насущным» делам преподавательница. — Ну я хотела бы русско-японскую войну, — несмело начала девушка. — Ты поаккуратнее с желаниями. Вооруженных конфликтов в мире достаточно даже на сегодняшний день — во времена глобализации и развития цифровых технологий, — в стальном голосе Летовой, однако, угадывались шутливые нотки, — а, если серьезно, хорошая тема. Но сложная. Впрочем, если как следует поработать, то может получится вполне стоящая вещь. — Думаете? — Ася ощутила как с души спадает огромный камень, тянувший ее ко дну на протяжении последних нескольких дней. Она. Хочет. Работать. С ней. Она верит, что она сможет. Она верит в нее. Нужно ли еще что-то для счастья?.. Нужно. Идти совсем рядом с этой невероятной женщиной по огромному заснеженному городу, ловя залетные снежинки и ее теплые, мимолетные взоры… — Так что ничего не бойся. Напишешь, будут какие-то ошибочки — я подредактирую, — словно читая Асины мысли, увещевала она. Однако девушке не давал покоя все тот же вопрос. — Но как же я буду писать доклад, если мы будем изучать вашу дисциплину только в следующем году? — Ну слушай, этот факт не мешает тебе изучить ее самостоятельно. Тем более, не всю, а самую малую ее часть. В конце концов, ты же изучала историю в школе, сдавала ЕГЭ. В самом крайнем случае, я могу подкинуть тебе фундаментальные труды по этой теме, но мне кажется, что в эпоху интернета с этим не должно возникнуть проблем. Они остановились у перекрестка. — Тебе надо переходить на ту сторону? — прожигая взглядом красного человечка на светофоре, вопрошала Элеонора. — Надо, — радостно отвечала Светловская, ощущая в душе тот самый прилив тепла и близости с человеком, с которым у нас внезапно обнаруживается что-то общее, — а вам на какой? — На 21. Он как раз идет до Борзовой Заимки, — светлая надежда растаяла во мраке суровой реальности. Увы, Светловская проживала совершенно в другой части города. — Вы там живете? — от безысходности спросила девушка. — Нет. Я там работаю, — красный человечек на светофоре сменился зеленым. Нужно было переходить дорогу. — Но как? Вы же работаете в ВУЗе! — изумленно спросила Ася, когда они миновали самый опасный участок пути. — Все верно. Но это не отменяет того факта, что я еще работаю в адвокатской конторе. — Как? — выпучила глаза Ася, ну никак не ожидавшая такого развития событий. — По совместительству, моя девочка, по совместительству, — привычная насмешка в глазах Элеоноры смешалась с каким-то полудетским умилением. — Но как так вышло?.. — задумчиво промолвила девушка, не понимая, что этим вопросом переходит некие границы, допустимые в общении «студент-преподаватель», ступив на иной, качественно новый, неизведанный путь. Увлекательного. Прекрасного. Завораживающего. — Очень просто. — невозмутимо отвечала Элеонора, к радости первокурсницы, ничуть не противясь этому процессу. — В восемнадцать лет я волею судьбы и заботливых родителей благополучно поступила на юридический. Примерно на третьем курсе я всерьез увлеклась историей политических и правовых учений России (кстати, по итогу успешно защитив диплом по этой дисциплине) и после окончания приняла твердое решение поступить на истфак. Поскольку второе высшее образование, в отличии от первого, в нашей прекрасной стране можно получить исключительно на платной основе, мне пришлось устроиться на работу. Меня согласились взять в адвокатскую коллегию помощником адвоката, — краем глаза Ася заметила автобус, с заветным номером «94», способный доставить ее прямо до дома. Но она не посмела прервать эту автобиографическую исповедь женщины и исчезнуть заснеженной бездне. Сейчас ей было плевать: на автобус, на вкусный ужин, который ждет ее дома, на железных чудовищ, нескончаемым потоком бороздящих просторы заснеженной дороги. Весь мир для нее сузился до точки одного-единственного человека — до невероятной, захватывающей дух истории ее жизни и профессионального становления, которую она слушала, затаив дыхание. — Потом благополучно сдала адвокатский экзамен и получила удостоверение и стала полноценным представителем этой профессии. — Но как же вы стали преподавателем, да еще и истории? И зачем? — уже тише добавила она. — А я и сама не понимаю, как так вышло, — взгляд Элеоноры ушел куда-то в пустоту девственно-белых улиц — в прошлое, которое сейчас казалось ей настоящим. Она спрятала руки в карманах, — при всей своей любви к историческим наукам, я не планировала связывать с ними свое профессиональное будущее, тем более, что заочка, (очку я не могла позволить себе ни по деньгам, ни по времени), не дает каких-то глубоких знаний. Нет, я писала какие-то статьи, отправляла их на всевозможные конференции, но исключительно из чистой любви к истории и уважения к своему научному руководителю. Я едва получила диплом, когда я узнала, что одна из наших бывших преподавательниц на кафедре серьезно заболела. Ну и Сергей Викторович, мой бывший научный руководитель и по совместительству хороший приятель нашего декана, предложил мне заменить ее на время больничного. У меня тогда как раз дела на основной работе шли не очень, и я решила подстраховаться таким образом. Ну меня и приняли на полставки. Вот так и преподаю с тех пор помаленьку. — Вот это да, — изумленно выдохнула Ася, до глубины души пораженная этой историей — удивительной, как и сама женщина, — бывает же такое… — Да я тебе больше скажу — и не такое бывает, — прищурилась Летова, взирая на нее с нескрываемым вызовом. Подъехал очередной автобус. — А до тебя какой автобус идет? — Да многие. 45, 94, 120…но он редко ходит. — Подожди, — не к добру нахмурилась Элеонора, — сейчас же только прошел 94…. Ася опустила голову, словно готовясь к казни. — А там народу было много, — невнятно пролепетала в миг покрасневшая несмотря на минусовую температуру Светловская, отчаянно пытаясь разглядеть что-то в хрустящей белизне под ногами, — я лучше следующий подожду. — М, понятно, — Ася знала, если она поднимет глаза, то встретит в ее взгляде ту самую, до боли знакомую и уже осточертевшую насмешку — хитрую и удовлетворенную. Но не грозящую для нее опасностью. Она чувствовала, что женщина приняла ее правила игры и сама с удовольствием в нее играет. И значит, она была готова играть до конца — до стертых клавиш и финального свистка — что бы ни стояло на кону и чем бы это не закончилось в итоге для них обеих… — А ты где живешь? — неожиданно спросила преподавательница. — На Островского. Рядом с «Художественной школой»… — краем глаза Ася заметила автобус под номером «21», подъехавший к остановке. Вопросительный взгляд устремился на женщину. В свою очередь уклончиво опустившую глазки. — Пожалуй, я подожду следующего. Народу много, — Элеонора подняла взгляд полный такого задора и огня, что Светловская едва не укатилась под автобус от переполнивших ее в один миг эмоций. — Все-таки я вами восхищаюсь, — решила вернуться к так тронувшей ее теме разговора Ася, — получить два высших образования и еще и работать по обеим специальностям. Тут бы хоть с одним разобраться, а найти работу в сфере, хотя бы издали похожей на то, что написано у тебя в дипломе — вообще редкая удача. — Да ладно, — притворно изумилась женщина, — как же я не люблю эти пережитки Советского Союза. Нет, наши родители, безусловно, правы, образование — это очень важная база для становления во взрослой жизни. Но считать, что образование, как и замужество — одно и на всю жизнь, как минимум, неразумно. Люди свободно уходят после первого, второго, курса института, поступают на другую специальность, работают по ней, им не нравится — они идут на третью, в которой благополучно реализовывают себя. Конечно, я не говорю потраченных в никуда финансах, но куда они уйдут, если все равно не будешь работать по специальности, которая указана в твоем дипломе? — преподавательница разошлось не на шутку. — В восемнадцать лет далеко не все успевают понять, чем именно они хотят заниматься всю свою жизнь. Даже те, кто успевают, на деле толком не знают, с чем им придется столкнуться в реальности. В итоге на выходе мы получаем огромную массу людей, ненавидящих свою работу и жизнь (поскольку работа занимает большую часть жизни) и другую массу, которая не знает, где в нужный момент найти среди этих «получивших корочку», профессионала, способного им помочь в трудную минуту. Так что если тебе не нравится то, чем ты занимаешься — уходи, Ась. Не стоит себя мучить. Не увеличивай этот адский круг, — Элеонора смотрела не нее с незнакомой мольбой. — Да я пока не знаю, — промямлила девушка, не зная, что на это и сказать. За два месяца обучения на истфаке она не успела понять, была ли она права в выборе специальности. Не сказать, что ей безумно нравились исторические науки и все, что с ними связано, но и отвращения к преподаваемым дисциплинам она не испытывала, в отличии от той же Будиной. Тяжелое белое облако тумана повисло над городом. Холодало. Без того минусовая температура опустилась еще ниже нуля. Но Ася совсем не ощущала холода, как и неловкости по поводу неожиданно воцарившегося молчания, окутавшего их как это облако. Молчания, в котором не было ничего противоестественного и напряженного. Молчания, которое не требовало каких-то ненужных слов и заполнения. Молчания, которое были способны понять и разделить лишь эти двое. Которое было только для них. Их. В котором ничто не мешало им так просто наслаждаться друг другом… Которое было дерзновенно нарушено мелодией веселенького рингтона, установленного на звонок Асиного телефона. Черт. Кто там еще? На дисплее высветился номер Будиной. — Але мать, мы вообще домой сегодня идем? Или тебя там Летова похитила и забрала в плен? — девушка очень надеялась, что ее хлипкие динамики не донесут это басистое безобразие до слуха стоящей рядом Элеоноры. — Оль, не ждите меня, — она старалась говорить, как можно тише, — идите сегодня домой без меня… — Ааааа, поняла. Она рядом? Ну милуйтесь голубки. Только потом с тебя отчет! — Обязательно. Пока, — Светловская ткнула пальцем на красный кружочек отключения связи. Блин. Она ведь не успела предупредить девчонок о том, что домой им сегодня придется идти без нее. Ну ничего. Она знала, что они обязательно поймут и простят ее как только узнают, кто сегодня составил ей компанию. Эх, и все-таки зря она так опасалась и не доверяла им… Даже Ольге, которая вначале казалась ей грубой и бесчувственной. Сейчас Светловская поняла, как же она ошибалась. И что Инга и Оля ее друзья, и ими всегда являлись. Те самые настоящие друзья, которые могут подшутить, посмеяться, но при этом выслушать, протянуть руку помощи и подставить плечо, тогда, когда это действительно нужно. Те, которые не осудят и не отвернутся, даже в таких неоднозначных и сложных ситуациях. Те, которые действительно желают ей добра… — Ну ладно, — Элеонора окинула ее взглядом, полным сожаления и означающим только одно, — мой автобус подходит. Увидимся, — Ася не успела ничего подумать или сказать на прощание, когда голова женщины оказалась на ее плече, а любимые теплые руки обвили нежно ее талию. Ася едва успела прочувствовать этот счастливый миг блаженства, утонув в таких любимых теплых объятиях, когда женщина, взмахнув рукой растворилась в густой дымке отходов машин и густого холодного тумана…