История не знает сослагательного наклонения...

Циферблат электронных часов, красовавшихся на стене небольшой уютной кухни, показывал 1:37. Янтарная жидкость зазывно плескалась в бокалах — как и бесстыжая синева в глазах привлекательной женщины, сидящей напротив. — Ну рассказывай, Элек, что у тебя на личном фронте? — Пока никого не подстрелила, — кокетливо отвечала подруга, тонкими пальчиками подхватывая с блюдца золотистую дольку. — А у тебя? Красивое лицо Летовой скривилось в отнюдь не симпатичной гримасе — не то от кислого вкуса лимона, не то от неудобного вопроса. — Может, лучше поговорим о том, как у тебя дела с Джоржем? — облизнув губы и стерев с физиономии все лишние мимические выражения, она вновь смотрела на него бесстыдными синими — прямо в душу, в самую ее глубь. Как два выстрела на поражение — не соврать, не утаить. — Да никак, сама же знаешь, — Женя сдался без боя, подливая себе в бокал пойла сомнительного происхождения, — тётя Тамара упорно не сдаёт свои позиции. Продолжает придумывать новые виды болезней, чтобы ловчее манипулировать сыном. Говорит, роди мне внуков, а потом езжай в свою… Гейропу! Бокал с глухим звоном приземлился на стол. Женщина поджала губы. — Можно подумать, Джорж не хочет! Можно подумать, я не хочу! — не на шутку разошелся парень. — Но что поделаешь, если в нашей стране нет для этого ни возможностей, ни условий! Поэтому я и хочу уехать! Хочу нормально пожить! В нормальной стране, где нам можно спокойно жить с любимым человеком, воспитывать детей. Где гей не п***р! — казалось, у парня вот-вот начнётся истерика. Да, видимо, вторая бутылка была лишней. И эта тема тоже. Хотя кто же знает, как оно лучше — прятать свои печали в самом потаенном уголке души или вот так вывалить все своему старинному другу во время очередной попойки… — И Жора уже говорит о том, что, наверное, ему лучше послушать матушку — найти жену, родить ребенка. Он же бросит меня скоро, бросит! А я что? Хоть пол меняй, родить ему не смогу все равно, — сокрушался друг. Элеонора молчала. Утешать она не любила, да и не умела толком. Что эти слова, когда все решает дело, а в этом деле она не помощник даже себе. Тема деторождения была для нее болезненной, наверное, ещё больше, чем для него. Хотя, у неё был шанс — так, кажется, сказал этот солидный человек в строгих очках и белом халате — один из светил столичной медицины? И этим единственным шансом для нее могла стать только суррогатная мать. Чужая женщина, совсем незнакомый человек, который на протяжении мучительных девяти месяцев будет числиться матерью её ребёнка. А может, и гораздо дольше… Если та самая «мать» не напишет отказной документ. Да, когда-то, будучи молодой и влюблённой, она позволила себе поверить людям, и, в частности, одной молодой, горячо любимой особе, которая, казалось, также любила ее и с радостью согласилась выносить их «общего» ребенка. «Какая разница на кого будет записан ребёнок, если он наш?» — мило хлопая глазами, вопрошало ангельское создание. Как тут было не согласиться, опрометчиво наплевав на все условности и договорённости? Глупо, очень глупо. Особенно, для человека, который, вроде бы неплохо знает законы и плачевные последствия пренебрежения этими самыми законами. Но что тогда были для нее какие-то бумажки? Она любила. Она верила. Она хотела просто человеческого счастья, отбросив в самые дальние уголки сознания старую как мир и совершенно невозможную тогда мысль, что люди могут предать в самых лучших традициях слезливых мелодрам. Что любовь может исчезнуть, как с белых яблонь дым, а безмерно обожаемая девушка может влюбиться в залетного иностранца и уехать с ним в далекую Германию, конечно же, забрав с собой сына, который по всем документам приходился ей родным! На которого у неё, Элеоноры, не было совершенно никаких прав! Отсудить ребёнка у биологической по документам матери, в стране, где суррогатное материнство находится под строгим запретом, не представлялось возможным — сколько бы она не изучала нормы международного права, пытаясь, словно в институтских задачках, отыскать то самое, единственно верное решение. Но здесь его, увы, не было. Как и возможности уехать в чужую страну, потихоньку, по кирпичику строя все заново и изредка подглядывая за вышедшим на прогулку Владиком. Все, что осталось ей теперь — любоваться его постоянно обновляющимися фотографиями со страницы Марии, на которых он купался в аквапарке с «законными» родителями, беззаботно носился по лугам и выглядел абсолютно счастливым. И, конечно, ни капли не скучающим по той, которую он так мило и невнятно называл «мамой» всего каких-то два года назад. Которых, видимо, оказалось достаточно для того, чтобы стереть из детской памяти тех, кто уже не рядом… Новая порция алкоголя просилась внутрь. Ещё. Ещё. Выжать, выжечь эту боль из души, как старую листву по весне! Но как? Как забыть весь этот кошмар? Как начать новую жизнь и решить эту, общую для них обоих, и, кажущуюся неразрешимой, проблему? — Эль, ты это, — забеспокоился друг, пряча бутылку от греха подальше, — блин, не думал, что ты так проникнешься… Однако Летова лишь отправила в рот очередную порцию закуски. Затем смешно покряхтев и поморщившись, наконец выдала: — Ничего, Жек. Все у нас будет. Нет неразрешимых задач — есть решения, которые мы упорно не желаем видеть… *** Утром следующего дня Асю разбудила любимая мелодия рингтона, в тот момент показавшаяся самыми адскими звуками в мире. Нарушителем, то бишь нарушительницей ее безмятежных сновидений, стал никто иной, как госпожа Будина. — Ты жива там? — первый же, прозвучавший от нее вопрос, был таким же бесячим и беспардонным. — Сложно сказать, — стремительно пробуждающееся сознание начало воскрешать в голове картинки вчерашнего вечера: ТЦ, встреча с Элеонорой; нежный головокружительный поцелуй, которому по праву суждено стать лучшим в ее жизни; ее бегство и горький ливень в подушку на тему «мы все равно никогда не сможем быть вместе». — А чего в сеть не выходила? Я уж думала, что вас по дороге домой гопники замочили. Или тебя Элька замочила за домогательства? Или ты всю ночь отрабатывала долг в ее постели? Она засмеялась. В горле встал ком. Нет, это невозможно! — Оль. С Элей… С Элеонорой Эдуардовной у нас походу…все, — только бы не разрыдаться прямо сейчас! — я не могу рассказать тебе, вдруг мама услышит, — Ася боязливо оглянулась по сторонам. Слух ее матери был прямо пропорционален интересу к ее личной жизни, знать подробности которой ей было совсем необязательно. — А в кафешке возле нашего универа не услышит? — Нет, у нее не настолько хороший слух, — невольно улыбнулась девушка. Вот же Ольга! Умеет поднять настроение даже тогда, когда оно не то, что на нуле — в глубоком минусе! По истечении тридцати минут она уже сидела напротив Ольги в уютном светлом помещении, попивая какой-то молочный коктейль и освещая подробности вчерашнего рандеву. — Вот такая вот… История, — невесело заключила Ася, тонкими пальчиками терзая несчастную соломинку. — не знаю, правильно ли я сделала. И что мне делать теперь… — Я вот что думаю, — дожевав свой бургер и вытерев о салфетку руки, наконец изрекла Будина. — делать тебе ничего не надо. Она сама все сделает. Ты, главное, не мешай ей. И не убегай, — хохотнула она, потянувшись к стакану с соком. — Ты думаешь, она еще будет что-то делать? Ася взволнованно всплеснула руками, а затем добавила: — Она давно поняла, что произошедшее было чудовищной ошибкой и знать меня больше не хочет! — чуть не рыдала девушка. — Ну, допустим, поцелуй — ошибка, — Светловской только и оставалось удивляться неожиданной рассудительности и спокойствию всегда шумной подруги, — но разве заявка в «друзья» могла быть ошибкой? — хитро прищурилась девушка. — По какой такой «чудовищной» ошибке, она оказалась вчера в том же месте, что и ты? И вызвалась проводить тебя до дома? Ошибка — это, блин, когда ты в контрольной даты Ледового побоища и Невской битвы перепутаешь, а не вот это вот! — она в сердцах отбросила салфетку. Ася закусила губу. Сказанное Ольгой сыграло роль ушата ледяной воды, сброшенного на голову. Будина была чертовски права. И все равно поверить в то, что Элеонора поцеловала ее осознанно, с надеждой на продолжение отношений, было если и возможно, то точно не в ее силах! Зачем ей начинать отношения со студенткой? Неужели любовь? Слишком мало ее в этом мире. Слишком много суррогата, который люди любят выдавать за любовь, чтобы затем пропустить душу «любимого» через жернова всех возможных видов боли. — А она сама как? Не писала тебе? — Мы общаемся только через ВК, а там, как ты верно заметила, я не была со вчерашнего дня, — грустно ответила Ася. — Так заходи скорей, чего сидишь! — раскатистый бас Ольги заставил всех посетителей кафе перепугано повернуть головы в их сторону. — Так я потому и не захожу, блин, — на Светловскую эта пламенная речь, однако, не произвела никакого эффекта. — я боюсь. — Чего, твою мать?! Ася опустила глаза. — Того, что не напишет. Или наоборот — напишет. — Погоди, — покачала головой Ольга, кажется, совсем перестав понимать подругу, — а что плохого в том, если напишет? Мы же этого, собственного, и добиваемся. Девушка молчала, нервно покусывая губы. И как же это объяснить? — Ну, блин, как же ты не понимаешь, — наконец неуверенно начала она. — У меня ж никогда еще не было…ну, отношений. Тем более, с женщинами. Взрослыми женщинами. Что мне с ней делать? Я ж ничего не умею. Не знаю ничего. — Ой, да ладно. Чего там не знать? — отмахнулась Ольга. — У вас-то! Даже с контрацепцией париться не надо! А то я познакомилась тут с одним в клубе. Пришли к нему, доходит до дела, я говорю, где презики, а он такой: «А че это я брать должен? Я думал, ты взяла!» — с видом туповатого качка из не менее тупых комедийных сериалов, продекламировала подруга. Ну как тут удержаться от смеха? — Придурок! Ну и как с такими спать? А Элеонора твоя женщина взрослая, умная. Опытная, я уверена, — задорно подмигнула девушка. — Научит! Она ж, типа, учитель! Обязана научить! Тем более, на эту тему и учебное пособие есть! — Какое еще пособие? — позабыв о всех своих печалях, беззаботно смеялась Ася. — Камасутра! Давай уже, смотри ленту, — вволю отсмеявшись и вытирая слезы с раскрасневшейся физиономии, повелевала Ольга. И как можно было не последовать ее указанию? Несколько минут, проведенных в компании Ольги, кажется, наполнили ее душу позитивом на несколько лет вперед! Все дурные мысли и подозрение в одночасье покинули голову. Хотелось думать, что все будет именно так, как она говорит, что Летова непременно напишет ей и даст знак, что все произошедшее не было ошибкой! А она, Ася, постарается сделать все для того, чтобы их отношения продолжали развиваться. И Элеонора ведь поможет ей в этом?! Испустив финальный вздох и взяв мобильное устройство в руки, девушка торжественно открыла заветное приложение. Однако, оказалась что общения с ней жаждало огромное количество пользователей. Были здесь и надоедливые спамеры-рекламщики, уже заблоченные администрацией ВК; одноклассница Нюра, в очередной раз умоляющая занять денег на «лечение» неизвестно какого по счету ребенка; Будина, с бессменным вопросом: «Че, как?», и наконец… Сердце девушки замерло в страхе и восторге. Она увидела заветный синий кружочек в диалоге с Элеонорой Летовой. И….весьма интригующее начало сообщения! Каких же трудов Светловской стоило удержаться и не заорать на все кафе! Благо, подруга поняла все без слов, со скоростью звука вскочив с места, и в мгновение ока, оказавшись на уютном диванчике рядом с Асей. «Ты вообще планируешь…» — тут же прочитала она обозримую строку сообщения. — Блин, да открывай уже! — не выдержала Будина, ловким движением пальца развеяв интригу. Однако на смену любопытству пришел шок, вперемешку с лютым недоумением. «Ты вообще планируешь мне долг отдавать?» — гласили буквы на белоснежном фоне. Ася во все глаза смотрела на не менее изумленную подругу. Блин, она же так и не отдала преподавательнице деньги! Стоп! Неужели…догадка, поразившая мозг девушки, казалась настолько чудовищной, что лишала рассудка. Ей что…нужны от нее только взятые в долг деньги? А она… А поцелуй? А любовь? Ася была готова вот-вот заплакать. Тем больнее для нее прозвучало мысль, озвученная Ольгой в следующую минуту. — Походу знаю я. Как ты ей долг отдавать будешь… — кажется, она вновь смеялась. Да пошла она! — Ты издеваешься? — На крик не осталось сил. Лишь одинокие соленые капли тихо капали из глаз. — Я не нужна ей! Ей нужны лишь мои деньги! — Что-то странно, — почесала голову Ольга. Ладно, ответь ей для начала. А то, может, тетенька тебе последние деньги отдала и сейчас помирает с голоду. Ася кивнула. Что-что, а долг — это святое. Не может же она ответить на ее столь благородный вчерашний жест неблагодарным свинством? Кое-как взяв в руки себя и телефон, Светловская принялась обреченно печатать текст нехитрого сообщения. «Да, конечно. Говорите номер карты, я переведу вам деньги». Удивительно, но ответ пришел почти мгновенно. «Так не пойдет. Я за архаичные методы передачи денег». Девушки изумленно переглянулись. Блин, да она издевается? — Это что за преподавательские штучки? — только и успела произнести Ольга, когда на дисплее высветился текст (нового?) сообщения. «Подъезжай на Папанинцева 25, квартира 138. С университета идут автобусы 81, 27 и 2-й трамвай». Ася смотрела на подругу глазами, полными крайнего, невыразимого изумления. Неужели Будина была права?..