Не хочу учиться, а хочу жениться

      – Так значит, если сдашь экзамен от Его Величества, сможешь избежать свадьбы? Неплохо, но ты же совершенно не готовился, – сложив руки на груди, поднял бровь Кетиль, скорее утверждая, чем спрашивая.       Миккель лишь вяло кивнул и облокотился лбом о стенку кареты, всем своим уставшим от бессонной и проведённой в математических формулах ночи телом он ощущал каждый камешек или выемку на их пути. Голова у него гудела, а глаза то и дело слипались. Зная, как несколько недель подряд его учитель тоже проводил без сна, принц в который раз восхитился им и постарался вспомнить, что находилось на странице тридцать четыре учебника геометрии. Поняв, что он не помнит, то нахмурил брови и сжал кулаки. Да, не так он себе представлял поездку к Халлдору. Миккель еле смог встать с утра, обнаружив себя заснувшим прямо в кучке листов и с чернилами на щеке. То как он оделся и вышел вообще оставалось для него загадкой, хотя встретившему его около главного входа Кетилю пришлось перезастёгивать пуговицы на его жилете. Как сейчас поступать, Миккель не знал. Ведь экзамен уже сегодня, а у него в голове лишь противный гул и цокающий звук кареты, а ну ещё и противно привязавшаяся мысль о том, что ему придётся расстаться с учителем. Пожалуй, это выбивало из колеи больше всего, отчего по всему сердцу разливалась какая-то тоска. Который раз за последние несколько часов он прокручивал в голове неприятную мысль, и с каждым становилось всё хуже и хуже. Появилась какая-то тошнота, а виски ныли, что делало общее состояние просто ужасным и разбитым. Подумать только, всего пару недель назад такие переживания и волнения показались бы ему чепухой и глупостью, а сейчас он подхватывает переутомление, сидя за учебниками.       Приоткрыв глаза, Миккель успел увидеть, как Кетиль пересаживается на его сторону. На нём был его обычный костюм, но только с небольшой накидкой, которая так и осталась лежать напротив. Через секунду же принц почувствовал, как учитель сел рядом с ним, а в следующую секунду произошло вообще что-то из ряда вон выходящее. По крайней мере, Миккелю это показалось воистину странным. Бондевик аккуратно прислонил его голову к своему плечу, которое, из-за их небольшой разницы в росте, было довольно удобным. А ощущать его тепло и как он дышит было ужасно волнующе, если бы чувства не притупились от отсутствия сна. Рука скользнула по шевелюре Миккеля, а потом раздался голос:       – Существует такая методика, как заучивание информации во время сна. Судя по твоему состоянию, спал ты часа два-три, поэтому поспи, а я буду говорить тебе то, что мы изучали.       Принцу очень понравилась такая методика, хотя и сон на коленках учителя он предпочёл бы больше, но нужно брать от жизни что дают, поэтому пробормотав что-то о том, что такие методики специально для таких как он и придумали, немедленно провалился в сон, чувствуя необъяснимое умиротворение.       Миккелю абсолютно ничего не снилось, кроме того, что он раз за разом видел открывки из собственной памяти, где присутсвовал Кетиль. Вот они сидят в классной комнате, а вот он провожает учителя до самой кареты под настойчивыми просьбами отвязаться. А вот ещё одно. Они сидят на цветочном поле, и Кетиль кладёт ему на голову венок и так тепло улыбается, что сердце невольно заходится в беспокойном ритме. Весь мир вокрук такой абстрактный и только он приносит в него ясность, от которой у принца внутри всё сводит. Его отливающие глаза смотрят с чем-то непонятным, но столь завораживающим. А нет, подождите, это не воспоминание, а всего лишь разыгравшаяся фантазия, решившая подшутить над и так измученным парнем. От такого разочарования Миккель хмурится и слегка зарывается в плечо Бондевика. Шершавая одежда неприятна, но зная, что Кетиль рядом, ему становится лучше. Пусть он и не улыбается, зато сидит рядом, принося в непоседливую душу Миккеля равновесие, которого отродясь там не было. Чувство гармонии, будто ты балансируешь на верёвке над ущельем, но прекрасно знаешь, что не упадёшь – воистину волшебно. Кетиль же на секунду отрывается от рассказа и легко треплет по макушке своего воспитанника, ещё не до конца осознавая, что же это за волнение переполняет грудь. Это неосознанный жест, о нём он задумывается секунд через десять, смотря на свою руку, обтянутую серой перчаткой.       Проснуться Миккелю пришлось от слишком резкого поворота, когда карета подскочила, и он ударился затылком. В голове снова загудело, но зато даже с таким неприятным пробуждением он почувствовал себя лучше, поспав некоторое время.       – Ай-яй, – он принялся растирать затылок, жмурясь.       – Сильно больно? – как только раздался голос с нотками беспокойства, Миккель сразу же позабыл про боль. Непонятное удовлетворение растеклось по организму от осознания того, что Кетиль волнуется.       – Очень, но если поцелуешь станет легче, – заверил он, шутливо вытянув губы.       – Понятно, значит тебя не достаточно приложило, – беззлобно отметил парень, под смех Миккеля. – Мы, кстати, почти приехали.       – Правда? Йеху, наконец я увижу твоего братишку, – вся энергия разом вернулась к принцу и он уже не мог усидеть на месте. Он пялился в окошко, едва не светясь, старательно игнорируя чувство тошноты и гудящий затылок. Убедившись, что с его подопечным и впрямь всё наладилось, Кетиль незаметно выдохнул и начал указывать пальцем на знакомые места, рассказывая какие-то истории.       Дом у семейства Бондевиков оказался небольшим. Конечно, с дворцом и не сравнишь, но он выглядел аккуратным и уютным. Жить в таком хотелось, Миккелю подобное нравилось даже больше, чем вечные каменные пол и стены. Побывав в деревянном доме, он непременно решил, что как только достигнет совершеннолетия, то сразу построит себе такой и уйдёт жить. Никакие регалии и статусы его уже не интересовали, Бервальда с его познаниями обо всём на свете всё равно уже не обгонишь. А если он сдаст сегодняшний экзамен, то тогда его брат точно сможет претендовать на престол. Сомнения по поводу его знаний всё ещё грызли, но врождённая беззаботность слегка поубавила волнения, к тому же и учитель его выглядел совершенно спокойным. В конце концов, сейчас он увидит этого Халлдора, интерес к которому не утихал несколько недель к ряду. Чуть ли не в припрыжку он залетел в дом вслед за Кетилем обвёл дом быстрым взглядом. На обстановку он не обратил не малейшего внимания, хотя сразу догадался, что одной из причин, почему же его так долго не пускали, было именно их скромное обиталище.       К ним навстречу, по лестнице спустился юноша в белой хлопковой рубашке, подпоясанной ремнём в два раза. Действительно лет пятнадцати на вид и, наверное от болезни, худощавый. Белая одежда и такие же волосы выделяли фиолетовые глаза. Совсем не такие, как у его брата, они сверкали и в них можно было разглядеть блестящие плавающие льдинки, скрывающие потоки раскалённой лавы. На секунду Миккель застыл, а потом по своему обыкновению, кинулся с объятиями и расспросами на бедного паренька, который представлял себе самовлюблённого и эгоцентричного принца. Словом, совсем не того, кого увидел.       – Привет-привет, ты ведь Халлдор? Халлдор Бондевик, как понимаю, – он понимающе усмехнулся, – Ну как делишки? Не болеешь больше? Ты хоть хорошо питаешься, одна кожа да кости. Покажешь мне то местечко около реки? Мы проезжали мимо него, по-моему, просто отпад.       Младший брат в осадок выпал от такой бьющей во все стороны энергии. Хоть Кетиль и рассказывал про его неусидчивость, но такого он себе не представлял, поэтому замешкался над тем, на какой вопрос отвечать первым и отвечать ли вообще, и начал пялиться на воодушевлённое лицо собеседника.       – Не приставай к нему. Он только недавно начал чувствовать себя лучше, – сложив руки на груди, пожурил Кетиль.       – Да-да, извини, – улыбнулся Миккель, – Ну так, как дела?       – Н-неплохо, а у Вас?       – Можно на «ты», – парень подмигнул и завёл одну из тех самых бесед, которая была ни о чём, но разговаривать можно было часами. Халлдор лишь иногда вставлял несколько слов и угукал, испытывая смешанные чувства от того, что сейчас с ним происходит. Вроде одет нарядно дорого, а рот ни на секунду не затыкается, как у какого-нибудь торговца на базаре, да простят его за такое сравнение.       – А это что? – Кетиль кивнул на корзинку с фруктами, несколько раз перевязанную синей ленточкой, которая стояла на столе.       – Умм.. Это Леон заходил, – как-то сразу стушевался паренёк, отвернув голову.       – Ась? Что за Леон? – Миккель перевёл заинтригованный взгляд на учителя, а заметив как его лицо слегка скривилось, то ему стало ещё больше интересно, что же это за Леон, который носит подарочные корзинки с фруктами с намёками на не совсем простые отношения.       – Я же, кажется, говорил, что общение с ним до хорошего не доведёт, – нахмурился Кетиль, абсолютно проигнорировав ученика.       – Да всё нормально, я же не участвую в том, что творит его семья, – начал оправдываться Халлдор, краснея, и приобретая какой-то беспомощный вид. Он весь приосанился и будто приготовился защищаться.       – Ну-ну, двое его старших братьев назвали петуха именем принца Альфреда и гонялись за ним по всем окрестностям. Уж не знаю, чем он им так насолил, но меня пугает, что ты с ними так тесно общаешься, – он сложил руки на груди.       – Ха-ха, что правда петух Альфред? – Миккель зашёлся смехом, – На-надо бы испробовать на Бервальде.       Принц не прекращал смеяться под недовольным взором Кетиля, а его брат тем временем решил воспользоваться ситуацией, видя в этом хорошую для себя выгоду.       – Видишь, даже принцу нравятся наши соседи. Чего ты до них докапываешься? – сделав как можно более серьёзную мордашку, проговорил Халлдор.       Кетиль не ответил, а только вперился в брата взглядом, на что получил смелый ответ. Их глаза встретились, демонстрируя полную готовность к баталии без кровопролития. Мутные и ярко горящие приготовились смело сражаться и ни за что не уступать своему противнику. Как бы Кетиль не любил своего брата, но позволять всё был не намерен, особенно когда дело касалось компании из соседнего дома. Такие молчаливые битвы были у них нормой, а вот Миккель был озадачен. Когда два брата застывают на месте, словно статуи и смотрят друг на друга, то волей не волей становится не по себе. Поэтому, он поспешил разрядить обстановку.       – Хей-хей, Миккель вызывает Бондевиков, Миккель вызывает Бондевиков, – он помахал руками и только тогда Кетиль отвёл взгляд. Довольный своей победой, Халлдор ухмыльнулся и как ни в чём не бывало сел за стол, где и стояла корзинка. Он бы закинул ногу на ногу, но немного постеснялся.       – Да ребятки, ну вы и странные, – выдохнул принц, после подмигнув младшему брату своего учителя, за что получил смущённый взгляд и щелбан, – Ну так как насчёт реки? Местечко выглядело клёво.       – Повторил бы сначала хоть что-нибудь, – привычно заворчал Кетиль толкнув книгу так, что она проскользила весь стол. – Уверен, что Халлдор знает больше, чем ты.       – Ничего и не больше, хочешь давай проверим, – как-то с пол оборота завёлся Миккель. Внезапно, он почувствовал желание выделиться в глазах учителя, показать, что он действительно чего-то стоит, тем более на фоне его драгоценного брата. Глаза у него загорелись, и он снова не мог усидеть на месте, постоянно ёрзая. – Ну же, Халлдор.       – Н-не знаю, – всё-таки фамильярность фамильярностью, а соревноваться с принцом в знаниях он боялся. Зная примерный уровень Миккеля из рассказов брата, ему бы ещё больше хотелось избежать этого.       – Я не против, могу даже задавать вопросы на ранг ниже, – спокойно заверил Кетиль, хотя и в его глазах сиял огонёк какого-то азарта.       – Начинай! Халлдор окинул взглядом обоих, и понял, что он тут явно лишний. Чего бы они не добивались этим соревнованием, ему лучше подыграть брату, авось и благосклонней станет. В его личные дела с этим неправильным принцем он лезть не хотел, чужая личная жизнь не дороже ему собственной.       – В каком году была образовано Немецкое королевство?       – Эмм..       – В тысяча четыресто пятом, – Миккель сразу завис, а Халлдор выдал правильный ответ, стараясь не смотреть на принца и вспомнить откуда же он это знает.       – Что правда? Не так давно?       – Верно, кто описал первую теорию магии?       – Ну..       – Октант Кёркленд, древний предок действующего ныне одного из королей Саксонского королевства.       – Правильно, что...       И так вопросы сыпались и сыпались, Миккель продолжал мычать и лишь на два вопроса он смог ответить правильно, что в его ситуации выглядело ещё большим позором. Сложив голову на руки, он закрылся ими. Вроде бы обычное соревнование, в котором он действительно проиграл, чего следовало бы ожидать. Самолюбивая его натура вовсе не любила проигрывать, но сейчас почему-то принцу сделалось худо. Чувство какой-то ненужности заскреблось на затворках души, мешаясь с досадой. А Кетиль же, не теряя настроения, похлопал Миккеля по голове, на этот раз без перчатки, отмечая, что кажущаяся солома на голове его, не такая уж и сухая.       – Молодец, – принц поднял голову, когда не услышал в его голосе сарказма, вместе со странным волнением, – Те два вопроса были из того, материала, что я тебе рассказывал дорогой сюда. А всё остальное либо начитанность Халлдора, либо...       – Что «либо»? – Миккель поднял бровь, стараясь игнорировать приятное чувство тепла от руки на своей голове. Кетиль осторожно наклонился к нему так, что их глаза оказались на одном уровне, и вкрадчиво произнёс:       – Магия.       – Магия, – тупо повторил принц, не смея отвести взгляда, и только через несколько секунд до него дошло. – Кетиль, ну так не честно! Что это ещё за фокусы? Ты у нас оказывается ещё и маг, а раньше сказать нельзя было?       Миккель вскочил и уставился на Бондевика обиженным взглядом, того и дело губы надует.       – Не было необходимости, – пожал тот плечами, скрывая довольную ухмылку.       Ещё чуть-чуть побуравив учителя взглядом, скорее из желания полюбоваться, чем действительно обидеться, он сел обратно на стул, подперев голову кулаком.       – Подожди, но ты же можешь помочь мне с помощью магии сдать экзамен, – сообразил и возрадовался собственной гениальности Миккель, но перехватив тяжёлый взгляд Кетиля поднял бровь.       – Не получится, я уже пробовал. Видимо, в целях безопасности, в замке наложен сильный барьер. Твой отец не просто так на троне сидит, – подытожил Кетиль, и наконец обратил внимание на Халлдора, который ближайшие минуты три просто удивлялся жизни, абсолютно не понимая, что происходит с его братом и принцем.       – Гулять пойдём?       Весь день пролетел как один час. Такое часто бывает, что всё хорошее слишком быстро заканчивается. Проводить свой досуг с двумя братьями понравилось Миккелю настолько, что он неприменно решил приезжать сюда ещё и ещё, независимо от итогов экзамена. Сообщив эту прекрасную идею, он сумел смутить Халлдора, который в общем-то не особо верил, что его общество настолько приятно особе голубых кровей, и не понять реакцию Кетиля. Он как-то странно посмотрел на него своими иолитовыми глазами и пожал плечами, заставив Миккеля вспомнить, что заниматься они, наверное, уже больше не будут, если он провалит экзамен. Но методика ведь сработала, так что ещё не всё потеряно. На обратном пути он ещё раз всё повторит, и дело будет в шляпе. Воспрявший духом он обнял Кетиля за плечи и улыбнулся. Миккель почему-то был уверен, что всё будет хорошо.       Они таки сходили к реке, и слава богу никто не попытался поплавать. Хотя такой вариант нельзя было исключать, учитывая сумасбродность принца и ошивающихся неподалёку друзей Халлдора. Но время летело слишком быстро и когда они очнулись, солнце уже спустилось за горизонт, заставляя небо полыхать яркими красками. Тени от деревьев протянулись длинными ветвями, а всё вокруг стало тёмных оттенков, которые заставляют входить в некий транс.       Миккель всё никак не хотел уезжать и пару раз заговаривал братьям зубы, заставляя перейти на темы, в которых их мнения расходились. Беспроигрышный вариант не сработал, когда Кетиль понял, что ими манипулируют. Чуть ли не пинками погнал его к карете, которая ждала их уже довольно давно.       – Эй-эй, а давай ты со мной поедешь? И переночевать можешь в замке, – с надеждой в голосе попросил Миккель. Он чувствовал, что даже незримое присутствие Кетиля может облегчить его экзамен раза в два, поэтому в любом случае планировал затащить его домой.       – Зачем это? Завтра с утра приеду и узнаю результат. Да и за Халлдором всё ещё нужен уход, – начал отпираться Кетиль.       – Со мной всё хорошо, – вставил парень, косясь в сторону соседского дома. – Можешь ехать.       – Но.. – заметив его взгляд, Кетиль попытался что-то сказать, но его перебили.       – Вот-вот, выпьем, если сдам. В конце концов, не буду же я праздновать один, – похлопывая по плечу учителя, засмеялся Миккель, уловив настроение Халлдора и поняв, что против них двоих Кетиль бессилен.       – А если нет? – он кинул на него всё такой же подозрительный, но уже слегка смягчённый взор.       – Тоже выпьем, но уже за мою свадьбу. Повод грустный, поэтому не чокаясь.       И, игнорируя все дальнейшие попытки учителя что-то сказать, его потащили в карету. Халлдор при виде собственного брата, никогда не ронявшего достоинства перед людьми, которого утаскивали чуть ли не на плече, выпал в небольшой осадок. Всё-таки смотреть на то, как твоего, можно сказать, авторитета утаскивают, как какую-то девушку, не частое представление. Но зато теперь он знал, что принц Северного Королевства занимает у его брата особое место в сердце, чем раз или два можно безнаказанно воспользоваться. И со спокойной душой, тот наблюдал, как карета отъезжает, радуясь за Кетиля.       – Йоу, Халл, – как чёрт из табакерки выпрыгнул Леон, а парень дёрнулся и чуть не упал, – Ну что, идёшь к нам? Я видел как твой братишка свалил.       – Не пугай так больше, – возмутился Халлдор, нахмурив брови.       – Да-да, извини. – Леон мотнул головой, – Ну так как? Ты, кстати, не против, что Кику всё видел и зарисовал?       – Иду... Постой, что?!       – Ну да, там ещё сестрёнка Мэймэй, – парень указал в сторону ближайших кустов. От туда высунулись две головы, все в листочках и веточках, но буквально источающие эстетическое удовлетворение.       – Ребята-а-а-а!! – Халлдор потряс сначала Леона и потом бросился в кусты, предчувствуя игру «Догони азиата и отбери постыдные рисунки, а потом сожги».       Карета всё также, как и днём слегка тряслась от неровной дороги, но сейчас Миккель не обращал на это внимания. Ему было не настолько страшно, но беспокойство не отпускало его весь путь домой. Он то и дело пытался отшучиваться, успокаявая себя таким образом. Руки он постоянно тёр, складывал в замок или запускал пятерню в волосы. Какое-то щекочущее чувство в животе совсем не давало расслабиться даже на пару секунд. Всё его естество нервничало и никак не могло успокоиться, несмотря на все уговоры и приказы. От природы Миккель вовсе не был трусливым, да и сейчас он не боялся, а просто дико нервничал. Смириться со свадьбой ему казалось в разы легче, чем с потерей Кетиля, к которому он так привязался. Миккель запутался кого и что проклинать, ведь если бы не те случайно вырвавшиеся слова, он бы наверняка не повстречал Бондевика. Он старался прокручивать всё, что знал, но стойкое ощущение того, что голова пуста не давало покоя. Под конец пути, он уже не знал куда себя девать и как разместиться, не заставляя нервничать ещё и Кетиля.       Учитель же его, демонстрировал чудеса выдержки, ну либо ему было всё равно. Хотя он пытался успокоить Миккеля, повторяя ему спокойным голосом, что он справится. Принц ещё понадеялся на потрёпывание по голове, но до самой комнаты Кетиль держал дистанцию. От этого стало немного обидно, и к жутким нервам прибавилось ещё и чувство безысходности. Но всё оправдалось, когда бросая последний взгляд на учителя, он заметил его подбадривающую улыбку и по губам прочитал «Ты справишься».       Дверь захлопнулась и Миккель предстал перед отцом, всё ещё видя перед собой Кетиля. Он не обратил внимания на смешки, а только подошёл и сел за стол, с готовностью сейчас хоть горы сдвинуть. В такие моменты в нём всегда просыпалось мужество и храбрость, в отличии от Бервальда, в котором эти качества могли пробудиться в самый неожиданный момент. Его, кстати, рядом не было, от чего тоже стало немножко легче, иначе Миккель обязательно бы отвлекался, придумывая чего бы ему такого провокационного сказать. Но вот перед ним лежат листы с заданием, и он с надеждой вчитывается в текст, удивлённо понимая о чём он. Воодушевлённо он принимается за перо, выписывая букву одну за одной, ехидно усмехаясь, чувствуя превосходство над куском бумаги. Он выйдет победителем из этой схватки с формулами и задачами, докажет, что прежние слова были от дурости, а сейчас Кетиль смог научить его думать. Он докажет всем, всем на этом чёртовом свете, что может учиться. Перо неприятно скрипит и снова погружается в чернила, несколько номеров уже сделаны, и Миккель практически уверен, что правильно. Возникающие знания в его голове без всякой магии, всё движат его вперёд. На середине его энтузиазм разгорается во всю и радостное выражение лица выдаёт его с потрохами, ставя в тупик отца. Чтобы Миккель, такой довольный, делал задания. Король уже отдал дань уважения Кетилю Бондевику, потому как на такое даже не расчитывал. Переняв задорный настрой от сына, он уже улыбался, надеясь на лучший результат.       Кетиль стоял в коридоре и нервно постукивал ногой, прокручивая разные варианты событий. Если бы Миккель точно написал на хороший балл, всё было бы замечательно, но ведь Кетиль не видел заданий и не мог точно знать, что ему пригодится. От волнения он хмурился, то и дело дотрагиваясь и поправляя заколку-крест. Повторяющиеся действия должны успокаивать. Всё внутри него замерло, когда дверь слегка приоткрылась. Нутро буквально застыло в ожидании. Никто не спешил выходить, а Кетиль усилием воли заставил себя стоять на месте. Пару секунд ни шороха не донеслось, а потом она распахнулась и спокойным шагом вышел Миккель. Слишком спокойным, не дёрганным и размеренным, будто принуждённым. Интуиция Бондевика шевельнулась в сторону не самых лучших подозрений, но иррациональная надежда на то, что Миккель просто хочет заставить его попереживать. Ей богу, если это так, то он его прикончит, нельзя же так с человеком. Лицо его было странным, не улыбалось, но и не выглядело расстроенным. Кетиль терялся в догадках, всматриваясь в него, пока принц наконец не заговорил. От его слегка подрагивающего голоса, парня обдало ознобом.       – Знаешь, Кет, ты самый лучший учитель, который когда-либо у меня был, – лицо его пыталось улыбаться, но Бондевик всё равно чувствовал какой-то подвох, – Просто хотел, чтобы ты знал это. Я бы с удовольствием продолжил наши с тобой занятия...       Тело Кетиля вытянулось по струнке. Казалось, что ничто в мире его раньше не занимало больше, чем сейчас результаты. Он и сам не до конца понимал, почему одновременно так хочет и боится узнать ответ. Ему ведь должно быть всё равно. Но неунимаемое чувство беспокойства сейчас наколилось до предела.       – Я.. я.. – Кетиль вздрогнул. По лицу Миккеля скользнуло что-то прозрачное. Улыбка его скривилась, а глаза стали блестеть, на этот раз уже не от веселья и счастья. Поняв всё без слов, учитель шагнул навстречу подопечному, тот сделал тоже самое. Не разобрать было, кто первый потянулся в объятия, наверно одновременно. Бондевик понимал, что Миккелю сейчас просто нужна поддержка, иначе бы он так не расстроился, а поэтому без колебаний принялся его успокаивать. Поглаживать по спине и быть тихой подушкой, которой можно излить своё горе. Честно говоря, Кетиль и не думал, что принц настолько сильно переживает. Говорить что-то он посчитал излишним, уже порядком изучив характер Миккеля, он знал, что это сделает только хуже. Его не нужно жалеть, его нужно поддержать. И Кетилю для этого вовсе не надо использовать слова.       Миккель же чувствовал невероятную тяжесть, заполнившую всё его нутро, которая расползлась по всюду. Он чувствовал, что сейчас слёз ему и впрямь не сдержать. И почему, почему? Он бывал в ситуациях и похуже, у него на глазах умирали люди, а сейчас он ревёт из-за каких-то цифр на бумаге, как школьник. Миккель сам себе махнул головой. Не из-за результата ему не сдержать своих чувств. Лишь из-за того, кто так трепетно сейчас позволяет себя обнимать. Ни за что он не признается в этом даже себе, но это правда. Естественно плакать, когда знаешь, что вряд ли сможешь проводить время с человеком, который так тебе полюбился. Миккель неожиданно для себя понял, что влюбился. Именно сейчас, разбитым и всем в слезах он осознал, что не хочет терять Кетиля. Он не хочет быть с кем-то другим, зная что где-то на его земле просыпается и засыпает чудесный Кетиль. Что не его будут бить книжками и не на него будут смотреть эти мутноватые глаза, в которых он будет отчаянно пытаться разглядеть веселье. Он закусил губу до крови и почувствовал, как она начинает стекать по его подбородку. Стало чуть легче, Миккель постарался сдержать слёзы и задержать дыхание. Через пару секунд он выдохнул весь накопившейся в лёгких углекислый газ.       – Ты как? – тихо спросил Кетиль, когда почувствовал, что дыхание парня нормализовалось.       – П-па.. – он хотел сказать «порядок», но как только взглянул на обеспокоенное лицо учителя, слёзы сами по себе снова покатились из глаз. Миккель в момент почувствовал себя беспомощнее, чем кто-либо на этом свете. Но он не мог вынести того, чтобы ещё и Кетиль видел его таким слабым. Он, не отдавая себе отчёта, в ту же секунду впился в его губы, надеясь что его слёз он просто не заметит. Губы у Миккеля были солоноватые от слёз и крови, а у Кетиля мягкие, такие, что принц постарался полностью прочувствовать их. Иногда он на пару мгновений отстранялся, но потом, не давая передышки, снова целовал, находясь на грани сознания. Кетиль был в полнейшем ауте. Осознание пришло к нему довольно поздно, уже тогда, когда ведомый пробудившемися чувствами он вовсю отвечал Миккелю, целуя и впрямь как в последний раз. А ведь это был их первый поцелуй. Сквозь места, где касались губы, Кетиль будто пытался забрать часть тяжести на свои плечи, стараясь показать это своему подопечному. Вся усталость за пережитые сутки, вся боль и расстройства сейчас одним большим камнем упали на Миккеля и он почувствовал, что слабеет. Перенося вес на Кетиля, он извинился, слегка прикусив его губу. Он, почувствовав это, придержал принца за локти, а когда поцелуй разорвался и Миккель уронил свою голову на его плечо вкрадчиво прошептал:       – Пройдёмте, Ваше Величество, я вас провожу.       Еле заметно кивнув, с мутной головой принц кивнул, и они неспеша проследовали у его покоям.