Закрытая дверь

      Шум волн должен был успокоить разбушевавшиеся эмоции. Накрыть их с головой и утопить в синеющей пучине, позволив Зоро хоть на секунду перевести дух. Но этого не произошло: Ророноа сидел у кромки воды, вертя в руках пустую банку из-под пива.       Ничего не помогало.       Ни-       -че-       -го.       Ророноа хотел кричать, но у него не было сил, хотел проклинать Санджи на чём свет стоит, но язык опух от алкоголя и отказывался шевелиться во рту. Хотел, пока не поздно, остановиться, но тень по ту сторону двери уже нашла отклик в его душе. И этот отклик — образ худощавого блондина, у которого оказалось не всё в порядке с головой. «И что же мне теперь делать?» — Вопрошал парень, глядя на неспокойную воду. В ответ — лишь шум прибоя. И ни одной дельной мысли.       — Да пошло оно всё!.. — пустая банка полетела за голову: она должна была жалобно звякнуть, приземлившись на гальку, но плача не последовало. Вместо этого до ушей дошёл скрип открывающейся двери.       Зоро обернулся — надежда в глазах потускнела, уступая место зарождающемуся волнению. На пляже стоял Ло, вертя в руках небрежно выкинутый Ророноа мусор. Бежать не было смысла: спереди преграждала путь водная гладь, а сзади – одинокая фигура, вселявшая неподдельный ужас и страх. Напасть? Глупо. Отважно, но определённо глупо, если учесть, кто именно стоял перед Ророноа.       Заметив смятение, Ло рассмеялся: отрезвляюще звонко, чуть с хрипотцой, но искренне.       — Я пришёл поговорить, не более, — голос не отталкивал. Он, как и всё в Трафальгаре, проникал глубже, в подсознание, заставляя беспрекословно слушать себя. Серые глаза-гвоздики блестели на солнце и не казались такими холодными. Поза открытая, даже призывающая к задушевной беседе. Но Зоро всё равно не решался заговорить – вступить в тот капкан, который подкинула ему сама смерть.       Впрочем, главное суметь вырваться, да?       — Я не трону тебя, можешь не бояться. Хватило прошлого раза, когда пришлось вышвыривать тебя вон.       — Так это был ты? — На лице проскользнула ехидная ухмылка. Капкан захлопнулся. Настало время выбираться из него.       Трафальгар держал дистанцию — он не подходил близко к парню, предпочитая общение на расстоянии, словно это Ло боялся, а не его. Но реальность обстояла иначе. И Зоро знал это, отчего становилось жутко.       — Да, мы уже встречались раньше, Ророноа Зоро. И, к моему счастью, назад ты не вернулся…       — Но как я попал туда? Что со мной произошло? — Будто позабыв обо всём на свете, накинулся с расспросами Зоро. Ло оторопел — весь страх и ропот с Ророноа как рукой сняло. Значит существовало что-то сильнее негласного авторитета Ло. И Трафальгар поспешил этим воспользоваться:       — Понятия не имею, Зоро-я. Мне эта информация без надобности, — парень тут же поник, опустив взгляд в сырую гальку. Он уже не видел Ло, но зато продолжал отчётливо слышать его прямо над ухом, словно назойливую муху: «Я подобрал и выкинул тебя, как мусор с обочины. И что с того, что я не знаю твою предысторию? Или какая проблема в том, что и ты о ней позабыл? Важно другое — ты жив, Ророноа Зоро. И хочешь жить, в отличие от твоего новоиспечённого дружка Санджи-я».       — В чём же проблема выкинуть его так же, как и меня? — Не понимал парень.       — Ты попал к нам по ошибке. И был мёртв, какое-то время. А Санджи здесь по доброй воле. И живой. Пока что.       — Не собираешься ли ты его?.. — Ророноа поднял глаза, но Ло не оказалось на прежнем месте. Он уже сидел на обласканных водой валунах в паре метрах от Ророноа. В руках всё ещё находилась пустая алюминиевая банка – будто ниточка, она связывала Трафальгара и Зоро, не позволяя первому растаять утренней дымкой.       — Придётся. Он почти слился с темнотой. Словно опухоль или инородное тело его нужно хладнокровно отсечь и утилизировать. Иначе тьма переработает его, высосет всю жизнь, если там что-то осталось. Когда же он, пережёванный, придёт в себя, то начнёт бродить по пустоте и избавляться от таких же, как и он — заблудших душ, в чьих телах ещё можно встретить тепло.       — Получается, ты тоже не захотел уходить? — Алюминий смялся. Банка полетела прямиком в воду, освобождая украшенные татуировкой пальцы.       — С чего ты это взял, Зоро-я?       — Но ты же сам только что сказал!..       — Я лишь обрисовал недалёкое будущее Санджи. И точка. — Ророноа не стал лезть на чужую территорию. Кем был Трафальгар в действительности? Тоже блуждающей душой, которую сожрала тьма, или он и есть та ночь, в которой бродил Зоро? Неизвестно. И докапываться парень не спешил, боясь разозлить того, кто мог ему помочь.       С Ло придётся разобраться. Рано или поздно, но Ророноа ещё увидится с ним.       Насчёт Санджи такой уверенности не было.       Потоптав ногами гальку, Зоро наконец обратился к Трафальгару с волнующим его вопросом: «А можно ли не убивать Бровастого?» Фигура, сидевшая к нему спиной, не шелохнулась. Она продолжала сидеть будто каменное изваяние, неподвижно и тихо. В какой-то момент Зоро даже показалось, что перед ним и правда валун, который он принял за человека: садящееся за горизонт солнце опаляло его своими лучами, из-за чего в глаза бросалось лишь одно сплошное чёрное пятно. Но голем заговорим, правда, оставаясь неподвижным:       — Он же вернётся назад. Даже если ты его возьмёшь и прикуёшь цепями.       — Не вернётся. Я!.. я приложу все усилия, чтобы этого не произошло, — уверенность лавой растекалась по жилам, прогоняя прочь хмель и сомнения: Ло исподлобья поглядывал на Ророноа словно на самоуверенного мальчишку, который ещё не познал горечь поражения, но расстраивать его не спешил.       «Попробуй, Зоро-я».       «А затем я выкину из тьмы твоё разбитое сердце».       — Только… — Лава начала медленно остывать, возвращая парня в реальность. — У меня нет дверной ручки.       — Это не проблема. — Ло ловко спрыгнул с валунов. Пошарив в карманах, он извлёк на свет обычную дверную ручку и протянул её Ророноа. — Ручка может быть любой. Это всего лишь инструмент, с помощью которого ты можешь открыть свою дверь — отражение собственной души. — Зоро потянулся вперёд, хватаясь за край ручки. Стоило ему только коснуться металла, как по телу пробежали мурашки. Ехидная ухмылка стала шире, а в серых глазах появился некогда забытый холодок.       — Отлично! Считай, мы заключили контракт: ты должен отыскать и забрать с собой Санджи. Что ты с ним будешь делать, меня не волнует — главное, что б он больше не появлялся у меня на глазах. Если вдруг это произойдёт, тогда, считай, Винсмок в моей власти, — Зоро хотел возразить, но слова застряли в горле: размякли и разбухли, перекрывая гортань. Дыхание участилось. Не хватало воздуха. И этот противный холодный пот, капля за каплей спускавшийся со лба до лопаток…       Ророноа закрыл глаза.       «Что же я наделал?»       Вздохнул.       А когда открыл их, то никого не увидел.       Зоро стоял на пляже один с дверной металлической ручкой в руке. А Ло и след простыл — парню не удалось увидеть, в какую дверь прошмыгнула худощавая фигура.       Может всё потому, что у этой фигуры не было души?       Ржавые петли с трудом отворили железную дверь: скрип резал уши, а тяжесть монолита отдавалась болью во всём теле. Ророноа умел открывать дверь в потусторонний мир, но его собственная казалась непосильной. Правда, сложнее оказалось не это: куда идти? Как разобраться где во всей этой непроглядной тьме прятался Винсмок? Да и скрывался ли он здесь или давно отсиживался в реальном мире? «Мне надо с чего-то начать», — Ророноа закрыл глаза и сделал шаг вперёд, во тьму. «Нужен образ — то, к чему бы я смог прийти». — В голове один за другим вспыхивали воспоминания: большой, не внушающий доверия дом, светлые фасады и затемнённые окна, шум мужских голосов и один женский плач — эти воспоминания не принадлежали Зоро. Он вдохнул жизнь Винсмока вместе с сигаретным дымом: чувствовал его кожей, слышал его ушами, видел его глазами. И эти образы вели Ророноа вперёд, под крыло любящей сестры.       Железная дверь скрипнула в оранжерее. Рэйджу не удивилась. Девушка застыла в нелепой позе около клумбы с орхидеями: лейка в рука, а в глазах — вызов, с которым она глядела на непрошенного гостя. Зоро тоже встал как вкопанный, глядя на чуть приподнятую завитую бровь.       «Я на месте».       — Кто ты? И что тут забыл? — Лейка опустилась на мягкую землю: Рэйджу всё-таки немного побаивалась Зоро, не решаясь подойти ближе. Зоро боялся её в ответ: словно видение, хрупкое, нежное, она стояла перед ним — единственный мостик к Санджи. Парень не хотел его разрушить.       — Я Ророноа Зоро, пришёл за Санджи.       — Зачем? — Подобно львице, Рэйджу вцеплялась в фразы Ророноа, вырывая из них по кусочку информацию. Но Зоро не был загнанной в угол ланью: он говорил свободно, не боясь задеть чувства хранительницы.       — Санджи угрожает опасность. Если он немедленно не прекратит…       — Опасность? — Девушка побледнела. Пухлые губы затряслись, стоило только незнакомцу вынести вердикт её брату. — Ты ничего не говорил мне об этом, подлец! — Рэйджу развернулась в тот самый момент, когда дверь в оранжерею скрипнула и на её пороге показалась светлая худосочная фигура. Винсмок не услышал слов сестры, не увидел обеспокоенности и печали на её лице. Перед глазами стоял лишь Ророноа: он и манящая ночь, распростёршаяся за железной дверью.       — Ты? — На выдохе выронил Санджи.       «Ты!» — блеснуло молнией в покрытой мхом голове.