Мангуст и Солнце

Змеи ушли, а Бальдр не может сдвинуться с места. Ноги вросли в землю, а внизу Хед. Хед, который сумел сделать то, на что у самого Бальдра не хватило сил. Змеи ушли. А Бальдр беспомощно смотрит на брата. Хед не встает. Почему он не встает, когда так нужен? – Куда нам идти? – тихо спрашивает он, снова склоняясь к земле. – Хед… я почти ничего не соображаю. Почему ты на коленях? Вставай… Пойдем отсюда подальше. Как думаешь, здесь где-нибудь есть хотя бы капля света? Хед покорно встает. – Да. Мы на Берегу мертвецов, следует миновать Настронд и выйти к Могильнику, там будет свет. Как выйти к Месту расплаты, он знает. Слушать крики. Страшное место, там виновные корчатся в лужах змеиного яда, и мимо того места никак не пройти убийце, но его сможет миновать невинный Бальдр, а дальше будут свет и могильник, где брат сможет найти почивших предков, которые помогут ему. От этой мысли становится легче. Хед ориентируется на звуки, и сейчас выбирает путь, где топь становится меньше и тише шум воды – от змеиного берега вглубь страны мертвых. Хед привыкает различать в зловонии свои оттенки запахов. Ему нужно найти запах страха,… отчаянного животного страха, и боли. Чавканье под ногами становится все тише, видимо, почва твердеет. Он идет, пока шаги не становятся почти бесшумными, и только тогда в бессилии валится вниз. Змеиное разрешение дорого стоит – забирает силы дня пути, Хед и не знал, что сумеет заставить себя двигаться. Самое страшное – когда Хед обессиленно валится на землю. Они покинули змеиные владения, вышли на твердую землю, но Хед падает, даже не пытаясь пошевелиться, и Бальдр садится рядом с ним. Он совершенно не представляет, что делать. Пока шли, была цель. Теперь цели нет, остались только мрак, холод и ужас. – Хед, – он садится рядом на землю и кладет голову брата себе на колени. Он вспомнил, о чем когда-то читал в старых свитках. Змеи дают разрешение, но забирают все силы. И Хед заплатил и вывел. Брат… – Отдохни, – тихо говорит он и гладит брата по голове. – Потом снова пойдем. Мы выберемся. Вместе вошли и вместе выйдем. Всеотец узнал грядущее и пытался его изменить. Было предсказано, и он пытался обойти судьбу. Но у судьбы свои пути, случилось то, что должно было случиться. Прости меня, я когда узнал… сторонился тебя. А потом увидел рядом с тобой Локи и все понял. Ты меня не убивал, убил он. Ты был только орудием. Но знаешь, что я еще понял? Если было суждено, что я попаду в Хель, значит, у судьбы своя нить и нарушать ее нельзя. Значит, мы с тобой связаны. Пройдем вместе? Хед… ты не оставишь меня одного? Хед понимает, что не имеет права уйти сейчас, не закончив пути. Потому что там будут ушедшие предки, они не оставят так нелепо прерванный им Свет. После того как они вышли со змеиного берега, ушло самое страшное – возможность стать бестелесным отупевшим кормом для змеев. Значит, один этап позади, и есть шанс пройти еще немного. Оказывается, что руками уже можно не только вцепиться в сапог брата, но и упереться в землю, и он упирается, пошатываясь, поднимается. – Да. Мы идем. Идти невозможно, потому что сил все равно нет, но… Не должен Бальдр оставаться в темноте, не имеет права его убийца допустить подобное. Становится теплее, ощутимо теплее, и это радует. Хед шагает, старательно прислушиваясь, рядом ли брат, несколько раз его почти валит вниз: он каким-то чудом цепляется за искореженные стволы. И запах… Запах кислый, резкий. Запах, которого он боялся. Запах змеиного яда. Нет, он еще может пройти с братом сквозь Настронд, вывести его и остаться для расплаты. Вот только крики… Крики мучеников все слышнее, и скоро их различит даже не такое, как у него, слепца, ухо Бальдра. – Ничего. Все закончится, закончится и это, – бормочет он, вспоминая руку брата на своей голове, и откуда-то появляется сила двигаться дальше. Он не подозревает, что в это время сама Хель во все глаза наблюдает за тем, кто прошел то, через что не имел возможности пройти. Ну что же… Это даже интересно, можно еще посмотреть, что будет дальше. …Кошмары давно и прочно вошли в жизнь Бальдра. Так давно, что Нанна, не выдержав его криков, попросила разрешения удаляться на ночь в отдельные покои. Бальдр ее не винил, хриплые крики и стоны каждую ночь могут любого свести с ума. А прекрасная Нанна имела слишком нежное сердце. Она не была создана для всего этого… …И в какой-то момент отупевший от вечной бессонницы Бальдр понял, что он тоже больше не может. Стоило только закрыть глаза, он вновь и вновь возвращался в каменные своды подземелий Хели. Круг за кругом, оставалось только дождаться рассвета, разрывающего внутренности крика и пробуждения в липком поту. После которого приходилось просить принести в покои горячую воду и смывать остатки кошмара горячей водой… В конечном итоге Один дрогнул и спустился в царство Хели. Вот тогда и выяснилось насчет предсказания. И Бальдру пришлось свыкнуться с мыслью, что его, всеобщего любимчика, убьет один из братьев. Поначалу он думал на Видара… А потом увидел стрелу из омелы. Которую Локи вкладывает в руку Хеду и… все встало на свои места. До него не сразу дошло, что он действительно умер. Ни в одном из своих кошмаров он не заходил так далеко… Рядом Хед говорит, что все закончится, и осознание приходит яркой вспышкой. Впереди все отчетливей звучат истошные крики, и Бальдр давится собственным беззвучным воплем. Хед не виноват. Не виноват. Нет. Это был Локи. Бальдр тяжело опускается на землю, вцепившись в волосы. – Это Локи, Локи, Локи… – шепчет он. – Братья меня любят и всегда любили. Это Локи. Предсказание было неверным. Она ошиблась. Локи. Причина в нем. Смешно, до него только сейчас дошло, что кошмар не закончится, и сейчас он действительно умер. Взаправду. Не будет больше ярких красок и солнечного света. Он заперт в Хели (Хельхейме). Навечно. Этот страшный сон уже не разорвать надсадным криком, сколько ни кричи. Хед сжимается в комок. Вооот оно что… Бальдр просто не понял. Спутал с ночным кошмаром и…… И все становится на свои места. К сапогам, собака. На свое место, где должен быть. И он вытягивается на земле у ног Бальдра, прикрыв в бессилии глаза. Что это изменит? Темнота и темнота. Лежи, собака, лежи, тень. Тебе не дозволено встать… Но крики слышны, и это не дает покоя, и он, осторожно подтягивая колени к животу, приподнимается, просит, не поднимая головы. – Могу я попросить двигаться дальше? Тут нельзя… Змеи. Осознание режет ножом. Брат только-только понял весь ужас происходящего. Второй раз кошмар. Даже если они просидят тут еще немного, всего чуть-чуть, их может потянуть назад, к Берегу мертвых, и уж тогда у Хеда точно не хватит сил. Да. Он подползает к брату, подставляя спину, как вьючное животное: ну обопрись же на меня, встань. И мы пойдем дальше, а отец найдет способ тебя вытащить, и я буду молить всех подземных богов, ползать перед ними на коленях и лизать сапоги… только бы тебя отпустили. Бальдр непонимающе смотрит на брата у его ног. Хед, это был Хед. Точно, теперь он вспомнил. Хед вел его сквозь змеиное царство. Он вспомнил. Вернее, он всегда помнил. Просто оказалось, что это было на самом деле. – Хед… Оставь это, поднимайся и пойдем. Я сейчас… я… Мне все это снилось. Я думал, что все сон. Идем, ты прав, надо идти. Бальдр встает, опираясь на спину брата. Его убил Хед. Хед, который сейчас стоит у его ног, как побитая собака. И неожиданно накрывает… Он вспоминает, как семья всегда сторонилась Хеда… Как на всех семейных сборищах и пирах слепой брат занимал самый дальний, самый темный угол. К нему никогда не обращались без особой необходимости… Сторонились, как будто он был пропитан какой-то заразой.. Словно боясь испачкаться. Да и он сам… Бальдр крепко зажмуривается, отгоняя прошлое. Локи, его убил Локи. Хед здесь ни при чем. Он не виноват. Скорее, виноваты те, кто никогда с ним не говорили и сторонились… Из-за чего слепой брат был рад даже богу обмана. Хед… тот, кто превыше всего ценил свет. В конце концов, свет был единственной вещью, которую он видел… Бальдр наклонился, протягивая брату руку. – Вставай, брат, и пойдем. Его убил Локи. Просто прошло слишком мало времени. Поэтому так сложно. Но ничего… скоро боль уйдет, свет забудется и все сгладится. – Я не держу на тебя зла, брат. Идем вместе. Не надо передо мной на коленях. Не унижай нас обоих этим. Хед поднимается, выравниваясь. Отключить боль и усталость? Унего же нет тела, он не может уставать. Он идет на шаг впереди Бальдра, спокойно прислушиваясь к усилившимся звукам.… Он знает истинную сущность места, куда они попадут. В этом месте виновные остаются сами по своей воле, Хель не зла, она не отсылает на искупление. Виновные сами выбирают меру наказания под стать своей вине, все, сотворившие при жизни зло. Хед не мог избежать своего зла. Его наказание будет соответствовать преступлению. Только бы вывести Бальдра, за Настрондом будет светлее, а в могильнике будет совсем светло. Там предки, они помогут. Хед отчетливо слышит шипение и запах. Запах смерти. Крики. Крики такие, что он теряет звук шагов Бальдра и, попросив прощения, берет его за руку. Знает, что не должен, не имеет права осквернять свет прикосновением убийцы, но берет. Яд везде, но боль он причиняет лишь виновному, сейчас главное – вывести брата отсюда. Хед не видит, но чувствует движение воздуха. Он идет напрямик, буквально тащит за руку Бальдра, задыхаясь от ядовитых испарений. Вот тут и останется на долгие годы то, что на земле было Хедом. В одном месте змеи сходятся почти вплотную. Хед останавливается. Кап, кап, кап. Он считает удары сердца между каплями яда. Вот так…… Сейчас. С диким отчаянием он толкает брата вперед, чувствуя, как ему на руки течет ядовитая смесь. Ничего, зато Свет не принял это на себя. Хед непроизвольно отпускает Бальдра и касается рукой поврежденного места. Скользкое и… кости, – с усмешкой понимает Хед. До кости. Ничего. Он толкает брата перед собой, зная, что скоро они достигнут выхода. Да.… – Я не смогу дальше. Там… пройти замок Хели… я расскажу, как, а дальше могильник. Там будут свет и предки, – голос еле слышен. Хед знает, что никто не в силах избежать искупления. – Хед? Ты меня бросаешь? – Бальдр испуганно смотрит на брата, продолжая цепляться за руку. – Брат, оставь, что было, идем вместе. Я не могу один. Пожалуйста, идем со мной. Пожалуйста, не бросай. Это как кошмар, от которого не проснуться. Но ты рядом и с тобой легче. Брат, Хед... Не надо здесь. Пойдем вместе к предкам… Рука Хеда прожжена до кости, Бальдр с ужасом смотрит на нее и судорожно сглатывает. Он не понимает, почему Хед отказывается идти дальше. Почему не пытается? Почему оставляет его в одиночестве? – Это место не для тебя. Ты всегда помогал. Я знаю, меня называют Солнечным, и я вижу, что в тебе есть свет. Пожалуйста. Идем со мной. – Не оставлю. Не сейчас, – Хед спокоен. – Я еще выведу тебя отсюда, а там будет светлее и не страшно, самое страшное закончится за дверью Настрода. Все хорошо. Я получу лишь то, что мне причитается по праву искупления, Хель не слепа, как я, они никогда не взваливает боли больше, чем вина. Это закон. Я заплачу и смогу догнать. – Хед уже слышит тихий свистящий звук впереди: кто-то вышел за пределы Настрода, значит, там и двери. Наверное, за много веков он впервые чувствует покой: как долго-долго ты ждешь наказания и спокоен, когда оно озвучено и ты чувствуешь его меру. В мире Хеда было мало света. Даже не так, был один свет, который он сам и погасил. Единственный любимый брат. Самый любимый. В тот день, когда Хед узнал, что станет причиной смерти Бальдра, он почувствовал себя не только слепым, но и глухим, онемевшим, лишенным возможности двигаться. Думал, сумеет избежать. Не сумел, судьбу не обмануть. Снова змеи, он успевает встать к ним спиной, вытесняя Бальдра с дороги. Жжет… Скоро… Рука натыкается на тяжелую кованую ручку двери, и по каменному лицу скользит робкая улыбка. – Высшие силы будут беречь тебя, брат. Я верю: отец мудр и найдет способ тебя вернуть. Бальдр отчаянно мотает головой, прижимаясь спиной к двери и совершенно забыв о том, что Хед не может видеть. По прозрачному лицу течет что-то мокрое, запретное там, в верхнем мире, но здесь нет Всеотца, и значит, немного можно. – Я подожду тебя, – тихо говорит он, глядя на брата. – Я тоже виноват – перед тобой, потому что сторонился и не пытался стать тебе другом, перед Видаром, потому что оттолкнул. Все звали меня Солнечным и любили, а я никого не пытался любить в ответ. Я виноват и подожду тут. И мы пойдем вместе, а отец заберет нас обоих. Потому что нельзя помогать одному сыну и отбрасывать в сторону другого. Ты мой брат и не должен здесь оставаться. Бальдр знает, как глупо и пафосно звучат сейчас его слова, но он просто не может ничего с собой поделать. Нельзя вот так бросать. И он действительно чувствует свою вину. Солнце не имеет право забирать тепло, оно что-то должно отдавать в ответ. И не держать зла. Как тот солнечный чужак. Которого не узнал никто, кроме Видара. Северное Солнце было слишком поглощено собой и не признало в последней шутке Локи южного собрата. Может ли быть вина больше, чем это? Зажмурившись, Бальдр протягивает руку к Хеду и цепляется за плечо в поисках поддержки. Почему-то кажется, что боль, поделенную на двоих, выдержать легче Хед стоит, не зная, как поступить и что делать. Брат сказал быть рядом. Решает не он, решают силы свыше. Хель, усмехнувшись, смотрит на мытарства двух сынков Одина, которые скулят на пару под дверью: один сипит – вперед, второй сипит – остаться. Да сколько можно? Она щелкает пальцами и дверь отворяется. Идите уже. Хед не понимает, что случилось, но его ничто не держит. Он неуверенно делает шаг через порог –нет, ничего. Да, дань, дань змеям. Он опускается на колени, стараясь нащупать что-то поострее. Зуб змеи под самыми ногами, и Хед послушно чертит им по ладони вверх, затем в сторону: боль и есть жертва змеям Настрода, без нее им, так или иначе, придется вернуться. Змеи издают шипение, но не подползают ближе, Хед терпеливо ждет, чувствуя, как жжет попавший в руку яд, испарения повсюду. Наконец, шипение стихает, и он, поднимаясь, нащупывает плечо брата. – Нужно двигаться, дальше замок Хели, нам не пройти мимо него. Эльвиднир наполовину роскошный дворец, наполовину мрачные руины. Хед не знает, куда приведет их тропа, но, если верно написано в древних книгах, здесь должно быть светлее, и, быть может, брату уже не так страшно, главное, чтобы отец нашел способ исправить зло, причиненное Хедом. Отец… Сам Хед уже и не помнит, когда его в последний раз называли сыном. Если на то пошло, его порой забывали даже упомянуть в летописях как сына Одина, а мать… Мать в последний раз заговорила с ним в то утро, когда рассказала о пророчестве… Оставался только Свет, который его терпел, терпел, если Хед сидел где-то за спиной, и не гнал. Остальные не давали даже такой поблажки. Тяжелая дверь закрывается, и мрачная чернота и серость сменяется каменными сводами и приглушенным светом. Бальдр держит Хеда за руку, словно боясь, что тот передумает и рванет обратно за дверь. – Здесь светлее, Хед, – тихо говорит он, осматриваясь. Нет змей, меньше гнили костей и искореженных тел. Светлее и чище. Мы… почти добрались. Впереди показался замок Хели, как и говорилась в древних свитках, разделенный напополам. – Хед, – Бальдр снова находит руку брата и слегка сжимает – Если не хочешь – не пойдем. Или я пойду один. Хель – дочь Локи. Я не доверяю ей, она может приготовить что угодно. Хед задумчиво взвешивает за и против. – Пойти придется, Хель решает, где мы будем находиться, к тому же, если придут гонцы отца, именно здесь будут искать. Выбора нет. Он идет вперед, чувствуя под ногами плотную почву. Шаг, еще один. Под ногами глухо стучит камень, которым вымощена дорога к дворцу владычицы царства мертвых. Хед не боится, как можно бояться того, что наступает так или иначе – вопрос лишь во времени, а вот за Бальдра страшно…… Стражники… он их слышит по обе стороны двери. Один берет под руку Хеда, другой – Бальдра, их вводят в дворец Хели. Хед опасается лишь одного, что он упадет от бессилия здесь и сейчас. Рука немилосердно жжет, в подземном мире травмы не уходят. Как же сейчас выглядит его прожженная до кости рука… Он прячет ее в рукав, не желая показывать дочери Локи свою слабость.… Хель встречает гостей на троне, и Хед отчетливо ощущает стойкий запах гнили. – Дошли, значит, – усмехается она, изучая братьев. – Ну что же, дам вам отдохнуть с дороги. Покои предоставят в моем дворце. А тебе, Бальдр, надо хорошо отдохнуть: стражи ворот сообщили, что твой брат на восьминогом коне пересек границу мира мертвых. Спешит искать пути возврата. Быть может, скоро и сюда доберется, – она хлопает руками, и стражники подходят, готовясь развести братьев по выделенным им покоям. С Хель не спорят, но она держит слово, и Хед поднимает голову. – Не будет ли причинен вред Бальдру? – Это спрашивает убийца? Нет, Хед, я не такая. Можешь отдыхать, я решу, где вы сможете встречаться, если Свет захочет видеть того, кто загнал его в мое царство, – усмехнувшись, Хель кивает стражникам. Хед идет, куда ведут, отчетливо ощущая, как уплотнилась тень, образовывавшая его после смерти, уже не слишком отличимая от тела. Выходит, достигая могильника, он обретет едва ли не плотность живого. Запах трухи и гнили бьет в нос, ему открывают комнату. Ничего, даже окон, только стены и каменное непокрытое ложе. Едва стражники выходят, Хед падает в отупении лицом вниз. Странно. Он не думал, что выдержит.