Трое на одного - не честно!

Сегодня Генрих Гиммлер проснулся раньше обычного, ведь намечался День его рождения. Встав пораньше, гауфюрер СС направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. «Сегодня очень важный день, — думал ариец, стоя перед зеркалом. — надо, чтобы всё было по красоте!» Он умылся, чтобы не выглядеть таким сонным, более-менее прибрал волосы, стоявшие дыбом после сна, и даже расчесал свои усы. — Ах… Какой же я, всё-таки, красавчик, — выпалил своему отражению Гиммлер, слегка прищуривая глаза. Он пригласил всех своих коллег на свой День рождения, и ему уже не терпелось начать празднование! Выйдя из ванны, Генрих направился приводить свой дом в порядок, чтобы было приятно и себе, и гостям. Насвистывая всякие немецкие мелодии, он тщательно все пропылесосил, вымыл, как мог, окна, а потом принялся украшать свой дом: — Так… Куда же я положил эту коробку? — бормотал Гиммлер себе под нос, обыскивая всю кладовку, — Ну точно помню, что клал её сюда!.. Ммм… Неужели, я её переставил?.. — последнее он пробормотал почти неразборчиво. Он поискал на шкафу и там и обнаружил желанную коробку с украшениями. Гиммлер был рад этой находке, спустившись вниз по ступенькам, он принялся развешивать повсюду разноцветные гирлянды и милых цветных человечков, вырезанных из бумаги. «Я думаю, моим коллегам понравится», — вдруг промелькнуло в голове арийца, который уже во всю копошился в коробке в поисках шариков. Спустя несколько минут хату Гиммлера было не узнать. Радуясь праздничному интерьеру, именинник весело зашагал на кухню. В холодильнике стоял большой сливочный тортик, который гауфюрер купил ещё вчера. — Я надеюсь, что торт понравится гостям, — улыбаясь, Гиммлер взял нужные ему ингредиенты и принялся готовить праздничные блюда. На протяжение несколько часов гауфюрер занимался готовкой, при этом веселая улыбка почти никогда не сходила с его лица. Ему было невтерпёж. Поставив картошечку в духовку, он, всё так же улыбаясь, направился в прихожую, где находился телефон. Взяв телефонную трубку в руки, Генрих принялся набирать номер одного из своих коллег. Он сильно волновался, и вдруг… — Алло? — вдруг послышался слегка басистый голос по ту сторону телефонной трубки. Гиммлер всё так же продолжал тихо дышать, боясь произнести хоть что-нибудь. — А-Алло? — снова повторил голос, Гиммлер только тяжело вздохнул и немного приоткрыл рот, чтобы что-то сказать в трубку, как вдруг… — Алло! — уже сердито вскрикнул голос, заставив Генриха подпрыгнуть от неожиданности. — Алло, Г-Герман… — дрожащим голосом произнёс Гиммлер, — это я, Генрих, прости, что сразу не ответил, я… Жутко устал. — А, это ты, Генрих, — намного спокойнее ответил Герман Геринг в трубку, — guten morgen, чего хотел? — Скорее guten tag, хе-хе, — засмеялся тот уже бодро, — я хотел поинтересоваться, как у тебя дела, как семья, жена, дети? — Да хорошо всё, а ты как поживаешь? — Всё хорошо, но немного волнуюсь. Обычно, мы всегда праздновали в ресторане, а тут на дому. Непривычно как-то… — Не переживай, на дому тоже хорошо. Вон Геббельс в прошлом году дома свой День рождения праздновал, и ничего… — М-да, ты прав, хе-хе, — слегка волнительно засмеялся гауфюрер, переживая за картошку. — Зато как мы тогда отдохнули! — радостно вскрикнул Герман, — и на ресторане сэкономили, так что бери, дорогой Генрих, пример с наших коллег. Гиммлер невольно улыбнулся. — Ну, в общем, жду, — немного нерешительно произнес он. Услышав по ту сторону телефонной трубки чуть приглушенное «Угу», Генрих повесил трубку и тут же поспешил на кухню. Картошечка была уже готова! — Фух… Не сгорела. Поставив противень остывать, он быстрым шагом направился в столовую, чтобы успеть накрыть на стол до прихода гостей, ведь время не стоит на месте! Он полез в сервант и достал оттуда много бокалов и тарелок, а потом отнес их помыть. — У меня есть ещё пара часов до их прихода, — выпалил рейхсфюрер, смотря на часы, — Н-нужно всё успеть!!! Помыв посуду до блеска, ариец быстро полез в тумбочку в поисках скатерти. Скатерть была красивая — бирюзовая и кружевная, и быстро нашлась. — Моя любимая скатерть, — слегка трогательно говорил он, расстелив её на столе, — гости точно будут счастливы! Он бережно расстелил скатерть и отправился на кухню, чтобы наконец накрыть на стол. Гиммлер старался сделать всё так, чтобы гостям точно понравилось. Ранее, он никогда не праздновал Дни рождения дома, а предпочитал в ресторанах или дорогих кафе-барах, поэтому не удивительно, почему он так сильно волновался. Вскоре, время празднования подошло, и дома у гауфюрера потихоньку прибавлялось народу. Гиммлер стоял у зеркала и долго не мог выбрать, какую рубашку ему надеть: — Эту или эту? — спрашивал он сам у себя, никак не определившись в своём выборе. В итоге он надел первую, черную и с белыми пуговицами, посчитав ее очень ему подходящей. — Я такой красавчик, думаю, мои коллеги по работе оценят мой вкус в одежде. Гости уже стояли на пороге его дома, они о чём-то долго перешёптывались, держа подарки в руках. — Ох… Ну где же Генриха так долго носит? — нетерпеливо произнёс Гейдрих, смотря на своих коллег. — Иду, иду! — именинник вприпрыжку побежал открывать. Дрожащими от волнения руками рейхсфюрер СС отодвинул дверной засов, и на пороге показались нарядные коллеги… — С Днем рожденья тебя! — хором закричали они и зашли внутрь. Гиммлер сразу же покраснел, ему было очень приятно. Он никогда не чувствовал себя так неловко, празднуя свои Дни рождения или юбилеи в дорогих ресторанах, гауфюрер знал, что всё будет проходить, как всегда: встреча, подарки, по домам! И так каждый год… каждый грёбаный год… — Проходите, проходите… Только ноги вытрите, — неловко забормотал он, улыбаясь. Гости поочерёдно стали вытирать ноги, затем они, общаясь между собой, стали разуваться и снимать с себя кителя. — Йозеф, скажи, классно мы тогда твой День рождения отметили? — обращаясь к министру рейх-пропаганды, выпалил Геринг. — Да-да, точно! — радостно подтвердил Геббельс, придаваясь прошлогодним воспоминаниям. — А главное, мы отдохнули от души! — Верно говоришь, Герман, верно говоришь, — подтвердил Гейдрих, вешая свой китель на крючок. Гости начали заходить в гостиную. Генрих очень нервничал и в то же время был невероятно счастлив. Гости были приятно удивлены тому, что Генрих Гиммлер оказался не только отличным работником, но ещё и домохозяином. — О, я уже чувствую запах тортика, — с вожделением прошептал пропагандист. — Присаживайтесь, гости дорогие, не стесняйтесь, — с милым выражением лица промолвил именинник, — сегодня после весёлого застолья у нас будет увлекательная шоу-программа с танцами и настольными играми. — Ого, ничего себе, — забормотали гости, усаживаясь за стол. — Генрих, подарки откроешь только после первого тоста, — с хитрой улыбкой на лице произнёс Геринг, и гости тут же захохотали. — Герман, ну ты как всегда! — А что такого? — немного растерянно спросил министр у именинника. — Да не, ничего, — улыбнулся тот. — Герман, да говори ты уже! — нетерпеливо вскрикнул Риббентроп с улыбкой на лице. — Кхем… Ну что ж… Дорогой Генрих, я хочу поздравить тебя с Днём рождения и пожелать тебе крепкого, как Сталин… Ой, простите, крепкого, как сталь, здоровья, бодрости, выдержки на работе, а самое главное — это любви! Все поддержали его восторженными криками и начали чокаться. — Можешь открывать подарки, именинник, — произнёс Рудольф, держа в своей руке бокал шампанского, — За именинника! — вскрикнул он и залпом выпил содержимое своего бокала. — ЗА ИМЕНИННИКА! — повторили все остальные гости и так же выпили за Генриха. Гиммлер сидел и неловко улыбался. — Давай, Генрих, открывай подарки, — слегка приобнимая своего коллегу за плечо, сказал Риббентроп. Тот неловко встал и направился к дивану, где лежали разноцветные пакеты, коробки и свёртки. — Открывай, ну же — поторапливал того Риббентроп, желая увидеть реакцию именинника. Гиммлер, улыбаясь, взял первый попавшийся свёрток в руки и стал распаковывать на глазах у всех. — Ух ты, коньяк? — слегка удивлённо выпалил Генрих, держа здоровенную бутылку коньяка у себя в руках. — Ага, — гордо ответил Гесс, — ты попробуй, попробуй его, он ДОРОГУЩИЙ! — Хорошо, danke, Рудольф, — улыбнулся гауфюрер, ставя бутылку на стол. — Ты её лучше спрячь где-нибудь подальше, а то мы можем и не сдержаться! — рассмеялся Геринг, и все засмеялись вместе с ним. — Хе-хе-хе, ну и шутник ты, Герман, — ответил Гиммлер, хлопая по плечу своего коллегу, а потом начал открывать следующий подарок. — Хм, а это что? — любознательно поинтересовался у своих коллег рейхсфюрер СС, заглядывая в ярко-бирюзовый пакет. Внутри оказалось штук пять новеньких рубашек на пуговицах и целый комплект постельного белья. — Ух ты… Красивые рубашки, — восторженно присвистнул Генрих. — Это от меня! — воскликнул Иоахим таким же гордым тоном, как и Рудольф. — Danke, Иоахим! — Не благодари, любезный коллега, — всё так же гордо произнёс министр иностранных дел, откидываясь на спинку стула. Когда гауфюрер решил открыть ещё один подарочный свёрток, Геринг и Гейдрих вдруг молча встали из-за стола и подошли к имениннику: — ЭТО ТЕБЕ ОТ НАС! — в один голос выпалили арийцы, протягивая Гиммлеру два абсолютно белых конверта. Тот посмотрел на конверты с интересом, улыбнулся коллегам и вскрыл подарки: — Зачем? Зачем? Не надо! — тут же вскрикнул он, отдавая конверты с деньгами Герингу и Гейдриху, — вы что, совсем с ума сошли, что ли? — Забирай, забирай! — стояли на своем те, — отказ не принимается! Гиммлеру было неудобно перед гостями, а потому он принял конверты обратно… — Спасибо, — пробубнил он себе под нос, краснея. — Пс… Генрих… — прошептал Гитлер, подзывая к себе именинничка. — Я-я, мой фюрер? — тут же осведомился тот, подходя к Гитлеру и до сих пор испытывая неловкость от последнего подарка. — Это тебе, — прошептал фюрер, протягивая небольшой красочный пакетик с подарком внутри. — Ох, а что там? — с любопытством в голосе спросил рейхсфюрер СС, смотря на своего довольного начальника. — А ты загляни в пакет, — ехидно улыбаясь, ответил тот. Гиммлер тут же открыл пакет и заглянул внутрь. Подарком оказался целый набор немецких сигар, и, судя по упаковке, дорогущих. — С-с-спасибо вам большое, мой фюрер… Мне так неловко… — пытаясь скрыть смущение и неуверенность, мямлил Гиммлер и залился краской. — Да ладно тебе. Это же твой День рождения, — добродушно улыбнулся Адольф. Рейхсфюреру СС не было, что и ответить, настолько ему было приятно. Он никогда не испытывал таких эмоций, он был невероятно счастлив, что испытал их… Даже от таких простых вещей, как получение подарков и добродушных поздравлений. Однако, подарки всё не прекращались! Не успел именинник сесть за стол, как к нему тут же подошёл министр рейх-пропаганды и торжественно вручил ему свернутый немецкий китель. — Это тебе! — гордо произнёс Йозеф. — О, спасибо, Йозеф, мой старый китель уже был потрепанный, и я все хотел купить новый! — обрадовался тот. — Это ещё не всё, — добавил пропагандист, — в верхнем кармане есть мааааленький сюрприз. Считай это дополнительным бонусом к твоему подарку. Не прекращая удивляться, Гиммлер полез в верхний карман… Там тоже лежали деньги! У Генриха не было слов. — Ты счастлив?! — в восторге вскрикнул министр, улыбаясь своей фирменной улыбкой. — Конечно, счастлив, у меня и слов нет, я серьёзно, — восторженно сообщил Гиммлер, обнимая коллегу. — Для любимого друга мне ничего не жалко, хе-хе, — засмеялся Геббельс, обнимая того в ответ. — Ну все, хорош обниматься, у меня тоже подарок есть для тебя, — вдруг заговорил Рём, посматривая на Генриха. «У меня сегодня действительно счастливый день», — подумал Гиммлер, смотря куда-то в даль своей комнаты. На том месте, где лежали подарки, остался единственный невскрытый пакет с чем-то большим и мягким. — Открой его, — слегка дрожащим голосом произнёс Эрнст, по его выражению лица было видно, что он сильно переживал за свой подарок, — я его долго выбирал для тебя… — добавил Рём и тут же замолк. — Хм, интересно, — заглядывая внутрь пакета, улыбнулся гауфюрер. — Это… — Плюшевый мишка? — довольным тоном произнёс Генрих, доставая подарок из пакета, — Спасибо тебе, Эрнст! — Т-тебе п-правда понравился подарок? — Да, очень милый мишка, ты м-молодец! — Ч-что? П-правда? — немного волнительно произнёс тот. — Пожалуй, это самый милый подарок из всех, никому не в обиду. — довольно улыбаясь, сказал Гиммлер и прижал игрушку к себе. Но гости, судя по всему, были вовсе не в обиде. — Ну, а теперь давайте праздновать! — восторженно вскрикнул именинник, кладя медведя на диван. Счастливые и радостные гости наконец-то занялись своим любимым делом. Гиммлер принялся открывать коньяк, подаренный Гессом, и гостей это сильно удивило: — Неужели, ты хочешь открыть его сейчас? — вдруг поинтересовался сидевший рядом Иоахим фон Риббентроп. — Да, — спокойно ответил тот, разливая содержимое по стаканам, — чего это мне жадничать-то? На вопрос своего улыбчивого коллеги министр иностранных дел только молча пожал плечами. Вскоре коньяк был разлит по стаканам, а в бутылке осталось еще. — Ну, ЗА ИМЕНИННИКА! Ещё раз. — промолвил Геринг, гости тут же повторили за ним и принялись чокаться бокалами. — ЗА ИМЕНИННИКА! — словно эхо повторили все остальные работники Рейхстага. За столом было слышно шумное цоканье стаканов, бокалов и рюмок, громкий смех гостей, а также стук железных ложек о керамические тарелки. Коллеги Генриха Гиммлера очень хорошо проводили праздничное застолье, особенно, гостям нравилось произносить тосты, чтобы после этого выпить! Коньяк и вправду оказался очень вкусным, Гиммлер был благодарен Гессу. Поэтому он решил выпить еще один стаканчик. И еще один. Если бы он знал, к чему это приведет, он бы держал себя в руках… Но именинник уже не собирался останавливаться! Вслед за подарочным коньяком сразу же пошёл шнапс, водка и томатный сок. Он пил без остановки, закусывая немецкое вино баварскими колбасками, он чувствовал, что пьянеет. Он сам не понимал, что на него нашло, но остановиться не мог. Спустя полчаса немецкого застолья Гиммлер так напился, что не мог произнести почти ни слова! Гости были порядком удивлены. — А теперь — ТАНЦЫ! *ик* — закричал именинник во всё горло и резко встал со стула, при этом чуть не упав. Он на дрожащих от алкоголя ногах подошёл к радио и принялся выбирать музыку. При этом коллеги очень косо смотрели на своего друга, ещё бы так не смотреть… Гиммлера шатало в разные стороны, и он что-то неразборчиво бормотал себе под нос. Но вскоре все заслушались музыкой и начали танцевать, почти позабыв о состоянии гауфюрера. Под ритмы музыки Генрих принялся дрыгать всем телом. Он размахивал и руками, и ногами, и даже пытался сексуально шевелить бедрами, но это вызывало у гостей только смех. — Генр… Генрих, А-ХА-ХА-ХА-ХА-Х, ты бы хоть нас постыдился! — сквозь смех выдавили Гейдрих и Геринг. — *Ик* я… Я танцую! — слегка дерзко ответил Гиммлер, представляя себя на какой-нибудь немецкой дискотеке, где он был бы самым крутым танцором, и, судя по его мечтаниям, самым сексуальным. Гости только посмеялись и продолжили танцевать, вскоре позабыв о «стриптизе» Гиммлера (только Гейдрих и Геринг всё еще не могли прекратить смеяться). Недалеко от танцующего рейхсфюрера стоял Йозеф Геббельс и тихо выпивал ананасовый сок. Пытаясь насладиться вкусом этого напитка, министр рейх-пропаганды пил его через трубочку, нежно посасывая её и выдавая звуки кайфа и удовлетворения. И Гиммлер заслушался этими звуками. Они показались ему очень… Возбуждающими. Поэтому он без каких-либо промедлений подошёл к пропагандисту и заговорил чуть разборчиво: — О-хо-хо~ Я вижу, тебе понравился этот сок? У меня есть ещё томатный, виноградный и клубничный~ — Да, очень вкусный сок, — вежливо ответил пропагандист. — И всё же тебе не стоит столько пить, а то наутро голова болеть будет… — Ой, да ладно тебе, ниче не будет у меня болеть, — махнул рукой Генрих. — Ты еле держишься на ногах! — вдруг вскрикнул Пауль и, схватив коллегу за руку, потащил за собой, — тебе надо пойти проспаться… — Ого, в спальню? — как-то непонятно и криво промямлил Гиммлер. — Да, в спальню, Генрих. — слегка сердито ответил Йозеф, крепко сжав руку своего товарища. «Нравится мне такое начало!» — со слабой ухмылкой думал пьяный гауфюрер и послушно поспешил в спальню. Поднявшись на второй этаж, Геббельс зашагал в комнату, а вслед за ним с пошлой ухмылкой на лице последовал и Гиммлер. Когда оба зашли внутрь спальни, Гиммлер покрепче закрыл дверь и обернулся к коллеге. — Ну, наконец-то мы одни, мой крошка Юппи! ~ — вдруг пошло выпалил он, потирая руки и смотря на озадаченного пропагандиста. — Г-Генрих… т-ты чего удумал?! — испуганно вскрикнул доктор Геббельс, отходя назад. — Сейчас *ик* п-поймёшь, — дрожащим от опьянения голосом пробормотал гауфюрер, подходя к Геббельсу всё ближе и ближе. — Н-не подходи ко мне, я буду кричать! — на одном духу выпалил испуганный Йозеф, продолжая отходить от своего пьяного коллеги. — Кричать, говоришь? — лениво бросил тот. — Д-да… — дрожащим голосом отозвался министр. — Не думаю, что из-за такой громкой музыки тебя кто-то услышит! — ликующе воскликнул Гиммлер и вдруг толкнул Геббельса на кровать. Министр пропаганды тут же попытался встать с кровати, но Гиммлер одним быстрым и ловким движением сумел оседлать бедняжку… — Попробуй теперь сбежать, хе-хе-хе! Малыш~ *ик* — продолжая нетрезво улыбаться, выпалил именинник. — Г-Генрих, что тебе от меня нужно?.. — уже жалобно спросил Геббельс, еле сдерживая слезы страха. — Ты, и только ты, — похотливо промурлыкал ему на ушко пьяный Гиммлер и стал расстёгивать пуговицы на чужой белоснежной рубашке. Его руки сильно при этом дрожали, но останавливаться он вовсе не собирался! — Г-Генрих, ты пьян, — продолжая отчаянно сопротивляться, напомнил Йозеф. — Я пьян от сильной любви к тебе, моя маленькая нацистская звёздочка~ — продолжая шептать на ухо Геббельса всякий нежный бред, пьяный гауфюрер СС медленно приблизился к его губам, желая поцеловать. Геббельс поджал губы и стал резко мотать головой из стороны в стороны, чтобы коллега до них не дотянулся, при этом Гиммлер продолжал расстегивать пуговицы на его рубашке. — Пупсик, не зли меня, — чуть грубо пробубнил рейхсфюрер, прижимая хрупкое тело Геббельса к мягкой кровати. — Генрих, я прошу тебя, отстань от меня, я никому не расскажу об этом, — всё так же жалобно попросил мученик, но именинник его словно не услышал. — Тише~ — с немного пьяной ухмылкой прошипел он, прикладывая свой указательный пальчик к тоненьким губам Йозефа. — Я люблю тебя, мой малыш~ — еле слышно произнёс гауфюрер и одарил Геббельса нежным и слегка неуклюжим поцелуем. Тот продолжил отчаянно сопротивляться, хотя сознание так и кричало, что сопротивления бесполезны. Особенно, против пьяного Гиммлера… Нежно двигая своим язычком в ротике своего напарника, Гиммлер принялся расстёгивать пуговицы уже на своей рубашке, при этом углубляя свой небрежный, но уже страстный поцелуй! Геббельс сопротивлялся из последних сил. Гиммлер заметил это и нехотя отстранился от его губ. — Я бы на твоем месте уже сдался, малыш, — пошло протянул он, улыбнувшись. Вместо ответа министр вдруг закричал: — ПОМОГИТЕ!!! Но никто не пришёл… — Ты думаешь, твои жалкие крики о помощи кто-то услышит?! Хех… Не смеши меня, милый мой~ — похотливо проворковал Гиммлер, засовывая руку в брюки Юппа. Геббельс не смог сдержать слез. Никогда ему не было так страшно. — Оу~ что я там такое нащупал~ — с пьяной лыбой выпалил Генрих, щупая интимную зону гостя. — Г-Генрих, хватит, прошу тебя, — прошептал тот, уже ни на что не надеясь, но Гиммлер вежливо его проигнорил, будто бы вообще не услышал, а потом решил, что довольно прелюдий… — Я видел, как эротично ты попивал тот сок, как медленно посасывал коктейльную трубочку~ — слегка привстав, Гиммлер принялся расстёгивать ремень на своих штанах. — Как тебе не стыдно?! — выпалил Геббельс, — мы пришли к тебе на День рождения, надарили тебе подарков, чистосердечно поздравили… Я хотел отвести тебя спать, потому что думал, что тебе надо проспаться, а ты просто так взял и… И… — он не смог договорить — слезы не позволили. — Ну, солнышко, не надо плакать, — всё той же похотливой интонацией ответил ему Гиммлер, расстегивая ширину на своих праздничных штанах, — тебе слёзки не идут~ Он снял с себя штаны и трусы, после чего переместился на грудь Геббельса. — Как же так? — слегка возмущённо сказал Генрих, не обращая внимания на заплаканное лицо своего коллеги. — Ты попил соку, но не закусил! — Отъебись от меня, извращуга! — огрызнулся министр рейх-пропаганды, но Гиммлера это только сильнее завело. — Ох, какие мы дерзкие, на, попробуй мою баварскую сосисочку~ — сладко мурлыкал гауфюрер, приближая свой мокрый от смазки член к дрожащий губкам Йозефа. — ОТЪЕБИСЬ! — тот больше не успел ничего сказать, потому что его рот оказался занят… — Помолчи~ — ласково ответил пьяный ариец, проведя своей ладонью по щеке доктора. Тело того сильно при этом задрожало. Он понимал, что уже не в силах сопротивляться. «ЗА ЧТО МНЕ ВСЁ ЭТО?!» — мысленно спросил Геббельс сам у себя, пока природная смазка Генриха тела ему в рот. — Ну как, вкусно? — почти язвительно поинтересовался тот. — Ммммммм! — с возмущённым, но немного приглушенным мычанием откликнулся пропагандист. — Давай-давай, ты же не хочешь, чтобы я рассердился? — похотливо продолжал Гиммлер, начиная двигаться. Чувствуя смазку в своём ротике, Пауль Йозеф Геббельс продолжил возмущаться про себя: «ЗА ЧТО БЛЯТЬ?! ЗА ЧТО? ЗА ЧТО? ЗА ЧТО?.. В чём я так провинился? Я же ведь не сделал ему ничего плохого…» — Геббельс уже не мог сдерживать слёз, они текли из его глаз, словно быстрый ручей в зелёном лугу. Надеясь, что Гиммлер будет не слишком жестким, Геббельс нехотя принялся слегка посасывать самую головку его члена. Почувствовав мокрое прикосновение языка, Гиммлер тут же выдавил немного протяжный стон. Изредка хихикая, он тихим и всё тем же пьяным голосом шептал имя своего коллеги. — О… Йозеф~ — мурлыкал именинник, надавливая на голову лежащего доктора, — О Д-ДА! П-продолжай…*ик* Геббельс все так же нехотя продолжил сосать одну головку, не осмеливаясь взять глубже. — В-возьми глубже, малыш, — попросил его Генрих, на что министр рейх-пропаганды тут же замотал головой, мол «нет». — Ах так значит, да? — улыбаясь пьяной и слегка подлой улыбкой выпалил гауфюрер. — Не хочешь, значит, по-хорошему, да? — произнёс он, кидая взгляд на лежащий неподалёку ремень — Тогда будет по-плохому! Взяв ремень, Гиммлер тут же хлестнул по лицу зашуганного Йозефа, заставляя взять глубже. По щекам доктора потекли мелкие слезы, но спорить с гауфюрером не хотелось, и бедняга взял чуть глубже. — Хороший мальчик, — пошло произнёс тот, продолжая держать ремень в руках на случай новых сопротивлений. Неохотно посасывая мокрый член своего коллеги, пропагандист Геббельс слышал звуки громкой музыки на первой этаже и радостные разговоры своих коллег. Они смеялись, им было действительно хорошо, не то, что ему… бедняге! «Отлично, блин! — не прекращая плакать, мысленно выразился Геббельс, — Им там хорошо, алкоголь, танцы, закуски! А у меня?» — как же он жалел о том, что решился уложить в постель пьяного друга. А ведь по сути — уложили его… — Оххх… Йозеф… — простонал пьяный гауфюрер, закатывая глаза и ёрзая на месте, — ммм… А ты молодец… «Мх… Я надеюсь, этот ужас закончится сейчас, и я постараюсь забыть это, как страшный сон!» — надеялся министр, думая, что это действительно так. Но как же он ошибался… Тут гауфюрер вышел из его рта. Йозеф подумал, что его милуют, но как бы не так! — Тебе стоит ещё поучиться, Йозеф, — насмешливо произнёс глава СС, положив свою руку на трусы министра. — Что ты… — тот не успел договорить дальше, ведь Гиммлер одним ловким движением руки стянул с него бельё, обнажив его арийское достоинство. То показалось Генриху немножечко меньше, чем его собственное. «Мммммх~ так будет даже интересней!» — подумал именинник, закинув ножки доктора Йозефа себе на плечи. — Отвали! Генрих, хватит, я же уже сделал тебе минет! — жалобно выпалил Геббельс, вытирая слёзы и пытаясь натянуть свои трусы обратно, но Гиммлер бросил их куда-то в сторону. — Тихо! Или будет очень больно, а если попытаешься сбежать или хоть как-то навредить мне… Я ПРИКУЮ ТЕБЯ НАРУЧНИКАМИ К КРОВАТИ!!! — последнее он почти закричал во всё горло. Испугавшись угрожающего тона Генриха, министр пропаганды тут же замолчал. «Ты об этом пожалеешь, Генрих…» — со злобой и отчаянием думал несчастный министр. — Йозеф, *ик* п-поверь мне…*ик* — заплетаясь в собственной речи, мямлил тот, — я… Я не хочу причинить тебе вред, но ты вынуждаешь меня это делать! — Генрих… За что ты так со мной? — продолжая плакать, вопросил пропагандист. — Это тебе благодарность за твой подарочек, милый~ — Я уже жалею, что отправил тебя спать, лучше бы ты и дальше продолжал трясти своей жопой под гимн СС и СА! — Хе-хе-хе-хе, — засмеялся начальник СС, крепко сжимая руки Йозефа, — ты мой и только *ик* мой~ — АЛЛО, БАРАН БЛЯТЬ, ТЫ ПЬЯН! — огрызнулась жертва, — ТЫ НАЖРАЛСЯ, ПОНИМАЕШЬ? НАЖРАЛСЯ! — Ну всё, я тебя предупреждал! *ик* — по-прежнему пьяно, но очень рассерженно отозвался гауфюрер, — не буду я с тобой больше церемониться, милый мой… *Ик* — НАЙН, НАЙН, НААААААААЙН! — завизжал доктор Пауль, поняв свою ошибку, но было уже поздно… Резко войдя в своего коллегу, гауфюрер стал неторопливо, но грубо двигаться, чтобы причинить Геббельсу как можно больше дискомфорта и боли. Его эрегированный член двигался в анусе того очень неторопливо, иногда создавая резкие толчки. — Как тебе такое, а?! — не прекращая двигаться, спросил насильник. — П-прошу, Генрих, остановись! Я сделаю всё, что ты попросишь, но только перестань меня мучить! — Э неееее… — с подлым выражением лица ответил именинник, — я только начал~ «Надо же было ему так нажраться! И нахера я его в спальню повел?!» — думал бедный министр, продолжая кричать и плакать, а изредка даже умолять о пощаде, пускай и понимал, что это бесполезно. — Прекрати реветь! Прекрати! — затыкал того Гиммлер, начиная набирать более быстрый темп, — я пытался быть хорошим с тобой, но ты, видимо, не очень одобряешь нежность! — сделав ещё один резкий толчок, произнёс Генрих, он пытался причинить своей жертве как можно больше боли и дискомфорта. Геббельс пробовал ещё что-то ответить, но из-за его душераздирающих воплей уже было ничего не понятно… Набрав максимальную скорость, рейхсфюрер СС стал только быстрее двигать своими бёдрами, для того, чтобы быстрее кончить. Сделав ещё пару резких толчков, Гиммлер наконец-то слил природную смазку в своего заплаканого друга. Тот был рад тому, что мучения наконец-то закончились, но долго радоваться не пришлось — министр вдруг резко закатил глаза и беспомощно свалился на кровать. — *ик* Й-Йозеф? — но в ответ послышалось только молчание. — Йозеф! — чуть громче обратился к нему Гиммлер, но в комнате по-прежнему стояла тишина. — ЙОЗЕФ! — уже закричал гауфюрер, хватая Геббельса за голову. — Очнись, очнись, очнись! — тормоша министра, говорил Генрих. Он очень испугался и запаниковал, но потом убедился в том, что пропагандист живой, просто потерял сознание. — Г- Генрих… — послышался едва слышный голос Пауля. — Фух, дурак, напугал меня! — М-мне плох-хо… — с холодным потом на лбу прошептал министр пропаганды, чье тело сильно затряслось. — А че так? — с сарказмом в голосе спросил Гиммлер. «А КАК ТЫ БЛЯТЬ ДУМАЕШЬ, ПОЧЕМУ?!» — мысленно выругался Йозеф, но вслух сказал лишь: — Не знаю, возможно, я сильно устал, ведь меня осчастливил самый сексапильный коллега~ — притворно нежно произнёс Йозеф, пытаясь хоть немного задобрить бездушного и бессовестного Генриха. — О, тебе понравилось? — спросил тот, сильно удивляясь и так же сильно возбуждаясь. — Д-да, — машинально соврал Юпп. — Ну тогда давай мы это повторим! — страстно вскрикнул гауфюрер, толкнув Йозю к изголовью своей кровати. — Эй! Мне и одного раза достаточно!!! — в панике выпалил пропагандист. — Но поцелуи ещё никто не отменял~ — НАЙН, НАЙН, НААААААААЙН! — как сумасшедший, завизжал доктор, отпихивая ногами пьяного гауфюрера, но тот продолжал ползти к своей жертве с новыми намерениями. — Не бойся, тебе это понравится~ — похотливо протянул Генрих Гиммлер и накрыл себя и его большим одеялом. Это продолжалось очень долгое время. Министр сопротивлялся, кричал и визжал, плакал, но гауфюрер не собирался его жалеть. Казалось, все только начинается…