Трое на одного - не честно!

На следующий день после Дня рождения Генриха Гиммлера работники Третьего Рейха с улыбкой на лице вспоминали вчерашний вечер: танцы, угощения, поздравления именинника и распаковка подарков — всё это оставило в головах его коллег только положительные и незабываемые эмоции, а так же хорошие воспоминания о вчерашнем вечере. Казалось бы — все были счастливы! Но так лишь только казалось… ведь не всем вчера запомнился День рождения Гиммлера в позитивном свете. Йозеф Геббельс проснулся очень сонный и с жуткой болью во всем теле, особенно в пояснице и… Чуть пониже. Рядом с ним лежал и похрапывал Гиммлер. Вчерашние воспоминания так и нахлынули. Министра окатила страшная дрожь, и он поскорее вылез из кровати коллеги. На удивление, но Генрих Гиммлер спал очень крепко, и даже не услышал как его «друг» встал с кровати. «БЛЯТЬ! Че это вчера было?! — в панике подумал пропагандист, пытаясь успокоиться, — Неужели, у нас с ним и вправду было то самое? Чёрт, чёрт, чёрт! Хоть бы это всё оказалось просто страшным кошмаром!» — Йозеф с волнением на лице принялся осматривать спальню рейхсфюрера. На полу валялась разбросанная и слегка помятая одежда. Министр как можно быстрее оделся и поспешил покинуть дом коллеги. *** Утро в Рейхстаге начиналось, как обычно, все занимались своими делами: бумажной работой, заполнением важных документов и т. д. Бедный Йозеф сидел в небольшой столовой на диване, не зная, что ему теперь делать. Если честно, всё, чего ему хотелось — так это умереть. Подпирая своими руками гладко выбритый подбородок, он молча смотрел в одну точку, при этом тяжёло вздыхая. Его состояние было разбитым, Пауль стал чувствовать слабость и грусть, даже появилась небольшая депрессия… Он понимал, что после всего произошедшего не сможет смотреть в глаза не только Гиммлеру, но и всем остальным работникам Рейхстага, пускай те даже не знали о случившемся. «Зачем я тогда потащил его в спальню? — думал Геббельс, мысленно ругая себя, — лучше бы его отвёл кто-нибудь другой… Гейдрих, Геринг, ну или, на худой конец, Рём! Почему я, зная о его состоянии, осмелился отвести его в спальню? Ох, что я натворил!» — не прекращал себя винить Геббельс, держась обеими руками за голову. И тут сзади него послышались голоса и обрывки разговора, и он почему-то невольно ими заслушался: — Дорогие коллеги, я ещё раз убедился в том, что праздновать День рождения дома в сто раз лучше, чем во всяких дорогих ресторанах и кафе-барах. — величаво произнёс Геринг, держа в руке чашку горячего кофе. — Я полностью с вами согласен, Герр Геринг, — вежливо ответил Райнхард, заваривая себе крепкий капучино. — В ресторанах ты так не потанцуешь… — выпалил Рём, открывая верхнюю дверцу шкафа в поисках чая. — Это точно, — снова подтвердил Гейдрих, — Если бы Геринг танцевал в ресторане, то потолок и мраморные колонны не выдержали бы. — Ха-ха-ха, очень смешно, — саркастично отозвался Герман, отпивая глоток из своей чашки. Йозефу стало безумно обидно! — М-да, коллеги, Гиммлер показал себя в роли очень хорошего хозяина, — говорил Эрнст, пока искал пакетики с чаем. — Что правда, то правда, — слегка повернувшись к Рёму бочком, заговорил Райни, — но я заприметил один минус… — И какой же? Да где же этот чай… — Он вчера сильно переборщил с алкоголем, и остальную половину вечера мы провели без него. — Ага… Блин! Да где же этот блядский чай?! — Эрнст, ты не там смотришь, он в соседнем шкафчике, — указывая на другой кухонный шкаф, сообщил Гейдрих. — Оу, Danke, Райнхард, — заварив себе чай, начальник СА подошёл к своим коллегам по работе и, размешивая сахар чайной ложечкой, продолжил общаться с ними. И в этот момент Геббельс не выдержал… От нахлынувших на него эмоций он убрал руки со своей головы и, прикрыв ими свои глаза, тихо заплакал… Все трое замолчали и вопросительно уставились на Йозефа. Он тихо всхлипывал, думая, что коллеги не обратят внимания на его тяжёлое состояние и душевную боль, но это было не так… — Йозеф, Йозеф, что случилось?! — взволнованно обратился к министру маршал Люфтваффе, подходя к заплаканному доктору. — Н-ни… Н-ни… — сквозь истерику говорил Геббельс, — Н-ничего! Гейдрих и Рём тоже подошли к истерящему Йозефу. Слёзы так и душили бедного пропагандиста, продолжая громко рыдать и всхлипывать, он прятал заплаканное лицо своими тонкими и бледными, как бумага, руками. — Да что случилось-то? — беспокойно продолжал Герман, — ну тише, тише, все хорошо… — трепетно шептал Геринг, гладя Геббельса по плечу. — М-может, водички? — обеспокоился Рём. — Да, Райнхард, налей ему воды, — голос Геринга звучал очень напряженно и холодно. Гейдрих молча кивнул и, взяв стакан, принялся наливать воду. Доктор принял воду дрожащей рукой, но пить не стал. — D-dan-nke… — поблагодарил министр своего коллегу дрожащим голосом, едва не упустив стакан из рук. — Так что случилось-то? — подсаживаясь к Геббельсу, поинтересовался Райнхард. — По какой причине наш серьёзный коллега Пауль Йозеф Геббельс плачет? Губы у Геббельса тряслись, а слезы не переставали течь из глаз. — Тихо, Йозеф, тихо… — шептал ему на ухо Гейдрих, неторопливо поглаживая по дрожащей спине. — Что у тебя случилось? — как можно аккуратнее поинтересовался Геринг. — В-вы правда х-хотит-те знать?.. -спросил министр пропаганды, вытирая свои слёзы платком. Все трое молча закивали головами. Доктор несколько раз вдохнул и выдохнул, словно бы набирал воздуху в легкие, а потом выпалил на одном дыхании: — МЫ С ГИММЛЕРОМ ВЧЕРА ПРОВЕЛИ ВМЕСТЕ НОЧЬ! — В каком смысле?! — ошеломительно вскрикнул Геринг, аж подпрыгнув на диване. — ЭТО КАК? — В-вот так… — стыдливо промямлил Йозеф, отворачиваясь от коллеги. — Расскажи нам во всех подробностях то, что вчера было, — уже спокойно, но с небольшой тревогой на лице произнёс Герман. — Помните, вчера Гиммлера не было весь оставшийся вечер? Об этом даже сейчас говорил Райнхард. — Помним, и? — забирая стакан у Геббельса, сказал маршал Люфтваффе. — Он… Он… Я повел его в спальню… П-помните? — Помним, — повторил Геринг, кивая. — Он… Он был бухой в щи, я х-х-х-хотел уложить его спать, а он… А он… — Геббельс не осмеливался говорить прямым текстом, что произошло между ним и Гиммлером. — Так, кажется, я начинаю догадываться, что вчера у них было, — почесывая свой подбородок, произнёс Гейдрих. — Бедный, — с сочувствием в голосе добавил начальник СА, — скажи, он тебя насильно заставил? — Он бил тебя?! — вдруг перебил Эрнста Райнхард. — Да какая разница — бил или не бил! — взвизгнул Йозеф так громко, что на него посмотрели некоторые другие работники Рейхстага, — он сделал со мной ЭТО! Я упирался и просил его остановиться, уговаривал, говоря, что он пьяный, а он н-н-н-н-нихера меня не слушал и… И… Я з-звал на помощь, но музыка внизу играла слишком… Громкая… — он всхлипнул и еле сдерживался, чтобы снова не расплакаться. — Л-ладно, парни, мой перерыв на обед уже давно закончился… — депрессивно выпалил пропагандист, вставая с дивана, — я пошёл работать, был рад с вами пообещаться… Геббельс с опущенной вниз головой направился к выходу из общей столовой, но его коллеги не собирались оставлять это просто так! — Гиммлер чокнутый! — выпалил Геринг так испуганно, как никогда, и посмотрел на друзей в ожидании реакции. — Он не чокнутый, он ебанутый! — взвизгнул Рём так сильно, что у Геринга и Гейдриха чуть не заложило уши. — А я был о нём другого мнения… — разочарованно ответил Гейдрих, опуская голову вместе с пустой кофейной кружкой, — а что, если он его запугал или избивал, а может, угрожал ему?! — встревоженно продолжал белокурый ариец. Тут оба посмотрели на Геринга, который выглядел почти разъярённым. — Я это просто так не оставлю! — вдруг выпалил он грозно и сурово. — Нам надо решить, что мы будем делать с Гиммлером!.. — так же сердито ответил Райнхард, разминая свои кулаки. — есть идеи? Все трое стали дружно рассуждать, что делать с Гиммлером и как им поступить. — Может, нам отравить его? — первым предложил Эрнст Рём, ожидая критики коллег. — НАЙН, отравить, пристрелить, утопить — это всё слишком банально и безболезненно. Надо, чтобы он помучался. — с маниакальной улыбкой на лице произнёс Гейдрих, потирая ладони. Рём немного испугался, зато Геринг был согласен с Гейдрихом. — Райни, что бы мы без тебя делали! — радостно вскрикнул Маршал Люфтваффе, резко вставая со своего места. Он был готов расцеловать своего коллегу, ведь он подкинул Герингу очень хорошую идею для мести… Очень сладкой и кровавой мести! — Ой, да ладно тебе, Герман, — гордо ответил тот. — Э, а… Ребят, вы о чем? — ничего не понимая, задал вопрос Эрнст. — Рём, мы должны отомстить за нашего друга, — кладя руку на плечо Эрнста, сказал высокий блондин, — ты как, с нами? — Конечно, с вами! — машинально подтвердил тот, — только я не совсем понимаю, как именно вы… Хотите ему отомстить? — Господа, у меня созрел один очень хороший план, — с ехидным выражением лица произнёс маршал, потирая ладони. Он тихо и злобно хихикал себе под нос, напоминая какого-то злодея. — Я вас внимательно слушаю, Гер Геринг, — все так же гордо и коварно ответил Гейдрих. — А что, если нам поступить с Генрихом так же?! Я надеюсь, вы догадываетесь, к чему я клоню~ — пошловато произнёс толстяк Геринг, кидая свой не менее пошлый взгляд то на Рёма, то на Гейдриха. — Ну, что скажете, Herren? Райнхард восторженно присвистнул. — А это, пожалуй, идея, — улыбнулся он, щёлкнув пальцами, — только вот… Мы должны быть с ним жёстче! — Само собой! — подтвердил восторженный Геринг, и только один Рём был в ахуе! — ГОСПОДА, ГОСПОДА, К-КОЛЛЕГИ! — вскрикнул начальник СА с шокированным выражением лица. — К-как это понимать?! Мы что, просто грубо трахнем его и всё? Это вся месть?! Возмущению Эрнста Рёма не было придела, не такой ценой он хотел мстить за своего коллегу, но Гейдрих быстро успокоил его: — Мы его не просто трахнем… МЫ БУДЕМ ЕГО ПЫТАТЬ!!! — П-пытать?! — заикаясь, спросил испуганный Рём. — Да, пытать! Пусть почувствует то, что почувствовал Геббельс. — Подлая ухмылка не сползала с лица белокурого арийца. Троица снова уселась на мягкий диванчик и стала обговаривать детали их дальнейшей мести. Изначально Эрнст противился и не хотел мстить Гиммлеру таким вот способом, но ему было жалко Геббельса… Пусть Рём и не был таким жестоким садистом, как Гейдрих, но спустя какое-то время он просто горел желанием сорвать с Генриха шкуру!.. *** Идя по направлению к кабинету рейхсфюрера СС, Эрнст Рём заметно нервничал. Кидая нервные взгляды в разные стороны, он надеялся на то, что их план всё-таки сработает. Встав около нужного кабинета, Эрнст на некоторое время просто застыл и смотрел в одну точку, но потом сделал небольшой вдох и постучался. — Кто там? — послышался любезный голос гауфюрера СС. — Это я, Эрнст Рём, м-могу зайти? — спросил начальник СА, вытирая свой пот на лбу белым платком. — А, Гер Рем, заходите, — все так же вежливо отозвался тот. Пройдя в кабинет Гиммлера, ариец застал того за небольшой стопкой бумаг. — Я не потревожил? — немного неуверенно выразился тот. — Ну что ты, я всегда рад гостям, хе-хе, — тихо посмеялся гауфюрер, продолжая заполнять бумаги, но вдруг он молча отложил чернильную ручку в сторону и положил свой подбородок на руки. — Какими судьбами ко мне? — вежливо поинтересовался Генрих, не сводя своего «доброго» взгляда с толстячка Рёма. Тот даже не мог на него смотреть — настолько нервничал… И настолько пропитался к нему отвращением после рассказа бедного Геббельса! Но Эрнст держал себя в руках и очень хорошо вел себя, как ни в чем не бывало. — Я хотел ещё раз поблагодарить тебя за прекрасный вечер и хорошее гостеприимство. Вечер действительно удался! Особенно мне понравилась вторая половина… — Празднования, что ли? — улыбаясь, спросил бывший именинник. — Д-да, да… П-празднования… Нам очень понравились танцы, настольные игры, Геринг меня даже научил играть в Монополию. Но особенно что мне понравилось, так это блюда! Генрих улыбнулся шире. — Правда? — спросил он польщённо. — Да-да, абсолютная правда. Гиммлер тут же засмущался. — Ой, ну что ты~ — отмахнулся рейхсфюрер СС, покрываясь красным румянцем. — Ты меня засмущал~ — Что, п-правда? — широко улыбаясь, спросил Эрнст, на что гауфюрер СС одобрительно кивнул, продолжая краснеть от приятных ему слов. — Я бы хотел, чтобы ты поделился со мной рецептом своей фирменной запечённой картошки. Выражение лица Гиммлера вдруг стало загадочным. — Тебе понравилась моя картошка в духовке?.. — слегка растерянно уточнил Гиммлер. — Да, да! Очень вкусная картошка, я вчера больше всех её съел, — немного хвастливо, но в то же время и довольно выпалил Рём. Гиммлер и впрямь очень обрадовался комплименту. Он как раз всё волновался, понравится ли гостям картошечка или нет. — Ты сегодня вечером свободен? — поинтересовался начальник СА, надеясь услышать положительный ответ. — Да, а что? Хочешь, чтобы я вечером написал тебе рецепт своей фирменной запеченной картошки? — Разумеется! — взвизгнул тот от счастья, он надеялся, что Гиммлер скажет «ДА». — Конечно, я свободен вечером, — гордо ответил гауфюрер, — можешь ко мне прийти, я не против. Я мог бы и сейчас рассказать тебе, но… Это секрет. Он приложил палец к губам и громко зашипел, мол, тихо. — А давай лучше ко мне, я поделюсь своим фирменным рецептом банановой шарлотки. Что на это скажешь? — нервно улыбаясь, поинтересовался Эрнст Рём. — Ого, банановой шарлотки? Интересно… Что ж, — задумчиво произнес Генрих, посмотрев в потолок, — ну давай, почему бы и нет. Шарлотка, да к тому же еще и банановая… — Ты не пожалеешь! — почти напряжённо вскрикнул тот, боясь, что рыбка может сорваться с крючка, — Она очень вкусная, по этому рецепту пекла ещё моя прабабушка. — Гуд! — решительно выкрикнул Гиммлер, хлопнув в ладоши, — сегодня меня жди. — Договорились, Гер Гиммлер! — решительно произнёс Эрнст, делая немецкий жест. Рейхсфюрер тоже повторил жест Рёма, и тот молча направился к дверям. *** Наступил вечер. Работники Рейх-канцелярии потихоньку собирались домой, кто-то уже прощался с коллегами до завтрашнего дня, а кто-то оставался на ночную смену… После работы Генрих Гиммлер сразу же поспешил к своей машине, сев за руль, он поехал к дому начальника СА. Его до сих пор переполняла гордость за то, что гостям понравилась его фирменная запеченная картошечка, а Эрнст даже попросил рецепт. «Неужели, я настолько хороший хозяин? — мысленно задавался этим вопросом Генрих, — Геринг был прав, праздновать дома куда интересней!» Вскоре показался дом Эрнста Рёма. Подъехав к нему, Генрих припарковал свою машину неподалёку от дома своего товарища и, выйдя из автомобиля, гордо зашагал к главным воротам. Раздался громкий лай собак, Гиммлеру открыли двое мужчин, одетых в солдатскую форму. — Гер Гиммлер? — удивился один из солдат, приподняв одну бровь вверх. — Ich (Я)! — величаво ответил тот, — я к Гер Рёму… — А… — Пойдёмте, пойдёмте, — вдруг заговорил второй из солдат, хватая Гиммлера за руку — Гер Эрнст Рём уже заждался вас! Лай собак затих, а два солдата повели гауфюрера к Рёму. На широкой веранде своего дома стоял начальник СА Эрнст Рём, он был «безумно счастлив», когда увидел своего счастливого коллегу, идущего к нему с двумя солдатами. — А, Гер Гиммлер, — заговорил он, улыбаясь фальшиво, но очень правдоподобно, — guten aben, guten aben… Можете идти, господа, — строго кивнул он солдатам. Солдаты молча кивнули и, сделав немецкий жест, ушли обратно на пост. — Guten aben, Гер Эрнст Рём… — с небольшой ухмылкой произнёс гауфюрер СС, протягивая свою руку для пожатия. — Проходи, проходи, чувствуй себя, как дома, Генрих, — заторопился тот, явно нервничая, — только руки помыть не забудь… — Не забуду, — ответил тот, снимая верхний элемент своего гардероба. — Я очень польщён тем, что тебе понравилась моя фирменная картошка, — продолжал тот. — Да, она получилась БЕЗУМНО вкусная! — восторженно вскрикнул Рём, снова подпрыгивая на месте от восторга. — Хе-хе… — ухмыльнулся Гиммлер, вешая свой китель на крючок. Разувшись, гауфюрер направился в ванную комнату, а Эрнст зашагал в гостинную… «Радуйся, пока можешь, мерзавец… — думал он с отвращением, — так, вроде бы, все должно пойти по плану, главное — не волноваться и вести себя, как ни в чем не бывало…» Эрнст молча присел на диван и стал дожидаться своего коллегу. Вскоре тот явился уже с почти сухими руками — очевидно, нашел полотенце. — Сейчас я напишу тебе свой фирменный рецепт запечённой картошки, — тряся руками, сообщил Гиммлер. — Есть бумага или листочек с ручкой? — Сейчас, конечно, — Рём огляделся и подошел к журнальному столику, открыл его и принялся искать чернильницу с пером и то, на чем писать. Положив на небольшой журнальный столик чернильницу с пером и листочек, Рём протянул ему старую потрёпанную книгу для того, чтобы положить на неё листочек. Тот молча его принял, потом обмакнул перо в чернильницу и принялся что-то торопливо писать. Пока Гиммлер был занят писаниной, Эрнст Рём тихо направился на кухню, чтобы принести бывшему имениннику последний подарок… Наконец, гауфюрер дописал заветный рецепт, а Рём к этому моменту уже приносил с кухни кусочек банановой шарлотки на тарелке. — Ну всё, я закончил, — довольно произнёс гауфюрер, откладывая листочек в сторону. — А я смотри, что принёс, — держа тарелку с лакомством, ответил Рём, — угощайся. Гиммлер оглядел шарлотку и улыбнулся. — Выглядит аппетитно. Danke! А ты не хочешь? — Найн, найн, найн! — вскрикнул тот, ставя тарелку на столик. — Я уже поужинал… Гиммлер, робко улыбаясь, взял со столика аппетитное лакомство и, наколов кусочек на вилку, тут же поместил его себе в рот. — Мхм… — невнятно пробормотал он, распробывая, пока Эрнст смотрел на него с любопытствующей улыбкой, — довольно-таки не плохо, Эрнсти, — прожёвывая шарлотку, заметил Генрих, пока Рём записывал свой рецепт банановой шарлотки. «Понравилось? — думал тот коварно, — посмотрим, как через полчаса заговоришь! Или через сколько там снотворное действует…» — Эрнст, — произнёс гауфюрер, кладя руку на плечо своего друга, — очень вкусная шарлотка, но мне кажется, или ты добавил слишком много… — Крема? — Оу, НАЙН, НАЙН, НАЙН… Слишком много бананов… — Ну так это же банановая шарлотка… — в недопонимании напомнил начальник СА. — Ну тогда другое дело, — улыбнулся тот. Оба дружно засмеялись. «Он ещё и шутить пытается… Гандон!» — сердито думал ариец в ожидании, когда же подействует это снотворное… Прошло некоторое время. «Друзья» болтали, разговаривали о работе, о мелочах, о том о сем, и вскоре приблизилось время, когда, по расчетам Эрнста, уже должно бы подействовать снотворное. — Охххх… — устало выдохнул Гиммлер, чей вид был очень сонный. — Что такое? — наигранно спросил Эрнст, мысленно ликуя про себя. «Вот-вот, и он должен отрубиться!» — ожидая этого момента, начальник СА продолжал вести себя, как ни в чём не бывало… — Да устал что-то, — тут же пояснил Генрих и добавил: — думаю, мне надо идти домой… Эрнст занервничал. — Э-это всё из-за работы! — горячо выпалил он, думая, как бы можно ещё поговорить с коллегой, чтобы задержать его, — или из-за того, что кое-кто вчера перебухал. Гиммлер сделал такое лицо, мол, «не напоминай о том, как я вчера танцевал», но его взгляд тут же переменился… — Э-Эрнсти… — жалобно, почти несчастным тоном произнёс он, — у меня что-то темнеет в глазах… — А что такое случилось? — спросил тот уже специально наигранно удивленно, понимая, что его план наконец сработал. Генрих не смог ничего сказать дальше, в его глазах начало двоиться, потом троиться, а вскоре началось сильное помутнение. Упав на диван, Гиммлер вырубился от сильнодействующего снотворного, что было в сладком лакомстве Эрнста. *** Очнулся Генрих уже в каком-то сыром и тёмном месте. По его телу пробежался небольшой холодок, словно на нём отсутствовала одежда. Он очнулся в одних трусах, с завязанными глазами. Перед глазами Гиммлера стояла тьма, но он быстро понял, что так из-за повязки у него на глазах. На его кистях красовались большие железные наручники, которые в свою очередь подвешивали негодяя за руки. Цепь была очень длинная, и её конец был зафиксирован на огромном металлическом крюке (что предназначался для мяса). Сидя на коленях, Генрих не понимал, что происходит, и куда запропастился Рём?.. «Где это я? — подумал он в панике, — и где Эрнст?» Гауфюрер попытался пошевелить кистями своих рук, но не смог… Крепкие железные оковы намертво держали его, и все его попытки освободиться приводили только к сильной боли и жуткому дискомфорту в области запястий. — ЭРНСТ!!! — громко позвал он, и эхо от его крика отдалось по всему подвалу, — ЭРНСТ, СУКА! ЭТО НЕ СМЕШНО, ЕСЛИ ЭТО ОПЯТЬ ТВОИ ЁБАНЫЕ ШУТОЧКИ, ТО КЛЯНУСЬ УСАМИ НАШЕГО ФЮРЕРА, ОНИ НЕ СМЕШНЫЕ!!! В ответ последовала тишина… — Эрнст… Вдруг послышался очень тихий смех, он звучал так тихо и коварно, что по спине Генриха Гиммлера тут же пробежалась новая толпа мурашек. — Эрн-н-н-нст?! — с максимальной дрожью в голосе произнёс гауфюрер, — Э-эт-то т-ты?! Но тот ничего не ответил своей жертве, вдруг, шаги начальника СА устремились к кровати. Гиммлер абсолютно ничего не понимал. — Ну здравствуй, Генрих, — слегка язвительно поздоровался Рём, смотря на свою испуганную жертву. — Эрнст, что тут п-происходит?! Где я? — никак не унимался глава СС. — Ты в моём подвале, глупенький, — улыбчиво ответил ему Эрнст, — и сегодня ты поплатишься нам за всё… — За что — за всё?! Эрнст, что происходит?! — в панике кричал Гиммлер, — И в каком это смысле — мы?! — В таком, — продолжая улыбаться, говорил немец. — Разве ты забыл, что вчера натворил? — Э-Эрнст, ты о чём?! — в недоумении отвечал ему пленник, не понимая, на что именно намекал ему коллега. — Сейчас мы тебе напомним, — злорадно произнес Рём. Он снял повязку с глаз Гиммлера, и того тут же охватила небольшая паника. Подвальная комната была мрачной и жуткой, единственным источником света, который находился в этой комнате, было старое бра, висящее на стене. Взгляд Генриха нечаянно упал на небольшой железный столик, стоявший недалеко от кровати и прикрытый сверху белой тканью. — Ч-что т-там? — заикаясь, спросил он. — Узнаешь… — холодно и маниакально произнёс Эрнст. — Эй, парни, заходите! — вдруг крикнул он, обернувшись в дальний тёмный угол подвала. Дверь распахнулась с жутким скрипом. Генрих сглотнул от испуга. В комнате сразу показалось два тёмных силуэта, один был слишком высокий, а второй полноватый. Силуэты тут же зашагали к кровати, на которой сидел прикованный Генрих. На удивление, тот сразу их узнал… Но… Он отказывался в это верить! — Г… Герман? Райнхард? — спросил он ошарашенно, смотря на коллег. Это и в правду были они. Гауфюрер не понимал натуральнейшим образом ничего, — это… Это вы? — он решил всё-таки уточнить, а то вдруг, после пробуждения у него галлюцинации начались или что-то типа того. — Сам догадался, или подсказал кто? — с недоброй ухмылкой спросил Геринг. — Что с вашим тоном?! Почему здесь так холодно и жёстко, будто бы мы сейчас на допросе?! — вдруг вырвалось из уст испуганного и в то же время озлобленного рейхсфюрера СС. — А ты что, забыл о том, что произошло вчера? — подал голос Гейдрих и тут же намекнул: — именинничек… Гиммлер нервно прикусил губу и медленно помотал головой. — Ах, не помнишь, значит, — ехидно произнёс Райнхард, скрещивая руки на груди, — Ну сейчас мы тебе напомним, падла… — Я не понимаю, о чём вы! — в недоумении кричал Генрих, — объясните мне, за что я здесь?! Что я такого вчера натворил?! — сердито кричал Гиммлер на своих коллег, но те так и продолжали смотреть на свою жертву с ехидными физиономиями. — Что, наш именинник уже и не помнит, как вчера нажрался? — с сарказмом заговорил Рём. — Наж… Нажрался? — недоумённо переспросил гауфюрер. — Да, вспомни, как ты «задержался» в спальне с Йозефом, когда он тебя пьяного спать уложить пытался! — яростно вскрикнул Геринг, злобно смотря на Гиммлера. Тот немного помолчал, пытаясь как можно подробнее вспомнить вчерашний вечер и ночь. И тут он вдруг всё вспомнил! — А м-мы с Йозефом как зашли, так и не вышли? Д-да? — с дрожью в голосе уточнил Генрих, хотя прекрасно знал, какой будет ответ… Те не ответили, но по их взглядам было понятно… — Вспомнил наконец-то, алкаш ебанный! — вдруг вспылил Рём. — Прошу, я не… — Из-за тебя у Йозефа сегодня чуть нервный срыв не случился! ТЫ ЭТО ПОНИМАЕШЬ, ГОНДОНИНА ТЫ ТАКАЯ???!!! — сверкая глазами от ярости, кричал Геринг, он уже был готов разорвать Гиммлера на месте, но его придерживал за руку недалеко стоящий Гейдрих. — Успокойся, Герман, успокойся… — как можно тише шептал он, — давай придерживаться плана… — К-какого плана?! Вы о чём? — с сильной тревогой в голосе спросил гауфюрер, ведь у него был очень хороший слух. На это Райнхард лишь неприятно улыбнулся, а Рём и еле успокоившийся Геринг тут же поддержали его такими же стрёмными улыбками. Генриха это сильно напугало, и он от сильных эмоций вскрикнул: — ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я БЫЛ ПЬЯН И НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ СЕБЯ! ДА ВОЙДИТЕ ЖЕ ВЫ В МОЁ ПОЛОЖЕНИЕ! — пытаясь освободиться от железных оков, кричал Гиммлер, — я извинюсь перед Йозефом, я оплачу психолога, если надо, я даже уволюсь с Рейхстага, только прошу, отпустите меня! Те продолжали загадочно хранить молчание, но по их лицам Гиммлер точно понял, что отпускать они его не собираются. — Нет уж, Генрих, — наконец заговорил Райнхард, — сейчас ты почувствуешь то, что чувствовал бедный Йозеф. После этих слов Геринг и Гейдрих начали медленно расстёгивать пуговицы на своих кителях, иногда кидая похотливые взгляды на испуганного Гиммлера. — Надеюсь, после этого ты усвоишь урок, малыш~ — сладко промурлыкал Эрнст, обводя своими руками обнажённую грудь Генриха. Тот сидел ошарашенный и в шоке, он по-прежнему не мог верить в то, что это происходит. Геринг и Гейдрих тем временем разделись полностью, и один из них достал откуда-то какую-то баночку… Это была небольшая белая баночка без стикера на ней. Гейдрих снял крышку и достал оттуда три белых таблеточки. — Это тебе, Герман, а это тебе, Эрнст, — бормотал себе под нос белобрысый ариец, раздавая таинственные белые таблетки. — Это что? Это зачем? — мямлил испуганный Гиммлер, бросая свой взгляд то на одного, то на второго коллегу. — Сейчас сам поймёшь и догадаешься, именинничек, — пошло произнес Райнхард, а потом сам проглотил одну из таблеток. Гиммлер надеялся, что это не то, о чём он думает… — Хватит! — снова вскрикнул тот, дёрнув скованными между собой руками, — мы, блять, в интеллектуальное шоу играем?! Просто освободите меня, я исправлю вчерашнюю ошибку, только отпустите! — Ну тихо, тихо~ — эротично шептал ему на ухо Рём, медленно водя ладонью по его груди и животу, — ты просто почувствуешь то, что чувствовал Геббельс. Вот и всё~ — ИЗВРАЩЕНЦЫ! ЧТО ВЫ УДУМАЛИ? — воскликнул перепуганный гауфюрер. Он сам не понимал, почему задал этот вопрос, он же прекрасно всё понял. — Мы — извращенцы?! — сердито откликнулся маршал Люфтваффе, — это кто из нас ещё извращенец, э?! — Довольно разговоров! — резко вскрикнул Райнхард, — пора начинать наказание~ Гиммлер испуганно замер, понимая, что все его сопротивления бесполезны. Запрыгнув на кровать, Гейдрих одним ловким движением стянул с недалеко стоящего столика белую ткань, и от увиденного Гиммлер потерял дар речи… На железном столике лежали хорошо заточенные, острые, как бритва, ножи. Все они были разных размеров, от больших тесаков до маленьких медицинских скальпелей. Рядом с ножами лежала белая медицинская сумочка, но что же там было внутри? По телу Генриха бежали толпы мурашек, они даже не бежали, а будто бы шли огромным строем, как немецкая рота солдат… — Как тебе? — почти гордо протянул Райнхард, заметив взгляд Гиммлера, — нравится? — Ебанутые… — прошептал тот себе под нос. — Мы всё слышим, сладенький, — произнёс Эрнст, поглаживая своими толстенькими пальчиками лобок Гиммлера. Райнхард молча наблюдал за действиями своего напарника, и вскоре у него встал. Увидев, как что-то выпирало из трусов Гейдриха, Гиммлер тут же побледнел, и это заметили все. — О, кажется, виагра уже подействовала, — довольно произнёс блондин, смотря на свой выпирающий из трусов член. — ВИАГРА?! — яростно и одновременно шокировано закричал рейхсфюрер СС, оскалив свои зубы. — Да, а ты что думал? Как мы еще будем с тобой развлекаться? — хищно произнес Геринг, у которого тоже стоял. Райнхард приблизился ближе к своей жертве, тем самым уменьшив большое количество расстояния между ними. Геринг тем временем уселся сзади бывшего именинника, а его пальцы на обоих руках обхватили чужие соски и принялись их оттягивать. — АААААААА, ПОМОГИТЕ! — тут же взвизгнул Гиммлер, пытаясь позвать на помощь. Почувствовав около виска холодное дула револьвера, гауфюрер нервно взглотнул и кинул свой взгляд в сторону оружия… Рём, мило улыбаясь, держал оружие в руке, а его палец был почти около курка. — Понял? — настойчиво спросил он, резко нахмурившись, — если будешь звать на помощь… Сможешь пить подаренный Гессом коньяк через простреленную башку. Жертва тут же замолчала, но её тело не переставало дрожать. Герман продолжал оттягивать соски Генриха, иногда он оттягивал их слишком сильно, причиняя жертве неприятную, но и не очень сильную боль. Так продолжалось ещё несколько минут, пока они окончательно не набухли! Прекратив оттягивать соски Генриха, Герман резко расслабил свои пальцы, их (соски) было не узнать… — Ого, я смотрю, понравилось? — со злым и пошлым сарказмом в голосе осведомился Гейдрих. Гиммлер ничего не ответил своему мучителю, а лишь кинул на него свирепый взгляд. Это не капли не испугало Райни, а наоборот, сильно возбудило. — Раз так, то ты, надеюсь, не будешь против, — продолжал он всё с тем же пошлым сарказмом, а потом уселся перед коллегой, чуть пригнулся и принялся лизать его соски. Нежные касания губ и языка Гейдриха сильно возбуждали Гиммлера, он буквально сдерживался из последних сил, чтобы не застонать, но Райнхард так ловко играл своим язычком, что жертва изредка выдавала приглушенные стоны. Троица мысленно ликовала, зная, что у них всё идёт по плану! Геринг и Рем тоже времени даром не теряли. Они уселись так, что первый принялся лизать и покусывать ключицы гауфюрера, а второй — шею. — Мх~ М~ П-прекратите, — шёпотом говорил Гиммлер, еле сдерживая стоны. — Прекратить, говоришь? — с пошлинкой в голосе спросил Геринг, — НАЙН, провинился — теперь получи! После своих слов он резко укусил бывшего именинника за ключицу, так неожиданно и сильно, что тот вскрикнул уже от боли. Из глаз Гиммлера вдруг покатились маленькие струйки слёзок, зажмурив глаза от резкой боли, он надеялся на то, что всё это скоро закончится. Но, к его разочарованию, всё только начиналось… Двое остальных мучителей так же резко перешли с облизываний на довольно болезненные укусы, Гиммлер вскрикивал и пытался вырваться, но было бесполезно. — Ай! Прошу, прекратите! — кричал заплаканный гауфюрер, пытаясь увернуться от укусов, — я не кусал Геббельса, только ударил пару раз! Ой… Те так и замерли. «Чёрт, нахуя я это сказал?» — Ударил пару раз? — нахмурился Гейдрих, — ну, скоро мы тебя тоже ударим, только больше, чем пару раз! — Н-нет, прошу, не надо! — начал было оправдываться Генрих, — я не специально, я… — ЗАВАЛИ СВОЁ НАЦИСТСКОЕ ЕБАЛО, МУРЛО ЁБАНОЕ!!! — как сумасшедший заорал маршал Люфтваффе прямо на ухо бедному Гиммлеру. — Ну сейчас ты за это поплатишься, сладенький ты наш~ — с маниакальной улыбкой проворковал холоднокровный Райнхард, вставая на кровать. — Что в-вы собираетесь делать?! — испуганно спросил Генрих, пока Райни стаскивал с себя трусы. Герман переместился ему за спину и начал раздвигать ему ноги. Гиммлер вскрикнул от неожиданности, и тут ему между ног улегся Рём. — Сейчас увидишь, — пошло и в то же время маниакально ответил капитан полиции СД. Стянув с себя трусы, Райнхард приблизил свой стоящий от возбуждения член и, схватившись за него одной рукой, тут же начал мастурбировать на лицо бедного Рейхсфюрера СС. Тот рефлекторно пытался увернуться от текущих на него выделений, но его голову крепко держали. Гауфюрер думал, что хуже уже и быть не может, но тут почувствовал внутри и снизу себя что-то толстое… Он чувствовал, как в его анальном отверстии что-то очень быстро двигалось, причиняя резкую боль его жопе. Расширив анал Гиммлера, Геринг подло ухмыльнулся и резко вошёл в уже расширенное им отверстие. — АААААААА! — громко завизжал рейхсфюрер, вытаращив свои глаза. Гейдрих так и продолжал дрочить ему на лицо, и в тот момент, когда Гиммлер раскрыл рот, Райнхард решил воспользоваться удобным моментом! Через секунду гауфюрер почувствовал, как во рту у него растекается чужая природная смазка. Он хотел было поморщиться, но вместо этого заорал от жуткой боли в заднице. Рём лежал у коллеги между ног и целовал его лобок, с любопытством наблюдая за всем происходящим. — Эрнст, а чего это ты лежишь там без дела, а? — с насмешкой задался капитан полиции СД, — приступай к делу, проказник~ Начальник СА молча кивнул головой и, приспустив трусы Генриха спереди, обнажил его достоинство. Все вдруг резко покраснели, когда увидели его мокрый от возбуждения член. Гиммлер хотел спросить, что Эрнст собрался делать, но не смог, потому что Геринг, сидящий сзади, ускорил темп и вошел поглубже. Бедняга пытался кричать, но мокрый от смазки член Райни не давал ему это сделать. Со временем Гиммлер начал давиться липкой смазкой, из-за того, что Гейдрих беспощадно впихивал своё немецкое достоинство ему в глотку. Рём тем временем развлекался с его членом, но не обсасывая, а кусая, и очень сильно и больно. Но эта боль была несравнима с болью во рту, в глотке и в жопе. По его щекам текли слёзы, понимая, что никто не придёт ему на помощь, он решил окончательно сдаться… Увидев заплаканное лицо коллеги, Гейдрих, ехидно улыбнувшись, стал потихоньку выходить из его рта. Когда из его рта вышли, Гиммлер начал откашливаться от природной смазки, он старался не глотать её, но иногда по чистой случайности мог пару раз сглотнуть, отчего очень сильно морщился и кривился. — Понравилось?! А теперь подумай, что чувствовал Йозеф! — воскликнул Райни язвительно. — Пхе… п… пхе… — кряхтел Генрих, отхаркивая смазку на старое покрывало. — Райнхард, Эрнст, Герман, — хрипло обратился измученный именинник, — отпустите меня домой, я фюреру ничего не расскажу про ваши выходки, клянусь!.. — Выходки? ВЫХОДКИ?! — яростно крикнул Геринг, сделав резкий толчок и заставив жертву заорать. — Ты ничтожество, Генрих, признай это… — безэмоционально выпалил Райнхард, натягивая трусы на себя. — Может, я и ничтожество, но зато я понял свои ошибки! Я изнасиловал Йозефа по пьяне, я не хотел причинить ему вреда! ЯСНО?! — НЕХЕР БЫЛО НАЖИРАТЬСЯ! — рявкнул Геринг, с такой блядской силой толкаясь внутри коллеги, что тот уже охрип от собственных криков, а член маршала Люфтваффе начал пачкаться в чём-то красном… — А ты хорошо постарался, Герман, — ядовито заметил притихший Рём, почувствовавший, что кровь капает и на него. — Хех, спасибо, Эрнст, — польщенно пробормотал Герман, выходя из окровавленного ануса Генриха Гиммлера. — Ударил, говоришь… — со злобой в голосе прошептал маршал, потирая свои огромные кулаки. Гауфюрер был рад тому, что из него наконец-то вышли, но сжатые кулаки Германа его напрягли. — А ну говори, скотина, за что нашего родного пропагандиста ударил?! — сквозь зубы прошипел сердитый начальник СА, вылезая из-под Гиммлера и садясь на кровать. — Я… Я… Ээ… — Гиммлер не осмеливался говорить ребятам, почему ему пришлось ударить Йозефа. — Забыл, значит? — протянул Гейдрих, — давай-ка мы поможем тебе вспомнить… Разминая свои пальцы до хруста, Райнхард злобно смотрел на своего коллегу. На его лице всё так же мелькала та самая ехидная улыбка… Размяв свои пальцы, он совершил первый удар по лицу гауфюрера. Тот издал приглушенный вскрик и отлетел бы в сторону, если бы не наручники. Из носа гауфюрера тут же брызнула алая кровь, красные капли разлетелись в разные стороны, слегка запачкав лицо и грудь Гейдриха. — Мммммх~ — улыбаясь, замычал капитан, — а я и не знал, что могу бить так сильно. У измученного Гиммлера больше не было сил что-либо говорить. — Дайте-ка я тоже попробую, — радостно произнёс Рём, хватая чей-то ремень. Увидев ремень, Генрих зажмурил глаза и приготовился к самому худшему… В подвале повисла резкая пауза, Эрнст молча приподнял кожаный ремень у себя над головой и стал целиться, чтобы ремень попал точно по лицу Гиммлера. Взмах! От такого резкого движения послышался вбивающийся в уши свист воздуха. Удар!.. Ремень резко ударил по лицу рейхсфюрера, Эрнст Рём немного расслабил руку, и стальная бляха, которая украшала пояс, попала прямо по глазу бедного Гиммлера (хорошо, что он их зажмурил). Все, что мог сделать замученный гауфюрер в этот момент — это лишь глухо вскрикнуть от боли и чуть дёрнуться. Эрнст довольно улыбнулся. — А теперь дай-ка мне, — коварно произнёс Геринг, забирая ремень у Рёма. — П-прошу… Одумайтесь… — обессиленно протянул Генрих, измученно смотря на своих злобно улыбающихся коллег, — Я понял свои ошибки, прош… — но договорить дальше он не успел, его тут же поразил второй удар кожаного ремня. — Завали ебало, Генрих, — саркастично произнёс Геринг, наслаждаясь его измученными стонами. — Молодец, Герман, — похвалил Райни, рассматривая отпечатки ремня на лице жертвы, — теперь, думаю… И я могу припадать ему небольшой урок… Геринг послушно передал капитану полиции СД ремень, и тот с маниакальной улыбкой принялся хлыстать и так уже окровавленное лицо гауфюрера. — Прекра… Ай! Больно!!! — со слезами на глазах вскрикивала жертва, пытаясь остановить своих карателей, — Я на вас фюреру нажалуюсь! — Если доживешь, именинничек! — съязвил Эрнст. Гейдрих пытался насладиться этим моментом, но жалкие вопли Гиммлера всё портили, Райнхард пытался не обращать на это внимание, но вскоре его это взбесило! Отложив окровавленный ремень в сторону, капитан молча повернулся к Герингу и, указывая пальцем на измученную жертву, произнёс: — Врежь ему! — маршал кивнул головой и, бросив хищный взгляд на Гиммлера, ударил его кулаком в грудь. Зрачки того резко уменьшились, а перед глазами всё поплыло… Отхаркнув кровь, он закашлялся и не мог больше ничего сказать — уж очень ему было тяжело. — А можно я?! — с надеждой спросил начальник СА. — Можно, Эрнст! На гауфюрера один за другим посыпались удары кулаками. Они били его повсюду, где только можно: по спине, груди, лицу, животу, рукам… Ариец уже ничего не соображал. — БОЛЬНО, СУКА? ЙОЗЕФУ ТОЖЕ БЫЛО БОЛЬНО! — кричал кто-то, а кто — Гиммлер уже не мог понять. Голоса смешались в голове, гауфюрер думал, что вот-вот потеряет сознание, но внезапно удары прекратились… Тело именинника сильно дрожало, но уже не от холода, а от слабости. Гейдрих убрал свои испачканные в крови Гиммлера руки, и его взгляд тут же устремился на тот самый железный столик с острыми ножами. — М~ — Куда это ты… А, я тебя понял~ — с подлой ухмылкой произнёс Герман, злобно прищуриваясь. Райни молча подошёл к столику с ножами и стал выбирать нужный ему. — Думаю, можно начать с не самых острых, — прошипел он, — хотя… Почему бы и нет?! Гиммлер понимал, что отговаривать Райнхарда будет бесполезно, ведь Гейдрих был тем ещё садистом и почти всегда допрашивал заговорщиков, предателей и подозреваемых. Учитывая его садистские наклонности, Генрих осознавал, что ему будет полная жопа! — Вот этот мне очень нравится, — пробормотал капитан себе под нос, рассматривая один из самых острых и длинных ножей, а потом повернулся к коллегам, — что скажете, парни? — О, кухонный нож, — довольно сказал Генрих, подходя к железному столику — а я пожалуй возьму вот этот… — А ты, Эрнсти? — садясь на кровать, поинтересовался Райнхард. — Мне бы хотелось повырезать на его теле всякие узоры, для этого, я думаю, идеально подойдёт медицинский скальпель. — Узоры? А это мысль! — обрадовался Райни, — так-так… Хм… О, я, кажется, знаю, какие узоры мы будем на нем вырезать! — радостно воскликнул капитан, испепеляя жертву взглядом, — и в каких местах… Генрих тут же нервно взглотнул и попытался возразить своим, теперь уже бывшим, коллегам, но потом вспомнил, что они проигнорят его мольбы, ровным счётом как и он проигнорил мольбы несчастного Йозефа… «Черт, и зачем я тогда так нажрался?! — думал гауфюрер, искренне жалея пропагандиста, — блин… Бедный Йозеф…» — Надеюсь, Эрнст и Герман, вы не будете возражать, если сначала Я поиграю с ним скальпелем, а потом уже и вы, — ядовито произнес Райни, не сводя глаз с Генриха. — МЫ ТОЛЬКО ЗА! — одновременно ответили Геринг и Рём, кивая головами в знак согласия. Приблизившись к лицу запуганного Гиммлера, капитан, всё так же ядовито улыбаясь, обхватил его шею одной рукой и, что-то неразборчиво бормоча под свой нос, провёл лезвием скальпеля по его щеке. — Думаю, для пары свастик здесь найдётся место, — задумчиво произнес он, а потом посмотрел на руки и ноги гауфюрера, — О! Мне кажется, со свастикой на плечах и коленях ты будешь таким красавчиком, Генрих! — он захохотал, а Геринг и Рём неприятно заулыбались, — что думаете, м? — Прекрасная идея! — обрадовался Эрнст, — только оставь его лицо мне, у меня появилась идея, что там такое вырезать, какую, так сказать, фигуру… Ему точно это пойдёт! ~ — Хорошо, я тебя понял, Эрнсти, — маниакально произнёс Райнхард, убирая от лица Гиммлера свой скальпель. Гауфюрер зажмурился и отвернул голову в сторону стены — такую же пустую и бессмысленную, какой теперь ему казалась его жизнь. Вдруг Генрих почувствовал, как Гейдрих ведет скальпелем по его плечам, вырезая… Свастики, как он и сказал? Гиммлер узнал этот контур. — Аааааааа… Аааааааа… — чуть простонал Генрих, ему было очень неприятно. Чувствуя прикосновения холодного скальпеля, он пытался как можно сильнее стиснуть зубы, зажать губы и зажмурить свои заплаканные глаза. «Дергаться бесполезно, так я себе принесу только больше вреда…» — мысленно рассуждал гауфюрер, пока довольный от мести Райнхард вырезал символику третьего Рейха на плечах и коленях своего «друга». Геринг и Рём наблюдали за происходящим и невольно потирали руки. Когда на коленях и плечах Гиммлера красовалось до пяти свастик на каждом, Герман вдруг не выдержал и яростно вскрикнул, да так, что все вздрогнули: — Что ты с ним церемонишься, Райни?! Дай-ка мне скальпель, сейчас я покажу, как надо! — Без проблем, Герман, — спокойно ответил капитан, рассматривая капельки крови на скальпеле и подавая инструмент маршалу. Тот крепко сжал скальпель в руке, беглым взглядом осмотрел тело жертвы, а потом резко оставил на его груди огромный, глубокий и очень длинный порез. Как бы Гиммлер не пытался сдерживать крики, в этот момент сдержаться у него не вышло. На весь подвал раздался громкий и отчаянный вопль, нарушив гробовую тишину. Для Гейдриха и Геринга эти вопли были словно музыка, а для Рёма… а Рём с нетерпением дожидался своей очереди, чтобы выплеснуть всю злость, которая у него накопилась. Кровь хлынула из новоиспеченной раны прямо на Германа, но тот словно и не заметил. Несколькими резкими движениями он оставил ещё шесть похожих ран на груди и животе Генриха. Каждое его движение сопровождалось пронзительными воплями. — А ты молодец, Герман! — похвалил капитан, — думаю, ты, Генрих, был бы рад сейчас посмотреть на себя в зеркале… — Дай мне! Дай мне! — нетерпеливо воскликнул Рём, выхватывая окровавленный скальпель из рук Германа, а потом глянул на Гиммлера со всей доступной ему суровостью во взгляде, — сейчас я такую красоту на твоём наглом ебале оставлю… Под любопытными взглядами Германа и Райни он крепко обхватил рукой шею жертвы, а потом принялся вырезать у него на носу что-то подозрительно напоминающее… Кхм… Мужской половой орган. «Клянусь, если я выживу, я им это припомню!» — шипя от боли, думал гауфюрер, пока Эрнст с довольной улыбкой прорисовывал детали своего «шедевра». — Да ты настоящий художник, Эрнст! — радостно воскликнул капитан, похлопав начальника СА по плечу. — Danke, Райни, я знаю, — гордо и довольно отозвался тот, ещё несколько раз проведя скальпелем по кровоточащим ранам. Потом он чуть прищурился и молча оглядел заплаканное лицо гауфюрера, а затем принялся вырезать те же рисунки, но уже на щеках, подбородке, лбу — повсюду в районе лица. Гиммлер шипел и стонал от страшной жгучей боли, чувствовал странноватый солёный привкус на губах и не понимал, слёзы это или кровь. — Ну вы посмотрите, какой красавчик! — воскликнул садист Гейдрих, когда Эрнст закончил рисовать очередной член на лбу рейхсфюрера. — Не то слово! — тут же подтвердил Геринг, вытирая лицо от крови, которая совсем недавно брызнула на него из ран Гиммлера. «Всё кончено…» — думал Генрих, смотря куда-то вдаль. В его глазах всё поплыло, слёзы уже сами текли из покрасневших глаз, хотя Гиммлер уже давно не плакал, понимая, что это его конец… В подвале повисла небольшая тишина — арийцы думали, что ещё такого можно сделать со своей жертвой. — Ну что, скотина? — злобно выпалил маршал люфтваффе, поднимаясь с кровати, — я надеюсь, ты усвоил урок?! Но тот ничего не ответил своему мучителю, стыдливо опуская свою голову вниз, он продолжил тихо шмыгать своим носом. — Парни, парни, у меня идея! — вдруг обрадованно воскликнул Рём, смотря на свои «рисунки» на лице у гауфюрера. — Идея? — заинтересовался Райни. — Ага… — Рём неприятно улыбнулся, а Геринг вскрикнул: — Ну давай, говори уже! — А что, если его «прекрасное» тело облить ледяной водой? — задумчиво поинтересовался Эрнст у своих коллег. Глаза Гиммлера так и округлились. Геринг ухмыльнулся, а Гейдрих присвистнул и важно сказал: — Хорошая идея, Гер Рём! — Ой, да бросьте, Гер Гейдрих, ваши садистские штучки ни с чем не сравнимы. Даже с моей гениальной идеей, — польщённо промурлыкал начальник СА, отворачивая своё красное от смущения лицо в сторону. — Идея-то, конечно, не плохая, но вот только где мы найдём ледяную воду? — с напряжением в голосе поинтересовался Геринг. — У меня на улице, рядом с каменным колодцем должны стоять три ведра с водой. Герман, будь добр, принеси их… — маршал Люфтваффе молча кивнул головой и, набросив свой тепленький китель на голое тело, вышел из подвального помещения. В подвале вновь повисла тишина. Гейдрих и Рём терпеливо ожидали Геринга и не сводили глаз с Гиммлера, в красках представляя то, как он сейчас будет страдать. — Не соскучились тут без меня? — послышался наконец знакомый голос, и спустя секунду все увидели Германа с тремя вёдрами воды. Те были просто огромные, но Геринг был сильный, и ему не составляло особого труда их поднять. — Найн, найн, найн! — из последних сил кричал Генрих, — я усвоил урок, усвоил… — но они будто бы его не слышали. Поставив вёдра рядом с кроватью, Геринг решил насладиться моментом, он внимательно всматривался в ушибы и порезы своего товарища, попутно придумывая у себя в голове новые виды для наказания этого негодяя! — Ну-с, кто первый? — усмехнулся капитан полиции СД, осматривая своих коллег, — Эрнст, давай ты, это же твоя идея была… Потом ты, Герман, а затем уж и я. — С удовольствием! — нетерпеливо вскрикнул Эрнст, хватая самое большое ведро. — Помочь? — с лёгкой ухмылкой поинтересовался маршал. — НАЙН, я сам справлюсь, — ядовито смотря на Гиммлера, ответил Рём. Он еле взял тяжелое ведро в руки, еле-еле поднял его над Гиммлером и тотчас перевернул. На окровавленное тело рейхсфюрера сразу же пролилась до жути холодная, почти что ледяная вода. Она попала на его открытые раны, и Гиммлер тут же издал отчаянный вопль. — Скажи ещё спасибо, что мы не стали тебя кипятком обливать! — прошипел Райнхард, когда довольный собой Рём отошёл в сторону, а крик бывшего именинника чуть стих. — Вот именно! Ты бы тогда моментально откинулся! — рявкнул Геринг. — П-про… — НЕ ДАЙТЕ ЕМУ ПОТЕРЯТЬ СОЗНАНИЕ! — вдруг вскрикнул Гейдрих, указывая своим указательным пальцем на Гиммлера. Геринг сразу одарил Генриха сильным ударом кулака в челюсть, и тот моментально пришёл в чувство. — П-прошу вас, хватит! — выпалил тот из последних сил, — вас посадят за это, вы понимаете?! — Нас? Да ещё и посадят? А-ха-ха-ха! — с сарказмом спросил Рём и тут же рассмеялся во весь голос. — А мы скажем фюреру, что ты заговорщик и предатель, в гестапо с этим не церемонятся! Так что тебя сразу же за решётку упрятают… — язвительно прошипел капитан полиции СД, отводя свой взгляд подальше от обезображенного тела Гиммлера. — Верно! А там уже и можешь с жизнью попрощаться, — злорадно добавил Геринг, беря ведро с водой, но Райни вдруг остановил его. — Герман, я тут подумал и решил, что одного ведра воды будет вполне достаточно. — произнёс он, хлопая по оголенному плечу своего толстого друга, — Пусть это будет от меня маленькая пощада. — Ну мы же его ещё как-нибудь помучаем? — надеясь на положительный ответ, осторожно спросил маршал. — Да… И, кажется, у меня есть идея, как именно мы ещё можем его помучить, — злорадно прищурился капитан, смотря на недалеко лежащий от него револьвер. Гиммлер заметил, куда смотрел Гейдрих, и он стал догадываться, что эти трое хотят с ним сделать. — Не волнуйся, мы тебя не застрелим, — тут же заверил Райни, — а сделаем кое-что получше… — Можно я, можно я? — нетерпеливо сжимая кулаки, осведомился Рём. — Можно, Эрнст, можно! А ты, Герман, иди и поставь нашего дорогого именинника в необходимую позу, — задумчиво произнёс Райнхард. — Что вы на этот раз удумали?! — ослабевшим голосом спросил гауфюрер. — Узнаешь, мой дорогой, узнаешь, — злорадно произнёс Гейдрих, наблюдая за действиями Геринга. Маршал Люфтваффе аккуратно вытянул ноги Гиммлера назад, потом он приподнял его спину так, чтобы пятая точка Генриха хорошо выпирала. Гиммлер боялся сопротивляться и уточнять, что же именно задумали его мучители. А Рём принял у Гейдриха пистолет и тоже подошёл к жертве. Тут Генрих резко понял, что они собрались делать, как вдруг почувствовал дуло пистолета внутри себя. Он тихо взвизгнул, чувствуя внутри своего ануса холодное дуло, его тело сильно затряслось, он хотел было снова начать сопротивляться, но подумал: «А вдруг они мне выстрелят в зад? Ну нафиг!» — Вот и умница, что не сопротивляешься! — обрадованно сказал блондин, — у меня как раз появилась небольшая идея… Под любопытными взглядами он поднял свой китель с пола, полез в карман и достал оттуда пачку сигарет и зажигалку. — Ты что удумал, садюга? — широко улыбнувшись, произнёс Геринг. — Увидишь, Герман, увидишь… — пробубнил Райни, закуривая в помещении. Задумчиво рассматривая гауфюрера, Гейдрих подошёл к нему и молча потушил сигарету об его шею. — АААААААА! СУКА, БОЛЬНО! — завизжал рейхсфюрер, выпучив от боли свои глаза. — Вы зашли слишком далеко!!! — Ну-ка, ПОМАЛКИВАЙ! — прикрикнул маршал, а начальник СА чуть пошевелил пистолетом в очке гауфюрера, — А ТО БЕЗ ЖОПЫ ОСТАНЕШЬСЯ! Райни усмехнулся и вытащил из пачки следующую сижку. Вращая дулом пистолета в анусе рейхсфюрера СС, Рём если сдерживался, чтобы не нажать на курок и отстрелять очко Гиммлеру. Так продолжалось ещё двадцать минут, которые в сознании Генриха тянулись дольше вечности… — О, какое несчастье… — вдруг протянул Райни, осматривая пустую пачку из-под сигарет, — закончились. — Эта наглая усатая рожа заслуживает ещё! — вдруг пронзительно взвизгнул Эрнст, у которого палец уже чесался нажать на курок и пристрелить негодяя нахер. Райнхард внезапно хлопнул себя по лбу. — Эрнст, ты мне подал идею! — воскликнул он, бросаясь к железному столу и торопливо доставая что-то из медицинской сумочки, лежащей там. Все трое, включая Гиммлера, посмотрели на Гейдриха вопросительным взглядом. Блондин долго рылся в медицинской сумочке и, вдруг остановившись, вытянул оттуда небольшой рулон синей изоленты. — Так вот, что там лежало! — обрадованно сказал Геринг, — я, кажется, начинаюсь догадываться, что ты хочешь, Райни… — Догадываешься? — улыбнулся тот, — тогда давай я предоставлю тебе честь сделать это… И, думаю, на этом можно закончить наши «подвальные посиделки». «Что эти садюги задумали? — думал несчастный ариец, пока Герман с довольной физиономией принимал рулон изоленты из рук Гейдриха, — очень надеюсь, что Райнхард не передумает насчёт того, что после этого все закончится… Господи, лучше бы убили сразу, а не мучили!» Оторвав небольшой кусочек изоленты, Герман резко повернул свою голову к жертве, пронзив её безумным взглядом. Затем толстячок приблизился к гауфюреру и, наклеив изоленту на его шикарные усы, вдруг резко сорвал изоленту вместе с усами изувеченного арийца. Гиммлер издал резкий задушенный вопль, но боль была хоть и сильной, но, к счастью для него, недолгой. На его верхней губе не осталось ни волосинки. — Аааааааа! — вдруг зарыдал Генрих, крича во весь хриплый голос, — что вы наделали, сволочи?! Рём его проигнорил, Геринг сильно нахмурился, а Гейдрих заговорил, обращаясь к друзьям: — Помните, я говорил насчёт ареста? — Да, да, говорил, — быстро кивая головой, протараторил Геринг. — Так вот, а что, если нам арестовать Гера Гиммлера? Кто за? — Я за! — вскрикнул Рём, поднимая руку, словно школьник на уроке перед ответом. — Я тоже за, — повторяя действия своего упитанного коллеги, произнёс Геринг. — А я против! — вмешался Гиммлер, делая грозный вид. — А тебя никто не спрашивает, уёба! — рявкнул Гейдрих, выходя из подвала. Он оказался в коридоре и подошёл к телефону, а потом стал набирать номер гестапо. По ту сторону телефонной трубки были слышны раздражающие слуховые перепонки Гейдриха звуки, он, притаив дыхание, ждал, когда же кто-то из сотрудников гестапо поднимет трубку. Благо, так долго ждать не пришлось, и спустя несколько секунд в трубке послышался чей-то голос: — Алло, гестапо на проводе, у аппарата Вальтер Шелленберг! — Алло, Алло, Шелленберг! Шелленберг это я, Райнхард Гейдрих! — торопливо кричал белобрысый в трубку телефона. — Райни? — с удивлением в голосе спросил помощник, — по какому поводу звонишь? — Тут такое дело… — уверенно заговорил тот, — мы с Германом и Эрнстом, кажется, вычислили, кто предатель… — Предатель? — все так же удивленно переспросил Вальтер, — и кто же? — Этот человек работал среди нас, возможно, он и строил все покушения на нашего фюрера… — И кто же это?! — нетерпеливо вскрикнул Шелленберг в ожидании ответа. — Генрих Гиммлер… В трубке повисла небольшая тишина. Она продлилась примерно 5 секунд. — Шелленберг, ты живой там? — с насмешкой спросил Райни. — Я не могу в это поверить! — закричал Вальтер так громко, что Гейдрих по ту сторону трубки едва не оглох. — НЕ ОРИ БЛЯТЬ! — рявкнул он в трубку телефона, — пришли сюда пару солдат из гестапо и железный автозак, пусть его арестуют. Мы только что допросили его, и он сознался в содеянном, и да, он также готовил покушение на нашего пропагандиста, поэтому смертная казнь ему обеспечена! — Гуд, — ответил тот, очевидно, чуть успокоившись, — а вы где сейчас? — Мы в частном доме Эрнста Рёма, — ответил Гейдрих, мысленно ликуя про себя. — Гуд, Райни, — повторил Шелленберг, — жди, выезжаем сию секунду. Тот выдавил незамысловатое «УГУ» и молча положил трубку. Спускаясь в подвал, он радовался, что этому конченому ублюдку конец! — Они скоро будут, — безэмоционально произнёс Райнхард, подходя к своим коллегам. — Что, понравилось, гондон? — спросил Геринг у Гиммлера, хмурясь. Рейхсфюрер СС стыдливо опустил свою голову вниз, не желая отвечать на свирепый вопрос Геринга. — Ничего, вот сейчас его арестуют, а там уже и до смерти недалеко, — ухмыльнулся Гейдрих, скрещивая руки на груди. Спустя несколько минут наверху послышался топот, он становился все громче и громче. — Должно быть, это они… — с лёгкой дрожью в голосе произнёс Эрнст, прислушиваясь к шагам. — Я схожу проверю, а вы накиньте на себя хотя бы китель. — выпалил Райнхард и направился к выходу. Геринг и Рём послушно накинули на себя свои кителя, а потом натянули на Гиммлера его трусы. — Сюда, сюда! — вдруг послышался голос Райнхарда, и вскоре в подвале было уже не четверо, а… Много, короче. В подвал зашло несколько солдат СС, Генрих сразу же узнал их по форме. Гейдрих что-то негромко сообщил им, из его интонации Гиммлер понял, что говорили про него. Подойдя к измученному арестанту, солдаты СС еле сдержали смех, когда впервые увидели «шедевр» Эрнста Рёма у него на лице. «Они ещё и ржут…» — печально подумал гауфюрер. Освободив гауфюрера с кандалов, подвешивающих его за цепь, один из солдат накинул на него его задрыпанный китель и, повязав виновника, повёл его к выходу из дома. Посадив Гиммлера в автозак, солдаты СС поехали прямо в Рейхстаг, чтобы в дальнейшем возбудить против теперь уже бывшего гауфюрера уголовное дело. Машина тронулась с места, увозя Гиммлера в положенное ему место…