Мальчишка с лавочки в парке.

Парни вместе сидят на белом, достаточно большом диване в гостиной и смотрят старый, но всеми любимый фильм «Один дома», который транслируют по телевизору каждый год. — Хоба, а помнишь как мы познакомились? — Юнги укутывается в плед сильнее и нежно, не прилагая усилий кусает партнёра в голую коленку. Хосок одаряет Мина любимой улыбкой и зарывается длинными пальцами в голубые, с рубиновым оттенком, волосы. — Конечно помню. — уверенно говорит старший. — Мелкий, как я могу забыть такое? За кого ты меня держишь? Ая-яй, Юнги~я. — он строит из себя недовольного , отчего Юнги смеется.

•Flashback•

Хосок, кажется, обошёл уже все места, что знал в этом городе за свою жизнь. Кафедральную площадь, старый город и районы друзей. Но парк напротив его старого жилища всегда останется в памяти. Это место достаточно маленькое. Всего лишь маленькая детская площадка, где пьющих подростков больше, чем самих детей, несколько лавочек, на которых сидят старички и старушки. Они всегда умудряются остановить Хосока, когда тот проходит мимо них, чтобы узнать как живет их любимая молодёжь. Некоторые ещё успевают обосрать его татуировки на руках и шее. Уф-ф, бесят же такие люди. А также в парке растёт куча высоких деревьев, на которых устраивались мальчишники и «важные» переговоры по типу: «Хм-м-м, за кем же сегодня мы будем бегать с палками?» Чон устало выходит из-за угла дома, возле которого проходил ранее, поглядывая на носки своих стареньких белых кроссовок от Balenciaga. Он одет совсем не по погоде, но тонкой куртки поверх чёрного худи ему достаточно. Привык он к холоду, что делать? Хосок лишь на миг поднял взгляд, так и говорящий «СДОХНИТЕМЕНЯ», как разглядел копошение на второй лавочке от него. Все-же кто это понятно не было, потому что фонари не настолько сильно светят, чтобы из далека было видно. Что-то внутри подсказывало, что не стоит уходить в обратном направлении. Вдруг кому-то плохо? Хотя какие люди станут сидеть на лавочке в парке в чертовых три часа ночи? Чон ускорил шаг, надеясь что это не какой-нибудь маньяк и Хосок не будет изнасилован незнакомцем. Возможно, это какая-нибудь бабка, которой попросту не сидится дома. От уличных фонарей исходило достаточно тёплого света, чтобы разглядеть паренька лет двенадцати — четырнадцати , одетого лишь в чёрную футболку, спортивные штаны и какие-то зимние сапоги. Ну, хотя-бы что-то подходило под сезон. — Парень, ты ебнутый? Какого хуя ты выперся в одной футболке да ещё и в три часа? — на лице Чона читалось возмущение и беспокойство одновременно. Это можно было понять по интонации речи. Он снял свою чёрную нагретую куртку и накинул ее на спину подростку, который вздрогнул от резкого вскрика. — С-спасибо…- пробурчал незнакомец, хватаясь обеими руками за края тёплого предмета одежды, тем самым натягивая его на себя сильнее. — Эй, спрашиваю ещё раз, почему ты в такое время один на улице? Да ещё почти голый? М? — Хосок присел перед подростком на корточки, заправляя волосы того за ухо. Мальчик весь промёрз. — Меня мать на улицу выгнала. Я ничего не ем, ей это не понравилось, — шмыгает носом. — Вот как… Хорошо, давай мы сейчас поедем ко мне домой, и ты мне все расскажешь в подробностях? Хорошо? — Чон проявляет заботу к ребёнку, которого даже не знает… Куда ушла его безэмоциональность ко всему? Ладно, сейчас важнее мальчишка. Парниша кивает и смотрит в глаза своему «спасителю», следя за каждым его действием. Старший поднимается с кортанов и внезапно для обоих берет ребёнка на руки. Парень действительно лёгкий. Правда ничего не ест что-ли? *** — Ну, располагайся. Снимай ботинки, куртку. А я тебе принесу одежду, пойдёшь в душ, — бурчит Чон, направляясь к своей комнате, пока мальчик снимает свою обувь и верхнюю одежду парня. Закончив с этим, парниша обнял себя руками, рассматривая все вокруг. Увлечённый красивой квартирой подросток не заметил, как к нему подошёл Хосок со сменной одеждой. — Парень, держи вещи и иди в душ, — приказывает он, но тут же останавливает и так напуганного всем происходящим парня. — Так как тебя зовут? — Юнги, — мычит себе под нос он и направляется к недавно замеченной ванной. Помещение не такое и большое, но он не имеет права придираться. Ему можно сказать спасли жизнь? Кто знает, что бы было с мальцом, если мужчина побоялся бы подойти к нему? Из паршивых мыслей его вывела ледяная вода, что покатилась по его нежной спине. Юнги пискнул и ухватился за кран, настраивая нужную и приятную коже температуру. Выпирающие ключицы, рёбра, тазовая косточка… Он трогает эти места худощавыми пальцами, понимая, что мама не просто так его ругала за не доеденную порцию щавелевого супа. Он действительно как анорексик… Мин, считая что достаточно согрелся после контрастного душа, становится на холодный кафельный пол, стирая с кожи маленькие капельки воды мягким полотенцем и переминаясь с ноги на ногу. Он натягивает на худые ноги красные боксёры и спортивные штаны, которые спадают с него из-за разницы в размере одежды. Худи, как не странно, оказалось тоже велико, но терпимо. Аккуратно сложив свои вещи и прижимая их к своей груди, он выходит с ними в коридор и выключает свет. Юнги не осмелился их оставить в чужой ванне… Мин понял, что мужчина на кухне, так как только там горел свет. Он, шлепая босыми ногами по линолеуму, аккуратно заглянул в помещение. Его спаситель спокойно сидел за столом, ожидая своего гостя.