Eternity With You

***

Зима почти всегда загадочна и холодна. Белоснежный пух медленно танцует в воздухе, оседая где-то на скользких и мокрых крышах, кружась над голыми ветками деревьев где-то неподалеку. Ледяной мороз прохладной вьюгой режет кожу, словно лезвие ножа. За окном одиноко заросль голая стоит, опустив грустные веточки к свежей земле. Такая бесстрастная погода заставляет молодого парня, сидевшего возле подоконника вспомнить былые летние, тепленькие деньки, когда можно было тихонько сидеть под деревом и писать лирику в старенький блокнот для будущего альбома, играть на гитаре и наслаждаться солнечными лучиками. Бомгю пьет горячий кофе, сидя на кровати, согреваясь в тёплом пледике. Не думает практически ни о чём, кроме приятных воспоминаний. Взгляд прикован к снежному пейзажу за окном, к мелким снежинкам и к радостным детским лицам во дворе. Всё в белых красках такое красивое, действительно неземное и прекрасное. Чувствуется атмосфера чего-то новогоднего, зимнего и счастливого. Чхве правда счастлив сейчас. Он и поверить раньше не мог, что став трейни, он найдёт свою первую и последнюю в жизни любовь. Так смешно вспоминать, когда оба думали, что их чувства невзаимны и шарахались друг от друга, не подходя даже на метр. Со стороны это выглядело нелепо и глупо, но так уж сложилось. Бомгю очень боялся общества, он всегда переживал из-за чужого мнения, воспринимая его слишком близко к сердцу. Он долго не мог понять что чувствует и почему это происходит. Тогда-то и навалилась на бедного мальчишку депрессия вместе с истериками, криками и слезами в закрытом туалете. Он сгорал от ненасытной любви, пожирающей всю его душу. Бомгю вечно думал, что если он влюбился в парня — то это неправильно и так не должно быть. Да, он понимал, что на свете много геев, много таких «странных» людей, но никак не мог принять себя таким. Брюнет всю жизнь твердил себе, что любит девушек, будет с девушкой и заведёт детей, но как только в его жизнь вошёл этот ангел в обличии демона — жизнь поменялась абсолютно в другую сторону. Будто медалька. С одной стороны чистое золото, а со второй — грязь и болото. Каждый раз, когда вокалист слышал похвалу от старшего, его переворачивало наизнанку от непонятного чувства радости. Тот ведь его хён, который стажировался намного дольше, чем он сам, опыта во многом больше, учитывая возраст. Например, когда у брюнета с трудом конечно, но получалось сложное движение из их хореографии, старший-Чхве хлопал Гю по плечу, угощая вкусняхами после тренировок и даже не подозревал, что у его тонсэна в такие дни по-особенному пылали глаза. Пылали первой невзаимной любовью. Ёнджуну, конечно же, было немного легче. Он признал свою привязанность довольно быстро и не считал чем-то паранормальным, так как до этого он имел связи с парнями. Куда сложнее было не показывать своей привязанности, прятать эмоции за маской, вести себя как друг и хороший хён, чтобы другие ребята, а тем более Бомгю, не заметили странного поведения. Ён, к тому же, думал, что Чхве Бомгю — натуральнее всех натуральных овощей, потому боялся даже иногда просто обнять младшего, хотя, чуть позже позволял себе делать это довольно часто. Но даже простые объятия могли поднять много шума между фанатами и начались бы войны шипперства. А ТХТ это не нужно. Несмотря на все преграды, они оба смогли преодолеть их и пойти вперёд жизни и её испытаний. Любовь сделала их связи крепче и теперь они куда сильнее, чем были раньше. Хоть это и сложно — скрывать отношения, но Бомгю и Ёнджун сами выбрали такой путь, потому готовы ко всему, что их ждёт в дальнейшем. Сейчас брюнет счастлив, как никогда, ведь с их предебюта прошло много времени, а они всё ещё вместе. Рэпер почти каждый день дарит подарки и помогает с учёбой, ведь помимо работы, у Бомгю ещё и учёба, экзамены на носу. У них иногда даже не хватает времени на друг друга. Из-за этого они могут поссориться. Кричит и срывается, уходя с дома обычно Джун, а потом приходит извиняться перед парнем, слишком чувствительным к таким вещам. Тэхён под боком, как лучший друг, поддерживает Бомгю, а Кай пытается веселить. Ёнджун потом получает пизды от лидера, это во-первых, а во-вторых — куча лекций про здоровые и счастливые отношения без споров, плюс к этому «как не испортить отношения, если ты ёбанная истеричка» — примерно так можно назвать их почти каждую пьянку «в честь» очередной ссоры. Ну, хватит про плохое. Вспомним, что сегодня суббота и у парочки один день на двоих. Стафф наконец-то дал две недели отдыха после камбэка, посчитав, что парням нужно отдохнуть немного, после такого загруженного графика. И оба попытаются провести его лучшим способом.

***

— Давай я помогу тебе с твоим проектом на понедельник? — слышится предложение, озвученное брахатным и чистым голосом, окутывающим тишину гостиной комнаты. У Бомгю мгновенно появляется улыбка. Он откладывает чашку с аккуратно выведенным «Тебе, мой медвежонок», открывая хёну дверь. Юноша с крашенными в блонд волосами тихо переступает порог, вместе с подносом и толстой книгой в руках. Бом всматривается в обложку книги и подмечает, что это Джек Лондон — любимый зарубежный писатель Ёнджуна. Эта книга «White Fang» — повесть об удивительных приключениях полусобаки-полуволка по кличке Белый Клык. Старший Чхве, как знает Гю, очень любит эту историю, потому часто перечитывает оригинал книги на английском. Хотя, Бомгю всегда казалось, что Ёнджуну больше нравится какие-нибудь ужастики, но блондину больше по душе фэнтези и приключения. Ён пальцами поправляет свою чёлку, а после стряхивая с чёрной футболки какие-то пылинки, ставит пластиковый поднос с нагретой едой на тумбочку. Кудрявый брюнет смотрит на зелёные носочки своего хёна и мысленно смеётся, потому что, во-первых — они к его образу совершенно не подходят, во-вторых — рэпер надел их, скорее всего из-за того, что не смог в куче коллекции носочков Тэхёна найти свои любимые с тигром, а в третьих — Джун~я у нас «модник» и любитель странной, но практичной и удобной одежды, даже если Кан Тэхён крадёт его любимые носочки. — Не хочу. — баритоном отвечает Гю на недавний вопрос, дуя губки и по-детски болтая ножками над ковриком в виде звёздочки. Своим таким немного ребяческим поведением, Чхве-младший заставляет старшего залиться громким хохотом. — Ты чего смеёшься, эй? Я что, похож на клоуна? — Да нет же, дурак, — голубоглазый ударяет легонько себя по лбу, мол «совсем, что-ль?!», после кладёт книгу, подвигается на кровати, садясь рядом с брюнетом. — Если ты клоун, — танцор вытягивает указательный палец вверх, изображая умное лицо, морщит носик и старается не заржать, — то только мой личный. Бомгю смеётся и несильно ударяет кулаком Ёнджуна в грудь, кидает его на кровать, нависая сверху. — Ты просто милый, когда дуёшь губки, — шепчет блондин, притягивая Бомгю к себе ближе за талию, обвивая руками обнимает, заставив затаить дыхание от такой интимной близости. — а вообще, ты — самое милое, что есть на свете. Гю не соглашается с Ёнджуном, и краснеет опять, потому что не считает себя милым. Он знает себя, как гитарист-бэдбой,, но на самом деле ведёт себя как софтбой, стесняшка-милашка. Особенно в присутствии старшего. Ёнджуну ли не знать. — Я не милый, не говори ерунды. — Гю заливается алой краской вновь и прячет улыбку за ладошкой. Он садится Ёнджуну почти на пузико, смеётся громко и радуется домашней атмосфере, нависшей над ними в это мгновение. — Кто-то говорил, что у него пресс? Я что-то не чувствую! — возмущается кудрявый, за что получает мощный щелбан от блондина. Джун не обращает внимание на вопрос младшего и продолжает свою речь: — Помнишь, я говорил тебе, что считаю несколько пород собак милейшим созданиями? — кареглазый кивает. — Так вот, это мальтийская болонка, чау-чау и ши-тцу. Но милее их есть только один человек на свете, — жёлтоволосый ударяет Бомгю по носу, после громко смеётся и со всей искренностью говорит, — и это ты, дурашка. — Всё, хватит, хён! Ты меня ужасно смущаешь такими словами! — Бомгю невольно вскрикивает, опуская пурпуровое лицо вниз от точного взгляда орлиных глаз напротив. Ёнджун коротко смеётся. — И есть у меня пресс! — вскрикивает и голубоглазый, когда уже четвёртый раз чувствует, как ему давят на животик. На удивление Бомгю, Ёнджун и сам заливается краской. Да ладно, секс-машина Чхве Ёнджун засмущался? Не может быть! — Не-а, это пузико, хён. — вокалист дразнит старшего, снова давит рукой, приглаживая пупок. — Зато это пузико, — Ёнджун смиряется с фактом, но всё же стучит по животу, немного напрягаясь, чтобы всё-таки показать, что у него есть кубики, — всегда благодарит моего любимого Гюшку за вкуснейшее лакомство на всём белом свете. — улыбается парень, одним глазком поглядывая на собственноручно нагретую еду. Бомгю эта наполненная искренней радостью усмешка напоминает миниатюрную жёлтую уточку. — И как же оно благодарит? — Бомгю улыбается краешком губ, трогая мизинчиком вывернутый наружу кармашек Ёнджуна. — А вот так! — Джун закрывает глазки на секунду, хватая младшего за талию и переворачивает их обоих, оказываясь сверху. Блондин приподнимает худи Гю, начиная щекотать того, касаясь холодными руками голого тела. Кудряшка смеётся громко, кричит, чтобы старший прекратил, но тот всё шепчет и шепчет «Спасибо, спасибо Бомми~», нежно целуя в лобик. Они лежат так ещё пару минут, наслаждаются друг другом, чтобы завтра опять быть как все, быть вместе с группой, как коллеги по работе. Танцор устало валяется на груди у Бомгю, повернув голову к окну, которое уже завалило белым снегом. Гю же, положив свою миниатюрную ручку на мягкие волосы старшего, перебирая в пальцах кончики, старается вообще не дышать. Оба чувствуют друг друга так сильно, как наверное никто в этом мире не чувствует. Ёнджун краем уха слышит учащённое сердцебиение младшего и думает, что хрупкое, словно кристалл сердце его маленького, подаренного судьбой чуда, скорее всего танцует чечетку, потому что так быстро ничто на свете не бьётся. Ну, разве что и его сердце в унисон с сердцем Гю. Они словно соулмейты. Родственные души, связанные чем-то очень крепким и особенным. Канатом прочным каким-нибудь, обвязанным за шею или просто красной нитью, которая соединяет мизинцы воедино, как созвездия на ночном небе. Этот момент, как причина для жизни. Такой же, вечно нужный, как их поцелуи. Жёлтоволосый трёт лоб. Устал сегодня очень, но готов помочь младшему с презентацией, потому что знает, что тот сам не возьмется её писать. — Садись писать конспект, — милое личико хёна меняется на более серьёзное и сосредоточенное через пару секунд, от чего Бомми даже вздрогнул и чуть ли не подпрыгнул от грубого и властного полутона, — я помогу тебе с ним, не волнуйся. — Ты устал, не нужно, — шепчет Бомгю, пытаясь оставить старшего, собиравшегося встать, у себя на груди, — я могу и сам, честно. — очередь вокалисту быть серьёзным, он ведь тоже волнуется за здоровье своего драгоценного хёна. Тот и так не высыпается в последнее время от частых тренировок, ему тоже нужен отдых, а сегодня, на минуточку, суббота. Ёнджун радуется незаметно от мысли, что Бомгю так заботится о нём, но не показывает этого. На душе становится тепло, нежные слова прозвучавшие с уст младшего так успокоили Ёна, что тот начал чувствовать себя лучше. Перестала болеть голова, а в ногах уже не так щемит от долгих танцев. Как этот механизм работает непонятно, но Ёнджун знать и не хочет, главное — что б эта схема работала всегда. Тогда и никакого парацетамола, понадола и ибупрофена. — Я хочу просто помочь тебе, в этом нету ничего такого. Я люблю тебя, — говорит Джун, — я помогу тебе с этой чёртовой физикой и мы ляжем спать, хорошо? Если честно, то брюнет просто ненавидит много писать, а тем более непонятную физику. Но если дело пойдёт с Ёнджуном, то возможно, будет не так скучно, как он ожидает. Гю гладит свои волосы и смотрит в потолок, будто там есть что-то интереснее, чем люстра. — Хорошо. — ласково отвечает кудрявый, слезая из-под своего парня, цёмая и губами произносит «спасибо», кружась, с припрыжкой направляясь в свою комнату.