Отряд "Дельта"

Что это, черт побери?! – Берт поднял голову и стал вслушиваться в теперь уже эхо от замолкших выстрелов. – Кто это был? - Не только мы уцелели после того боя, - хмуро пояснил Дартес. – Со стороны «Цербера» тоже есть выжившие. Правда, только один. Но я лучше бы имел дело с целой армией, чем с этим сумасшедшим. Кажется, его зовут Хорнер; нас предупреждали о нем на вводной – полный психопат, одержимый ксенофобией, да еще с этими имплантантами. Говорят, их вживляют для того, чтобы добиться от солдата полной управляемости, а еще – чтобы полностью выжечь в бойце все нормальные чувства. – На этом месте турианец презрительно скривился. «Хорнер. Но ведь это невозможно. Он погиб, точно погиб. Я сам видел, как на Иден Прайм Шепард выпустил ему очередь прямо в шлем», - Алена как будто молотом ударило. Он посмотрел на Берта. Тот тоже уставился на Алена с выражением крайнего изумления. Ален хорошо помнил своего приятеля Хорнера; помнил, как они вместе летели в шаттле к Иден Прайм – Хорнеру как раз поставили новые имплантанты, и как бы Ален не старался его разговорить, всякий раз он словно натыкался на ледяную, без единой трещинки стену. Тогда же он сделал попытку развеселить Хорнера его любимым анекдотом – тем самым, про крогана и ханарскую проститутку, но тот прошил его таким взглядом, что Ален тут же замолк и больше не старался его разговорить. Бедняга Хорнер. Имплантанты его сгубили, точно так же, как сгубили того молодого парня-инженера. Несмотря на свою ксенофобию (что есть, то есть - а зачем же еще идут в «Цербер», как не из ненависти к другим расам и одержимостью превосходством человечества?), Хорнер был неплохим парнем. То есть, до того, как ему вставили все это железо в башку. И на Иден Прайм он погиб. Ален своими глазами это видел – вот Хорнер осторожно выглядывает из-за укрытия, пытается поймать в перекрестье прицела голову кварианки, которая склонилась над своим инструментроном и над чем-то химичила; а вот и бдительный Шепард, который, прикрывая своих напарников, выпустил ему очередь прямо в голову. Хотя на Хорнере был шлем, от такого «подарочка» он бы его не спас, это ясно как день. И тут, пожалуйста – Дартес сообщает о том, что дальше по коридорам окопался его бывший сослуживец, мало того выживший, да еще кажется и слетевший с катушек. Хотя нет, этого не может быть. Атака на Иден Прайм произошла уже после того, как «Цербер» захватил Омегу. Хорнер, пусть даже немыслимым образом спасшийся, никак не мог оказаться на Омеге. Да, все правильно - это какой-нибудь другой Хорнер. Мало ли в галактике людей-ксенофобов по имени Хорнер, которые служат в «Цербере»? Но для очистки совести Ален все-таки решил задать турианцу пару вопросов. - А скажи-ка мне, Дартес, вот что. Ты знаешь еще что-нибудь об этом Хорнере? - Не так уж много, как хотелось бы, но достаточно. «Когти» всегда стараются узнать как можно больше о своем противнике, тем более таком опасном. - Опасном? Что в нем такого опасного? – Берт, встрявший в разговор, не понимал, как это Хорнер, не слишком блиставший талантом солдата, да и не такой уж ярый фанатик, мог вызывать столько трепета у прожженных вояк, какими являлись турианцы. - А вот что. Как мы выяснили, его совсем недавно перевели на Омегу после какой-то очень серьезной заварушки. «Цербер» постоянно перебрасывает сюда отряды – местное население с большой натяжкой можно назвать «гражданским». Так вот, этого Хорнера сильно там покоцали - кто-то расстрелял его прямо в голову. Да, на нем был шлем, только вот пули он не остановил. В результате он остался жив, но с его имплантантом в мозгу что-то случилось (неудивительно, в общем), и он превратился в совершенного маньяка. Но «Цербер» не пустил его в расход, а наоборот, прислал сюда, и поставил командовать отрядом, который подавлял очаги недовольства жителей. Неплохо справился. Какими бы ни были его преступления в прошлом, но здесь он заслужил десяток смертных приговоров. – Дартес оскалился. – Которые я бы не отказался привести в исполнение. Вот теперь у Алена и Берта уже не осталось никаких сомнений. Это точно был Хорнер, тот самый Хорнер. Как же причудливо тасуется колода! - Странно, что вы так много про него знаете. Неужели прислали ему анкету, а Хорнер исправно заполнил все пункты? – Джерри подозрительно взглянул на Дартеса, который не растерял ни капли своего спокойствия при этом вопросе. - Мы следим за «Цербером», по мере своих возможностей. «Когти», то есть. Стараемся узнать как можно больше о противнике, а особенно о таком опасном, как этот спятивший церберовец. Тебя устраивает такой ответ? Ответ Джерри явно не устраивал, но он кивнул и больше не стал задавать вопросов. Сидевшая в углу Диана поднялась и подошла к ним. - Еще одно маленькое, но ценное замечание: этот Хорнер тоже знает, что мы здесь. Знает, кто мы. И тоже не откажется от удовольствия нас прикончить. Дартеса – потому что он турианец и наемник «Когтей», а меня – за то, что помогаю ему. Вот из-за этого нам так и нужна ваша поддержка. Может быть, мы и смогли бы пробраться к пульту управления, подать питание и открыть эти чертовы двери, но тут засел шизанутый фанатик, и его не обойти без боя, – Диана поймала удивленные взгляды четверки. – Да-да, мы вдвоем не можем прикончить одного. Но когда вы с ним встретитесь, вы все поймете. Пока Диана все это выкладывала, Ли задумчиво разглядывала ее белую броню. - Ты говоришь, сражалась вместе с «Когтями», а броня у тебя совсем другая. Ты тоже из наемников? - Нет, не из наемников, – уклончиво ответила девушка. – Поговорим об этом позже, ладно? Сейчас у нас есть проблемы поважнее, чем цвет моей брони. Ли пожала плечами, как бы говоря, мол, как скажешь, но по ее глазам было видно, что эта нестыковка очень заинтересовала китаянку. - И что же нам делать? Просто переть напролом через этого психа? – Джерри уже смотрел на Дартеса с неприкрытым раздражением. Наемник пожал плечами. - Хотите предложить другой путь? Я весь внимание. Но учти, что тут еще могут встретиться адъютанты, а в темноте они – страшные противники. Четверка друзей переглянулась. Им всем не нравилась эта идея, но другого варианта и впрямь не существовало. Наконец Ален вздохнул. - Ладно, больше тут сидеть нет смысла. Все что хотели («и все, что не хотели», - подумал Ален), мы узнали, пора бы выдвигаться. Джерри кивнул. - Хорошая идея. Мне как-то не нравится мысль, что мы пропустим все веселье, прохлаждаясь тут. - Веселье? Ты действительно считаешь это весельем? Столько погибло людей, и еще погибнет, а ты думаешь, что это развлечение? – Диана холодно уставилась на Джерри. – Да, видимо, вот она – наемничья порода – превращать убийство в развлечение. Без обид, Дартес. Джерри, сбитый с толку, удивленно посмотрел на девушку. - Ну да, я назвал это весельем. А разве ты не убивала? Вот у тебя за спиной висит винтовка – значит, ты стреляла из нее, и стреляла по людям. И если бы ты делала это даже без слабого удовольствия, ты бы уже наверняка выбросила ее в ближайший воздушный шлюз. Разве нет? Ты сказала: «наемничья порода», но разве ты сама не наемница? - Нет, - отрезала Диана. – Зря я подняла эту тему, лучше пусть каждый окажется при своем мнении. Ли все еще хранила молчание, смотря с интересом на Диану, и как будто что-то подсчитывала в уме. - Ну, раз ты так любишь людей, то тогда я завещаю тебе мою золотую рыбку по имени Фредди. Теперь настала очередь Дианы изумленно уставиться на Джерри. - При чем здесь твоя золотая рыбка? - Как это при чем? Очень даже причем. Умирая в этом богом забытом месте от рук взбесившегося церберовца, я буду спокоен, если Фредди окажется в хороших руках после моей кончины. Тут Джерри получил от Берта ощутимый тычок под ребра. - Не слушай этого балбеса, нет у него никакой рыбки; он едва-то может о себе позаботиться, что уже говорить про животных. Все, хватит разговоров, выходим. Мы тут порядком уже засиделись. - Вечно ты, Берт, влезаешь, когда не просят. – Джерри с обидой на лице потирал грудную клетку. – Может, ради такого дела я бы и завел себе рыбку. Тем временем Ален и остальные уже собрались и были готовы идти вперед, в темноту. Дартес уже вышел в коридор и осторожно осветил окружающее пространство фонарем. - Кажется, все чисто. Идемте. Ален выходил из квартиры последним, и его внезапно стали одолевать тяжелые мысли. «Хоть бы мы все выбрались из этого квартала целыми и невредимыми», - подумал он. Но рассказы турианца о Хорнере и его собственные нехорошие предчувствия заставляли Алена сомневаться в этом.