Рождественские сны

      Утром следующего дня, однако, никто не разбудил Билла, что показалось странным. Том молчал, словно и не было его никогда. — Том, просыпайся, — обратился Билл к своему новому другу. — Ты где? Почему молчишь? Он прислушался к себе и ощутил пустоту. — Исчез, как и появился. Что я и говорил, — констатировал Билл. Однако он не мог понять своих чувств по этому поводу. Если признаться себе, то ему было жаль, что именно сейчас, когда у них появилось что-то похожее на дружбу, все и закончилось. — Воспримем это как свободу, — объявил себе Билл. Оказалось, что свободе этой он не очень-то рад. Весь день все валилось из рук, подсказывать что предложить покупателям было некому, не с кем перекинуться парой слов, некому подсказать, что делать с собакой, преданно ходившей по пятам.        Даже то, что можно есть, что вздумается, смотреть по телевизору любую чушь, и никто тебе ничего не скажет, тоже как-то не очень обрадовало.        Оказавшись дома, Билл нажарил мяса, открыл пиво, листая каналы по телевизору, и, удивляясь сам себе, остановился на спортивном, с внезапным азартом следя за тем, как фактурные мужчины бегают по полю с мячом и забивают голы. Он не стал возражать, когда Каппи забрался к нему на диван и устроился рядом, прижавшись теплой тушкой, положив голову на колени. Том оказался прав: присутствие собаки и правда давало чувство, что ты не одинок, и тебе есть кого полюбить.       Насмотревшись до одурения телевизор, Билл заставил себя сходить в душ и отправиться спать.        Однако, ему не спалось, разные мысли и остатки легкого хмеля не давали уснуть. Он вдруг остро пожалел, что совсем один. Интересно, а как Том выглядел бы в жизни? Судя по голосу и интересам, он молодой парень, веселый и добрый. Умный и понимающий. Мечта, а не парень, одним словом. Но его больше нет. Во всяком случае, Билл теперь точно знал, кто ему нужен, если только чудеса действительно случаются.        Как бывает с теми, кто давно одинок, а тем более, наконец оставшись наедине с собой, Билл решил, что слишком давно живет без секса, но если никого у тебя сейчас нет, то это же не значит, что тебя самого у тебя не осталось. Правая рука вам в помощь. Или левая. Кому как удобнее. Стесняться некого, поэтому Билл откинул в сторону одеяло (надевать белье после душа он и так не стал), внизу живота уже потеплело и затвердело, ожидая каких-то действий. Он прикоснулся к себе, проводя вверх-вниз по члену, яички поджались в предвкушении. Билл поерзал, устроившись поудобнее на кровати, мимолетно удивился тому, что так долго вообще не вспоминал про эту часть физиологии, неторопливыми движениями продолжил ласкать себя, дыхание становилось все чаще, двигаться хотелось все сильнее и жестче, неостановимый жар подступал все ближе и ближе, приближаясь к финалу. В какой-то момент Биллу вдруг почудилось, словно его руку сверху накрыла чья-то другая, сильная, теплая рука, помогая, лаская. Еще и еще немного.        Оргазм наступил такой сильный, что в глазах вспыхнули звезды, по пальцам потекла теплая сперма. «Ааахх, аххх, — раздалось у него в голове, — Ммммм, это было превосходно». Сладкий дурман мгновенно сменился невероятным смущением. — Тооом? «Я здесь», — томно отозвался невидимый друг. — И давно ты здесь? — напрягся Билл, щеки заалели в темноте. «С того момента, как ты решил сладко вздрочнуть на сон грядущий». — И ты молчал! Да ты… — возмутился Билл. — Так же импотентом стать можно! Тебе мама говорила, что подглядывать не хорошо? «Извини, но я же чувствую то, что и ты. Не удержался испытать удовольствие. А тебя не хотел спугнуть и сбить с настроя». — И как? Получил удовольствие? «Так же, как и ты», — ответил Том, судя по всему не испытавший угрызений совести. — Ужас какой, — простонал Билл, перевернулся на живот и спрятался в подушку. «Да ладно тебе. Я же тоже мальчик, и ничто человеческое мне не чуждо», — продолжил Том. — То чувство, когда жил без секса полгода, и вот тебе пожалуйста, — продолжил стонать Билл. — Не делай так больше. «Ты предлагаешь отвернуться или закрыть глаза и уши заткнуть? У меня для тебя новости — я не могу этого сделать. Без твоей помощи. Чего ты стесняешься? Ты же все это время ходил в туалет и в душ, где я по-твоему был в этот момент?». — О Боже, — завопил Билл, колотя ногами по кровати. Зато Том негромко рассмеялся и проникновенно сказал: «Должен тебе сказать, что ты очень красивый, а в том, что у тебя есть тело и у него есть желания, нет ничего ужасного или стыдного». — Но ты же парень! — воскликнул Билл. «Твой бывший, вроде бы, тоже не девушка», — резонно заметил Том. — А ты? Тебя не смущает ничего? То есть ты хочешь сказать, что… «Я не помню с кем я мог быть в жизни. Но сейчас скажу тебе совершенно определенно, что быть с тобой мне нравится и не кажется чем-то не тем». — Это что же получается, что мне теперь каждый раз, как захочется подрочить, нужно с тобой договариваться? «Что-то подсказывает, что я не стану возражать, — пошутил Том. — В любом случае, секс на двоих, это ли не прекрасно?». — Как я докатился до такой жизни? — поинтересовался Билл. Каппи, разбуженный звуками, пришел в спальню, тихо цокая когтями по паркету, вопросительно положил голову на кровать, интересуясь, все ли в порядке. Билл успокаивающе погладил пса по спине, тот улегся у кровати, чтобы, если что, быть рядом. Глядя на него, Билл думал о том, что явился из гостиной он не сколько с целью охранять, а сколько, чтобы самому не было страшно. — Где ты был целый день? Я проснулся, а тебя нет. «Не знаю, вынесло куда-то в темноту и тишину. Но мне так хотелось к тебе, что я вернулся. В самый подходящий момент», — с явным удовольствием сообщил Том. ***        Весь следующий день Билл летал словно на крыльях, кофе с утра получился замечательным, Каппи был послушным мальчиком, покупатели все, как один, поздравляли и желали всех благ и были просто душками. Билл улыбался весь день, а Том отпускал смешные шуточки и комплименты. Густав и Георг пару раз спросили, что же это вызвало такое хорошее настроение, на что Билл пожал плечами, неопределённо махнул рукой и сказал первое, что пришло в голову: успешная торговля, прибыль, Рождество, какие еще нужны поводы для хорошего настроения. Однако Гео лукаво ухмыльнулся и заявил: — А по-моему, ты влюбился, потому и светишься весь, как гирлянда. Хоть на елку тебя помещай. — Ну-ка, рассказывай, не скрывай от друзей, — поддержал его Густав. Билл покраснел до ушей, но сказал, что нечего рассказывать, все они придумали. Но друзья-коллеги остались в полной уверенности, что они совершенно правы. «А ты правда влюбился?» — не преминул поинтересоваться Том, как только они остались одни. — Вот еще. Только не вообрази, что если один раз был секс, и тот по моей инициативе, то я уже влюбился в тебя! — запальчиво сообщил Билл. Том весело рассмеялся, а потом серьезно сказал: «А я да». — Что ты «да»? «Уверенно могу сказать, что не влюбиться в тебя невозможно. Несмотря на то, что ты бываешь ворчливым, ешь дрянную еду, не любишь йогу. Ты самый лучший парень, из всех, кого я знаю. У тебя доброе сердце. Я чувствую, словно всю жизнь знаком с тобой». Билл замер почти не дыша, потом тихо сказал: — Ты же не помнишь ничего. «Для этого помнить и не обязательно. Так говорит мое сердце». Весь остаток дня Билл был молчаливым и задумчивым. Не каждый день тебе признаются в любви самым странным на свете образом: голосом в твоей же голове. — Хотел бы я встретить тебя в жизни, Том, — тихо сказал он.        Вечером по дороге домой Том опять предложил взять телефон, чтобы изобразить разговор, обещал что-то рассказать. Сегодня была очередь Билла запирать магазин на ночь, они припозднились, прибирая и завершая отчет.        Когда Билл вышел, наконец, на улицу с телефоном, прижатым к уху, его ожидал еще один сюрприз, на этот раз нерадостный — Дэвид со своим неразлучным мерседесом. — Опять ты? — Сегодня Билл чувствовал поддержку и внутреннюю силу дать отпор, его хорошему настроению ничто, и никто не могли помешать. — Привет, Билл. Завтра Рождество. В это время принято прощать друг друга, проводить время с семьей, я хочу провести его с тобой, — заявил Дэвид. — Хватит упрямиться, поедем домой. Билл улыбнулся впервые за все эти месяцы, посмотрев на Дэвида другими глазами. — Ты все не можешь смириться, что получается не по-твоему? Извини, но мне есть с кем встречать Рождество. Дэвид, я люблю другого человека. Лицо у Дэвида вытянулось от внезапной новости, которую он никак не ожидал. — Так ты мне голову морочил, а сам уже завел кого-то? Это он там у тебя на связи? А ну дай сюда! — Дэвид выхватил аппарат, из рук Билла и заорал в трубку, — Слышишь ты! Я его не отдам! Он мой, я буду бороться. Что молчишь, сказать нечего? Билл отобрал телефон обратно. — Он у меня вообще такой. Немногословный. Зато верный. И любит меня. — У тебя ничего не получится! Ты потрепыхаешься и все равно приползешь ко мне! — разорялся Дэвид. — Ты просто смешон, — пожал плечами Билл. — Удачи тебе и твоему этому, как его. С Рождеством вас обоих. От всей души желаю тебе забыть ко мне дорогу. И меня забыть. Билл повернулся, расправил плечи, и зашагал прочь, оставив Дэвида стоять у запертого магазина.        Дома Том, наконец, спросил: «Ты это серьезно, насчет любишь другого человека?». — Конечно, — улыбнулся Билл. — Сам удивляюсь, насколько серьезно. Ты же сам говорил, под Рождество случаются чудеса. Ты обещал мне что-то рассказать. - Я вспомнил песню. «Прошло столько времени с тех пор, Когда мы виделись в последний раз Интересно, как ты выглядишь сейчас, Мой старый друг Помнишь то время, Когда ты узнал мое имя, Задолго до того, как мир разделил нас, Я не забуду никогда Я не хочу терять той особенной связи, Что некогда была между нами, Ты сказал, мы навсегда останемся прежними, И совсем не изменимся. Наши сердца были такими беззащитными, Мы никогда не боялись падений, Ты сказал, ты не забудешь меня, Но время многое меняет Жизнь была так легка в то время, Мы курили траву на заднем сиденье твоей машины И смотрели на звёзды Любовь не казалась сложной, И когда она пришла, я дал тебе всё, что может дать парень Жизнь была непредсказуемой и опасной, Но я знаю, Что нам не вернуться, Уже никогда не вернуться назад, В то время Мы не ломали голову, Не сожалели, И не сомневались У нас было всё Я скучаю по тому беззаботному времени, Я скучаю по тебе в моей жизни Что мы сделали не так?» Билл долго молчал, осмысливая услышанное. — Что это за песня? Никогда не слышал. «Не уверен, но мне кажется, что это я написал ее. И хочу, чтобы она стала твоей». — А как ты выглядишь, Том? «Не помню. Мне жаль, но я не могу ничего сказать по этому поводу». — Значит, у моей любви только одно лицо, и то, мое собственное, — усмехнулся Билл. — Тебе не кажется, что это похоже на шизофрению? «Почему, же. Бывают на свете близнецы», — заметил Том. — Значит будем считать, что мы с тобой близнецы. В эту ночь Билл точно знал, что он не один, настолько, насколько это вообще возможно. Он ощущал присутствие того, кто так нежданно и нечаянно оказался в его жизни, в самой ее глубине, того, кто невидим, но дорог и так необходим теперь. Того, кого так внезапно и волшебно подарил ему рождественский Берлин. — Как же я рад тому, что ты появился в моей жизни, Том, — шептал он, засыпая. Сейчас время Рождества, а значит чудеса продолжаются.