wouldn't it be nice (a life with you)

Утро вторника начинается так же, как и любое другое: щебет птиц снаружи, запах травы и цветов, доносящихся через окно Чонгука, и чрезмерно раздражающий будильник, ревущий на прикроватном столике. Как правило, Чонгук выключал будильник и скатывался с кровати, чтобы начать свой день. Но в это утро что-то пошло не так. Сидя на кровати, Гук стонет, его голова кружится, а сердце колотится. Слабый жар обжигает его, все тело теплое и ноющее, а щеки горячие на ощупь. — Черт, — бормочет он, нащупывая телефон и проверяя свою внешность. И когда он это делает, то снова стонет, потому что замечает, как зрачки расширяются, а все лицо краснеет. Грудь поднимается и опускается с каждым неглубоким вдохом. Плюхнувшись обратно в постель, Чонгук хватает свой телефон и пишет Юнги. jk: в ообщем jk: у меня течка yoongi: черт возьми yoongi: понял, просто отдохни. jk: спасибо <3 Бросив телефон в изножье кровати, Чонгук вздыхает и натягивает одеяло на голову, пытаясь снова заснуть.

🐇🌼

Тэхен едет домой с почты и тормозит у фермы Чонгука. Обычно он видит, как тот кормит Сокджинов, ухаживает за цветами или за Мечтой и Зефиром. Сегодня он видит только Юнги. Он заезжает на место рядом с грузовиком Чонгука и выходит, направляясь к Юнги, который отдыхает в тени, выглядя измученным (больше, чем обычно). — Привет, — говорит он, протягивая Юнги свою бутылку с водой, которую тот с благодарностью опустошает в считанные секунды. — Ты сегодня работаешь один? Юнги счастливо вздыхает, допивая воду, откидывается назад и смотрит на Тэхена. — Да, — говорит он, возвращая бутылку с водой Тэхену. — Гук, мм... Как лучше всего сказать, что тот дома, ибо терпит свою течку... — Заболел? Сегодня я хозяйничаю. Тэхен хмурится, оглядываясь на дом, где, должно быть, страдает бедный Чонгук. — У него есть лекарства? — обеспокоенно спрашивает он, поворачиваясь к Юнги. — И что-нибудь полезное поесть? Может, Тэхен приготовит ему суп или кашу, даст какое-нибудь лекарство. Прошло много времени с тех пор, как он болел, но хуже всего быть больным в одиночестве. Если кто-то, по крайней мере, заботится о вас, то вы чувствуете себя немного менее ужасно и одиноко. Юнги тоже оглядывается на дом. Серьезно, как лучше всего это описать? Потому что он почти уверен, Чонгуку не понравится, что Тэхен узнает, как тот возбужден в постели. Значит, он заболел. — Эм, лекарств нет, но у него, наверное, есть здоровая пища, — говорит он, пожимая плечами и оглядываясь на Тэхена. — Ну, знаешь, свежие овощи и прочее. С ним все будет в порядке... со временем. Тэхен не выглядит убежденным, хотя его разум уже обдумывает идеи о том, как помочь Чонгуку. — Окей, тогда, удачи с работой! — говорит Тэхен, возвращаясь к своей машине. — Увидимся позже! И он возвращается домой, сразу же приступая к приготовлению вкусной каши для Чонгука и свежевыжатого апельсинового сока. Требуется несколько часов, чтобы все сошлось воедино. Тэхен работает усердно, убеждаясь, что это одновременно вкусно и полезно. Как только он закончил, солнце практически садится, а небо темно-фиолетовое со слабыми лучами света над горами вдалеке. Тэхен упаковывает всё в контейнер, а затем направляется к своей машине.

🐇🌼

После того, как работа на ферме закончена, Юнги уходит, посылая Чонгуку быстрое текстовое сообщение с последними новостями. Чонгук улыбается, перечитывая его еще раз, и благодарит Юнги, прежде чем снова зарыться под одеяло. Он почти заснул, когда услышал стук в дверь. Уши дергаются, и он высовывает голову из-под простыней. Его брови хмурятся, и разочарованный вздох слетает с губ. Вылезая из постели, Чонгук закутывается в одеяло и идет к двери. И когда он открывает ее, то видит Тэхена, и из-за этого его щеки пылают, а глаза расширяются. — Эм, Тэхен, привет, — пискнул он. — Что ты здесь делаешь? Тэхен смотрит на Чонгука, который плотно закутался в одеяло, с раскрасневшимися щеками и влажными от пота волосами, прилипшими ко лбу. Его сердце разрывается от осознания того, что он, должно быть, болен. — Я слышал, ты заболел, — говорит он, поднимая контейнеры с апельсиновым соком и кашей. — Поэтому приготовил тебе овсянку и сок, чтобы ты почувствовал себя лучше. Он слегка улыбается ему. — А еще знаю, как скучно болеть в одиночестве, поэтому, если тебе нужна компания, я предлагаю свою. Сердце Чонгука трепещет, когда он смотрит на овсянку и апельсиновый сок, легкая улыбка растягивается на его губах. — Ох, спасибо, — говорит он, его щеки краснеют еще сильнее, и он снова смотрит на Тэхена. Он знает, что ему, вероятно, следует прогнать Тэхена, в конце концов, он не в том положении, чтобы принимать гостей. Но ему одиноко, он несчастен весь день, и мысль о том, что рядом есть кто-то еще, звучит приятно. Поэтому Чонгук отступает в сторону. Его голова немного кружится, когда он улавливает запах Тэхена. — Входи, — отвечает Гук, прежде чем подползти к дивану и со вздохом плюхнуться на него. Тэхен снимает ботинки и осматривает всё вокруг. Здесь уютно и приятно пахнет, как свежие цветы. Все выглядит очень любимым и ухоженным. — Хороший дом, — говорит он, оглядываясь по сторонам и замечая кухню. — Эм, хочешь, я сделаю тебе кашу прямо сейчас? Он не знает, как добраться до кухни Чонгука, но уверен, что сможет найти миски и ложки по мере необходимости. И он просто хочет убедиться, что Чонгуку удобно. Гук ерзает на диване, устраиваясь поудобнее и закутываясь в одеяло. Взглянув на Тэхена, он кивает, прежде чем его глаза закрываются. — Да, каша звучит неплохо, — бормочет он, дрожа, когда новая волна жара пронзает его. — Я еще не ел... Чонгук умирал с голоду, но просто встать, чтобы открыть дверь, было уже слишком, его ноги дрожали, как желе, а желудок скручивался в узлы. — Чувствуй себя как дома. Тэхен улыбается, с нежностью наблюдая, как Чонгук сворачивается калачиком под одеялом на диване. Теперь он так ясно видит сходство между ним и Ку, что не может поверить, что раньше этого не замечал. Он направляется на кухню и разогревает на плите кашу. Он также наливает ему стакан апельсинового сока и немного воды, потому что уверен, что тот мог бы воспользоваться и тем, и другим. Когда все готово, он осторожно заходит в гостиную, где, Чонгук вроде как уже заснул. — Ку, — тихо шепчет он, чтобы разбудить его, кладя вещи на стол. — Чонгук. Гук моргает, просыпаясь, и волна тепла пронзает его, заставляя кончики пальцев покалывать, а голову кружить. Глядя на Тэхена, он вздыхает и плотнее прижимает к себе одеяло. — Доброе утро, — бормочет он, прекрасно понимая, что на самом деле сейчас не утро. Он садится на диван. Его волосы торчат во все стороны, ушки согнуты, а щеки раскраснелись. И он мурлычет, когда запах каши наконец достигает его носа. — Это выглядит хорошо, — схватив ложку, Чонгук придвигается ближе к столу. Как только каша попадает ему на язык, он радостно стонет и откусывает еще. Довольный Тэхен улыбается, смотря на то, как Чонгук ест кашу, которую он приготовил для него. — Остальное я положил в холодильник, так что можешь поесть завтра, — говорит он ему. Чонгук откусывает еще один кусочек, и Тэхен, ни о чем не думая, протягивает руку, чтобы мягко поправить его ухо, пальцами касаясь мягкого черного меха. — Я... я уберу на кухне, пока ты ешь, — говорит он, бросаясь обратно на кухню. Его сердце колотится, он включает воду, начиная мыть кастрюлю, которую использовал, чтобы разогреть кашу. Чонгук краснеет, наблюдая, как тот уходит, его ухо покалывает там, где Тэ коснулся его. Проглотив дрожь (и еще один кусочек каши), он сосредотачивает все свое внимание на каше. Он определенно не думает о том, как приятно чувствовать прикосновение, даже таким простым способом. Как только Чонгук заканчивает есть, он глотает апельсиновый сок и со вздохом откидывается на спинку дивана. Он потеет под одеялом, его лицо все еще красное, дыхание поверхностное. Чонгук просто хочет спать, но он слишком взволнован, он отчаянно нуждается в физической привязанности. Весь день ворочался с боку на бок и не мог уснуть больше тридцати минут. Может, он пойдет обниматься с Бисквитом? Он уверен, что все пройдет хорошо... Тэхен заканчивает мыть посуду и возвращается в гостиную, убирая остатки каши и сока, и тоже моет их. Закончив, он садится по другую сторону дивана от Чонгука. — Тебе лучше? — тихо спрашивает он, обеспокоенно глядя на то, как пылают щеки Чонгука. Его руки холодные от мытья посуды, поэтому он медленно подносит их к щекам Чонгука, надеясь принести хоть какое-то спокойствие. Он движется медленно, чтобы Чонгук мог легко отстраниться, если не хочет, чтобы Тэхен прикасался. Но когда он не видит препятствий, то нежно обхватывает его щеки своими холодными руками. Обычно он не делал бы этого с тем, кого едва знает. Но он провел всю ночь, обнимая его, так что... Чонгук вздыхает, его веки трепещут вместе с сердцем, и он наклоняется к прикосновению Тэхена. Холод так приятно ощущается на его раскрасневшейся коже, и он ловит себя на том, что утыкается носом в руку Тэхена. Его внутренности трясутся, а сердце бешено колотится. — Так хорошо, — шепчет он, протягивая руку и накрывая ладонью руку Тэхена. И это тоже приятно, холод заставляет его дрожать и вздыхать. Если бы он был в себе, то, вероятно, пришел бы в ужас от собственного бесстыдства. Но ему слишком хорошо, чтобы беспокоиться. Как будто он наконец-то почувствовал облегчение, которое искал весь день. Не помогает и то, что Тэхен хорошо пахнет, запах, который он уже начал ассоциировать с комфортом и теплом. Сердце Тэ нервно колотится в груди. Особенно когда он чувствует руки Чонгука на своих, и особенно на той, что покрыта шрамами. Но Гук болеет и нуждается в поддержке, поэтому Тэхен игнорирует эту деталь и придвигается немного ближе, чтобы его руки не устали. — Ты горячий, — тревожно бормочет он. — Мне нужна прохладная тряпка для твоего лба. Ты принимал какие-нибудь лекарства? Когда его ладони начинают нагреваться от щек Чонгука, он отводит их назад, чтобы мягко прижать тыльную сторону ладони к щекам. Чонгук начинает хныкать, когда Тэ отстраняется, но вздыхает, когда снова чувствует прохладные руки Тэхена на своей коже. — Лекарства? — бормочет он, глядя на Тэхена. — Эм, на самом деле нет лекарств для такого рода вещей... — ну, во всяком случае, не традиционная медицина. (И Чонгук никогда не попросит об этом Тэхена.) Тэ полагает, что это, должно быть, гибридный тип болезни, и он не знает достаточно о гибридах, чтобы предложить какую-либо другую помощь, кроме своих холодных рук. Тэхен снова обхватывает щеки ладонями и ловит себя на том, что улыбается, когда глаза Чонгука закрываются. Он замечает, что одеяло соскользнуло с плеча Чонгука, поэтому снова натягивает его, легко проводя пальцами по щекам и лбу Гука. — Чем я могу помочь? — спрашивает он. — Что мы можем сделать, чтобы отвлечь тебя? Или мне уйти, чтобы ты поспал? Щеки Чонгука краснеют еще сильнее, когда он смотрит на Тэхена. Он знает один способ, которым Тэхен мог бы помочь, но... кажется неправильным спрашивать его. Даже если это то, что они уже делали раньше. Технически. — Эм, ты мало что можешь сделать. Я имею в виду, есть пара вещей, но... со мной все будет в порядке, — бормочет он, прижимаясь ближе к прикосновению Тэхена и глядя на свои колени. — Ты и так мне очень помог. Спасибо, Тэхен. Я действительно ценю это... Чонгук не может вспомнить, когда в последний раз кто-то заботился о нем во время течки. Давным-давно... Он забыл, как это приятно. Тэхен хмурится и отводит руки назад, когда они уже не холодные. — Если я вообще могу помочь... я помогу, — искренне говорит он ему, еще немного натягивая одеяло на Чонгука. — Ты очень добрый, заботишься о всех, поэтому кто-то тоже должен позаботиться о тебе. Он встает, поправляя подушки на диване, а затем идет на кухню, наполняя миску холодной водой, и берет полотенце. Устроившись рядом с Чонгуком, Тэхен смачивает ткань и выжимает, осторожно прижимая ее к раскрасневшемуся лицу Чонгука, свободной рукой убирая волосы со лба. — Хочешь посмотреть фильм? — тихо спрашивает он, прижимая прохладную ткань ко лбу. — Я всегда смотрю фильмы, когда болею. Чонгук мягко кивает, его лицо немного краснеет, и он наклоняется к прикосновению Тэхена. Прохладное полотенце приятно ощущается на его теплой коже, но не так хорошо, как руки Тэхена. Но было бы слишком странно просить об этом Тэхена. — Мы могли бы посмотреть фильм, — говорит он, уткнувшись носом в полотенце. — Можешь выбрать. Тэхен прижимает холодное полотенце к лицу Чонгука, и включает телевизор, чтобы выбрать фильм. Что-то легкое, но успокаивающее. Вскоре он выбирает "Hercules", кладет пульт обратно на кофейный столик и берет тряпку, чтобы окунуть ее обратно в холодную воду. Он поворачивается к Чонгуку и нежно касается рукой его лба и щек. — Я думаю, что прохладная ткань помогает, — бормочет он, жар под щеками Чонгука слегка притупляется под его прохладными пальцами. — Ты уже не такой горячий, как раньше. Тэ убеждается, что Чонгуку удобно с подушками сзади и одеялом, все еще обернутым вокруг него. Он устраивается рядом, чтобы смотреть на него и фильм. Чонгук вздыхает, устраиваясь поудобнее на диване, его глаза закрываются, и он зарывается в одеяло. — Холод помогает, — бормочет он, прижимаясь ближе к подушкам и крепко сжимая одну из них в руках. — Но, эм, твои руки тоже приятны на ощупь... Его лицо краснеет еще сильнее, он погружается в одеяло и пытается сосредоточиться на фильме. Щеки Тэхена вспыхивают, он нервно сглатывает, видя, как щеки Чонгука тоже краснеют. Он не знает, как помочь ему, но пододвигается немного ближе. Проглотив собственные нервы, он протягивает руку и прижимает ее к щеке Чонгука. — Т-так? — спрашивает он, желая убедиться, что это именно то, чего Чонгук хочет почувствовать. Сердце Гука трепещет, когда Тэхен касается его щеки, и хотя руки Тэ не такие холодные, как раньше, это все равно приятно. Что его трогают. (Тэхен.) Глядя на Тэ, щеки Чонгука пылают ярким румянцем, он наклоняется к нему с тихим вздохом. — Д-да, вот так, — шепчет он, придвигаясь чуть ближе. Тэхен тянется за полотенцем из миски с водой, зная, что оно намного холоднее его рук. Мягко прижимает одну руку к щеке, застенчиво поглаживая ее большим пальцем, а другой прохладное полотенце ко лбу и другой щеке Чонгука. — Если тебе захочется спать, то спи, — мягко шепчет он ему, поднося другую руку к щеке. — Я прослежу, чтобы ты уложился, и запру дверь, когда буду уходить, если ты все же заснешь. Он придвигается чуть ближе, пока они не оказываются совсем рядом. Он убирает волосы со лба, которые начинают прилипать к нему от влажной мочалки. Чонгук кивает, тихий вздох слетает с его губ, когда он прислоняется к боку Тэхена. — Спасибо, — шепчет он, закрывая глаза и расслабляясь от прикосновения Тэхена. Это так приятно, так расслабляет. Это делает течку, прожигающую его насквозь, более терпимой, а беспокойство — выносимым. Медленно напряжение начинает покидать его тело, он скользит рукой вверх, чтобы коснуться руки Тэхена и прижать ее к своей щеке. Он не может не покраснеть, когда утыкается носом в руку Тэ, потому что это так интимно. Но сейчас это именно то, что ему нужно. Тэхен чувствует, как его душа покидает тело от привязанности и физического контакта, но он заставляет себя дышать ровно, продолжая нежно ласкать щеку Чонгука. — Конечно, — шепчет он ему, погружая полотенце обратно в прохладную воду и поднимая другую руку, чтобы снова обхватить обе его щеки. — Я рад помочь. Сидя так близко к Чонгуку, обхватив его лицо руками, Тэхен нервно сглатывает. Чонгук прекрасен. Он действительно красив и внутри, и снаружи. Это заставляет сердце Тэхена творить странные вещи. Когда Чонгук наконец начинает клевать носом, он позволяет себе прислониться к Тэхену, счастливо прижимаясь к нему. Это приятно, когда Тэ так близко, его тепло и аромат окутывают Гука, пока он, наконец, не расслабляется достаточно, чтобы отдохнуть. Он чувствует себя сумасшедшим от того, как кончики его пальцев рук и ног покалывает от усталости. И это заставляет его улыбаться и тихо хихикать, и он тяжело вдыхает запах Тэхена. — Эм, не мог бы ты... обнять меня? — тихо спрашивает он, его щеки пылают, а сердце трепещет. Тэхен замирает всего на секунду, его собственные неловкие движения заставляют его остановиться, чтобы убедиться, что он правильно расслышал. Чонгук хочет, чтобы он... обнял его? В этом есть смысл. Ку любил обниматься и прижиматься, и они реально делали это часто. Но теперь, когда это спрашивает Чонгук, Тэхен старается не думать о том, когда в последний раз он обнимал кого-то. Прошла минута. (Или несколько лет.) — Д-да, — шепчет он, немного подвинувшись, чтобы обхватить обеими руками Чонгука, который все еще завернут в одеяло, как буррито. — Т-так? Щеки Чонгука пылают, сердце колотится, когда он ерзает в объятиях Тэхена. Если бы это был любой другой день, он, вероятно, покраснел бы и заикался. Он не спросил бы даже, но прямо сейчас, это приятно. Он может быть смущен позже. Потому что прямо сейчас нуждается в некотором успокоении. Он медленно тянет Тэхена, пока они оба не ложатся на диван. — Это нормально? — спрашивает он тихо, застенчиво. Тэхен кивает, аккуратно укладывая их снова и обнимая Чонгука еще крепче, нежно прижимая его к себе. Он не знает, что делать на самом деле, но... это приятно. Это очень мило. Тепло расцветает в его груди, он притягивает Чонгука немного ближе. Слова, как это часто бывает, подводят его, поэтому он медленно протягивает руку, чтобы снова зачесать его волосы назад и поправить одно из ушей, вывернутое наизнанку. Его прикосновения легки на коже и на ушах. Чонгук гудит, звук подозрительно похож на мурлыканье, он тает в объятиях Тэхена. Он мог бы привыкнуть к таким объятиям. Когда в последний раз кто-то это делал? Наверное, много лет назад. Так давно, что он даже не помнит. Это заставляет его чувствовать себя в безопасности и тепле, успокаивая дикий огонь в сердце и теле. И, наконец, Чонгук расслабляется, тревожное беспокойство исчезает в безмолвном тепле, глаза закрываются, и он засыпает. Сердце Тэхена трепещет в груди, когда Чонгук еще крепче прижимается к нему и мирно спит. Он не осмеливается сдвинуться, желая, чтобы Чонгук выспался. Но проводит пальцами по волосам и нежно массирует основание длинных черных ушей, потому что знает, как Ку это нравилось. Он остается до конца фильма, а потом, может быть, еще немного. Его собственные глаза становятся тяжелыми, потому что тепло Чонгука, уютно устроившегося в его объятиях, берет верх. Его глаза закрываются, он зарывается носом в волосы Чонгука и прижимает его чуть ближе.

🐇🌼

На следующее утро Чонгук просыпается в тепле и уюте, несмотря на то, что засыпал на диване. Потянувшись, он вздыхает и утыкается носом в теплую подушку. И когда теплая подушка шевелится, Чонгук понимает, что это вовсе не подушка. Это грудь Тэхена. Его глаза распахиваются, он крепче сжимает Тэхена. Взглянув на него, сердце Чонгука замерло в груди, когда события прошлой ночи нахлынули на него. Он и Тэхен обнимались. Без зазрения совести. На его диване. Сердце бешено колотится, и он снова утыкается носом в грудь Тэхена. Потому что, как бы он сейчас ни был смущен, он все еще борется с последними порывами своей течки, а запах и объятия Тэхена невероятно успокаивают. О черт, а что, если Тэхен злится? Или перепугался? О нет... Тэ медленно шевелится, его глаза все еще закрыты, и он зарывается носом в волосы. Руки напрягаются, а ноги вытягиваются. Здесь так тепло и уютно, всё его тело и разум отдохнули и расслабились. Совсем как в ту ночь, когда Ку остался и обнимал его. Медленно открывая глаза, он щурится от солнечного света, просачивающегося сквозь занавески, и тихо ворчит, поднимая руку, чтобы стереть остатки сна с глаз. Посмотрев вниз и обнаружив, что Чонгук, похоже, все еще спит, уткнувшись лицом в грудь, Тэхен сонно улыбается и проводит пальцами по его волосам, слегка касаясь лба, убеждаясь, что он не такой горячий, как прошлой ночью. Сердце Чонгука трепещет, пальцы ног и хвост шевелятся, и тихий вздох слетает с его губ. Приятно просыпаться в чьих-то объятиях. В объятьях Тэхена. В окружении его теплого, успокаивающего аромата. И чувствовать его пальцы в волосах. Сердце Чонгука сжимается, и он моргает, снова открывая глаза и смотря на Тэхена. — Утро, — бормочет Гук. Он не хочет, чтобы этот момент заканчивался, но рано или поздно он должен закончиться. Пальцы Тэхена на мгновение застыли в его волосах, он чувствует себя так, словно его поймали за чем-то, что он не должен был делать. Но когда Гук сжимает его крепче, то снова расслабляется и медленно проводит пальцами по волосам. — Доброе утро, — шепчет он, его щеки порозовели от пробуждения в объятиях друг друга. — Тебе лучше? — Ага, немного, — шепчет Чонгук, уткнувшись носом в грудь Тэхена и расслабляясь от ощущения пальцев Тэ в своих волосах. Он хотел бы снова заснуть, просто чтобы продлить этот момент еще немного. Но он не может. — Тебе не обязательно было оставаться на всю ночь, но... спасибо. Тэхен мягко улыбается, его пальцы потирают основание ушей Чонгука. — Я собирался пойти домой, но... заснул, — смущенно признается он. Рука, обнимающая Чонгука, немного напрягается, он прижимает его к себе, чтобы Гук чувствовал комфорт и тепло. — Но я рад, что тебе лучше, — говорит ему Тэхен, надеясь, что Чонгук не слышит, как быстро бьется его сердце. Тэхен обычно не наслаждается скиншипом*. Но с Чонгуком все хорошо. Он чувствует себя комфортно и хорошо. Тэхен не хочет уходить. Трудно не услышать, как быстро бьется сердце Тэхена, но когда сердце Чонгука бьется с той же скоростью, невозможно сказать, кто больше взволнован. Вместо этого он сосредотачивается на том, как Тэ прижимает его к себе и потирает основание ушей, заставляя вздохнуть и расслабиться. Чонгука еще никогда так не держали. По крайней мере, не в таком виде. Прижимая Тэхена еще ближе, Чонгук что-то бормочет, утыкаясь носом в грудь Тэ и прижимаясь к руке, потирающей его уши. — Да, я тоже. Ты мне очень помог... Может, Тэхен немного покраснел, услышав эти слова. Он знает, что когда этот момент закончится, они оба, вероятно, будут краснеть и стесняться, но сейчас он хочет наслаждаться этим. И Чонгук, похоже, тоже, потому что наклонился к его руке, которая мягко потирает его уши и нежно расчесывает волосы. — Я рад, что смог помочь, — искренне говорит он Чонгуку, и щеки его слегка краснеют, когда Чонгук утыкается носом ему в грудь. Улыбка тронула губы Гука, и он расслабляется еще больше. Или, насколько это возможно, учитывая все еще горящие угли в его животе, которые снова и снова медленно догорают. Раздражающая вещь. Дурацкая течка. Как будто нужен какой-то животный инстинкт, чтобы сказать ему трахаться. (Не то, чтобы у него был, но все же.) — Ты можешь, эм, уйти, если у тебя работа или что-то еще, — бормочет он, застенчиво глядя на Тэхена. Но он не хочет, чтобы Тэ уходил. На самом деле, он был рад, если бы они переместились на кровать, потому что это более удобно. Но он не собирается говорить это вслух. Тэхен не может сказать, то ли это Чонгук вежливо просит его уйти, то ли он просто добр, как обычно. — У меня сегодня нет работы, — тихо отвечает он. — Но если ты хочешь спать или что-то в этом роде, я могу уйти. Если бы Чонгук захотел, Тэ остался бы здесь на весь день, держа и играя с его волосами и ушами. Останавливался только для того, чтобы тот поел кашу. — Я тоже сегодня дома, — говорит Чонгук, снова утыкаясь носом в грудь Тэхена, его сердце бешено колотится, а щеки пылают. — Значит, ты можешь остаться. Если хочешь. Иногда Чонгуку хочется быть таким же общительным, как Хосок, который может попросить кого угодно обнять его. А пока ему приходится притворяться настоящим кроликом, чтобы набраться храбрости и попросить обнимашек. Немного отодвинувшись от Тэхена, Чонгук вздыхает, вытягивает ноги и шевелит пальцами. — Эм, если ты реально хочешь, мы можем перебраться на кровать? Диван тесный, и я не чувствую своей задницы. Тэхен нервно сглатывает, его сердце колотится в течение нескольких секунд, пока он осознает его слова. Хотя он знает, что Чонгук не имеет этого в виду, это все равно... заставляет желудок Тэхена сжиматься. — Д-да, давай, — говорит он, потому что Чонгук болен и должен чувствовать себя комфортно. Он шевелится и медленно садится, его спина болит, когда он потягивается. Его руки немного болят от неудобного положения, в котором они спали всю ночь. — Ого, я, походу, старею. У меня болит спина, — шутит он, вставая и расправляя плечи. Он помогает Чонгуку встать и добраться до спальни. И с каждым шагом сердце Тэхена бьется чуть сильнее. Сердце Гука тоже колотится, когда он пробирается через свой дом к спальне, осознавая, что Тэ следует за ним. Открыв дверь, он заглядывает внутрь и вздыхает с облегчением, когда видит, что там довольно чисто, если не считать грязных простыней от его беспокойного сна накануне. Но когда его взгляд падает на огромный фиолетовый дилдо, лежащий посреди кровати, его глаза расширяются, а сердце бешено колотится. Схватив, он бросает его в ящик прикроватной тумбочки. Щеки пылают, а сердце всё ещё бешено колотится. Плюхнувшись на кровать лицом вперед, он утыкается лицом в подушку и молится, чтобы Тэхен не видел. Наконец, набираясь смелости перевернуться на бок и подвинуться, он освобождает место для Тэхена. — Здесь гораздо уютнее, чем на диване... Лицо Тэхена вспыхивает, когда он неловко стоит в дверном проеме, пытаясь притвориться, что не видел дилдо, который был по середине кровати. Придвинувшись ближе и кладя одеяло, он чувствует, как щеки краснеют. Он осторожно садится, утопая в удобном матрас. — Здесь гораздо удобнее, — соглашается он, слегка подпрыгивая. — Это memory foam? Приятно... Может, говорить подробно о матрасе не лучший разговор, но Тэхену неловко, он нервничает, и это лучшее, что он придумал на ходу. Чонгук смотрит на свой матрас, подпрыгивает и ерзает на нем, пока не устраивается поудобнее. — Да, — говорит он, хватая одеяло и медленно натягивая его обратно на кровать. — Обычно я не покупаю такие необычные вещи для себя, но работа на ферме весь день — это ад для суставов, так что... Боже, это так неловко. Чонгуку хочется зарыться лицом в подушку и закричать. Он на пятьдесят процентов уверен, что Тэхен видел его дилдо. А теперь Гук приглашает его в свою постель? Может ли это быть еще более неловким? Он не удивился, если бы Тэ не разговаривал с ним по крайней мере неделю после этого... Ерзая под одеялом, лицо Чонгука горит, и он смотрит на Тэхена. — Эм, было бы проще, если бы я был Ку? Тэхен удивленно смотрит на него, приподняв бровь. Он слегка шевелится, откидываясь на подушки и засовывая ноги под одеяло. — Меня все устраивает, — тихо отвечает он, поворачиваясь к нему. — Мне немного неловко... это не из-за тебя. Я просто... такой. Он застенчиво улыбается ему, ложась на бок и поворачиваясь лицом к Чонгуку. — Я не помню, когда в последний раз обнимался с кем-то до прошлой ночи, — говорит он ему, надеясь успокоить Чонгука, не заставив почувствовать себя плохо. — Я... не практиковался. Чонгук тихо смеется, покусывая нижнюю губу, и медленно подвигается ближе к Тэхену. Его щеки пылают, а сердце колотится. Как может что-то быть таким неловким и волнующим одновременно... — У меня тоже нет практики, — бормочет он, кладя голову на подушку и касаясь лбом плеча Тэхена. — Обычно я обнимаю только кроликов. И кроме Хоби и моих кроликов, я не получаю объятий, так что... Хотя это мило. Тэхен, на мгновение почувствовав себя смелым и отважным, обнимает Чонгука, мягко притягивая его ближе. Сердце бьется так быстро, что он чувствует, что вот-вот упадет в обморок от переутомления. — Это нормально? — спрашивает он шепотом, пытаясь расслабить тело, чтобы Чонгук почувствовал себя непринужденно. Румянец Чонгука усиливается, а голова кружится. Прижимаясь еще ближе, Гук вздыхает, заставляя свое тело расслабиться. Хотя он чувствует, что вот-вот выйдет из собственной кожи. — Да, — шепчет он, медленно обнимая Тэхена за талию, уткнувшись носом в его шею. — Это хорошо... Тэ чувствует, как по спине пробегает дрожь, когда нос Чонгука прижимается к его шее. Его глаза закрываются, ощущение чужое и нежное, и от этого тепло расцветает глубоко в животе, заставляя сердце трепетать, и он действительно не понимает почему. Получив словесное согласие от Чонгука, Тэхен притягивает его ближе, крепче обнимая и прижимаясь щекой к макушке. Когда их тела расслабляются друг в друге, Тэ позволяет одной из своих рук нежно двигаться вверх и вниз по позвоночнику Чонгука, медленно и успокаивающе. Может, ему стоит беспокоиться о том, как сильно он наслаждается этим, о том, как сильно он не хочет отпускать или позволить этому моменту закончиться. Но прямо сейчас, в этот момент, Тэхен чувствует удовлетворение, когда прижимает к себе Чонгука и чувствует его теплое тело. Гук тоже дрожит, тихий вздох слетает с его губ от ощущения руки Тэхена, скользящей по его спине — такой теплой. Это тепло прожигает его насквозь, поселяясь в глубине живота и мягко разжигая тлеющие угли. Тихо напевая, он утыкается носом в шею Тэ, его дыхание скользит по коже, а глаза закрываются. Может, ему тоже стоит волноваться, насколько комфортно и непринужденно он чувствует себя в объятиях Тэхена. Как запах Тэ проникает в его ноздри и окутывает разум, словно туман. Но Чонгук не может заставить себя волноваться. Может, позже он сможет кричать в подушку и писать сообщения Хосоку и Юнги, паникуя и расхаживая по ферме. А что прямо сейчас? Он собирается позволить себе наслаждаться этим. Тэ, как и прошлой ночью, наблюдает, как Чонгук начинает засыпать. Он улыбается, прижимаясь щекой к макушке Чонгука, продолжая медленно водить руками вверх и вниз по его спине, крепко прижимая его к себе. И когда Гук снова засыпает, Тэхен отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на него и увидеть мирно спящее лицо. Достаточно одного взгляда на Чонгука, который дергает носом и надувает губки, чтобы Тэ понял, что он в полном дерьме. Его сердце трепещет в знак подтверждения. Тэхен любит Чонгука чуть больше, чем друга.

🐇🌼

Юнги вздыхает и вытирает пот со лба, а полуденное солнце жарит его. Он закончил чистить конюшни. Чонгук продолжает говорить о том, чтобы завести еще одну лошадь, что, по его мнению, было бы неплохо для Бисквита. Но он знает, что это также означает вдвое больше дерьма, которое нужно убрать. Юнги кормит Бисквита небольшим лакомством, а потом покидает конюшню, направляясь обратно к дому Чонгука. Обычно он бы уже закончил и отправился домой, но сейчас, когда у Чонгука течка, у него вдвое больше работы. Хотя, на следующий день Чонгук встанет на ноги. Подходя к дому, он слышит, как открывается входная дверь. Приподняв брови, он замечает, как не Чонгук, а Тэхен выскальзывает из входной двери. И его губы растерянно приоткрываются, а брови сходятся. Неужели Тэхен и Чонгук..? Тэ зевает, очень тихо и осторожно позволяя входной двери закрыться за ним. Он действительно не собирался оставаться весь день с Чонгуком, но так уж получилось. Гук все еще спал, и будто привязался к его толстовке, так что Тэхен оставил ее, чтобы тот мог обнимать ее. Еще он оставил ему записку. И если он, возможно, поцеловал Чонгука в макушку, прежде чем уйти, то никто не сможет этого доказать. Тэхен размахивает ключами от машины в руке, спускаясь с крыльца к своей машине. Сунув руки в карманы, Юнги наблюдает, как Тэ садится и уезжает. Он достал телефон. yoongi: йоу. yoongi: мне кажется гук кое-что получил прошлой ночью. hoseok: омг ни зА ЧТО!!!!! seokjin: ЧТО seokjin: кого я должен выгнать из города на этот раз yoongi: лол Сунув телефон обратно в карман, он проскальзывает в дом Чонгука и открывает дверь, смеясь, когда Гук внезапно просыпается, садясь в постели с растрепанными волосами и косыми ушами. — Юнги? — бормочет он, протягивая руку, чтобы потереть глаза. — Что-то не так с животными? Юнги фыркает, прислоняясь к дверному проему. — Нет, мне просто любопытно, почему я видел, как Ким Тэхен выходил из твоего дома после того, как, вероятно, провел целую ночь. Сразу же все лицо Чонгука вспыхивает, когда он смотрит вниз на кровать, наконец замечая, что Тэхен ушел. На своем месте он оставил толстовку и записку. — Мы просто обнимались, — бормочет он, швыряя подушку в Юнги. — Ничего не было! Юнги уклоняется от подушки, ухмыляясь. — Конечно, — говорит он, явно не веря ему ни на секунду. — Обниматься, когда у тебя течка? Думаешь, я куплюсь на это, Чонгук-а? Он подскакивает, чтобы дразняще ущипнуть его за щеки, смеясь. Телефон Чонгука начинает жужжать, и на нем появляется лицо Сокджина. — Новости быстро распространяются, — говорит Юнги. Чонгук стонет, зарываясь лицом в толстовку Тэхена и вдыхая его запах. Это помогает ему немного успокоиться, но когда телефон снова начинает вибрировать, он уже ничего не может сделать. Приняв вызов, Чонгук немедленно включил громкую связь. — Хен, я не занимался сексом, — ворчит он, глядя на Юнги. Сокджин усмехается. — То же самое ты говорил и в прошлый раз, Гук, — фыркает он. — А теперь назови мне имя, я его уберу. — Хен! — скулит Чонгук. — Это были просто объятия... — И к чему, по-твоему, приводят объятия? К сексу! — Это был Ким Тэхен! — кричит Юнги с хихиканьем, уворачиваясь от очередной подушки, брошенной в него Чонгуком. — Я сам видел, как он выходил всего несколько минут назад. Сокджин задыхается на линии, шокированный. — Застенчивый, невинный Тэхен? — спрашивает он шокированным тоном. — Чон Чонгук. Юнги усмехается, тон Сокджина готов ругать. Свирепо глядя на Юнги, Чонгук произносит: — Я убью тебя, — и проводит большим пальцем по горлу. Он стонет и снова поворачивается к телефону. — Ничего не случилось, клянусь, — бормочет он, бросаясь на кровать. — Он услышал, что я заболел, сварил мне кашу, а потом мы обнимались, окей? Это было приятно! Юнги смеется: — Ну, я думаю, вы, ребята, были созданы друг для друга. Оба слишком тупы, чтобы сделать хотя бы шаг. Он выходит из комнаты, чтобы забрать вещи, убранные снаружи, оставив Чонгука говорить с Сокджином по телефону. Джин воркует в трубку. — Я согласен с Юнги. На самом деле мне пока нравится Тэхен. Чонгук вздыхает, плюхается на кровать и утыкается носом в толстовку Тэхена. — Мне он тоже нравится, — говорит он, расслабляясь и вдыхая запах Тэ. — Но этого не может быть. Он никогда не заинтересуется мной. Не после всей его лжи. Кроме того, он ни в коем случае не тип Тэхена. Он просто фермерский кролик... Сокджин тут же набрасывается на него. — С какой стати ему обниматься с тобой всю ночь и нервничать, если ты ему не интересен? — раздраженно спрашивает Сокджин. — Что в тебе такого, чтобы не любить? Следующие пять минут он подробно описывает, как такому человеку, как Тэхен, повезло бы заполучить Чонгука. — В заключение, — говорит Сокджин. — я побью его, если он причинит тебе боль. Но ты не должен и себя исключать, Гук-а. Возможно, ты ему тоже нравишься, но он просто неловкий. Я имею в виду, мы все знаем, как он застенчив. Чонгук тихо смеется, его сердце трепещет от слов Сокджина. У него реально самые лучшие друзья на свете. Они добрые, так любят его, и он тоже их любит. — Не знаю, хен, — бормочет он, крепко прижимая к себе толстовку Тэхена. — Я просто думаю, что ему нужен друг. Я был бы счастлив просто быть его другом... Чонгуку повезет, если он назовет Тэхена своим другом. — Не волнуйся. Тебе не придется никого избивать. Сокджин смеется: — Хорошо, хорошо. Лучше не надо. Несколько мгновений он молчит. — Ты должен пригласить его на наши обеды, — говорит ему Сокджин. — Каждое воскресенье. Если ему нужны друзья. Чонгук, утыкаясь носом в толстовку Тэхена, отвечает: — Окей, — говорит он. — Вы все ему очень нравитесь, и я уверен, что он будет в восторге. Вздохнув, Чонгук перекатывается на спину и смотрит в потолок. — Думаю, он видел мой дилдо... Сокджин взрывается громким смехом. Он пытается произнести хоть одно слово, но снова начинает смеяться. — О боже, — хрипит он. — Нет! Почему ты оставляешь дилдо на виду? Все лицо Чонгука становится ярко-красным, ноги дрыгаются в смущении, и он катается по кровати. — У меня течка, конечно же, у меня валялся дилдо! — скулит он, крепко прижимая к себе толстовку Тэхена. — Он лежал на моей кровати, а я забыл! Я пытался скрыть, но, думаю, он видел! Сокджин снова хихикает. — Ох, это неловко, — говорит он Чонгуку, как будто тот не знает. — Я уверен, что у него тоже есть дилдо, Чонгук. Наверное, он тоже был смущен, если видел. Он делает паузу, затем хихикает и добавляет: — Или, поскольку он остался на всю ночь, возможно, он думал об этом. Чонгук стонет, сильнее дрыгая ногами. — О боже, не может быть, чтобы он думал об этом, — хнычет он. — Наверное, он был в ужасе от того, что тот большой. На самом деле он просто загоняет себя в еще более глубокую яму, не так ли? — В любом случае! Мы просто обнимались. Ничего не произошло. Я ему не нравлюсь. Конец истории. — Нет, — говорит Сокджин с новым смехом. — Но ты продолжаешь тосковать в стороне, Гук. Он дразнит его еще несколько минут, прежде чем повесить трубку, возвращаясь к работе. Бросив телефон на кровать, Чонгук вздыхает, прижимаясь к толстовке Тэхена. Запах успокаивает его бешено колотящееся сердце, заставляя улыбаться. Снова потянувшись к телефону, он быстро посылает сообщение Тэ, поблагодарив его за то, что он пришел. А затем вытаскивает свой дилдо из тумбочки. (И если он трахает себя им, надев толстовку Тэхена, и стонет его имя, что ж, это его секрет. Тот, о котором он никогда-никогда не расскажет.)

🐇🌼

Тэхен проводит остаток вечера, разговаривая по телефону с Чимином, лежа лицом вниз на диване и скуля о том, какой Чонгук милый, как приятно пахнут его волосы, какой он терпеливый, теплый и... — Пожалуйста, перестань, это становится слишком даже для меня, — стонет Чимин, выглядя измученным. — Помоги мне, Чимин, — хнычет Тэхен, вцепившись в подушку и прижимая телефон к уху. — Я не хочу влюбляться. Будет больно. — Влюблённость — это не больно, — отвечает Чимин, а Тэхен раздраженно фыркает. — Больно. Ее называют давкой, потому что она давит тебя изнутри, — драматично отвечает ему Тэхен. — Он просто... очень приятный, заставляет чувствовать меня комфортно... он милый и ему нравятся мальчики... Чимин не может сдержать тихий смех, потому что, на самом деле, Тэхен так глупо мил. — Я не думаю, что Чонгук раздавит тебя, Тэ, — говорит он. — Честно говоря, если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ты ему нравишься. Чимин постукивает себя по подбородку, наслаждаясь этой мыслью. — Я имею в виду, что он постоянно пробирался к тебе домой, просто чтобы обнять тебя. Он пригласил тебя на обед и принес цветы. Потом захотел обниматься с тобой в его постели. Я почти уверен, что это какая-то щенячья любовь... или любовь кролика? Тэхена не забавляет шутка Чимина. — Ха-ха, смешно, — говорит он со вздохом и перекатывается, прижимая подушку ближе к груди. — Чонгук слишком хорош, чтобы встречаться с кем-то вроде меня. Я уверен, что в конце концов я ему надоем... Потому что все так делали, не добавляет он. — Кроме того! Я пришел сюда, чтобы исцелиться, а не... влюбиться в кого-то! — говорит он. Он прекрасно знает, что будет больно, когда Чонгук увидит в нем только друга и ничего больше. — Это не входило в наш план, Чимин. Ты же помнишь, какой катастрофой было мое последнее свидание. Я не создан для свиданий, романтики или влюбленности! Чимин тихо вздыхает. — Тэ-Тэ, мы оба знаем, что это неправда, — говорит он, и его сердце сочувственно сжимается. Он понимает, через что проходит Тэхен и как ему больно, но... — Ты невероятный человек. Ты добрый, веселый, умный и чертовски сексуальный. Никто в здравом уме от тебя не устанет. Особенно кто-то такой чертовски добродушный, как Чонгук. — Я думаю, что Чонгук звучит так, будто он как раз подходит тебе. Если он такой милый, добрый и терпеливый, значит, он хороший человек, чтобы помочь тебе исцелиться. И кроме того, я видел, как он смотрел на тебя, мальчик пропал. Тэхен зарывает свой следующий вздох в подушку, и его мысли тут же переключаются на Чонгука. Крепче прижимая подушку к груди, он делает вид, что это Гук в его объятиях, теплый и сладкий, уткнулся лицом в шею. Он был таким милым, когда спал, таким сладким, похожим на своего кролика, который тоже любил прижиматься к его шее. — Не думаю, что он думает обо мне иначе, — бормочет Тэхен, надувая губы. — Но это ничего. Я... думаю, если это было что-то большее, я бы все испортил. Я нервничаю и... кролики пугливые, понимаешь? — Ох, Тэ, — шепчет Чимин, жалея, что рядом нет лучшего друга. Его сердце немного разрывается от слов Тэхена. — Не думаю, что ты его испортишь. Я уверен, что он думал, что испортил все, когда сказал, что он Ку. Закусив губу, Чимин смотрит в окно. — Смотри, не обманывай себя, Тэ-Тэ. Ты — настоящая находка, и ему очень повезет, если ты у него будешь. — Ты говоришь так, потому что ты мой лучший друг, — ворчит он в ответ, ложась на спину и уставившись в потолок. — Мы друзья. И я благодарен за это. Не хочу быть слишком жадным. Но это будет трудно, потому что даже сейчас, каждый раз, когда он закрывает глаза, то думает о Чонгуке. — В любом случае... когда ты вернешься сюда? Чимин издает страдальческий вздох, хотя не может злиться на Тэхена. Он знает, через что тот проходит. И он сильно любит Тэхена. — Я вернусь в ближайшее время. Может, в следующие выходные? — говорит он. — И я получу окончательное доказательство того, что Чонгук хочет поцеловать тебя в губы, пока буду там, не волнуйся. Тэхен стонет, но смеется над угрозой друга, зная, что тот обязательно попытается. — Я уверен, что ты ошибаешься, — говорит он. — но конечно, Чимин. Пожалуйста, приезжай в ближайшее время снова. Я скучаю по тебе. Они еще немного поговорили о поездке, о работе Чимина в городе, о том, как он столкнулся с одним из их старых друзей и о том, как всё там кажется одиноким. И Тэхен чувствует себя плохо, но и одновременно легко. Потому что он нашел дом — место, где он чувствует себя в безопасности и уюте. Город теперь кажется на всю жизнь далеким.

🐇🌼

Чонгук улыбается, присаживаясь на корточки рядом с маленьким гнездом, устроенным в его гостиной, где Орео в настоящее время кормит своих крольчат. — Хорошая мамочка, — шепчет он, потирая ее под подбородком. Она закрывает глаза и мурлычет, измученная и готовая заснуть в любой момент. Достав свой телефон, Чонгук делает фотографию младенцев — безволосых и крошечных, и отправляет ее в групповой чат. И, конечно же, Тэхену. jk: орео родила своих малышей прошлой ночью! jk: они такие крошечные jk: если хочешь, приходи посмотреть на них?? Тэхен как раз заканчивает загружать свой новый эпизод подкаста, когда его телефон вибрирует от сообщения. Просто увидев имя Чонгука на телефоне, его сердце делает сальто. Tae: омг Tae: они голые :o Tae: но милые лол Tae: я приеду прямо сейчас! Он хватает толстовку и ключи от машины и направляется к своей машине, чуть взволнованный. Прошло уже несколько недель с тех пор, как Ку раскрылся, и с тех пор он не видел и не играл с кроликом. Он немного скучает по Ку, но ему нравится тусоваться с Гуком. До дома Чонгука остается всего несколько минут, и он тихо поднимается на крыльцо, стуча, чтобы не потревожить и не напугать кроликов, которые сейчас находятся в гостиной. Как только Чонгук слышит стук, он почти вскакивает и бросается к двери, оставляя Орео кормить своих детей. Поправляя волосы и разглаживая одежду, его сердце бешено колотится, и он открывает дверь. Улыбка появляется на его губах, как только он видит Тэхена. — Привет, — говорит он, запыхавшись. — Она все еще кормит. Не задумываясь, взяв Тэхена за руку, Гук ведет его в дом и в гостиную, садясь рядом с гнездом Орео. Внутри ее маленькие дети слепо шевелятся, кушая и прижимаясь к своей маме. Тэхен медленно опускается на колени рядом с ним, рука Чонгука теплая. Румянец поднимается по его шее, и он чувствует тепло, но в хорошем смысле. Когда он наклоняется, чтобы посмотреть, выражение его лица смягчается при виде крошечных младенцев и очаровательного черно-белого кролика, кормящего их с закрытыми глазами. Малыши маленькие, еще безволосые, но такие милые. Он сжимает руку Чонгука, даже забыв, что держит ее. — Они такие милые, — шепчет он, чтобы не напугать их. — Такие... голые. И крошечные. Что, если она перевернется и случайно задушит их? О боже... Чонгук ахает, глядя на Тэхена так, словно его оскорбили. — Она не собирается убивать их, — говорит он, нежно шлепая Тэхена по ноге. Хотя всегда есть маленький шанс, что Орео может съесть своих детей, но Гук знает, что этого никогда не произойдет. Орео — лучшая мама на свете. — С ними все будет в порядке. Через две недели или около того они будут пушистыми и откроют глаза... Разве они не самые милые? — спрашивает он, нежно сжимая руку Тэхена. Будет странно, если бы он переплел их пальцы? Наверное? Тэхен тихо хихикает в ответ, с облегчением зная, что дети в хороших руках, как с Орео, так и с Чонгуком. — Ты уже нашел для них дом? — тихо спрашивает он, смотря, как один из младенцев дергается и пинает другого. Такие маленькие, обнюхивают, перекатываются друг на друга. Его сердце сжимается при виде чего-то столь драгоценного, нового и сладкого. Он чувствует себя счастливчиком, просто увидев их. Бесстыдно, но Тэхен провел довольно много исследований на счет кроликов с тех пор, как узнал, что Чонгук — гибрид кролика. Улыбка Гука теплая, сердце сжимается, когда он смотрит, как маленькие дети катаются, пока Орео получает столь необходимый отдых. — Думаю, я нашел дом для большинства из них, — говорит он, нежно гладя Орео, пока она отдыхает. — Но остались еще два, если ты вдруг передумаешь. Его улыбка становится шире, и он смотрит на Тэхена. Тэ думал об этом. Он скучает по Ку, и знает, что ни один другой кролик не был бы таким, как Ку, точнее, как Чонгук. Но это приятно — завести домашнее животное. Разговаривать с ним, обнимать и кормить. — Может быть, — говорит он, покусывая губу и оглядываясь на Чонгука. — я... могу передумать. Но все равно буду нервничать... Он должен купить несколько книг о кроликах вместо того, чтобы просто искать в Интернете. — Ты родился в человеческом облике или в облике кролика? — с любопытством спрашивает он. Улыбка Чонгука остается теплой, он нежно сжимает руку Тэхена. — Что ж, на всякий случай я придержу для тебя местечко. И буду здесь, чтобы помочь тебе, если ты решишь взять одного. Я уверен, что ты будешь отличным папой, — говорит он, тихо смеясь. Устроившись на полу, Чонгук снова смотрит на Орео, нежно поглаживая ее. — Я вроде как родился человеком. Ну, знаешь, с ушами и хвостом. Потом я начал ползать, — он тихо смеется, глядя на Тэхена. — По словам мамы, я слишком много времени проводил в обличии кролика. Тэхен улыбается, представляя крошечного Чонгука с его длинными висячими ушами, который перемещается и создает проблемы повсюду. — Мило, — говорит он, щеки краснеют, когда он оглядывается на Орео и детей. — В детстве ты доставлял неприятности? Он снова сжимает руку Чонгука, и они оба устраиваются поудобнее на полу. Приятно все еще держать руку Чонгука и не чувствовать себя смущенным из-за этого. Или, может, он просто бесстыдничает, когда знает, что влюблен в него. Тэхен медленно переплетает их пальцы, чтобы ладони не слишком вспотели. (Во всяком случае, это его оправдание.) Сердце Чонгука колотится, когда их пальцы сплетаются вместе. Щеки пылают ярко-красным, а ладони начинают потеть. Тэхен держит его за руку. Тэхен держит его за руку. Он даже не знает почему. Они сидят здесь уже некоторое время, и ни один из них не отодвинулся. Потому что ты ему нравишься, он слышит голос, подозрительно похожий на голос Сокджина. Он качает головой, прогоняя эту мысль в самые дальние уголки своего сознания. Убирайся, демон. — Да, я был нарушителем спокойствия, — говорит он, проводя пальцами по спине Орео и нежно сжимая руку Тэхена. — Мы с братьями и сестрами попали в беду. Я был самым молодым и тем, кто возглавлял дело... Тэ улыбается, представляя, как Ку бегает и создает проблемы, собирая всех своих братьев и сестер. В конце концов, Ку может быть убедительным. Он убедил Тэхена дать ему рамен. — Держу пари, ты был силой, с которой приходилось считаться, — смеется он, наблюдая, как Чонгук нежно гладит Орео, которая, кажется, задремала. — Могу я..? Он протягивает свободную руку (ту, которая не держит руку Чонгука.) к Орео, но не прикасается на всякий случай, если есть правила, запрещающие это делать, потому что он не такой кролик, как Чонгук. Чонгук улыбается, его сердце снова сжимается. Черт, Тэхен такой милый. Если он будет продолжать в том же духе, Гук может умереть от сердечного приступа... (Это определенно проблема. Потому что Чонгук потратил много времени на то, чтобы убедить себя, что покончил с Тэхеном после всего инцидента с Ку. Но теперь Тэ ведет себя мило и мягко, держит его за руку, и это делает его еще более запутанным.) Медленно, Чонгук кладет свою свободную руку поверх руки Тэхена, направляя ее на спину Орео. — Да, все в порядке, — тихо говорит он, водя рукой Тэхена вверх и вниз по меху Орео. —Будь особенно нежен. Тэхен старается не дышать, нервничая, когда обе руки Чонгука касаются его. Он прикасается очень легко и нежно. Мех Орео мягок между пальцами. — Она такая милая, — выдыхает он, переводя взгляд с Орео на Чонгука. — К-как ты думаешь, какими будут малыши, когда у них появится шерсть? Тэхен гладит Орео, и Чонгук знает, что должен поднять руку. Но не может заставить себя. Не тогда, когда его сердце стучит, а внутренности сводит судорогой. Почему прикасаться к Тэхену так приятно? Почему его запах так манит? Это сводит с ума. — Ну, я думаю одни будут белыми, как их папа, — бормочет он, не в силах отвести взгляд от Тэхена с его широко раскрытыми глазами, розовыми щеками и милой маленькой родинкой на носу. — А двое других будут выглядеть как... эм... Орео... Чонгук одаривает Тэхена легкой улыбкой, кончики его пальцев лениво поглаживают тыльную сторону ладони Тэ, рисуя бесформенные узоры на коже. — Ох, да, это... мило, — отвечает Тэхен, не совсем уверенный, о чем они говорили, поскольку он и Чонгук продолжают смотреть друг на друга. Вблизи Чонгук еще красивее. Длинные ресницы, родинки на щеке, на носу, под губой. У него красивые глаза, круглый нос, который приятно целовать, и губы — мягкие на вид. Нервно сглотнув и чувствуя, как Чонгук рисует узоры на тыльной стороне ладони, сердце Тэхена бешено колотится. У него галлюцинации? Блять, он просто хочет поцеловать Чонгука. Но он не должен. Друзья не целуются. Он оглядывается на Орео и улыбается, когда видит, что она уже смотрит на него. Малыши перекатываются друг через друга, врезаются, перелезают через нее. Это мило, но, должно быть, очень утомительно для нее. — Думаешь, ей будет грустно? — тихо спрашивает он, наблюдая, как ее глаза снова закрываются. — Когда они начнут взрослеть? Чонгук медленно убирает руку с руки Тэхена, чтобы потереть подбородок Орео. Его сердце все еще бешено колотится, щеки горят, а живот сжимается. Это был только он или..? Нет, скорее всего, это был только он. (Он начинает путать фантазию и реальность...) — Нет, я думаю, она будет гордиться, — говорит он, улыбаясь, когда Орео начинает тихо мурлыкать. — Орео может и не узнает, что они попадут в хорошие дома, но когда они вырастут большими и сильными, она уверена, что те будут в безопасности. Тэхен улыбается этому объяснению, его сердце, наконец, начинает успокаиваться. Но он солгал, если бы сказал, что ему не было грустно, когда Гук убрал свою руку. Он уже скучает по его прикосновениям, даже если они все еще держатся за руки. Он становится жадным. Это плохо. — Если... если бы я взял одного, — медленно начинает Тэхен, переводя взгляд с кроликов на Чонгука. — тогда они все еще могли бы быть близки с ней. Думаю, ей бы это понравилось. Гук смеется, глядя на Тэхена, улыбка становится шире, а сердце трепещет. Тэхен такой милый. — Да, ты мог бы принести кролика в гости, — говорит он, радостно сжимая руку Тэхена. —Думаю, ей это понравится. Тэхен считает, что у Чонгука самый милый смех в мире. Почему он раньше этого не замечал? Просто услышав его, он улыбается, даже если уверен, что выглядит глупо. Он уже много лет не чувствовал себя с кем-то так комфортно. Его сердце жаждет большего, молит о большем, но... Но Тэхен не может. Он поворачивается, мягко сжимая руку Чонгука и смотря на кроликов. Малыши снова буйствуют, слепо ползают друг по другу, извиваются и катаются, дрыгая ногами. Это заставляет его тихо смеяться и наблюдать, как те наваливаются друг на друга и случайно пинают. — Они такие милые и чистые, — говорит Тэхен, нежно улыбаясь. — Они еще ничего не знают. Чонгук не может удержаться от смеха, когда снова смотрит на них. Они милые, юные. А через несколько недель их глаза откроются, и они будут скакать повсюду, исследуя мир с любопытством. Ему не терпится увидеть, как они вырастут. — Они реально такие, — напевает он, улыбаясь, когда те начинают засыпать, свернувшись калачиком у теплого животика Орео. От одного взгляда на них его тоже клонит в сон, и он, зевая, прикрывает рукой нос. — Мне нужно вздремнуть, — бормочет он, протягивая руку, чтобы потереть глаза. — Я не сплю со вчерашнего вечера, потому что смотрел за Орео и ее малышами... Взглянув на Тэхена, его сердце затрепетало, а затем упало, когда он понял, что Тэ, вероятно, собирается уйти. И он ведь не может просто попросить его обнять, да? Это странно, правда? Тэхен смотрит на Чонгука, тот зевает, и это заставляет его тоже зевнуть. Он игриво бьет Чонгука по ноге и смеется. — Зевота заразительна, — говорит он ему, одаривая Орео и детей еще одним ласковым взглядом. Он должен уйти. Но... — Я могу остаться и присмотреть за ними, если хочешь, — Тэхен поймал себя на том, что предлагает. — Ох... ну, в любом случае, я могу уйти, чтобы ты поспал. Улыбка Чонгука становится шире, с его губ срывается еще один смешок. — Ты можешь остаться, но... ты не должен смотреть на них, — говорит он, застенчиво дергая себя за ухо. — Орео — большая крольчиха, с ней и ее малышами все будет в порядке. Нервно облизнув губы, Чонгук переводит взгляд с Орео на Тэхена. — Тебе, эм... нужно вздремнуть? Тоже? Сердце Тэ снова колотится, щеки пылают, когда он смотрит на Чонгука в течение нескольких секунд. Он спрашивает..? Это плохая идея. Они друзья, и Тэхен пытается перестать влюбляться в Чонгука. И обниматься с ним кажется плохой идеей... — Да, — говорит он, его мозг прерывается на середине внутренней речи. — Я люблю поспать. Он морщится от собственных слов и робко улыбается Чонгуку. — Я имею в виду, что да, я тоже мог бы вздремнуть, — говорит он, что не делает его лучше. Гук прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. Очевидно, это не работает, и он начинает хихикать. — Эм, здорово, — говорит он, нежно сжимая руку Тэхена. Он медленно встает, таща Тэ за собой в спальню. — Знаешь, я тоже люблю поспать. Пробовал Олимпийские игры и все такое. Он оглядывается через плечо, широко улыбаясь, его щеки розовеют. Щеки Тэхена тоже вспыхивают от смущения, и он издает легкий смешок, следуя за Чонгуком в спальню. Он не может дождаться, чтобы рассказать Чимину о том, как они снова обнимались... Когда они входят в комнату, он замечает свою толстовку, скомканную на кровати. Чонгук ее носит? Или обнимает? — Я золотой призер Олимпийских игр, — говорит Тэхен, указывая на толстовку на кровати. — Я забыл, что оставил ее здесь. Чонгук смеется и сжимает руку Тэ, когда тоже замечает толстовку на кровати. Вспыхнув, он тут же хватает ее и прижимает к груди. — Ох, да. Я собирался вернуть ее, но... Но я использую ее почти каждый день. Да, он ни за что не скажет об этом Тэхену. (Ну, если бы Тэ трахал его, когда на нем не было ничего, кроме толстовки. Тогда, может быть, он бы и сказал... Окей, ему нужно перестать думать об этом.) — Но она уютная, я использую ее как пижаму? — его румянец усиливается, он нервно смотрит на Тэхена. — Я могу, эм, постирать ее. И вернуть тебе. Образ, который Тэ получает в своем сознании, совершенно греховен. На Чонгуке не было ничего, кроме толстовки. Его загорелые ноги выставлены напоказ, его, вероятно, очень милый хвост, который он видел только в его кроличьей форме. Висячие ушки. Черт возьми. — Н-нет, — говорит он голосом выше, чем ожидал. Он откашливается. — Я имею в виду, нет, все в порядке. У меня много толстовок, так что можешь оставить себе. Тэхен улыбается ему, наблюдая, как тот прижимает толстовку к груди. — Знаешь... — он замолкает. Это странно? — У меня... их много, можешь взять еще... Чонгук крепче обнимает толстовку и улыбается Тэхену, его сердце трепещет от такого предложения. — Спасибо. Сейчас я не против одной, но, может, позже? — говорит он, тихо смеясь. Это почти инстинктивно, что его нос опускается вниз, чтобы вдохнуть запах Тэхена на ткани. И когда он ловит себя, то краснеет. Мягко сжав руку Тэхена, Чонгук медленно тянет его к кровати. Садясь, он счастливо вздыхает. — Забыл, какая удобная у меня кровать, — напевает он, плюхаясь на нее и притягивая Тэхена к себе. — Так устал... Сердце Тэ трепещет, когда Чонгук тянет его к кровати. Он улыбается, лежа на спине, его пальцы все еще переплетены с пальцами Чонгука. — Здесь так удобно, — бормочет он, закрывая глаза. — Как облака. Я должен купить такой же матрас. Не то чтобы его матрас дерьмовый, просто он не такой мягкий, как у Чонгука. Тэхен нежно сжимает руку Чонгука, мягко потирая большим пальцем тыльную сторону ладони. Он не уверен, что друзья должны так делать, но понимает, что не сомневается в себе, когда притягивает Чонгука ближе. Как будто он жаждет, чтобы тело Гука обвилось вокруг него. Чонгук тихо вздыхает, бесстыдно придвигаясь ближе к Тэхену. Положив голову ему на плечо, он медленно скользит рукой по животу, кладя руку ему на талию. Гук определенно никогда никого так не обнимал. И он чувствует, что, вероятно, должен быть смущен, но... Как он может быть таким, если это удобно? — Ну, добро пожаловать. Когда угодно... — бормочет он, утыкаясь носом в шею Тэхена, скрывая свое смущение. Как этот момент может быть таким сладким и неловким одновременно? И почему он делает это с собой? Тэ поймал себя на том, что смеется над словами Чонгука, обхватывая его руками и поворачиваясь на бок, чтобы прижаться к нему поближе. Ему нравятся такие моменты, когда Гук смущается. Тэхен думает, что он милый. — Не стоит так говорить, иначе я приму твое предложение, — шутит он, притягивая его ближе. Это так приятно, безопасно и комфортно. Может... Может, Чонгук тоже..? Нет, говорит себе Тэхен, зарываясь носом в волосы Чонгука и вдыхая его мягкий аромат. Не может быть, чтобы Гук чувствовал то же самое. Дружеские объятья. Чонгук ловит себя на том, что смеется, медленно переплетая их ноги, уткнувшись носом в шею Тэхена. Это так... интимно. Уютно, но так интимно. У Чонгука от этого голова идет кругом. Когда он вдыхает запах Тэхена, его внутренности сжимаются, и тихий звук слетает с его губ. — Разве это плохо? — тихо спрашивает он, мягко сжимая Тэхена. (Чон Чонгук, прекрати флиртовать, ты тупой идиот.) Тэхен замолкает, его сердце колотится в груди со скоростью мили в минуту, и он испускает тихий, дрожащий вздох. Чонгук флиртует с ним? Он не знает, что сказать, поэтому в ответ крепче обнимает его и прижимает к себе, потянувшись за одеялом, натягивая на себя и Гука. И только когда он накрывает их с головой одеялом, погружая в темноту, шепчет: — Нет, ничего плохого. У Чонгука перехватило дыхание, тихий вздох сорвался с его губ, когда его живот сжался. Блять. Внезапно во рту у него пересохло, одеяло стало слишком теплым, пальцы ног подогнулись, а голова закружилась. Медленно, его глаза приоткрываются, и он поворачивается к Тэхену. Его голова движется, пока он не чувствует, как нос Тэ касается его. Хватка на Тэхене усиливается, и глаза привыкают к темноте. И когда он чувствует дыхание Тэ на своих губах, он слишком хорошо осознает, насколько они близки. Как легко было бы сократить это расстояние и предаться фантазиям, которые он выдумывал слишком долго. — Тэхен... Тэ замирает, нервно сглатывая и чувствуя, как нос Чонгука соприкасается с его носом, а пальцы сжимают его рубашку. И когда Чонгук шепчет его имя, желудок переворачивается, как будто катается вверх тормашками на американских горках. Тэхен хочет. Он хочет сократить крошечное расстояние между ними и поцеловать Чонгука. Ему хочется скользнуть языком между губ и исследовать его. Хочется зарыться пальцами в волосы Чонгука и потянуть. Бог делает так, как хочет Тэхен. И Чонгук тоже хочет этого? — Чонгук... — шепчет он, голос срывается в конце. Внутри у Гука все сжимается, он скользит бедром между ног Тэхена. Пальцы зарываются в рубашку Тэ, крепко вцепившись в нее. Потому что этот момент кажется таким нереальным. Просто услышав свое имя на губах Тэхена, у него перехватывает дыхание, и тихий стон срывается с его губ. Медленно и нежно он прижимается носом к носу Тэ, опьяненный, когда слышит дрожащее дыхание Тэхена; когда чувствует его на своих губах. Он хочет чувствовать гораздо больше. И Тэхен не отстраняется. Он притягивает его ближе, пока между ними почти не остается пространства. А Чонгук хочет. Он так сильно хочет поцеловать Тэхена, хочет почувствовать, такие ли у него мягкие губы, какими кажутся. Желает знать, хочет ли этого Тэхен. Скользя рукой по спине Тэхена, глаза Гука закрываются, и он наклоняет голову. И как раз в тот момент, когда он чувствует легкое прикосновение губ, кто-то стучит в его входную дверь. — Черт, — стонет Чонгук, уронив голову на подушку. Как только он собирался встать, входная дверь открывается, и он слышит громкий голос Сокджина. — Мы пришли посмотреть на малышей! Тэхен ахает, пораженный громким голосом Джина, стягивает одеяло с их голов. Его сердце бешено колотится, глаза широко раскрыты, он смотрит на Чонгука в течение нескольких секунд. Это только что произошло? Хочет ли Чонгук Тэхена так же сильно, как он хочет его? — М-мы должны пойти туда, — шепчет Гук, не доверяя своему голосу. — Или они найдут нас и будут дразнить весь следующий год. Тэхен улыбается Чонгуку. Его щеки пылают ярко-красным, когда он пытается успокоить внутренний крик. — Скажем, что спали? — спрашивает он, когда они садятся. Чонгук садится на кровати, его сердце колотится со скоростью мили в минуту, он смотрит на Тэхена. Черт, Сокджин почти испортил этот момент, но он все еще хочет поцеловать Тэхена к чертовой матери. Может, это было просто... в данный момент? Но, судя по тому, как Тэхен краснеет и улыбается, возможно, это не так. Облизнув губы, Чонгук тоже улыбается. — Ага, — напевает он, протягивая руку и убирая волосы Тэхена с лица. А потом он вылезает из кровати с прерывистым вздохом и тащится в гостиную, где Сокджин, Намджун, Юнги и Хосок столпились вокруг гнезда Орео, воркуя над ней и ее маленькими малышами. Чонгук хочет пнуть их всех... но Орео не нужно видеть насилие, не после того, как она пережила целую беременность. — Они такие милые! — тихо говорит Хосок, его глаза сверкают, и он оглядывается на Чонгука, а потом видит Тэхена, и его глаза расширяются. Он хлопает Намджуна по плечу, пока тот не огрызается на него, а затем указывает. Намджун поднимает бровь. — Привет, Тэхен, — здоровается он, и щеки Тэхена краснеют еще сильнее. Он немного прячется за спину Чонгука. — Не ожидал увидеть и тебя здесь. — Эм, да, — неловко бормочет Тэхен. — Чонгук написал мне. О малышах. И я здесь. Сокджин тут же расплывается в широкой ухмылке и поднимает брови на Чонгука. И Гук быстро пинает его в голень, стирая самодовольную ухмылку с лица. К счастью, Орео этого не заметила. — Да, Тэхен добрался сюда раньше, чем вы, тугодумы, — говорит он, одаривая Тэхена легкой, теплой улыбкой, успокаивающе сжимая его запястье. — Почему вы так долго? — У некоторых из нас работа, — бормочет Сокджин, садясь перед кроликами и потирая голень. Намджун закатывает глаза. — Ох, пожалуйста, — говорит он. — Сокджин заставил нас опоздать, потому что хотел сделать для Орео лакомство. Хосок тихо смеется и тоже садится на пол рядом с кроликами. — А потом всё уронил, — говорит он. — Бедная Орео. Это было реально милое угощение. Тэхен улыбается, придвигаясь ближе к Чонгуку и наблюдая за всеми. Забавно, но теперь Тэ хочет только вздремнуть. К тому времени, как все полюбовались Орео и ее малышами, Чонгук совсем выдохся. Ему (и Юнги) давно пора спать. Медленно все встают, помогая Чонгуку прибраться в гостиной. А потом они все вываливаются из дома и направляются к своим машинам. Тэхен, конечно, немного отстраняется, и пока их друзья наблюдают издалека, Гук ловит его руку и нежно сжимает. — Спокойной ночи, Тэ, — шепчет он, снова сжимая его руку, и проскальзывая обратно в дом. И когда снаружи раздается рев моторов, Чонгук бросается на кровать и кричит в подушку. Блять.