Oubliez l'odeur du sang et des roses

Принимая из рук верного секретаря стаканчик с крепким любимым кофе, купленным в кофейне, расположенной прямо напротив Дома Блаженства, и не обращая внимания на головную боль, Вэй Ин скупо улыбнулся и постарался смириться с нынешним положением дел, с похмельем то бишь. Его более легкой и максимально терпимой версией, слава всем высшим сущностям. В свое оправдание Усянь может сказать, что единственной и любимой дочери не каждый день исполняется десять лет и что друзья не часто соглашаются выпить в его компании. Возможно, с ним отказываются пить из-за его врожденной сопротивляемости к действию алкоголя и минимума последствий после. Возможно, именно из-за того, что который год никак не могут перепить его, и Хуа Чэн с Хэ Сюанем постоянно отказываются остаться с ним «на всего лишь один бокальчик вина» и сматываются куда подальше, стоит тому только упомянуть о спиртном. Правда, сейчас он несколько пожалел, что сумел-таки уломать обоих лучших друзей и Ши Цинсюаня в придачу, которого и уламывать-то не надо было на самом деле, на лишний бокал красного полусладкого из его дражайшей коллекции. На одном «лишнем бокале» они не остановились и потому, когда А-Цин с Эмином благополучно уснули, продолжили культурно праздновать. Хорошо, что Усянь не поскупился в свое время и приобрел квартиру в доме, где стены были практически с полной звукоизоляцией. Волноваться было не о чем. А наутро последствия не заставили себя ждать. Вино оказалось коварным. Таким же коварным, как и его хозяин. Оно ударило в голову далеко не сразу, — не-е-ет, что вы — оно сначала усыпило бдительность своим великолепным вкусом и непередаваемой легкостью, а потом разом придавило всех четверых к полу. И до такой степени похмелье оказалось сильным, что его отголоски чувствовались даже к утру понедельника. Наверное, Вэй Ина до сих пор как-нибудь заковыристо проклинают на все лады и зарекаются всеми правдами и неправдами снова пить с ним. Вот только он не жалел о содеянном ни капли. Немного незапланированный праздник прошел хорошо. На столе стояла вкусная еда, приготовленная самим Хэ-сюном и сестрицей Яньли, являющейся на данный момент потрясающим и весьма талантливым су-шефом, чьи идеи и нововведения каждый раз вызывали восторг критиков и бурю положительных эмоций у завсегдатаев ресторана. Ши Цинсюань, к слову, тоже работал на Хэ Сюаня. Он был кондитером, и Вэй Ин, когда только выдавалась возможность, всегда с огромным удовольствием ел свое любимое печенье «Мадлен» и пирожные с зеленым чаем, вышедшие из-под его гениальных ловких рук. Ши Цинсюань в свою очередь никогда не приходил с пустыми руками, когда выдавалась возможность встретиться с А-Цин или с ним. Он знал, что его маленькая семья откровенно тащится от сладостей, и иногда даже шантажировал их этим. Низко и подло шантажировал. Но Усянь, как человек отходчивый, быстро ему это прощал. Да и разве можно долго злиться на такое милое чудо? Особенно, когда на тебя направлен отнюдь не добрый взгляд Хэ Сюаня. Тот свою зазнобу берег получше дракона, готового за любое незначительное поползновение в сторону принадлежащих ему сокровищ спалить каждого нерадивого дотла. И Цинсюань в этот раз, зная о глубоком обожании А-Цин персиков, приготовил для девочки маленькие пирожные с кисловатой начинкой из этих фруктов и пышным белым кремом, размазанным аккуратным слоем поверх светло-розовых коржей и посыпанным мелкой стружкой из белого шоколада и кокоса. А-Цин была в неподдельном восторге и поделилась шедевром кулинарного искусства со всеми, не принимая никаких отказов. Благо, пирожных было много, и все сумели воздать должное умениям Цинсюаня. Тот потом весь вечер сиял от довольства, как и Хэ Сюань, которого ничего, кроме счастья и комфорта любимого человека, на тот момент не волновало. Эмин и А-Цин всегда, несмотря на разницу в возрасте в пять лет, ладили между собой и поэтому провели время до сна вместе, то играя с новообретенным котенком по кличке Куро (Хуа Чэн потом долго и ехидно посмеивался над выбором имени названной племянницы), то изредка встревая в мирные разговоры взрослых, которых подобное вмешательство ничуть не волновало. Хотят дети высказаться — пускай. Так даже интереснее. А вот после того, как дети разошлись по постелям, началось самое интересное. Вэй Ин об этом «интересном» мог судить только с язвительных сообщений Хуа Чэна и Хэ Сюаня, неперестающих посылать его куда подальше в самых разных формах сложности и степенях извращенности. Ладно, понятно, откуда у Хэ-сюна такие познания, а Хуа Чэн-то откуда подобных оборотов набрался? Надо потом за стаканчиком чего-нибудь крепкого его позже об этом расспросить. Любопытно же. — Доброе утро, директор, — послышался позади бодрый женский голос. — Оу, или недоброе. У кого-то, я посмотрю, были веселые выходные. Вэй Ин резко обернулся и наткнулся взглядом на весело ухмыляющуюся ему девушку, одетую в элегантный темно-синий костюм и идеально выглаженную белоснежную блузку. Образ дополняли тонкая золотая цепочка на стройной шее с небольшим кулоном, наручные часики и бежевые туфли на среднем каблуке. Каштановые волосы были аккуратно собраны высоко на голове в небрежный узел, и свисающие с боков пряди придавали ее миловидному лицу живости. А неброский, практически незаметный, макияж производил самое приятное впечатление. — Мянь-Мянь, доброе утро, — улыбнулся искренне Вэй Ин. — Немного увлекся празднованием, с кем не бывает. Тем более я был не один. — То-то Хуа Чэнчжу с Хэ Сюанем довольные на работу приперлись, — протянула с насмешкой Мянь-Мянь. — Оказывается, это ты виновник их нынешнего настроения. — А они уже пришли? — Пришли. — Спрячешь меня? — с бессмысленной надеждой спросил Вэй Усянь. — Это ни к чему. Работа с документами и в самом Доме Блаженства тебе сегодня все равно не светит. У тебя съемки через два часа, а потом ты волен делать все, что душе угодно. — Прямо все? — Нет. — А что еще? Там вроде интервью какое-то было… — Да, потом тебе нужно дать интервью известному дизайнерскому журналу. Им интересно, почему ты решил изменить дизайн интерьера в клубе. — Карта так легла, — фыркнул Вэй Ин. — Захотелось. Да и разве плохо получилось? — Я надеюсь, ты не собираешься так отвечать, — настороженно произнесла девушка, водя пальцем по экрану малинового BlackBerry*. — Кто знает? — беспечно пожал плечами Вэй Ин. — Вэй Усянь! Я серьезно. — Так и я серьезно, — Вэй Ин тяжело вздохнул, отпил немного кофе из стаканчика и уверенно проговорил: — Все равно они будут спрашивать меня по большей части про мою личную жизнь. Так какая тогда разница? Мянь-Мянь тоже тяжело вздохнула, но признавать правоту начальника не спешила. — Ладно. Ты ел уже? — Не успел, — немного виновато сказал Усянь. — Мы едва не проспали в школу с А-Цин. Я успел покормить только ее, а потом уже нужно было выезжать, чтобы не опоздать. — Ясненько. Ей понравился день рождения? Что ты подарил Вэй Цин? — Котенка. — Вэй Ин нежно улыбнулся. — А мой подарок передал? — Передал. Она в восторге и от самого плеера, и от музыки, которую ты загрузила. Как ты угадала, что она любит слушать? — Тоже мне загадка века! — фыркнула девушка. — Она любит то же, что и ты. Вэй Ин проказливо ухмыльнулся, потому что сам он до умопомрачения любил старый добрый классический рок прямиком из семидесятых-восьмидесятых и фолк. Еще он крепко обожал песни Эдит Пиаф и Мари Лафоре. Их также очень любила его мама, и, наверное, из-за этого он сам заслушивался ими. Это была музыка детства, легкого и сладкого, пропитанного ароматами домашней выпечки, цветочных духов и шумом, доходящим к нему прямиком из соседних узких улочек. Тем самым уютным ненавязчивым шумом, который очень тонко переплетался с приглушенными спорами торговцев и покупателей с ближайшего рынка. Музыка детства, еще необремененного жестокостью улиц чуждого ему Шанхая. Вэй Ин ненадолго прикрыл глаза, скрывая смятение, и с протяжным выдохом спросил: — А что со съемками? Мянь-Мянь на неловкую смену темы разговора внимания не обратила и не стала ни о чем спрашивать, потому что знала, что у ее директора своих скелетов в шкафу немерено. Девушка привыкла ждать до тех пор, пока Вэй Ин сам обо всем расскажет. Не в ее правилах было давить на кого-то, если тот не желал говорить. — Твое лицо хотят видеть в рекламе духов. Деньги дают хорошие, а еще в подарок предоставляется два флакона. Мне прислали пробник. Будешь нюхать? — А давай. Девушка мягко улыбнулась и достала из внутреннего кармана черной сумочки завернутый в полиэтилен пробник духов. — Наслаждайся. Аромат тебе понравится, обещаю. И… он очень тебе подходит. Вэй Ин лишь заинтригованно приподнял одну бровь и потянулся рукой за тонкой полоской бумажки, пропитанной духами. Его носа тут же коснулся мягкий пряный запах специй, в котором отчетливо слышались легкие ноты корицы, разбавляемые свежестью апельсина. Аромат не тяжелый, но стойкий. Очень приятный. Вкусный… — Боже, Мянь-Мянь, хочу его себе. Сколько надо заплатить? — Ты чем меня слушал, м? Сказала же, что два флакона отдадут тебе бесплатно за работу. Еще и деньжат сверху накинут. Сделку я посчитала выгодной и потому от твоего имени согласилась. — Какая ты молодец. Что бы я без тебя делал? — полувосхищенно пробормотал Вэй Усянь, затягиваясь ароматом по новой. — Ну все, хватит. Пойдем есть. С этими словами Мянь-Мянь безжалостно отобрала пробник у Вэй Ина и, стуча каблучками, прошествовала к служебному лифту. Усянь поспешил следом и, как только открылась стеклянная полупрозрачная дверь, пропустил своего менеджера вперед. На кнопку с аккуратно выведенной на ней цифрой «3» нажала уже сама девушка. Наверное, вы задаетесь вопросами о том, что вообще происходит. Что ж, возможно, начать объяснение стоит с самого устройства Дома Блаженства. Дом Блаженства, названный подобным образом с попустительства Хуа Чэна, представлял собой большое трехэтажное здание, имеющее в своем распоряжении множество уровней и зон, в которых с первого раза не каждый разберется. На первом этаже располагался ночной клуб «Pleasure», принадлежащий целиком и полностью Вэй Усяню. По желанию клуб в дневное время мог стать первоклассным баром, где за стаканчиком чего-нибудь прохладительного или же, наоборот, согревающего у посетителей появлялась возможность обсудить какие-либо рабочие вопросы, при этом сохраняя полнейшую конфиденциальность. На втором этаже со всем удобством устроился Хуа Чэн вместе со своим казино «Призрачный Город». На последующий тогда вопрос: «Почему казино?» — мужчина лишь хитро прищурился и, пожав беспечно плечами, ответил: «С моей удачей только в азартные игры и играть». С этим поспорить было трудно. Третий этаж и крышу с встроенным на ней стеклянным куполом по периметру занял ресторан Хэ Сюаня. С его неестественной тягой к любой вкусной еде, желательно приготовленной кем-нибудь другим, а не им самим, подобный расклад событий был неудивителен. Сама идея принадлежала Хуа Чэну, а им двоим не осталось ничего другого, как рискнуть и согласиться. Было тяжело. Безумно тяжело. Сначала они с трудом окончили свои институты, потом с таким же трудом устроились работать по специальности и начали копить деньги хоть на какой-то начальный капитал, брать кредиты, обзаводиться связями. В те времена Вэй Ину очень помогла Вэнь Цин с Вэнь Нином, которые согласились по очереди сидеть с маленькой А-Цин, названной, кстати, в честь своего лечащего врача. Иногда, когда Хуа Чэн уходил работать в ночную смену, он так же оставлял на брата и сестру Вэнь Эмина. Пусть мальчишке было одиннадцать лет, и он был вполне самостоятельным, но мужчина-то видел, что его младший брат оставаться один боялся до смерти, и на храбрые слова не велся. А узнав, что такой страх появился у Эмина тогда, когда его горе-мамаша допилась до мертвецкого состояния, и ее, вследствие этого, увезли каким-то чудом в реанимацию, Хуа Чэн еще долго грязно ругался на весь мир и свою родительницу, в частности. Мало того, что эта женщина пропила самого Хуа Чэна, которого социальные службы спустя туеву хучу времени поместили-таки в ближайший реабилитационный центр, а следом — и в детдом, так она и еще одного зачать умудрилась. Спустя тринадцать лет после рождения Хуа Чэна. Узнал он об этом немаловажном факте, как говорится, совершенно случайно и очень поздно (его младшему брату на тот момент было шесть или семь лет, а А-Чэну — соответственно девятнадцать-двадцать). Естественно, он не пожелал с подобным мириться. Начались сложнейшие разбирательства и вопросы о передаче опеки, но в конце концов Эмина Хуа Чэн отбил ото всех желающих усыновить его. Вэй Усянь вместе с Хэ Сюанем поддерживали как могли и в тайне очень гордились своим другом. Все же ему было сложнее всех. — О чем ты так сильно задумался? — спросила с любопытством Мянь-Мянь, присаживаясь в галантно отодвинутый официантом стул. Оба успели уже доехать до нужного этажа и пройти к их постоянному VIP-столику. — О работе, — не моргнув глазом, слукавил Усянь. — Что будешь заказывать? — На твой вкус. — А откуда я знаю, что хочет чудовище, сидящее внутри тебя? — не удержался от насмешки Вэй Ин. — Не чудовище, а ребенок, — невозмутимо поправила начальника Мянь-Мянь. — Не суть важно. Девушка тяжело вздохнула, выразительно закатив глаза, и уткнулась в широкий экран своего BlackBerry, на что Вэй Ин легко рассмеялся и подозвал жестом официанта, который разом подобрался, приготовившись внимательно слушать заказ. — Моей собеседнице свежевыжатый сок и овсянку с ягодами. Мне жасминовый чай и оладьи под кленовым сиропом. — Благодарим за заказ. Официант удивительно мягко и вполне искренне улыбнулся и поспешил на кухню, оставив двух постоянных посетителей наедине. — Неожиданный выбор, — задумчиво протянула девушка. — Твой организм сейчас перестраивается, поэтому заказ я сделал, как бы это сказать, «помягче». — Ладно, спасибо. — Ни к чему.

***

На съемку они, на удивление, приехали вовремя, и Вэй Ина сразу же увели под белы рученьки визажисты и стилисты. Менять в его образе они почти ничего не стали: только попросили заменить его любимую красную рубашку, идущую в комплекте с черным костюмом, на другую красную рубашку и заплели вместо косы аккуратный «конский хвост», который украшала собой длинная алая шелковая лента. Все было подобрано по цветовой гамме идеально: черное и красное. На съемочной площадке фотограф, согласно договору, его не трогал, а только указывал, как правильно встать и какую позу принять. Вэй Ин пытался выполнить все максимально точно, но, видимо, что-то все-таки не получалось. Спустя мгновение мужчина понял что именно. — Секса побольше, — попросил непререкаемо фотограф, и Усянь едва не подавился воздухом. Что, простите? Чего-чего побольше? Неужто он издевается? Вэй Усянь и секс — это два несовместимых понятия уже как лет шесть минимум. Он и забыл уже, каково это — хотеть кого-то и быть желанным в ответ. Из глубочайшего ступора его вывел спасительный голос Мянь-Мянь: — Вэй Ин, блять, да ты и так секс ходячий. Просто сядь уже, как тебе будет удобно! Сначала Усянь не понял, что сказала менеджер, а затем его словно прорвало. Больше не сдерживаясь и наплевав на чужих людей вокруг, он запрокинул голову назад и искренне, с небольшой хрипотцой в голосе рассмеялся. И именно этот момент фотограф с восхищенным присвистом поймал своей камерой. — Вот оно, — шепнул он. — Думаю, на сегодня все могут быть свободны. Фотографии я потом вам по почте вышлю. — Да-да, фотограф Ли, спасибо вам, — сказала Мянь-Мянь, сияя веселой улыбкой. Она была рада, что смогла хоть как-то рассмешить Вэй Ина. — Вам спасибо, — ответил фотограф, убирая оборудование. Вэй Ин широко ухмыльнулся и тихонько хохотнул, спрашивая: — И как вышло? Мне дадут духи за работу? — А куда они денутся. Ты сегодня отработал все и даже больше. Мянь-Мянь еще хотела что-то сказать, но ее отвлек телефонный звонок. На экране мягко высветилось «Директор Лань». Девушка, переглянувшись с начальником, приняла вызов и включила громкую связь. — Слушаю, — сказала она. — Ох, здравствуйте, — раздался приятный мужской голос. — Вас беспокоит директор школы, где учится ваша дочь. Я разговариваю сейчас с мамой Вэй Цин? Вэй Ин, услышавший это, болезненно нахмурил брови. Впрочем, подобное осталось почти незаметным для чужих глаз. — Нет, это менеджер ее отца, Ло Цинъян. Я могу передать ему трубку. — Было бы отлично. Усянь нахмурился сильнее, но уже от беспокойства, и принял из рук менеджера телефон, выключая громкую связь. — Я слушаю, — сказал он. — Здравствуйте, извините, что беспокою вас… — С А-Цин все хорошо? — перебил мужчину Вэй Ин. — Да, с ней все хорошо, но произошел один инцидент, который, боюсь, без родителей не решить. Вы можете подъехать к школе в ближайшие два часа? — Минуту, — попросил Вэй Ин и спросил у менеджера о времени назначенного интервью. Посему выходило, что он свободен в ближайшие три часа, так как съемки закончились намного раньше. — Я подъеду через минут сорок, директор Лань. — Хорошо, мы будем вас ждать. Еще раз простите за беспокойство. — Ничего. Вэй Ин сбросил трубку и передал телефон Мянь-Мянь, которую так и разрывало от любопытства. — Произошло то, чего я ждал долгие годы, — максимально гордо ответил на незаданный вопрос Усянь. — Меня вызывают к директору, как родителя. Мянь-Мянь, услышав ответ, тихо рассмеялась, покачивая головой.