Oubliez l'odeur du sang et des roses

В школьные годы Вэй Усяня и Хуа Чэна часто вызывали к директору, потому что те по природе своей не могли жить спокойно и не искать приключений на свои пятые точки. Но стоит отдать им должное, посторонних в свои разборки с другими юношами, которые никак не теряли надежд поставить «убогих сирот» на место, они не втягивали и чужими именами не прикрывались. Хэ Сюань же попадал вместе с ними в страшный кабинет самого главного главнюка школы за компанию, а также отвечал за затирание следов их бурной деятельности. Кто бы знал, что этот навык ой как сильно понадобится всем троим в будущем? В общем, Вэй Ин никогда не думал, что его вновь вызовут в кабинет директора. Не в качестве провинившегося ученика, а в качестве родителя этого самого провинившегося ученика, его дорогого ангела. И, признаться, ждал этого с нетерпением, потому что это было новым опытом для него и А-Цин. Плюс ко всему, Вэй Ин никогда не ставил примерное поведение дочери под сомнение и уже приготовился защищать ее всеми возможными способами. Возможно, это глупо и даже непедагогично, и он, скорее всего, поступает сейчас, как те самые мамочки, у которых сыночек или доченька, к примеру, ну никак не могли придушить того милого щеночка, — как вы могли такое подумать?! — но не мог повести себя иначе. Он доверял А-Цин целиком и полностью. Прилежней, добрее и очаровательнее ребенка — нигде не найти. Это проверенный факт, а не слепая любовь родителя к своему чаду. С этими мыслями мужчина вырулил к воротам Гусу, одной из самых престижных школ страны, где можно было быть полностью уверенным в качестве образования, и вальяжно выполз из теплого салона машины. Вэй Ин сделал было уже один шаг, как вдруг словно наткнулся на кирпичную стену. Ему даже захотелось по-детски глупо протереть глаза, чтобы избавиться от непрошенного морока. Прямо в нескольких метрах от него столь же лениво из алого шевроле выбирался Хуа Чэн. Высокий с пиратской повязкой на правом глазу, на которой был изображен стилизованный цветок камелии цвета киновари, небрежным хвостом на макушке, в черной кожаной куртке с шипами и узких темных брюках, подчеркивающих стройность и длину ног, он производил то еще впечатление. Впрочем, Вэй Ин тоже выглядел экстравагантно в своем кроваво-красном длинном пальто и темных очках, скрывающих вечные мешки под глазами из-за недосыпа. М-да, пафосность в этот раз превышала все нормы приличного. Усянь щелкнул ключом от машины и коротко свистнул, привлекая внимание мужчины. Тот, видимо, опознав знакомый звук, медленно обернулся, чтобы тут же обреченно закатить глаза. Глаз. Вэй Ин от него не отставал ни на йоту. — Эми-и-и-ин, — простонали с невыразимым страданием оба. Что опять это чудовище вытворило?! И почему они встретились при таких обстоятельствах? Спустя минуту взаимного разглядывания мужчины чертыхнулись вполголоса и стремительно кинулись в здание школы. Обоим стало ясно, что А-Цин и Эмин в предстоящих разборках с директором Лань тесно связаны. — Если с моим ангелом что-то случилось, я прибью твоего придурошного братца, Хуа Чэн! — рыкнул Вэй Ин, совсем забыв о том, что директор Лань недавно убедил его в полном благополучии дочери. — Где кабинет директора?! — Где кабинет директора? — едко усмехнулся Хуа Чэн. — О-о-о, блять, я знаю, где кабинет директора. Так Вэй Ин, больше ничего не говоря своему спутнику и не обращая никакого внимания на то, с каким любопытством и нескрываемым восторгом на них пялятся некоторые старшеклассники, последовал за другом, пока не оказался напротив крепкой двери из светлого дерева. Вообще, если так подумать, то вся школа изнутри и снаружи была оформлена в светлых тонах, и только эти двое, как демоны из Преисподней, ярко выделялись на здешнем фоне, олицетворяющем собой спокойствие и само удовлетворение. Впрочем, от демонов они недалеко ушли. В данный момент времени Вэй Ин с Хуа Чэном очень были на них похожи. От их убийственной ауры проходящие мимо ученики бледнели и чуть ли ни убегали в страхе. — Ну-с, кто первый? — спросил полунасмешливо Усянь, вспомнив ненароком школьные годы, когда они с Хуа Чэном так же стояли перед кабинетом директора и не могли решить, кто первый отправится на предстоящую головомойку. Хуа Чэн лишь неопределенно пожал плечами. — Камень, ножницы, бумага? — предложил спустя пару секунд он. Вэй Ин согласно кивнул, не скрывая широкой ухмылки. Выиграл, как всегда, Хуа Чэн. Две победы против одной. Но это был уже успех, если только Хуа Чэн таким образом не хотел пожалеть Вэй Ина, в чем последний сомневался. Эта скотина никого не жалеет. — Сволочь ты, — буркнул Вэй Ин, берясь за ручку двери. — Как есть, сволочь. — Весь в тебя, — не остался в долгу мужчина. — Открывай уже. Усянь испытывать свое и чужое терпение не стал и резко распахнул дверь, приводя всех сидящих внутри в крайнюю степень недоумения. Кабинет оказался просторным, светлым, оформленным в стиле минимализма. Посередине, на белом ковре, на который даже дышать было боязно, разместился невероятно гигантский стол в форме буквы «Т». Во главе восседал сам директор Лань, чье лицо Вэй Ин помнил смутно, так как не видел ранее особой причины разглядывать его. Что ж, этот мужчина мог похвастаться завораживающей красотой ровно так же, как и человек, сидящий справа от него. И слева тоже. (В эту школу что, только красавчиков набирают? Все, как с обложки, мать вашу за ногу!) При более тщательном рассмотрении Вэй Ин отметил, что директор и человек, сидящий справа, очень похожи. Скорее всего, они являлись друг другу ближайшими родственниками. За столом, расположенным перпендикулярно первому, с одной стороны устроились Эмин с А-Цин, целой и невредимой, в отличие от первого, и какой-то незнакомый мальчуган с фингалом под левым глазом, плечо которого не переставала поглаживать женщина самого нервозного и, пожалуй, стервозного вида. — Эмин! — первым делом рявкнул Вэй Усянь. — Во что это ты снова втянул мою дочь, позволь мне узнать?! — Д-дядя Вэй! — испуганно вскрикнул Хуа Эмин, вскакивая с места, что вызвало у всех сидящих некоторый ступор. Этот мальчишка за все время ожидания никакого трепета и почтения ни к кому не показывал. А тут он, хмурый, нелюдимый и весь из себя уверенный в собственной правоте, вдруг сразу принял естественный покаянный вид от одного только окрика незнакомого мужчины. — Мне тоже очень интересно, что происходит, молодой человек, — протянул Хуа Чэн, присаживаясь без разрешения и лишних расшаркиваний за стол, прямо напротив брата. — Который раз за эти два месяца меня вызывают сюда слушать о твоих «успехах»? Четвертый? — Седьмой, — мягко поправил директор. — Благодарю, — кинул Хуа Чэн, не отрывая хищного и даже в некотором смысле задорного взгляда от лица Эмина. — И что ты скажешь в свое оправдание? — Брат, да он… — снова вернул свою дерзость юноша, но был остановлен новым решительным окриком Вэй Ина: — Цыц! Потом расскажешь свою версию событий. Эмин послушно замолчал, а директор в приятном изумлении приподнял брови. До этого момента приструнить неукротимого и дикого юношу мог только Се Лянь, который весьма любезно согласился присутствовать на сегодняшнем, так скажем, разбирательстве. Лань Сичэню стало любопытно. Да и Ванцзи тоже. Последний с него глаз не сводил с самого эпичного появления. — Вэй Цин, — мягко позвал дочь Вэй Усянь, но видя, что девочка испуганно сжалась от такого серьезного обращения, которого не привыкла слышать от любимого отца, решил сменить тактику. — А-Цин. Ange… Девочка судорожно вздохнула от видимого чужому глазу облегчения и ощутимо расслабилась. Вэй Ин посчитал это хорошим знаком. Все же первый поход к директору для любого ребенка — большой стресс. Надо было сразу показать, что он не злился на нее и ни в чем не обвинял. — Asseyez-vous avec moi, mon ange*, — прошептал ей на ухо мужчина, как только подошёл ближе, но непонятную фразу в царившей тишине услышали все. А-Цин шмыгнула носом, согласно кивнула, взяла ласково улыбающегося отца за руку и пересела на соседний стул. Тяжелой головой она устало привалилась к сильному плечу мужчины и прикрыла глаза, зная, что теперь она в полной безопасности. С другой стороны сидел дядя Хуа, что тоже придавало спокойствия. Вэй Ин приобнял дочь за плечи и выпрямился, насколько позволяло положение, приготовившись слушать. Выпрямился он больше от чужого навязчивого внимания к своей скромной персоне. Особенно сильно это внимание ощущалось со стороны мужчины с теплыми янтарными глазами, которые прожигали его насквозь, и потому решил сосредоточиться на чем-нибудь знакомом. На Хуа Чэне, к примеру. Усянь повернул голову в сторону друга и, не сдержавшись, насмешливо хмыкнул. Все внимание Хуа Чэна было направлено даже не на провинившегося младшего брата, а на классного руководителя А-Цин, учителя Се, сидевшего как раз таки слева от директора с самой доброй и понимающей улыбкой, на которую только способен человек. Вэй Ин видел Се Ляня всего пару раз на тех родительских собраниях, где мог присутствовать и не волноваться насчет нехватки времени. А вот Хуа Чэн… Где он мог его увидеть? Они разве знакомы? Судя по выражению лица учителя Се, знаком был только А-Чэн, а первый находился в глубоком недоумении из-за проявления столь явного интереса к себе. — А-Чэн, ты сейчас дыру в учителе Се прожжешь, — едва слышно пробормотал на ухо другу Вэй Усянь. — Поумерь пыл. Хуа Чэн на это пару раз моргнул и перевел горящий взор на сжавшегося младшего брата, который предпочел бы с вероятностью ста процентов оказаться где-нибудь в другом месте. — Итак, — взял слово директор Лань, — раз мы все здесь собрались, то, наверное, стоит начать и познакомиться с теми, кого мы видим в первый раз. Вэй Ину намек был ясен. — Вэй Усянь, — нетерпеливо кинул он, — и давайте уже начнем. По какому поводу нас выдернули с рабочих мест? — Да что вы себе позволяете?! — воскликнула женщина самого стервозного вида. — Ваш племянник… — Названный племянник, — невинно поправил ее мужчина. — А как вас зовут? Женщина поперхнулась возмущением и недовольно процедила: — Фан Джу. — Ну, вот и познакомились, — нагло ухмыльнулся Вэй Ин. — А с остальными я уже более-менее знаком. Добрый день, учитель Се, директор Лань и… — Вэй Ин сделал короткую паузу, выуживая из головы хоть какую-то информацию, и наконец выдал: — и профессор Лань. Да, повезло. Усянь вовремя вспомнил, что в школе, помимо учителей, был один профессор истории, младший брат директора, Лань Ванцзи. О нем на родительских собраниях одинокие мамочки поговорить любили. Да и не только они, если честно. — Добрый день, — поздоровались с ним в ответ. — Так что произошло и причем здесь моя А-Цин? — спросил Вэй Ин. — Дело в том, господин Вэй, — сказал директор, — что между мальчиками произошла драка, снова, а ваша дочь невольно вмешалась. И вот мы пытаемся разобраться, кто виноват. — А-Цин? — позвал дочь Усянь. — Что думаешь? Девочка, видя, что ругать ее отец не собирался, села прямее и тихо ответила: — Я испугалась за Эмина. Тот, другой мальчик, разбил ему губу и сильно ударил в нос. Крови было много… И… — Достаточно, — остановил ее директор Лань. Вэй Цин снова чуть не заплакала, но ради отца держалась. Тот очень не любил видеть ее слезы и сильно расстраивался из-за этого. — Хуа Эмин? Что ты скажешь? — А что я скажу? Этот ублю… — Язык, Эмин, — вклинился Хуа Чэн, и юноша невольно поморщился от той стали, что звучала в голосе брата крайне редко. Это дома при брате он мог ругаться, сколько влезет, а вот на людях нужно было вести себя достойно. — Хорошо, Фан Джиан, — скривился юноша, будто само это имя — великое оскорбление для его языка и слуха. — Он начал оскорблять меня за то, что я общаюсь, видите ли, с малолеткой, хотя до этого ни у кого с этим проблем не было. Жил себе спокойно, никого не трогал. А этот… Фан Джиан решил вмешаться, узнал откуда-то, что у меня, кроме брата, никого из семьи нет, а А-Цин живет только с отцом, и принялся сыпать оскорблениями. Не буду говорить, какими, — ехидно посмотрел на старшего брата Эмин. — Я же не должен грязно выражаться. — Вот как? — низко протянул Вэй Ин, прожигая в женщине, воспитавшей такого сына, дыру. Фан Джиана он задавить своим авторитетом не пытался, хоть и так же злился на него. Просто Усянь был убежден, что дети перенимают манеру поведения своих родителей и прежде всего в недостатке воспитания винил их, а уже потом самого ребенка, у которого своя голова на плечах должна быть. — А если опустить некоторые подробности? — Я… Я не могу, д-дядя Вэй, там про мою мать и про… мать А-Цин. Он сказал, что ваша жена бросила вас и что, наверное, не зря это сделала… На этом моменте я как раз не выдержал и набросился. Вэй Ин весь заледенел и теперь его взглядом можно было не только дыры в собеседнике прожигать. За то время, пока все молчали, он старался взять себя в руки и ни в чем не обвинять глупого ребенка. В этом возрасте дети, особенно юноши, часто говорят то, что думают, а о последствиях заботятся позже. Так все устроено. Фан Джиан не знал и просто не мог знать. — Господин Вэй, — осторожно позвал его директор Лань, — с вами все в порядке? О, с ним ни черта не в порядке. Сегодня, как будто все сговорились. — Вполне, — ответил Усянь, не отрывая уничтожающего взгляда от матери мальчика. — Мама А-Цин умерла десять лет назад. В родах. Недавно была годовщина, — спокойно объяснил мужчина, чувствуя себя почти опустошенным. Оказывается, его так просто раздавить чужими необдуманными поступками. Всего пара слов неразумного мальчишки — и вот он выбит из колеи. А ведь Вэй Ин так долго разучивался скорбеть, так долго шел к приобретению взамен лишь чувства горячей гордости за то, что Карен была рядом, что выбрала именно его из тысяч и тысяч людей и что захотела создать семью именно с ним. Ох, как же давно это было. Кажется, целую жизнь назад. Они были так молоды и так счастливы. Фан Джу смертельно побледнела и начала рвано хватать воздух дрожащими губами. Ее сын растерянно покосился на Вэй Ина и А-Цин, понимая, что виноват целиком и полностью. — Фан Джиан? — спустя долгую минуту напряженного молчания произнес Лань Сичэнь. — Мне нечего сказать, — прохрипел юноша. — Так что сделала А-Цин? — устало проговорил Усянь, поглаживая руку дочери. — Вэй Цин их разняла, — сказал профессор Лань Ванцзи. Голос его был низок и спокоен и ничем не выдавал того смятения, которое ощущали все присутствующие. — Сама драка произошла в столовой во время большого перерыва, и Вэй Цин вылила на обоих кувшин с водой, после чего разбила его об пол. — Оригинально, — не без иронии протянули Вэй Усянь с Хуа Чэном. — Да, но переполох поднялся знатный, — сказал директор Лань. — И вот мы подобрались к сути. Какое им назначить наказание? — А что за такое вообще положено? — спросил Вэй Ин. — За драку положено отстранение от занятий на три дня. Напоминаю, пропуск более двадцати уроков влечет за собой исключение. — Но? — Но я назначу всем троим отработки. Молодым людям предстоит помогать в библиотеке и учителям весь второй семестр, а А-Цин лишь первые две недели с начала второго семестра. В феврале бегать в школу не нужно. Это ваши законные зимние каникулы. А с первого марта мы вас ждем**.