Oubliez l'odeur du sang et des roses

Лань Ванцзи знал Вэй Усяня. Хотя, наверное, это слишком громко сказано. Ванцзи, скорее, просто видел его, наблюдал издалека, иногда следил за тем, как он живет, но не более. А познакомились они, если краткий обмен взглядами можно назвать знакомством, очень давно. Им было лет по семнадцать-восемнадцать, и они практически не пересекались друг с другом. Скорее всего, во всем был виноват в первую очередь круг их общения. Ванцзи в общении до встречи с Усянем не сильно нуждался, он славился (да и славится до сих пор) своей сдержанностью и некоторой самодостаточностью, когда разговоры с кем-то больше утомляли, чем приносили удовлетворение. Беседовать подолгу и с удовольствием Лань Чжань любил только с братом, на радость последнего. Его не смущала отчужденность младшего брата, не пугала любовь к одиночеству и замкнутость. Сичэнь понимал все. А Вэй Усянь… Он выглядел так, словно мог только одним своим словом заткнуть собеседника навсегда, и это не будет ему ничего стоить. Остер на язык, умен, обаятелен, добр, ласков и… очень красив. И эти качества, помимо последнего, он позволял видеть лишь двум лучшим друзьям, от которых не отходил ни на шаг. Для всех остальных, не вникающих в суть вещей, он оставался постоянно улыбающимся ветреным идиотом без зачатков совести. Хуа Чэнчжу и Хэ Сюань прекрасно дополняли его и являлись неплохим сдерживающим и даже каким-то оберегающим фактором. Это было особенно заметно в их первую встречу во время баскетбольного матча. Финальный турнир среди старшеклассников проводился тогда в Гусу, и Лань Чжаня поставили наблюдать за соблюдением дисциплины, так как многие воспитанники их школы, поддерживая любимую или просто очень умелую команду, могли и не сдержать себя. Осуждать Лань Ванцзи их не мог, потому что, как только вышла команда Хуа Чэна, в составе которой находились и Усянь с Хэ Сюанем, он и сам захотел вытворить что-нибудь «эдакое». Но природная сдержанность ему подобного не позволила. Ванцзи простоял с холодным лицом и горящими, несмотря ни на что, глазами в течение всей игры, жадно следя за разворачивающимся действием, а в особенности за одним конкретным бедствием с длинными волнистыми черными волосами, собранными в тугой пучок, серыми глазами и в черно-красной форме, не скрывающей ни единого переката сильных тренированных мышц. Лань Ванцзи видел, как он молниеносно и ловко двигался по полю, огибая соперников, посылая им свои хищные дразнящие улыбки и, кажется, наслаждаясь тем, что его никак не могут поймать и задеть. А уж о том, чтобы отнять у него мяч, речи вообще не было. Вэй Усянь играл с ними, как кошка с мышью, перед тем как ее со всем смаком сожрать, не оставив даже хвоста. Весь его вид так и кричал о том, что правила на поле будет диктовать их команда, и никак иначе. Противники им тоже уступать не хотели, и игра получилась зрелищной и очень захватывающей. А победа в итоге присудилась команде Хуа Чэна. В качестве приза им назначили небольшое денежное вознаграждение и поездку в дорогой санаторий у моря. Вэй Усянь выглядел счастливым, довольным, возбужденным. Он горел энтузиазмом и ничем не скрываемой радостью. И никого не было в зале красивее. У Ванцзи в тот день сладко перехватило дыхание только от одного взгляда на него. Но понял он природу своих чувств и реакций тела лишь тогда, когда этот яркий юноша со взрослыми глазами цвета грозового неба резко исчез из его жизни, не оставив никакого напоминания, кроме школы, где учился. Илин — школа со спортивным уклоном, которая в последние десятилетия занимала последние места и которая наконец вырвалась вперед. Вэй Усянь понравился Ванцзи. Это пугало, бросало в дрожь, это не было нормальным. Но и отказаться от своей болезненной привязанности, как бы ни старался, он не мог. Благодаря ей, Лань Чжань чувствовал себя живым. Ему было все равно, что его не знают и не помнят, что они даже слова друг другу не сказали. Неважно. Главное, что он чувствовал. И чувства его к этому человеку были необычайно сильны, его чувства прошли испытание временем, потому что, когда они встретились в следующий раз спустя полтора года, все внутри Ванцзи вспыхнуло с новой силой, хотя он думал, что ему удастся в разлуке переболеть глупой неразумной влюбленностью и забыть Усяня. Вот только оказалось, что это была никакая не влюбленность, а самая что ни на есть любовь. Вторая по значимости встреча вновь произошла в зале. На этот раз танцевальном, в здании одного нового популярного театра, который спонсировал Гусу. Тогда проводились соревнования по бальным танцам, и Вэй Усянь вновь был среди участников. Он заменял собой заболевшего и недовольным точно не выглядел. Он, наоборот, сиял от непонятного тихого счастья. Особенно это было заметно, когда Усянь держал за руку свою партнершу, очень красивую девушку и, видимо, свою вторую половину, которую звали Карен Стилл. Она имела очень светлые короткие волосы, в противоположность Вэй Усяню, гордо рассекающего по открытому пространству с черной длинной косой, доходившей ему до самого пояса, невозможно синие глаза цвета летнего неба ранним вечером и нежную улыбку, наполненную искренней любовью. Они были, наверное, самой красивой и сильной парой среди всех находящихся в зале, но занявшей по итогу второе место, что тоже было неплохо, если учитывать, как быстро пришлось Усяню осваивать искусство танца. Времени у него было в обрез. Сказать, что Ванцзи ревновал, — значит ничего не сказать, а колкую боль на сердце не объяснить никакими словами мира. Он ревновал и ненавидел себя за такие низменные нелогичные эмоции, потому как испытывать ненависть к той, что делает счастливым Вэй Усяня, физически и морально у него не получалось. Лань Ванцзи не мог ненавидеть эту девушку, и потому ему ничего другого не осталось, как смотреть на любимого человека издалека и радоваться малому, пока есть хоть какая-то возможность. А потом Усянь просто исчез, будто его и не существовало даже. Какое-то время Ванцзи так и думал. Думал, что это просто его больной мозг придумал Вэй Усяня, чтобы хотя бы таким изощренным образом избавить своего носителя от одиночества и тоски, которые он отказывался годами признавать в себе. О возлюбленном не было ничего слышно. Лань Чжань пробовал искать, но ничего, кроме косых недоуменных взглядов от брата и дяди, не добился. Удалось выяснить только то, что Усянь после длительного академического отпуска перевелся на заочное обучение и, сдав все положенные работы и экзамены в срок, покинул институт с приличными результатами. Это позже стало понятно, что Вэй Усянь женился и что, оказывается, у него родилась дочка. Это потом, спустя опять же много лет, Ванцзи услышал наконец о трех демонах Шанхая, чей Дом Блаженства стал одним из самых популярных мест если не всего Китая, то города точно. О необычном заведении, совмещающем в себе ресторан, казино и клуб, не говорил разве что немой. Популярность самого Дома и его владельцев закономерно росла. Вэй Усянь благодаря своей внешности, в которой причудливо переплетались азиатские и европейские черты, стал часто появляться на обложках модных журналов, начал давать интервью в крупные издания. Так Лань Чжань узнал, что первые годы своей жизни молодой мужчина прожил во Франции с матерью и, соответственно, владел в совершенстве двумя языками, и что какие-то непредвиденные обстоятельства заставили их перебраться в Китай (Усянь не пускался в подробности). Выяснилось, что в девятилетнем возрасте он стал сиротой и так и прожил до совершеннолетия в приюте, отказываясь жить с чужими людьми. Там же он познакомился с Хуа Чэном и Хэ Сюанем, с которыми нашел общий язык не сразу. «Мы были слишком разными и никак не могли найти общий язык», — смеялся он. «И как же вы подружились?» — с нескрываемым любопытством спрашивала интервьюер. «Как и все нормальные мальчишки. Мы подрались, — не прекращая улыбаться, говорил он, — и выяснилось, что не такие уж мы и разные». Также Вэй Усянь завел аккаунт в Инстаграм и Твиттере, что дало возможность узнать этого человека еще лучше. На самом деле о нем говорили много всего. Одни считали его самодовольным богатым ублюдком, другие восхищались лишь красивым лицом и замечали только бросающуюся в глаза яркую улыбку, которая никогда не была до конца настоящей, — Ванцзи видел настоящую улыбку Усяня, и та, что он показывал на публике, не шла с ней ни в какое сравнение, — большинство же просто умилялось Вэй Цин и её детской непосредственностью и смеялось над выходками и шутками отца девочки. Некоторые его фразы разбирали на цитаты в Твиттере. Сам же Лань Ванцзи видел перед собой бесконечно уставшего, но счастливого родителя, гордившегося своим ребёнком. Вэй Усянь, к слову, оказался прекрасным отцом. Его вчерашнее поведение подтвердило этот немаловажный факт. Наверное, он был таким же прекрасным мужем… — А-Цин, осторожнее! Окрик Се Ляня вывел его из задумчивого состояния, и Лань Чжань резко повернул голову в сторону звука. Они работали сейчас в библиотеке, пока Вэй Цин помогала библиотекарю и ждала прихода отца. А шум конкретно в этой части здания был особо запрещен. Так что же заставило Се Ляня закричать так взволнованно? Через пару мгновений мужчина заметил-таки неловко упавшую Вэй Цин вместе с разбросанными по паркету книгами, которые ей предстояло убрать на нужные места. Споткнулась? Из-за ближайшего стеллажа показалась растрепанная голова Хуа Эмина, смиренно ожидавшего, когда подруга закончит с делами и поговорит с ним о ближайших планах. Был последний учебный день в этом семестре, а потом — долгожданные каникулы. — Цин-Цин! Ты в порядке? Меня ж дядя прибьет, если с тобой что-то случится! — с чувством произнес Эмин, бросаясь девочке на помощь, но Ванцзи, как находившийся ближе других, помог встать Вэй Цин быстрее. — Спасибо, профессор Лань, — робко поблагодарила его Вэй Цин, сверкая радостно синими глазами, словно и не она тут упала. — Я случайно. — Ни к чему, — деланно равнодушно ответил Ванцзи, стараясь не замечать то уютное тепло, широко разлившееся в его груди при улыбке дочери Усяня. Они так похоже улыбались… Почему он не встречал ее до этого? Почему не встречал ее отца? Почему только вчера они спустя столько лет увиделись? — И можешь называть меня просто учителем. — Но ведь вы — профессор, разве нет? Мой папа назвал вас так. У Ванцзи сердце слегка кольнуло при его упоминании. Уже привычно. — Верно, — с тихим вздохом ответил он. — Тогда почему нет? Лань Чжань ничего на это не ответил. Да и в его ответе уже не так сильно нуждались, потому как Вэй Цин неожиданно ярко улыбнулась и быстрым шагом направилась в сторону выхода. Она тихо, как и положено в библиотеке, поздоровалась: — Пап, привет! Ты рано. — Дядя Вэй, вас сегодня решили не мучить? — насмешливо спросил Эмин, на что мужчина негромко и хрипло рассмеялся. Ванцзи незаметно для других вздрогнул и уткнулся в отчеты, стараясь не смотреть в сторону вошедшего. Но в конце концов не сдержался и отвлекся от документов, чтобы, как и Се Лянь, вежливо поздороваться и краем глаза взглянуть на него. Усянь выглядел более бодрым и здоровым, чем вчера. Все таким же красивым и ласковым, как он помнил. Боже… — И вам добрый день, профессор Лань, учитель Се, — с легкой улыбкой поприветствовал их Усянь. — Простите, что отвлек. — Кивнул он в сторону стопки исписанных отчетов. — Ничего страшного, — сказал Се Лянь. — А-Цин вас заждалась, господин Вэй. И Эмин тоже. — Не сомневаюсь, — протянул мужчина. — Развлечений всем хочется. — А вы куда-то собирались ехать? — Да, учитель Се, — произнесла Вэй Цин. — Мы в кино хотели сходить. На мультфильм, правда, пап? — Конечно. Ты заслужила. — А я? — встрял Эмин, не скрывая довольства. — Я тоже хорошо закончил семестр. — А мог лучше, — пожурил его Вэй Усянь. — Заслужил? — недоуменно спросил Ванцзи и чуть не прикусил себе язык. Совсем в его присутствии размяк. — Так и есть, — ответил Усянь, одновременно с этим взъерошивая волосы Эмина. — Хорошие оценки нужно поощрять, а не воспринимать их, как должное. — Так все-таки заслужил? — хитро сощурил глаза Хуа Эмин. — Иди уже в машину, чудовище, — вздохнул Вэй Усянь, вызывая у Се Ляня, Эмина и А-Цин смех. — Ангела не забудь. — Ее попробуй забудь, — проворчал Эмин и на пару с А-Цин убрался из библиотеки. — Спасибо, что посидели с ними до моего приезда. Вы не должны были. — Нам не сложно, господин Вэй, — тепло сказал Се Лянь. — Все равно работать много. Да и дети не доставили нам никаких проблем. — Что ж, тогда до встречи. — До встречи, господин Вэй, — хором попрощались Ванцзи и Се Лянь. — Ох, ну, и зачем этот официоз, — наигранно печально проговорил мужчина, уже почти дойдя до выхода. — В следующий раз зовите меня просто Вэй Ин. В крайнем случае — Усянь. Мне вежливости и на работе хватает. До свидания! С этими словами он ушел, снова удивив Ванцзи своим поведением и заставляя раз за разом произносить в голове свое первое имя: «Вэй Ин».