Oubliez l'odeur du sang et des roses

День Усяня по всем правилам начинался хорошо ровно до тех пор, пока не наступал вечер, которого он с нетерпением ожидал каждый месяц. Вечер джазовой музыки. Вэй Ин на пару с Мянь-Мянь метался по просторному залу своего клуба, как ненормальный, или же, как поговаривала его великолепный незаменимый менеджер, «словно страстно укушенный в зад гомофоб». Страстно укушенным за задницу он вроде бы не являлся, гомофобом, слава Богу, — тоже. Но. Мужчина готов был признать, что со своим недавно приобретенным перфекционизмом несколько переборщил. От него уже все работники по углам шарахались, окромя администратора, которой, казалось, даже в ядерную войну все будет побоку. Ни один мускул на ее лице не дрогнет; останется все так же холодна, невозмутима и внимательна к любой проблеме человека, черного, белого, красного, синего, чужого, родного, — неважно. Никого в беде не оставит. Удивительная женщина эта Цинь Су. — Пап, все идеально, правда. Осталось дождаться только гостей, — попыталась вразумить отца А-Цин. К всеобщему счастью, ей это удалось. Вэй Ин в последний раз огляделся. В главном зале царил приятный полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом небольших фонарей, стоящих на круглых столиках. На каждом висела бумажка, на которой корявым почерком было написано приятное пожелание. Также к самим верхушкам фонариков был приложен аккуратный букетик цветов. Цветы, разумеется, покупались абсолютно разные. На продолговатой округлой сцене стройные красивые музыканты в темных костюмах настраивали инструменты, изредка обмениваясь шутками и смеясь над ними же. Певцы и певицы распевались в гримерных, накладывали макияж и успокаивали нервы. Танцевальная площадка изредка озарялась огнями. На стенах висели плакаты со знаменитыми джаз-исполнителями или просто пейзажами, радующими глаз. Внутри было тепло и атмосферно. Мягко пахло свежими фруктами и срезанными цветами, а само помещение сияло приятной чистотой. Вэй Ин кивнул всем и никому конкретно, а затем взглянул на дочь. Сегодня она надела полюбившееся длинное голубое платье, — «почти взрослое», как сказала А-Цин, потому что его силуэт был более-менее приталенным, «но не совсем», так как юбка имела чуть больше слоев, чем положено, чтобы придать платью необходимую пышность, — и белые туфельки с посеребренными пряжками. Прическу ей мужчина сделал сам, собрав волосы наверх и заставив тем самым струиться их единым блестящим водопадом вдоль спины. Легкий естественный макияж ей накладывал Цинсюань и душой своей поклялся, что вреда не будет. Сам он с образом решил не заморачиваться и надел обычные темные брюки и простую черную рубашку, рукава которой закатал до локтей, открывая вид на татуировку, полностью занявшую собой лишь левую руку. Это было тату-рукав, изображавшее в основном какие-то причудливые, замысловатые темные линии, складывающиеся в цветочные силуэты. Единственными яркими пятнами во всей композиции являлись бутоны синих-синих васильков. Из украшений Вэй Ин сегодня надел лишь любимую серьгу-кафф, сделанную из черненого серебра, как и кольца на его пальцах, которые он никогда не снимал. — Какая ты у меня красивая сегодня, mon ange, — с улыбкой проговорил Усянь. — Не переводи тему, пап, — надулась недовольно девочка, что было бы правдоподобно, если бы не полный удовлетворения от сказанного отцом комплимента блеск в глазах. — Отдохни. Вэй Усянь посмотрел на время. — Уже скоро начнут приходить гости. Нужно встречать. — Тогда я с тобой. — А кто будет контролировать Эмина? Он сегодня официант. — Он сам себя неплохо контролирует, а вот за тобой нужен глаз да глаз. Вэй Ин рассмеялся, умиляясь с такой заботы. — Что ж, в таком случае я не могу отказать, — сказал Усянь. — Сегодня должны прийти Цзяны, а еще директор твоей школы с учителем Се. Я сам им отправил приглашения. — С отметкой «+1»? — Разумеется. Так что, скорее всего, придет и профессор Лань, — с несвойственным себе волнением ответил мужчина. — Все должно быть идеально. — Ты из-за них столько народу на уши поднял? — Почти, — уклонился от четкого ответа Усянь. Ведь он и сам лишь догадывался, почему вел себя строже обычного. Лань Ванцзи воплощал собой совершенство, и ему отчего-то захотелось, чтобы его заведение соответствовало этому человеку. Хотелось самому выложиться на все сто процентов, впечатлить, показать себя. Возможно, причина кроется в этом. — Пойдем, А-Цин. Цзян Чэн сказал, что они придут раньше. Добравшись до стойки регистрации и поздоровавшись с Цинь Су, которая уже нацепила на лицо участливую улыбку, они встали рядом, чтобы поприветствовать гостей. Через четверть часа подъехали Цзяны. Впереди всех, держа друг друга за руки, шли Мадам Юй с мужем. Цзян Чэн и Цзян Яньли с Цзинь Цзысюанем следовали за супругами Цзян чуть позади. Ваньинь еле сдерживался, чтобы не закатить глаза на воркование двух невозможных парочек. Видно, он просто пошел за компанию. Мадам Юй заметила Вэй Усяня первой и радушно улыбнулась. Женщина выглядела великолепно в своем светло-персиковом облегающем платье до колен, черном кружевном болеро с длинными рукавами и на высоких шпильках, подчеркивающих стройность ног и всю изящность щиколоток. Темные волосы тоже смотрелись безупречно и украшали ее столь же идеально, как и жемчужное ожерелье на тонкой шее. Цзян Фэнмянь и Цзян Чэн сегодня были в темно-серых костюмах и белых рубашках, а вот Яньли надела любимое светло-лиловое платье. Ее муж пришел в приталенном костюме черного цвета, на его правой руке сияли золотом дорогущие наручные часы. Вэй Ин на миг подумал, что ослепнет и так и не увидит свадьбы обожаемой дочери. — Вэй Ин! — радостно воскликнула Мадам Юй, распахивая объятья. Усяня на мгновение обдал аромат «CHANEL №5». Точно такие же духи использовала его мама. — Мадам Юй, — тепло улыбнулся Вэй Ин, обнимая ненадолго женщину и мимолетно целуя ее в щеку. Он был выше, но шпильки Юй Цзыюань разницу в росте скомпенсировали. — Рад вас видеть. И остальных тоже, — добавил он после короткой паузы. — Яньли, ты выглядишь потрясающе. — Спасибо, А-Ин, — поблагодарила Яньли, широко улыбаясь. Цзысюань недовольно нахмурился. Ревнует, павлин. — Вот негодник, — обратила на себя внимание Мадам Юй. — Ты перестал нас навещать. Как это понимать, молодой человек? Неужели, чтобы встретиться, мы должны покупать билеты в твой клуб? — Они со скидкой! — возмущенно вскинулся Усянь, еле сдерживая довольный смех. Эту женщину он все-таки очень любил. — Со скидкой они! — передразнила его мать семейства. — Мы скучали по тебе. Скажи, Фэнмянь! — Мы очень скучали по тебе, А-Сянь, — послушно проговорил Цзян Фэнмянь, сдерживая смех и нежно подхватывая жену под локоть. — А по мне? — робко спросила А-Цин, выглядывая из-за спины отца. — А по тебе особенно, — ответила Мадам Юй, зарываясь свободной рукой в черную аккуратную сумочку. — У тебя был день рождения, но увидеться мы, к сожалению, не смогли, так что подарок от нашей семьи ты получишь сегодня. Вэй Ину стало неудобно. Но и отказаться от подарка он не имел права, так как подобный жест предназначался не ему, а дочери. Юй Цзыюань выудила из сумочки длинную бархатную коробочку. Усяню захотелось отчаянно застонать. Это же не то, о чем он подумал? — У любой девочки должны быть свои украшения, — с тихой мягкостью в голосе произнесла Мадам Юй. — Носи и не снимай. Пусть приносит тебе счастье. С прошедшим днем рождения тебя, милая. — С-спасибо, мадам, — растерянно проговорила А-Цин, не заметив, как перешла на французский. Прелестная, по мнению многих, привычка, доставшаяся от отца. Неуверенно она приоткрыла коробочку и восхищенно ахнула. На атласной подушечке лежала тонкая серебряная цепочка с милым кулоном. И… это что, сапфир?! — Под цвет глаз, — невозмутимо произнесла Юй Цзыюань, смотря куда-то в стену. Видимо, последний вопрос Усянь задал вслух. Вздохнув от бессилия, он решил поблагодарить Цзыюань за сделанный от всей души подарок. Спорить и отказываться все равно бесполезно. Если эта женщина что-то решила, то ее с курса не собьешь. — Замечательный подарок, — выдохнул Усянь и с облегчением отметил, что его слова оказали положительное воздействие на Мадам Юй. Она засияла довольством и превосходством. — Я провожу вас к вашему столику. Следуйте за мной. Развернувшись на пятках, он повел самых дорогих гостей на их места. По пути он подумал о том, что, наверное, зря отказался быть усыновленным ими. Но тогда, когда ему еще было девять лет, Усянь не видел другого варианта. Он никому и ничему не доверял после улицы, а друзья отца, в числе которых значился и Цзян Фэнмянь, вызывали в том диковатом мальчике лишь стойкую неприязнь. Вэй Усянь обвинял своего отца во всех бедах, свалившихся на голову обожаемой матери. И на его голову, собственно, тоже. Он мог бы жить сейчас с ней, живой и здоровой, счастливо во Франции. Но все сложилось по-другому. Хорошо, что Усяню хватило ума не отказываться от помощи и общения с Цзянами. Они его много раз выручали, помогали в освоении незнакомой культуры. Их поддержка оказалась незаменимой. А Мадам Юй в первый год сильно выручала его с — если так можно сказать — взаимодействием. Потому что из-за сильнейшего стресса Вэй Ин ни слова не мог выдавить из себя по-китайски, хоть и понимал абсолютно все. Психологический блок. Цзыюань единственная в семье хорошо знала французский. И на этой почве они сильно сблизились. Улыбнувшись напоследок семье, Усянь вернулся к администратору и А-Цин, которая решила дождаться прихода учителя. Впрочем, ждать ей долго не пришлось. Среди гостей Вэй Ин уже заметил три высокие фигуры, одетые в белые костюмы, и одну пониже — в светло-кремовом. — Учитель Се, — дружелюбно улыбнулся Усянь. — Господа. Добрый вечер. — Добрый вечер, господин Вэй, — поздоровался директор Лань, приветливо улыбнувшись в ответ. — Добрый вечер, — негромко поздоровались Лань Ванцзи и мужчина постарше. Неужто Лань Цижэнь? Какие люди. А без бороды ему определенно лучше… М-да, давненько он его не видел. Года два? — Рад видеть вас в моем заведении. А-Цин, сопроводишь? — Конечно, — кивнула А-Цин. — Пойдемте. От краткой встречи с ними Вэй Усянь почувствовал небывалое воодушевление. «Все пройдет хорошо, — подумал он, улыбаясь на пару с администратором новым гостям и посылая в этот раз сопровождать их до мест скучающих официантов. — По-другому и быть не может».

***

— Добрый вечер, дамы, — обаятельно улыбнулся Вэй Усянь, не отрывая микрофон ото рта, — и господа. Рад приветствовать вас всех сегодня здесь, в нашем клубе! И я очень надеюсь, что вы сможете получить незабываемое удовольствие, находясь тут. Поддерживающие аплодисменты. — Как вам, должно быть, известно — каждый месяц в клубе «Pleasure» проводится вечер джазовой музыки, и каждый раз мы прикладываем много сил, чтобы угодить вам и чтобы вы смогли наконец расслабиться после тяжелой трудовой недели вместе с дорогими сердцу людьми, со своей семьей или второй половинкой, — Усянь озорно подмигнул залу, по которому прошлись смущенные и веселые смешки. — Итак, сегодня вечером мы бы не смогли собраться вместе, если бы не наш незаменимый администратор. Цинь Су! Усянь махнул рукой в сторону девушки, на которую тут же попал яркий свет. Она улыбалась тепло и благодарно на раздавшиеся аплодисменты. — Отдельную благодарность стоит выразить и нашим ответственным официантам. Именно они в течение всего вечера постараются обслужить вас по высшему разряду, — продолжил Усянь и удовлетворенно улыбнулся на новый всплеск аплодисментов. — За напитки сегодня отвечает небезызвестный Хуа Чэн, он же владелец казино, что располагается этажом выше. Хуа Чэн, одетый на этот раз в ярко-красную рубашку, отвлекся на миг от протирания стаканов и махнул рукой рукоплескающему залу. — Также нельзя не обойти вниманием наших дорогих музыкантов и певцов. Без них тоже невозможно было бы провести сегодняшний вечер. Гости вновь захлопали в ладоши, и, когда последний хлопок растворился в полумраке, Вэй Ин опять заговорил: — Теперь, когда мы поблагодарили всех, кого следует, перейдем к самому главному. Открывает сегодняшний вечер песня великолепной и неподражаемой Нины Симон «Feeling Good». Вэй Усянь открывал вечер песней уже по давней традиции. Петь ему было не впервой. Жизнь и не такие вещи его делать заставляла. К тому же не в привычках Вэй Ина разбрасываться своими талантами. Природа наградила его сильным глубоким голосом, так почему бы тогда не тренировать его, если есть возможность? Вот он и посвятил последние два года своей жизни вокалу в качестве хобби. — Birds flying high you know how I feel Sun in the sky you know how I feel Breeze driftin' on by you know how I feel Пока знакомые слова вылетали изо рта, Вэй Ин старательно выглядывал в зале А-Цин. Обычно все исполненные им песни он посвящал ей и пел по большей части именно ради нее. Дочь обнаружилась за столиком братьев Лань и Лань Цижэня, на месте учителя Се, который… который сидел за барной стойкой, разговаривая с Хуа Чэном. Со смущенным Хуа Чэном, великие боги! О, он потом от расспросов не отвяжется. Вновь посмотрев в сторону зала, у Вэй Усяня едва не дрогнул голос. Прямо на него уставилась одна пара золотистых эмоциональных глаз. Глаз, принадлежащих Лань Ванцзи. Со сцены в практически полной темноте он не мог точно понять их выражение, но то, что там были восхищение и пламя, Вэй Ин чувствовал точно. Ему вдруг захотелось спеть еще лучше. Всю душу вытряхнуть, чтобы на него продолжали смотреть вот так. Боже, на него давно никто так не смотрел. С толикой ожидания и искреннего волнения в горящем взоре. Такая честность вокруг него редко встречалась. И это… пожалуй, пленяло. Вэй Ин почувствовал себя красивым. Нет, он знал, что был очень красив по современным меркам. Но ведь знать и чувствовать — это немного разные вещи, разве нет? Это не одно и то же. И сегодня, сейчас, Вэй Ин ощутил себя таким легким, таким красивым и сильным, что дыхание с дрожью вырывалось наружу, делая слова песни еще чувственнее и прекраснее. Выпевая последние ноты, Вэй Усянь краем глаза отметил, что кончики пальцев у него дрожали, а сердце тяжело и сладко стучало в груди. Как же хорошо. Громких аплодисментов после секундного затишья он уже не слышал и побрел в зал к дочери. И к Лань Ванцзи. — Как получилось? — первым делом спросил Усянь, дойдя до нужного столика. — Просто потрясающе! Глаз не оторвать, пап! — высказалась с нескрываемым восторгом А-Цин. — Великолепное выступление, молодой господин Вэй, — улыбнулся уголками губ Лань Цижэнь и отсалютовал ему бокалом. — И выбор песни тоже хорош. — Изумительная песня, — подтвердил Лань Сичэнь. Лань Ванцзи, к глубокому сожалению Вэй Ина, не сказал ни слова. Но ему хватило и короткого смущенного кивка. Ярко улыбнувшись, Усянь сказал: — Благодарю. Приятного вам вечера! Если вам что-то понадобится, я к вашим услугам. А-Цин, ты побудешь здесь? — Да. — Хорошо, только учти, что ровно через час я скажу Мянь-Мянь, чтобы она отвезла тебя домой. Все поняла? — Угу. Так точно. Вэй Ин рассмеялся и ушел вглубь зала. К столику Цзянов. В течение часа они разговаривали друг с другом на разные темы. Частенько Усянь пускался в спор с Цзян Чэном или Мадам Юй. Только с последней он иногда спорил на французском. Разнимали их соответственно Яньли и Цзян Фэнмянь. Но делали это больше по давней привычке и ради сохранения приличия. Потом Вэй Ин, извинившись, пошел к столику, за которым со всем удобством устроилась А-Цин, и связался с Мянь-Мянь. На середине фразы мужчина запнулся, потому что такого увидеть он, ну, никак не ожидал. Лань Цижэнь, покручивая в руке бокал мартини со льдом, удрученно качал головой, сетуя на молодёжь, которая не умеет пить. «Молодёжь» в это время в количестве двух человек, Лань Сичэня и Лань Ванцзи, развалилась в непотребных позах на столе, видя десятый сон. А-Цин пыталась привести в чувство директора, но, не видя особого результата, переключилась на профессора. Вэй Ин не знал, чего ему хотелось больше: плакать или смеяться. Наверное, все же и того, и того. — Господин Лань, а что произошло? — с подозрением спросил Усянь. — Выпили, щеглы, больше положенного. А я говорил им. — Вот как, — протянул хозяин клуба. — Это надолго? — Нет, что вы, молодой господин Вэй, скоро очухаются. Проблем не доставят. Через пару мгновений к ним подлетела Мянь-Мянь. — Директор Вэй, я за А-Цин. У вас… все хорошо? — Все прекрасно, — сказал Вэй Ин и подал девушке пропуск и ключи от квартиры. — Отвези А-Цин домой, будь добра. — Конечно, — ответила она и ласково улыбнулась девочке. — Идем? — Угу. Пап, когда ты придешь домой? — Постараюсь освободиться пораньше. Но ты меня не жди, а ложись спать, ладно? — Ладно. Пока-пока! — Пока. Стоило А-Цин скрыться за другими столиками, как Лань Цижэнь сказал: — Хорошая у вас дочка, добрая, вежливая. Прямо как мои племянники в детстве. — Спасибо. — Да не за что, — отмахнулся Цижэнь, делая большой глоток мартини. — Надеюсь, у нее будет хорошая переносимость алкоголя. Хочу с ней выпить когда-нибудь. Она очень эрудированная у вас для такого юного возраста. И спорит аргументированно. Она же у нас учится? В Гусу? — Да. В Гусу. — Если проблемы будут, обращайтесь. Помогу, чем смогу. — Всенепременно. И можете передать своим поставщикам, что заказ на «Улыбку Императора» задерживается на несколько дней? — Несколько дней? — нахмурился Лань Цижэнь. — Хорошо, передам. Совсем оборзели. И… подхватите-ка Ванцзи. Кажется, просыпается. Можете отвести его на воздух, пока я с Сичэнем? Я понимаю, что это не входит в ваши обязанности… — Конечно, — кивнул Вэй Ин. — Мне нетрудно. Да и уезжать скоро. Вам вызвать такси? — Да, если вам несложно. — Через полчаса все будет, — сказал Вэй Ин и подхватил под руку проснувшегося Ванцзи. Если бы он не видел, что мужчина выпил, то ни за что не поверил бы, что тот пьян. Лань Ванцзи шел рядом уверенно и послушно. Молча и осмысленно оглядываясь вокруг себя. Долгим — тем самым — взглядом он смотрел и на Вэй Ина, а последний просто не знал, куда от него деться. Дойдя до кухни клуба, Усянь посадил Ванцзи на ближайший стул и предложил мужчине воды. — Выпей воды, чтобы завтра плохо не было. Похоже, ты нечасто пьешь алкоголь. — Мгм, — смущенно отозвался Лань Ванцзи. — Может, что-нибудь еще? — Нет, все хорошо, — негромко произнес мужчина и отвел взгляд в сторону. Щеки его слегка покраснели. Скорее всего, во всем виноват алкоголь. Ненадолго оба замолчали. — Как тебе наш джазовый вечер? — спросил Вэй Ин, заглядывая в телефон и вызывая такси. Приехать должны, если верить приложению, через двадцать шесть минут. Что ж, время поболтать и познакомиться получше есть. — Понравилось? — Мгм. — Полагаю, это «да»? — не сдержал веселой усмешки Усянь. — Мгм. Вэй Ин тихо рассмеялся. — А ты забавный. Перекусишь чем-нибудь? Только учти, что приготовить сейчас я смогу только простенький бутерброд. Будешь? — Мгм, — Ванцзи скромно опустил ресницы к полу и легонько кивнул. Вэй Усянь умилился такому детскому поведению взрослого мужчины и пошел в сторону холодильников, откуда выудил упаковку сыра, салат и колбасную нарезку. Из полки сверху он достал батон хлеба. Приготовить бутерброд — дело несложное. Через каких-то несколько минут все было готово, и Вэй Ин с удовольствием стал наблюдать, как его «кулинарный шедевр» начали со всей деликатностью и аккуратностью поедать. На душе вдруг стало спокойно и хорошо, как давно не было. Вот вроде бы вторая встреча, а такая удивительная. Вэй Ин был бы не против встретиться с Ванцзи снова, если он будет чувствовать себя столь же умиротворенно и восхитительно. — Ты не против, если мы обменяемся номерами телефонов? — спросил Вэй Ин. Лань Ванцзи поднял на него ошарашенный взгляд. Он против? Или действительно так удивлен? — Так… ты не против? — спустя долгую минуту молчания повторил вопрос Усянь. — Зачем? — Я бы хотел встретиться с тобой еще раз, — честно ответил Вэй Ин. — Я могу попросить твой номер телефона? В этот момент Усянь действительно почувствовал, что общался с ребенком во взрослом обличье. На Ванцзи алкоголь влиял очень интересно. После, видимо, тяжелых раздумий Лань Ванцзи серьезно кивнул и протянул руку вперед. Усянь легко улыбнулся и вложил в узкую изящную ладонь свой телефон, в который мужчина вбил свой номер. — Лань Чжань? — приятно удивился Вэй Ин, смотря на новое имя, указанное в контактах. — Мгм, — покраснел чуть сильнее Ванцзи. — Позвони. — Ох, да, сейчас, — сбрасывая с себя морок непонятной природы, пробормотал Усянь и позвонил на новый номер. По кухне разнеслась приятная классическая мелодия. Клод Дебюсси. — Классика? — Да. Что-то не так? — Любишь классику? — не удержался от вопроса Усянь. — Давно? — Мне она всегда нравилась. Я не слушаю ничего другого. — Вот как. А джаз? Ты слушаешь джаз? — До сегодняшнего дня не слушал. — О, — приподнял брови Усянь. — Так сегодня ты впервые услышал джаз? И как? — Необычно, но неплохо. Красиво, — медленно говорил Лань Ванцзи. — Вэй Ин красивый. Вэй Ин комично округлил глаза. Сердце у него сладко кольнуло от незамысловатого комплимента. Но ответить и отшутиться он не успел: его левую руку притянули ближе к себе чужие и принялись оглаживать узоры татуировки. Большой палец Лань Чжаня замер на синем цветке, а после начал ласково водить по аккуратно выведенным на коже лепесткам. Ванцзи выглядел завороженным. У Усяня невольно дыхание замерло от столь незатейливой ласки. Как давно к нему никто не прикасался подобным образом? И почему ему так приятно? — Лань Чжань? — тихо и неуверенно позвал его мужчина, но громкое уведомление о приезде такси не дало ему продолжить разговор, а Лань Ванцзи вдруг отпустил его руку и отвернулся. — Пойдем, я провожу тебя до такси, — вздохнул с небольшим разочарованием Вэй Ин. — Твой дядя, наверное, ждет нас. — Мгм.