Oubliez l'odeur du sang et des roses

Естественно, Вэй Ин не взял выходные. Как бы Мадам Юй ни была права, как бы о нем ни беспокоилась, он не мог себе этого позволить. Работа помогала отвлечься от навязчивых мыслей и идей и хорошо прочищала мозги, а также не давала слишком уж много думать — вот что самое замечательное. К тому же никто не мешал Вэй Ину начать работать дистанционно, прямо из дома, и уезжать только для каких-то личных встреч, редких фотосессий и интервью. Мянь-Мянь горячо поддержала его в принятии такого решения. Ведь так у него чуть ли не впервые за много-много лет появилось больше свободного времени, которое он с чистой совестью мог потратить теперь на себя любимого и на Цин-Цин, что сильно соскучилась по обществу отца, но не смела жаловаться на отсутствие столь необходимого и желанного внимания. А-Цин росла удивительно понимающей и терпеливой девочкой. Она готова была ждать столько, сколько потребуется. Это и пугало, и восхищало Вэй Ина, а еще заставляло чувствовать вину и собственную ничтожность. Как же так? Отец, а времени на единственного и бесконечно любимого ребенка почти нет. Впрочем, думать о том, какой он ужасный отец, ему было некогда. А когда такая мысль с удивительным упорством все же начинала разъедать его бедный мозг, на помощь приходили Хуа Чэн или Мадам Юй с Цзян Чэном, которые не прекращали доказывать «негоднику», «придурку» и «идиоту с любовью к моральному мазохизму» обратное. Иногда к ним присоединялась и Цинъян, пенявшая на его периодичную умственноотсталость, порой не сдерживаясь в выражениях. В моменты, подобные этому, она всегда отбрасывала ненужную субординацию куда-то в сторону и говорила, что если бы у Мянь-Мянь был такой отец, как Вэй Усянь, то человека счастливей нее в мире бы не нашлось. Беременность ей красноречия лишь добавила, и не поверить молодой матери Усяню (да и не только ему) стало не только трудно, но и боязно. Ударит еще в порыве эмоций и даже не подумает извиняться, потому что… Ну, потому что права, куда деваться. Женщина — а в особенности женщина, вынашивающая целого человека под сердцем — быть неправой, находясь в столь интересном положении, априори не могла. Впрочем, Цинъян и сама понимала, что начала слишком резко на все реагировать, и первой заговорила о поиске и подготовке замены, пока она не превратилась в «неповоротливый шарик». Выбор пал на некоего Сяо Синчэня, по словам Мянь-Мянь, ответственного и исполнительного сотрудника, умеющего подстроиться при необходимости почти под любые обстоятельства. Сначала Вэй Ин, как и положено, сомневался и строил из себя сплошное недовольство, так как не хотел, чтобы бессовестная Мянь-Мянь оставляла его совсем одного в этом жестоком клубе, но уговорам и искренним заверениям своего незаменимого менеджера все-таки поддался. Сяо Синчэнь действительно оказался неплох. И его несомненным плюсом являлось безупречное знание французского языка. Мянь-Мянь, к сожалению, подобным навыком похвастаться не могла. Большая часть дня Вэй Усяня проходила в работе с кучей бумаг и организации различных мероприятий, а также в наблюдениях за обучением Сяо Синчэня. О Лань Чжане и поцелуях он старался вообще не думать и с головой погрузился в дела. Первые две недели у Вэй Ина это с успехом получалось, но потом документы и нерешенные проблемы закончились, и мысли о нем снова вернулись. Обедая в кафе или ресторане Хэ-сюна вместе с Мянь-Мянь или Синчэнем, Вэй Усянь представлял рядом Лань Чжаня, внимательно слушающего текущий разговор. Снимаясь для очередной рекламы, думал о нем. О том, как мужчина смотрит на него своими невозможными глазами цвета светлого янтаря, притягивая, заманивая, сжигая и пробуждая в Вэй Ине неведомую жадность и чувственность. Даже не находясь рядом, Лань Чжань ни на мгновение не оставлял его измученное сердце в покое. Фотографы же, видя подобные изменения, словно в насмешку, хвалили Усяня на разные лады, без стеснения и прикрас говорили, что Вэй Усянь будто сиял на новых фотографиях, что теперь он точно у всех будет нарасхват. А Вэй Ину не нужны были все! Достаточно одного конкретного человека, его милого Лань Чжаня. Да даже гуляя с дочерью, Усянь представлял профессора, непременно идущего рядом и изредка вставляющего какие-нибудь лаконичные, но не менее нужные комментарии в его огромные монологи. Ванцзи был таким восхитительным и внимательным слушателем, таким добрым и заботливым. Тогда в ресторане он ни разу не перебил Вэй Ина, а теми теплом и нежностью, что ярко светились в его глазах, можно было отогреть если не весь мир, то одну очень одинокую и замерзшую душу уж точно. Вэй Ину так не хватало Лань Чжаня. На сердце с каждым прожитым днем становилось все тяжелее и тяжелее. Настроение из-за въедливой глухой тоски ухудшалось. От нее не было никакого спасения. Ни работа, ни сигареты, ни любимое вино не приносили облегчения. И лишь Цин-Цин дарила Вэй Ину желаемые облегчение и радость. Вот только Вэй Цин глупой никогда не была. Не сразу, но она заметила наконец легкий налет фальши в обычно ласковых улыбках отца, будто бы потухшие глаза и печаль в подрагивающих уголках губ. — Пап? Ты в порядке? Принцесса сейчас далеко, и она самая добрая. Не бойся. Вэй Ин смешливо хмыкнул. Конкретно против собак Цзян Чэна он абсолютно ничего не имел. У такого хозяина особо не забалуешь, и потому собачки под его началом выросли послушными и добрыми. Усянь даже когда-то признал, что вежливее существ еще нигде не встречал. Сквозь стиснутые зубы, нехотя, но признал. Так что, да, псин Цзян Чэна он не боялся. И, наверное, поэтому они сейчас одной большой и дружной компанией выгуливали бесценных питомцев братца в парке. Особенно об этом просили дети. Цзинь Лин и А-Ли с павлином вместе с Феей на привязи уже давно ушли вперед, а Цзян Чэн и Эмин скрылись в ближайших кустах, в которые бессовестно нырнули Жасмин и Милашка, вынудив хозяина красочно матюгнуться на всю округу. Принцесса была самой адекватной, спокойной и добродушной псиной из всего цзянчэного выводка. — Когда я в последний раз боялся Принцессу? — спросил Вэй Ин, с трудом сдерживая смех. Беспокойство дочери грело и забавляло. — Тогда почему ты грустишь? Ты же грустишь. — Есть такое, — вздохнул мужчина, чуть крепче сжимая ладошку А-Цин. — Почему? — Вэй Цин склонила голову набок, будто любопытная птичка. — Скучаю по одному человеку, — неуверенно протянул Вэй Ин. — Очень-очень скучаю. С дочерью Вэй Ин всегда старался быть максимально честным. Дети же чувствуют ложь и ненавидят ее. — По профессору Ланю? — невинно поинтересовалась А-Цин. — Ты же с ним в ресторан ходил. Вэй Ин скосил глаза в сторону дочери и досадно цокнул языком. — И в кого только моя дочь такая умная? Хоть вопрос и был риторическим, Вэй Цин совершенно непосредственно ответила на него: — Раз я твоя дочь, то значит в тебя, нет? Вэй Ин тихо рассмеялся, не в силах поспорить с данным утверждением. — Все может быть. — Позвони ему, — сказала А-Цин, прижимаясь к боку отца в поисках тепла. Вэй Ин пытался не задумываться над словами дочери и следить за трусившей чуть впереди собакой. — Не буду никому звонить. Мне есть, с кем разговаривать, помимо Лань Чжаня. — Но ведь ты скучаешь, — грустно добавила А-Цин. — Тебе же плохо, а дальше будет еще хуже. Я знаю. Знает? Знает, каково это — скучать по кому-то? — А-Цин, ты… — Тебя почти не бывает дома, и приходишь ты поздно. — А-Цин… — Но я рада, что у тебя стало меньше работы. Вот и в парк выбрались погулять. Меньше работы не стало. Просто стало больше свободного времени. — Ангел, прости, — тихо прошептал Вэй Ин, чувствуя острый укол вины. А-Цин потупила взгляд и, не обращая внимания на извинения, продолжила: — Позвони ему. Господин Лань хороший. Он мне понравился. — И ты не против, что мы…? — Вместе? Но ведь они ни черта не вместе. Они даже не друзья. — Я не против, — отрезала А-Цин. — Но мы же оба мужчины, ангел. — Дядя Хэ и Цинсюань тоже мужчины, пап! И они счастливы друг с другом. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Господин Лань тебя не обидит. Он мне сам сказал, что любит тебя. У Вэй Ина будто груз с плеч свалился, и намного стало легче дышать. Его ангел не против. Значит ли это, что он сам себя накрутил? Лучше бы в этом убедиться. — А если господин Лань согласится стать твоим вторым отцом? Что если он будет часто приходить к нам? — Да пусть хоть живет у нас! — фыркнула А-Цин. — Только не грусти, пожалуйста. Мне смотреть на тебя больно. Вэй Ин вновь ощутил укол вины в сердце, после чего заметно расслабился, лениво прокручивая случившийся разговор в голове. И… Стоп! Что?! Любит? В смысле любит?! — А-Цин, стой! Погоди! — воскликнул Вэй Усянь. — Как это любит? Когда он это тебе сказал? Усянь остановился посреди дороги, мысленно посылая собаку Чэн-Чэна куда подальше, и пытливо всмотрелся в довольное лицо дочери. Ей всегда нравилось знать что-то лучше отца. Это все точно тлетворное влияние Хуа Чэна. И Хэ Сюаня заодно. Надо было меньше оставлять Цин-Цин вместе с ними, глядишь, и не набралась бы непонятно чего. Вэй Ин ее не так воспитывал. Нет. Тем временем Вэй Цин, видя ненаигранный ступор отца, по-лисьи ухмыльнулась и пожала плечами. И это, черт возьми, был типичный жест Хуа Чэна! Но если у последнего подобное телодвижение выходило изящно, с долей природной хищности и небрежности, то А-Цин пожимала плечами совершенно невинно и безобидно. Пока что. У нее в будущем были все предпосылки обставить Хуа Чэна на сто очков вперед. Но какая же нахалка! Любимая нахалка. — Господин Лань сказал это, когда ты пел. Сначала он долго-долго смотрел на тебя, а потом тихо-тихо прошептал, что любит. Я рядом сидела и все услышала. — Тебе показалось, скорее всего, — выразил сомнение Вэй Ин, тяжело выдыхая. — Этого не может быть. — Не показалось, — заупрямилась девочка. — Профессор любит тебя. Позвони же ему. — Как у тебя все просто в этом мире, — растерянно проговорил Вэй Ин, отворачиваясь от проницательного взора дочери, чтобы скрыть алый румянец на своих щеках. Неужели правда? Его любят? Лань Чжань его любит? Он же знает Усяня всего ничего, буквально со… Блять. Лань Чжань знает его со школы. Но не может же быть такого, чтобы профессор уже тогда?.. Боже. — Пап? Да ты напиши ему хотя бы. Необязательно звонить. Я думаю, что он будет и обычному «привет» от тебя рад. Я вот всегда рада. — А-Цин… — Не извиняйся, пап. Я же не глупая. Я знаю, что ты работаешь, — быстро произнесла девочка. — Напиши ему. — Сейчас? — заволновался Вэй Ин, буквально застывая на месте и сходя с ума от накатывающего страха, плотно переплетенного с неким предвкушением. Если так подумать, сообщение — неплохая альтернатива звонку. Телефонный разговор он бы навряд ли сейчас осилил. — Сейчас давай. При мне. — Боишься, что не напишу ему вообще? Ты так сильно переживаешь? — Угу. За тебя. Ты же так и будешь грустить. Вэй Ин фыркнул и улыбнулся чуть веселее: — Да что ты такое говоришь? — То и говорю. Ты же тоже профессора любишь, ведь так? Вот и действуй. Вэй Ину в который раз захотелось закрыть лицо руками. Он чувствовал, как щеки, а с ней и шея, загорелись ярче прежнего, и даже холодный ветер не помогал остудить пылающую кожу, которую безжалостно подогревал идущий прямо изнутри жар. — Нахалка. — Так и есть. Пиши. — Ладно-ладно, — сдался Вэй Усянь и достал телефон из кармана пальто. — Что мне написать? — «Привет»? — закатила глаза А-Цин, прямо как Мадам Юй. — «Как дела»? — Банально. — Тогда просто «привет», а дальше — как пойдет. Вэй Ин усмехнулся. До чего же он докатился? Уже советы у собственной дочери спрашивает. Об отношениях. — Хорошо. Вэй Ин [12:40]: Привет) Хорошо, что нужными контактами они обменяться успели. Да и в мессенджере в любом случае обмениваться сообщениями удобнее. — Ну как? — А-Цин с любопытством глянула на экран смартфона. — Прочитал, но не ответил. — Прочитал — уже хорошо. Отправь фотку. — Чего? — ошалел Вэй Ин. — Фотку, говорю, отправь, — мило улыбнулась Вэй Цин. — Отправь ему свою фотографию. — Нет, — содрогнулся Вэй Ин. — Не-е-е-ет, юная леди. Ни за что. Вэй Цин непонимающе глянула на него из-под ресниц. — Почему? Ты красивый. И погода хорошая. — Нахалка, — с ужасом и восхищением протянул Вэй Ин. — А то, — улыбнулась А-Цин. — Хорошо, если не хочешь отправлять свою фотографию, отправь мою с Принцессой. Принцесса! — Не зови ее так резко! — схватился за сердце Вэй Ин. Да, он терпел собак Цзян Чэна и даже какой-то частичкой своей души любил их. Но не тогда, когда эти мохнатые чудовища сломя голову неслись в его сторону! — Ты что, смерти моей хочешь? Бедное мое сердце! — Прости-прости, — произнесла А-Цин сквозь смех. — Я не хотела. — Не хотела она, — с явным сарказмом пробурчал Вэй Усянь. — Вставайте рядом. Сфотографирую вас. Вэй Цин послушно встала рядом с довольной Принцессой и положила ладонь ей на холку. Собака, подчинившись жесту, плюхнулась пушистой пятой точкой на землю и высунула язык, широко раскрыв пасть. С острющими зубами. Какая прелесть. Сделав пару фотографий, Вэй Ин взялся за новое сообщение: Вэй Ин [12:46]: Прости, наверное, я отвлекаю тебя от дел, и ты считаешь меня нелепым и, может, глупым, но мне вдруг очень сильно захотелось тебе написать Вэй Ин [12:46]: Мы с А-Цин гуляем сейчас в парке вместе с псами Цзян Чэна (моего брата). Скажу сразу, что меня заставили и вытащили из дома против воли. Но я рад, что согласился. Погода меня радует, и А-Цин неподалеку. С ней легче Вэй Ин [12:47]: В последнее время мы редко гуляем вместе Вэй Ин [12:48]: Надеюсь, ты прочитаешь мои сообщения, а пока держи фотографию Вэй Ин [12:48]: [фотография] Вэй Ин [12:48]: Удачного тебе дня! — Отправил? — Да, смотри. Все нормально? — полунасмешливо спросил Вэй Ин, протягивая дочери телефон. А-Цин взглянула на кучу сообщений и довольно улыбнулась. — Идеально. Теперь надо подождать, когда ответит. — Уже ответил. — Что? — встрепенулась А-Цин. — Что там? Вэй Ин ехидно ухмыльнулся и продемонстрировал экран А-Цин.

Лань Чжань [12:50]: Мгм.

Вэй Цин разочарованно вздохнула и вернулась к Принцессе, пока Вэй Усянь старался не улыбаться слишком уж широко и счастливо. Лаконичного «мгм» от Лань Чжаня ему более чем достаточно. Так он мог быть уверен в том, что его сообщения действительно прочитали и запомнили в них каждое слово. Сомнений нет. Пока этого более чем достаточно.

***

Идея с переписками пришлась Вэй Ину по душе. В сообщениях он был уверен и мог сказать о чем-то важном подобным образом намного больше, чем если бы общался вживую. Да и Лань Чжань, элементарно переписываясь, вел себя более активно по сравнению с тем, что было на их последнем и единственном свидании. Усянь не обижался и не считал немногословность Лань Чжаня чем-то неестественным. У профессора оказалось намного больше положительных качеств, нежели отрицательных. Ванцзи — просто невероятный человек. Исключительный. Потрясающий. Совершенный. Поняв, что Вэй Ин не был против общаться, он начал писать каждый день. Пожелания доброго утра и спокойной ночи отогревали израненное сердце Усяня и чуть ли ни купали его в своей ненавязчивой — а оттого еще более ценной — заботе и внимании. От этих коротких сообщений все внутри Вэй Усяня трепетало от нежности. И Вэй Ин решил не отставать от Лань Чжаня. Своими ответами он пытался показать, насколько ценил его внимание к себе и с каким диким нетерпением ждал от него даже пресловутого «мгм». Впрочем, Усяню особо стараться и не нужно было. Все получалось как-то само собой. Легко и непринужденно. И несмотря на некоторую замкнутость и стеснительность Ванцзи, Вэй Усянь не отчаивался и не жаловался. Его все устраивало. Он мог говорить и за двоих. Вэй Ина не смущало и никак не трогало неумение Лань Чжаня правильно подбирать слова и много говорить. Вэй Ину это даже нравилось. Нравилось, что у него теперь есть молчаливый и постоянный собеседник, который обязательно ответит, прочитает, поддержит и может посоветует что-то. Вэй Усянь мог свободно делиться всем, что накипело, — музыкой, давними мыслями, идеями, фотографиями, своим мнением, — и не бояться быть непонятым или осужденным. Это… опьяняло, очаровывало, грело. Это вызывало стойкую необходимость на грани с зависимостью, от которой и избавляться-то не хотелось. Вэй Ин же не с левым человеком с улицы сокровенным делился, а с мужчиной, который его любит и которого, кажется, любит он сам. Вэй Ин [10:56]: Как тебе те песни, которые я тебе прислал вчера? Это, конечно, не твоя родная классика, но мне ужасно нравится

Лань Чжань [10:57]: Слишком громко.

Вэй Ин откинулся на спинку кресла и весело расхохотался. Естественно, громко. Он же ему Metallic’у прислал. Вэй Ин [10:59]: Между прочим, Metallica тоже в некотором роде классика Вэй Ин [11:00]: Классика рока

Лань Чжань [11:00]: Все равно. Слишком громко.

Вэй Ин [11:01]: А Queen? Если ты скажешь, что не полюбил Фредди, я очень расстроюсь, Лань Чжань, и обвиню тебя в жестокости Разумеется, Вэй Ин так бы не сделал, но припугнуть же немного можно?

Лань Чжань [11:01]: Мне понравилось. Можешь прислать еще пару песен?

Лань Чжань [11:02]: Только свои любимые.

Сердце Вэй Ина забилось где-то в горле. Он же прислал Лань Чжаню те песни, которые в перспективе могли понравиться именно ему. Свои любимые он не скидывал, но был бы рад поделиться. Почему нет? Судорожно сглотнув, Вэй Ин зашел в аудиозаписи и, пока не передумал, отправил две свои самые любимые песни Queen: Вэй Ин [11:05]: [Queen — Somebody To Love] Вэй Ин [11:05]: [Queen — I Want It All] Отправив нужные песни, мужчина отложил телефон в сторону и вернулся к работе. Через полчаса он решился вновь заглянуть в чат: Лань Чжань ничего не написал. Вэй Ин уже было расстроился, как вдруг пришло новое сообщение от Ванцзи.

Лань Чжань [11:43]: Вэй Ин, ты когда-то предложил сходить в ботанический сад. Давай сходим на выходных туда вместе?

Чего-чего, а вот такого поворота событий Усянь никак не ожидал.