53

      Иллуми весь сжимается и чуть сдвигает колени. Он едва не начинает плакать, опаляемый этими взглядами. Неужели папочка и дедушка не любят его? Почему они заставляют его чувствовать себя таким жалким. - О, нет-нет, не плачь. Что такое? - Спрашивает дед, преклонив перед ним колено и стирает слезу с нижнего века. Иллуми даже плачет красиво. - Мне страшно. - Ты не доверяешь нам? Мы твои дед и папа, разве мы можем тебя обидеть? - Он ещё слишком мал. - Хмурится папа и смотрит уничтожающе строго, от чего Иллуми ещё сильнее хочется заплакать. - Папочка, я чем-то тебя расстроил? - Твой отец думает, что ты ещё слишком мал, чтобы стать мужчиной. Как думаешь, ты мал? - М-м-х... - он всхлипывает и старается не поднимать на папу взгляд. - Нет. - Ты слышал его. Я считаю, что сейчас самое время. - У некоторых девочек в таком возрасте ещё даже не начинают идти месячные. - Ты же знаешь возраст не имеет значения если ты отпрыск семьи Золдик. - Я... Что вы хотите сделать?       На Иллуми сегодня не его обычная одежда от чего он чувствует себя как какой-то товар. Почему-то дедушка велел ему надеть юбку и трусики, как у девочек и велел как следует вымыться между ног. Это странная просьба, ведь Иллуми никогда не был неряхой. - Ты сделал то, что мы велели? - Угу. - Выдыхает он сдавленно. Он весь вздрагивает, когда дедушка опускает руку на его голое колено. Как девочки могут носить такое каждый день? Он словно голый. Сидит на стуле под их пытливыми взглядами, как какой-то цветок в горшке. Дед осторожно скользит по коже вверх. Его ладонь такая грубая, шероховатая, что на нежной коже бёдер ощущается, как горячая наждачная бумага. Он скользит всё выше и задирает юбочку вверх до тех пор, пока не упирается пальцами в резинку его трусов. - А теперь поднимись. - Велит отец и от этого строго голоса мальчик вздрагивает. Почему отец так им недоволен? - Что вы будете делать? - Ничего плохого, лишь сделаем кое-что приятное. Это наша семейная традиция. Через это проходят все мальчики, когда достигают определённого возраста. - Значит, Миллуки и Киллуа?.. - Нет, мы решили, что это будешь только ты, потому что ты особенный мальчик. Ты наш любимец, мой и твоего папы. Только ни за что не рассказывай братьям, иначе они расстроятся. Хорошо? - Хватит сюсюкаться с ним, отец. Юноша сказал, что достаточно взрослый. Понятно? - Грохочет папа и Иллуми снова вздрагивает. Почему-то одежда у него между ног странно натянута. - Что, совсем не терпится? - Бросает дедушка ехидно через плечо. - Я буду первым. - Ну уж нет. Иллуми мой любимый внук. - Я его отец. - Ты можешь забрать первый раз Киллуа. - Я не стану делать этого с ним. - Что? Как не стыдно? Твой собственный сын недостаточно привлекателен для тебя? - Я хочу только Иллуми. Я его отец, поэтому его первый раз принадлежит мне. - А я твой отец. Как бы твой первый раз не стал моим. - О чём вы говорите?... - Ну же, малыш... - Произносит дедушка октавой ниже, чем отец, чтобы вызывать у мальчика больше доверия и осторожно касается бугорка под его трусиками. - Подаришь дедушке свою розочку, Иллуми? - М-мх. - Выдыхает он и чуть раздвигает ноги, позволяя ему касаться ещё. - Ответ ясен? Мальчик сделал свой выбор. - говорит дед, коротко глянув на отца полыхающего ненавистью. Этот взгляд... Иллуми кажется, он выжигает раскалённые полосы на его коже. Эта звериная ярость, которую он хотел бы погасить прохладой собственного тела, вот только боится заживо сгореть, как бабочка в огне, если позволит коснуться себя этому пламени. - Заканчивай с этим поскорее. - Каждый особенный мальчик в семье должен стать мужчиной и это должны быть старшие члены его семьи. - Дедушка говорит официально, чтобы только что выдуманная легенда звучала правдоподобнее. Где-то внутри себя отец Иллуми думает "Как не стыдно так грязно обманывать ребёнка? Но на самом деле и сам не раз придумывал предлог, чтобы остаться с ним наедине." - Знаешь, чем занимаются двое людей, когда хотят завести наследника? - Нет! - всхлипывает Иллуми и прячет руками лицо. Осознание сжимается на головке его члена тугим колечком. Он совершенно не чувствует неприязни или отторжения, его смущение становится настолько велико, что выдерживать его уже почти нет сил. Кажется кончик его члена, как носик любопытного зверька начинает принюхиваться и тянется к ласковому дедушкиному голосу. Недавно папа взял его с собой в ванну и Иллуми видел его член с тех пор он не может думать ни о чём другом. Он знает, что происходит во время секса, это значит, что отец его этим огромным членом... Эти мысли горячим ознобом струятся по всему телу и заставляют твердеть соски. Если папа сделает это с ним... Он знает, что нужно сначала его растянуть, но хочет прямо сейчас быстро и глубоко одним толчком его полностью принять. Распробовать по всей длине, каждым вкусовым рецептором своего ануса. - Я думал, что это нужно делать только с тем, кого ты любишь... - Разве ты не любишь меня и своего папу? - Люблю! - выдыхает он и снова всхлипывает чувствуя, как дедушка скользит вверх по его бёдрам и сжимает между ног тонкую ткань трусов. - Так что же? Ты позволишь мне быть первым? - Спрашивает он, всё так же стоя на одном колене и глядя на Иллуми, как, должно быть, никто ни когда не посмотрит. От этих новых ощущений тело начинает гореть. Он никогда не испытывал ничего подобного, он ещё даже не трогал самого себя, потому что так велели папа и дедушка. Смутное в его головке после этих слов зародилось ощущение, что его пенис и дырочка принадлежат не ему. Он уже много раз хотел сжать и потрогать себя между ног, особенно когда он вспоминал папин член. Его тело становилось странным и мокрым внизу, но он чувствовал что произойдёт что-то плохое, если он ослушается. - Угу. - Дедушка будет очень деликатным, хорошо? - Он просовывает под резинку трусов палец, сладко скользнув по яичкам седыми волосками и осторожно тянет трусы вниз. Они медленно выскальзывают из под юбки, обнажая бледную кожу его бёдер и остаются висеть у него на щиколотках, пока он их осторожно не переступает. Тогда отец наклоняется за ними. Эти маленькие белые трусы кажутся ещё меньше в его большой руке. Папа под судорожный вздох Иллуми прижимается к ним носом и губами и через одежду сдавливает собственный член - Мне нравится твой интимный запах. Ты пахнешь яблоком. Я бы сказал "Гренни Смит". Дедушка прижимается к его промежности носом под юбкой и холодно втягивает запах, так что Иллуми немного сгибается. - Я сказал бы это скорее спелый "Голден". - Теперь я хочу, чтобы ты поднял юбочку и позволил нам с твоим папой посмотреть, что ты прятал у себя под трусиками.       Это невероятно, дрожь пульсирует во всём теле, перекатываясь по коже скользкими змеями, извиваясь и задевая каждое чувствительное место, заставляя его как будто звенеть от возбуждения. Дедушка и папа устремляют взоры ему между ног, едва он поднимает юбку. Пытается сдвинуть колени и как-то сжаться, потому что эти взгляды такие... Он как будто чувствует их на тонкой коже своей промежности. Как они рассматривают, изучают, трогают его. - Он довольно крупный для твоего возраста. - Это хорошо или плохо? - Не бывает ни плохих ни хороших пенисов... Скоро ты поймёшь это Иллуми. - Знаешь, мне так нравится твоя правая ножка. На ней так много родинок, они похожи на созвездия. - Что? - Если бы я мог съесть тебя, начал бы я обязательно с твоей замечательной правой ноги. - Говорит дедушка, и легко и от усов колюче прикусывает кожу его бедра, заставив Иллуми сладенько пискнуть. - Значит, ты приватизируешь его правую ногу? Я правильно понимаю, что теперь не могу к ней прикасаться? - Спрашивает отец, запуская руку в штаны. - Что? - Иллуми не совсем понимает о чём они говорят. - Ты в свою очередь можешь выбрать ту его руку, которая тебе нравится. - Тогда я точно выберу правую, он правша, он может мастурбировать этой рукой... - Значит левая рука моя. - А что до его дырочки? Я заметил, что рот и попка у него одинакового цвета. - говорит дедушка и скользит пальцем по нижней губе, немного её оттягивая. - А его пенис... Я хочу его. - Отвечает папа. - Тогда пенис твой. Нижняя дырочка будет принадлежать мне, но я разрешаю тебе касаться её, когда ты захочешь, если ты меня предупредишь. - Соски друг от друга совсем не отличатся. Знаешь, их можно разделить вместе с руками. Значит правый сосочек будет твоим. - Дедушка наклоняется и касается губами левого соска, так что у Иллуми вздрагивает член. Не сказать, чтобы сейчас его соски были чувствительны, скорее его пугает и возбуждает эта ситуация, в которой он оказался. Словно его ноги и пенис ему самому уже не принадлежат... - Что же мне делать, если я захочу себя потрогать? - Это предоставь нам с твоим папой. - Дедушка указывает пальцем на родинку на лобке и продолжает рассуждать с таким видом, будто проводит научные изыскания. - Он сейчас достаточно юн и его промежность почти нельзя отличить от женской. - Он надавливает ногтем на его пенис. - Будет похоже на киску маленькой девочки, если вот так заклеить пластырем. - Между ног он и правда слово настоящая девочка. - Говорит папа и подносит к его промежности камеру телефона. - Я смогу выставить эти фото на аукцион на одном хорошем сайте. - Папа, что? - Иллуми стыдливо прикрывается руками, ощущая свою абсолютную беспомощность. - Твой член принадлежит твоему папочке, помнишь? - Но я уверен, что когда вырастет, он станет только прекраснее. Иллуми - как цветок: нужно время чтобы его бутон распустился... - Задумчиво произносит дед, мягко отводя его ладошки от паха. - Значит, пока что я ещё недостаточно взрослый, чтобы с папой?... - Спрашивает он разочарованно. - Всё хорошо, но сначала дедушка. Ты обещал, помнишь? - Он чуть улыбается и запрокидывает голову. - Наверное, тебе будет удобнее так. Как ты думаешь? - Дедушка ложится на пол головой прямо между его ног и внимательно смотрит вверх. Иллуми невольно сжимает колени, ощутив его шершавые ладони на щиколотках. - Ты уже понял что нужно делать, правильно? Дедушка должен сначала попробовать тебя сзади. Наверняка ты и на вкус, как яблочко. - Произносит он и облизывается, как кот. - Ох.... - Иллуми со стоном выдыхает и, придерживая юбочку, осторожно опускается к Дедушке на грудь. - Ну же, не стесняйся. Я не кусаюсь. Придвинь ближе свою попку. - Что ты собираешься делать, дедушка? - Он весь дрожит, когда дедушка за бёдра пытается подтянуть его выше, а от ощущения его бороды прямо на коже промежности снова всхлипывает. Затем он садится на его губы всем весом, не переставая при этом мелко трястись и всхлипывать. Его борода трётся прямо о яички Иллуми, а усы колятся прямо возле прохода. Сейчас он точно заплакал бы, если бы папа на него не смотрел. Он принимает развратную позу, прогибается в спине, накрыв юбочкой дедушкину голову. - Ах, Нет! - Вскрикивает он, ощутив его горячий и мокрый язык прямо на проходе. Это слишком... Он себе даже представить такого не мог. Сцепив зубы, он терпит, чтобы снова не застонать, когда дедушка с чавканьем начинает активно вылизывать его анус. Смазка с пениса мальчика капает прямо дедушке на бороду. Он кладёт руки на его живот, стараясь удержать равновесие. - Ты можешь тоже пока что попробовать дедушку на вкус, если хочешь. Знаешь, твой маленький ротик будто создан, чтобы удовлетворять мужчин. - Он протягивает руки вниз и начинает расстёгивать ремень на брюках. Медленно, позволяя Иллуми рассмотреть каждое движение, предшествующее тому, как его член выскакивает из под одежды. Отец тем временем заставляет его приоткрыть ротик и делает ещё пару снимков. От вида дедушкиного немного сморщенного члена Иллуми сжимается и забывает пискнуть от смущения, когда он проникает в него во всю длину и даже касается ануса зубами. Его язык скользкий и горячий. Он начинает двигаться вверх и вниз, словно и правда пытается всего его изнутри распробовать.       Иллуми невольно пытается отстраниться от него. Пока дед грубо не хватает его своими мозолистыми рукам за бёдра и, плотно насаживает обратно на язык. Иллуми убирает волосы за ухо и, наклонившись принюхивается. Крепкий мускусный мужской запах. Дедушкин член чувствует его дыханье и немного вздрагивает, как от холода. Чтобы как-то его согреть Иллуми наклоняется и по всей длине начинает слизывать солёную смазку. Он напоминает соус тобаско на вкус, только не острый. Он весь пульсирует и сочится, пачкая Иллуми лицо. Дедушкин член так приятно лизать. Он даже осторожно просовывает в уретру кончик языка. Отец с глухими стонами активно отдрачивает, изредка фотографируя его лицо. - Ох, малыш... Как же дорого я тебя продам.       Кажется у Иллуми от возбуждения всё внутри начинает пульсировать и сжиматься, не давая ему выйти. Горячий язык забирается так глубоко и всё внутри ощупывает. Касается каждой точки в его дырочке и сладко растягивает. Иллуми даже начинает плакать, когда дедушка чуть отрывается и издаёт такой звук, как будто обсасывает фруктовый лёд, слизывая с него сладкий сироп. Ему не нужно слишком многого, ещё несколько мгновений. Он ёрзает у дедушки на лице, невольно пытаясь как-то защититься от его горячего и колючего рта, а потом начинает биться как пойманная рыбка и изливается прямо ему на бороду, при этом не прекращая с аппетитом облизывать его член. - На вкус ты тоже как яблоко. Это довольно вкусно - дед улыбается и осторожно стирает его сперму с подбородка.

***

- Надеюсь ты доволен собой, мог бы поделиться им со мной, мы могли бы разделить его первый оргазм на двоих. - Ах...папочка, прости пожалуйста.. - робко произносит Иллуми, пока дедушка вылезает из под него и поднимает за бёдра вверх его попку. - Что ты хочешь сделать теперь?.. - Спрашивает Иллуми как будто со страхом, но на самом деле просто кажется, что потеряет сознание если кончит ещё раз. - Твоя дырочка сейчас такая мокрая и розовая. Думаю теперь тебя можно растягивать. - Что? - Мне нужно сперва подготовить твою дырочку для своего члена, видишь ли он довольно большой и, боюсь, без подготовки я могу порвать тебя. Ты будешь хорошим мальчиком и потерпишь, пока дедушка тебя подготовит? - На этот раз ты не заберёшь себе его полностью. Пенис всё ещё мой, ты помнишь это? - Нет-нет-нет. Папочка, стой, Пожалуйста, стой, я не выдержу...       Папа подныривает Иллуми под юбку и тепло обхватывает губами ещё мокрый от эякулята пенис. Он маленький, в рот полностью помещается, так что папа всасывает его целиком со звуком, как будто втягивают воду из ладоней.        Иллуми вскрикивает и прогибается в пояснице ощущая их сразу с двух сторон, сразу на обоих чувствительных местах. Как же может быть чтобы ему было так хорошо? Разве заслужил он этого? Прямо сейчас он явственно и ощутимо понимает насколько сильно дедушка и папа на самом деле любят его, раз согласились удовлетворить сразу вдвоём. И всё ради того, чтобы Иллуми стал настоящим мужчиной. Наверное, он понимает - остальные мальчики, нормальные мальчики становятся мужчинами сами, а Иллуми ошибочен. Он так похож на девочку, что чтобы стать мужчиной ему нужно впитать их тестостерон с семенем и слюной. И от удовольствия его принимать колени трясутся, он едва не падает, когда папа грубо подхватывает под бёдра и поддевает лобковую кость нижней челюстью, так что он остаётся вот так висеть только на силе его рта.       Дед касается дырочки сразу двумя пальцами и осторожно раздвигает в стороны колечко ануса. Стенки ещё скользкие, так что два пальца входят практически без труда, когда он сгибает их крючком и мягко проникает. Иллуми даже вздрагивает, когда дед начинает осторожно двигаться вперёд. Он глубоко втягивает носом запах папиных волос. Дедушка наклоняется, мягко прикусывает его ухо. Пальцы его движутся медленно, осторожно, в противовес тому, как активно и жадно всасывает его член папа, как будто пытается оторвать без помощи зубов. Дедушка подключает третий палец и выпрямляет их так, чтобы проникать в Иллуми как можно глубже. Ему кажется, что папа и дедушка полностью его захватили, как будто он их пленник и не сможет сбежать, даже если захочет. Ногти дедушки приятно покалывают внутри, раздвигают в стороны стенки его прохода, надавливая, раздвигая чтобы потом он смог протиснуть туда член. Сейчас Иллуми даже думать страшно о том, как это будет хорошо, потому что даже сейчас он начинает плакать от того, как ему приятно. - Пап... Остановись, пожалуйста на секунду. Пап! - Он вцепляется в папины волосы и пытается отстраниться, но папа снова за бёдра его к себе притягивает, не прекращая яростно и активно всасывать в горло каждую каплю прозрачных соков с его члена. Дедушка задевает что-то внутри и толкает в него теперь сразу три пальца. Растрахивает его проход и заставляет едва ли не терять сознание, когда Иллуми как мелкую ракушку сносит горячим водоворотом двойного оглушительного оргазма. Он весь выгибается и в голос кричит зажатый между этими двумя разгорячёнными мужчинами, вжимается пальцами в папины волосы и выпускает в его жаркий рот каждую каплю своего оглушительного удовольствия.

***

      Дедушка осторожно касается его прохода самым кончиком и слегка надавливает. Иллуми уже представляет, как он будет внутри ощущаться и от ожидания уже всё натягивается и что-то сводит между ног. Он очень осторожен, словно Иллуми маленькая девочка, словно думает, что он весь пойдёт трещинами, если сделать резкое движение. И от того ещё мучительнее сантиметр за сантиметром его принимать. Он весь выгибается и подставляется, уже сам, беспомощно сжимая пальцы ног, пытается на него насадиться. Дедушка сжимает юбку на его бёдрах и чуть притягивает его к себе. Иллуми от стонов кажется задыхается и едва не теряет сознание, когда дедушка наконец выходит и резко во всю длину толкается обратно, тяжёлыми яйцами ударившись о него внизу. Иллуми сейчас со спины ещё сильнее обычного похож на маленькую девочку. И кожа у него такая гладкая, что под дедушкиными мозолистыми руками ощущается, как бархат. Он весь дрожит и всхлипывает, пытается сжаться, от чего его узенькая дырочка член ещё сильнее сдавливает. Дед старается не быть с Иллуми слишком грубым, знает, что первый раз ему обязательно запомнится надолго. Он рад быть его первым, знать, что никто никогда ещё не ощущал своим членом, как сокращается его проход, каким скользким становится от трения, когда проникаешь особенно глубоко и дотягиваешься до кишечника. Иллуми от этого поднимается на руках, раздвигает ноги ещё шире и как кот весь выгибается, как будто хочет насадиться ещё глубже. У него всё внутри напрягается, такое чувство, что из дедушкиного члена в его тело струятся и зажигаются разноцветные искры и по всему телу ярко сверкают, не давая опомниться, от этих быстрых и теперь уже гораздо более грубых толчков. Каждый раз дедушкины яйца со шлепком бьют его внизу и от этого ещё сильнее в теле разгораются искры, Дедушка сжимает его бёдра руками так крепко, что Иллуми кажется, что останутся синяки, следы его принадлежности дедушке, отметины в свидетельство о том, как ему было хорошо, как сладостно его этой ночью отымели. Он тянется вперёд и поднимает глаза, на папу, внимательно наблюдающего за ними. Становится стыдно за то, что он при папе так себя ведёт, стонет и под толчки подставляется. Как будто изменяет его члену, который потом ещё несколько раз представлял после того, как увидел. Он тянется руками к его брюкам и медленно их расстёгивает. Дедушка теперь двигается так быстро и яростно, что Иллуми кажется, что он сейчас потеряет равновесие, если не ухватится за что-нибудь, поэтому хватается за папины колени и вжимается носом к нему между ног.       У дедушки такие жёсткие и колючие волосы на лобке, они касаются копчика от чего горящие искры по всему позвоночнику зажигаются и отправляют сладкие импульсы вверх до самого мозга. Папа наконец вынимает член и Иллуми смотрит на него заворожённо. - Он такой большой... Он в меня точно ни за что не поместится. - Выдыхает он чуть жалобно.       Дедушка кладёт руку ему на горло, заставив чуть откинуть голову и Иллуми широко открывает рот. Папа зарывается пальцами в его волосах и одним резким толчком загоняет его на всю длину и так держит, пока его горло не начинает сокращаться в бесплотных попытках закашляться. Дедушкины толчки становятся слишком быстрыми, так что Иллуми кажется что между ног всё начинает звенеть. Его тазовые кости бьют Иллуми по ягодицам, заставляют ещё глубже на папин член горлом насадиться, так что он едва не начинает задыхаться. Папа крепко сжимает кулаком его волосы и беспощадно двигает его голову вверх - вниз, трахая в рот. Движения становятся ритмичными, слаженными, дед синхронизируется с движениями отца, так что теперь они одновременно грубо имеют мальчика с двух сторон. Ему едва удаётся выдерживать напор такого удовольствия. Их страсть сковывает его жаркими цепями изо рта в проход насквозь переполняет. -М-мм-х - выдыхает Иллуми и выпускает папин член изо рта.- Папа снова фотографирует, как от его губ к головке тянется тонкая ниточка слюны смешанной со смазкой. - Д-дедушка.... Господи, пожалуйста, ещё... Ах-х. Я с ума сейчас сойду... Ммн. - По щекам Иллуми начинают течь слёзы. От этого зрелища папа сразу начинает быстро и яростно дрочить, слегка касаясь его губ мокрой головкой и как бы оттягивает нижнюю губу. Иллуми облизывается, коснувшись головки кончиком языка и вдруг понимает насколько сильно хочет попробовать папиного семени. Испить собственных братиков и сестричек. Внутри начинает разгораться маленький пожар, и от Того он становится куда сильнее, когда изнутри словно распускается горячий бутон - его до краёв наполняет дедушкина горячая сперма и так плотно его заполняет, что затекает в кишечник, вытекает из прохода и начинает бледными слизнячками струиться по его бёдрам вниз. Папа вдруг содрогается всем телом, Так что Иллуми сразу приоткрывает рот. Отец делает ещё пару судорожных движений рукой и изливается в его приоткрытый ротик и немного даже попадает на нос от чего Иллуми весь по струнке на дедушкином члене выгибается и пожар внутри него вспыхивает и пожирает всё тело. Всю его душу на крупицы растворяя, заставляя отключаться сознание, пропадать совершенно все мысли кроме той, что ему так хорошо, что он стонет так громко, что едва не начинает кричать, облизывая остатки семени с папиного члена и мошонки. Ему в рот, кажется, даже попадает его лобковый волос, который он вместе со спермой с удовольствием глотает. Пожар внутри смешивается с горячей дедушкиной спермой, расползается по всему телу, уничтожает разум, а затем по венам струится обратно вниз и вырывается из его члена густыми белыми каплями отцу на ботинки. - Папочка, это так вкусно... - Произносит он, чуть не плача, когда удаётся перестать громко стонать. Его анус всё сокращается, как будто не давая вытечь дедушкиному семени. А потом от удовольствия он наконец отключается. Ноги перестают его держать он падает на пол и лежит между папиных ботинок, тяжело дыша, и всем телом от сладостных спазмов сотрясаясь. - Хороший мальчик. - Ласково произносит дед, похлопав его мокрой ладонью по покрасневшей ягодице.