Сумасшедшее Рождество

      В отсутствии в замке гриффиндорцев был еще один минус: Гарри приходилось есть за огромным столом одному. В обычное время он обсуждал с однокурсниками последние новости и болтал о всякой ерунде. Естественно, свои новости сейчас Гарри никому бы рассказывать не стал. О том, что он просидел с Малфоем в библиотеке почти до отбоя, играя в шахматы и делясь историями из жизни, а потом завалился с ним на хогвартсскую кухню и наслаждался организованным спорыми эльфами ужином на двоих, Поттер решил молчать даже под пытками.       В самой ситуации ничего страшного не было. Он регулярно устраивал такие набеги на домовиков с Роном. Но воспоминания о вечерних вылазках, участником которых был Уизли, не отзывались в груди таким трепетом. Гарри напоминал себе Колина или Джинни на их первом курсе, когда оба мечтали переброситься хоть парой слов со знаменитым Поттером, а потом на каждом углу в красках расписывали, как Гарри просто сказал им “привет”. Все еще не понимающий своей бурной восторженной реакции на присутствие Малфоя, Гарри уткнулся взглядом в свою тарелку и решил просидеть так весь завтрак, на всякий случай еще и отвернувшись от слизеринского стола. Однако его замечательный план провалился.       — Эй, Поттер, — раздался за его спиной голос Паркинсон, и Гарри почему-то испугался, хотя бояться ему, собственно, было нечего. Он глубоко вздохнул и обернулся, пытаясь придать своему лицу максимально спокойное выражение. — Грустишь, скучаешь? — поинтересовалась Пэнси, с интересом рассматривая Гарри, а потом вдруг опустилась рядом с ним на скамейку, как-то неправильно близко.       — С чего бы? — хрипловато ответил Гарри. Он еще ни с кем не разговаривал с утра, поэтому голос не слушался, но все выглядело так, будто он совершенно однозначно отреагировал на ужимки Паркинсон. Та ухмыльнулась, явно довольная результатом.       — Мне почему-то показалось, что тебе одиноко, — она растянула губы в хищной улыбке, но плескавшееся в глазах веселье подсказало Гарри, что можно расслабиться: Паркинсон просто так шутила. Тупые слизеринские шутки. — Хотела предложить скрасить время в ожидании верных друзей и повеселиться сегодня с нами. Вроде, швырять в меня снежками тебе понравилось, — она кокетливо поправила выбившуюся из-за уха прядку. — Хочу взять реванш, но на льду.       — А что на льду? — не понял Гарри. Зимой на озеро он никогда не ходил — не видел смысла. Что там может быть интересного, наблюдать, как гигантский кальмар проделывает во льду дырки? Своеобразные у слизеринцев развлечения, конечно.       — Покататься хотим, на коньках. Пойдешь?       Гарри зачем-то взглянул на слизеринский стол и встретился взглядом с Малфоем. Тот сделал вид, что вовсе и не смотрел на него, а на самом деле увлеченно беседовал с Забини. Опять этот Забини! Но Гарри все-таки стало приятно, что Малфой присматривал за ним, не оставляя на растерзание Паркинсон. Хотя вообще-то Гарри должно было быть все равно, ну смотрит и смотрит, подумаешь. Правда ведь? Гарри за эти дни только больше запутался в происходящем. Пэнси, проследившая за взглядом Поттера, хохотнула.       — Да идет он, идет. Мы все идем, — она подмигнула Гарри. — Так что, Поттер? Или сделаешь вид, что слоняться по замку без дела тебе нравится больше?       — Ты даже инфернала достанешь, — пробурчал Гарри, смущаясь этого странного подмигивания. — Ладно, я пойду. Спасибо за приглашение. Оно было неожиданным.       — Мы щедрые в честь праздника, пользуйся, пока можешь, — нахально заявила Пэнси и, грациозно встав со скамейки, пошла к своему столу. Но на полпути развернулась и бросила: — Через десять минут в холле, не забудь утеплиться.       Гарри пришлось спешно доедать кашу и тост, ведь его теплые вещи лежали в спальне, а она находилась далеко от Большого зала и главного входа в замок.       Когда полностью экипированный Гарри сбежал с лестницы, у ее подножия уже толпились слизеринцы.       — Герои не опаздывают, а задерживаются, — пошутил Забини, приветствуя гриффиндорца, а Гарри состроил ему сердитую гримасу. Если Забини такой умный, то мог бы и посчитать, что за десять минут просто нереально добраться до башни Гриффиндора и вернуться назад. Не знай Гарри парочку тайных проходов, он бы еще и не так задержался.       — Все в сборе, значит, топаем на озеро, — скомандовала Паркинсон, открывая дверь и первой выбегая в морозный внутренний двор.       Слизеринцы сразу бросились за ней, что-то возбужденно обсуждая. Гарри не стал прислушиваться и вообще плелся позади, с каждой секундой все больше чувствуя себя глупо. На эту дурацкую затею он согласился, очевидно, от скуки, но почему-то Поттеру представлялось, что он вдруг окажется прямо в центре толпы, будет активно участвовать в разговорах и вообще к нему проявят интерес.       Гарри усмехнулся. Он так жарко спорил со всеми о том, что ему вовсе не нужно звание героя магического мира и прилагающееся к этому повышенное внимание. Едва ли не мантию на себе рвал, доказывая, что скромная жизнь Гарри, просто Гарри, его устраивает куда больше. И что же, прошла всего пара месяцев, а он привык купаться в лучах славы и даже не может сам присоединиться к беседе, ждет, что его окликнут или зададут вопрос? Это открытие оказалось весьма неприятным, Гарри даже скривился.       — Гриффиндорцам подают такой отвратительный завтрак? — отреагировал Малфой, успевший отстать от своей компании и присоединиться к Гарри.       — Просто увидел твою слизеринскую задницу, — не остался тот в долгу.       — Моя задница прекрасна, почему ты так скривился? — притворно возмутился Малфой, заставив Гарри покраснеть.       Он даже не знал, что отвечать на такое заявление. Все вертевшиеся на языке грубости и пошлости продемонстрировали бы остроумие Гарри в компании гриффиндорцев, но почему-то казалось, что Малфой сочтет эти шутки плоскими. Но он словно и не ждал ответа на свою фразу, через несколько секунд сменив тему.       — Катался когда-нибудь по Черному озеру?       Гарри не то что по озеру не катался, он вообще никогда не стоял на коньках. На каток регулярно водили Дадли, видимо, Дурсли надеялись, что сынок увлечется этим видом спорта и пристрастится к здоровому образу жизни. Дадли одевали в обтягивающий и почему-то блестящий оранжевый костюм, в котором он был похож на химозную сосиску. Гарри был готов терпеть и такой ужасный наряд, и кузена рядом, лишь бы его хоть раз тоже взяли на каток. Увы, он был вынужден проводить эти часы в доме миссис Фигг. Это сейчас Гарри вспоминал старушку-соседку с теплотой в сердце, а тогда, в детстве, звал старой кошатницей и мысленно молился, чтобы ее не оказалось дома, когда его в очередной раз захотят оставить на поруки.       — Ты же умеешь кататься? — уточнил так и не дождавшийся реакции Малфой.       — Вообще-то нет, — признался Гарри.       — Поттер, ты чем занимался все это время? Шахматы едва освоил, кататься не умеешь. И не говори, что сидел за учебниками, я ни за что не поверю, — Малфой очень умело изображал недовольство.       — Мир спасал, — отшутился Гарри, которому было очень неловко из-за пробелов в навыках и знаниях.       Ему не хотелось, чтобы Малфой видел, что Гарри в чем-то уступает. Почему-то в душу закрался мерзкий червячок, утверждавший, что у других слизеринцев и с шахматами, и с коньками полный порядок, и Малфой сейчас махнет на Гарри рукой и снова пошагает к своим старым друзьям. Но выяснилось, что Малфой и сам смутился не меньше, услышав ответ Поттера, его скулы порозовели, а голос, когда он вновь заговорил, больше не источал безграничную уверенность:       — Я не подумал.       — Это шутка! — тут же выпалил Гарри.       — Тогда, хочешь, научу тебя кататься?       Гарри тут же приободрился. По крайней мере, в ближайшее время он точно не будет один, пока не научится хотя бы стоять на коньках. А потом он будет занят оттачиванием техники. Почему-то у Гарри не было сомнений, что катание он освоит так же быстро, как полеты на метле.       Давно Поттер так сильно не ошибался. Проблемы начались еще на берегу, когда Паркинсон показала, как заклинанием зачаровать ботинки, наколдовала себе лезвия и упорхнула на лед. Гарри был неплох в трансфигурации, но почему-то именно в этот день палочка решила его не слушаться. Разозлившись, Поттер пригрозил обменять ее на Бузинную, которая как раз хранилась неподалеку и вообще-то тоже принадлежала ему. На ботинках сразу появились блестящие лезвия — слизеринцы как раз проезжали примерно десятый круг.       Гарри по рыхлому снегу доковылял до озера и остановился, не решаясь сменить устойчивый берег на скользкий лед. Он с тоской посмотрел на скучковавшуюся в нескольких метрах от него компанию. Словно почувствовав беспомощный взгляд, от слизеринцев тот час же отделилась одинокая фигура в несуразном картузе и легко заскользила ему навстречу. Из-под коньков Малфоя вспорхнула ледяная крошка, когда он затормозил у самого берега. Выглядело эффектно.       — Давай руку и шагай сюда, — распорядился слизеринец. Оба были без перчаток, и от прикосновения к коже Малфоя в груди у Гарри начало разливаться тепло. Поттер покрепче сжал его ладонь и ощутил болезненно-сладкое удовлетворение от того, что сейчас внимание Малфоя всецело приковано к нему. Раньше он так же радовался, если удавалось побольнее задеть слизеринца во время словесной перепалки или пристукнуть каким-нибудь изощренным заклинанием, чтобы не подходил еще несколько дней. Как быстро все изменилось.       Гарри сделал осторожный шаг, уверился, что не падает, и поставил на лед вторую ногу. Легкий толчок заставил его немного проехать вперед, и Поттер бы точно упал, не уткнись он в Малфоя. От шарфа слизеринца пахло чуть сладковатой хлопковой свежестью, Гарри хотелось сделать еще один вдох, но он уже непозволительно долго не отлеплялся от слизеринца. В конце концов, это становилось неприличным.       — Кажется, коньки сделаны не для меня, — Гарри попытался отстраниться, и тут же схватился за плечо Малфоя, чтобы не упасть.       — Ты слишком напряжен, вот и валишься, — вынес вердикт слизеринец, критически оглядев своего новоиспеченнного ученика. — Расслабься, чуть согни ноги. Вот так, — он показал ему на своем примере. Гарри послушно повторил. — Теперь смотри, как надо скользить. Только не двигайся, пожалуйста, я бы не хотел сидеть с тобой в Больничном крыле, пока ты сращиваешь кости.       Как все же Малфою удавалось так быстро выстраивать образ очаровательного слизеринца и в ту же секунду рушить его простыми фразами вроде “я не хочу сидеть с тобой в Больничном крыле”? Вот Гарри бы с удовольствием с ним сидел. Разумеется, он не хотел, чтобы Малфой себе что-то сломал. Но показать свое расположение слизеринцу очень желал. Пришлось тряхнуть головой, чтобы выбросить странные мысли и сосредоточиться на Драко, который плавно толкался от льда и быстро проезжал короткую дистанцию, демонстрируя Гарри правильную технику. Он что, впервые мысленно назвал Малфоя по имени? Гарри бросило в жар от осознания произошедшего. Слизеринец по-своему истолковал его нервозность.       — Не переживай, ты научишься. Толкайся одной ногой, а упор делай на другую и на ней скользи. Не знаю, как объяснить правильно. Просто почувствуй лед, — командовал Драко, подъехав к Гарри и взяв его уже за обе руки. — Ты не упадешь. Я держу тебя.       Гарри попытался было напомнить, что он не девчонка, и можно его не держать за руки, он и сам справится. Но запнулся, едва не растянулся на льду, а Драко пригрозил сдать его Пэнси, если будет выделываться. Паркинсон охотно помахала обоим, улыбаясь самой очаровательной улыбкой. Гарри понадеялся получить такую же от слизеринца, поэтому присмирел и постарался быть прилежным учеником.       Малфой медленно ехал спиной, пока Гарри делал неловкие попытки проскользить, а не прошагать расстояние между ними. Он злился и думал, что Драко уже десять раз пожалел о своем предложении научить его кататься. Все слизеринцы резвились на середине озера, играя в салки, а Малфой возился здесь с героем магического мира, который не может переставить ноги без чужой помощи, иначе распластается на льду.       — Малфой, извини, что отвлекаю тебя от друзей, — сквозь зубы выдавил Гарри, глядя под ноги и стараясь удержать равновесие. Катиться он уже научился, но ехать, не заваливаясь вперед или назад, все еще было проблемой.       — Я не приму твоих извинений, Поттер, — услышал он возмущенный голос слизеринца. — Я сам навязал свою компанию. Может, мне это в радость?       — Тогда у тебя извращенные понятия об удовольствии, — улыбнулся Гарри, почувствовавший облегчение после ответа Малфоя.       — Что есть, то есть. Но до сегодняшнего дня ты что-то не жаловался.       — Так мы не часто развлекались вместе, я не успел.       — Все можно исправить.       Было что-то интимное в этом моменте: Малфой продолжал держать Гарри за руки, его голос звучал серьезно, губы не кривились в ухмылке, а в серых глазах не плескалась насмешка. Он смотрел изучающе, словно пытаясь просканировать душу Поттера или его мысли. Наверное, стоило лучше учиться окклюменции; если Малфой хороший легилимент, Гарри должно было стать очень и очень стыдно за мысли о том, что он хотел бы развлекаться вместе с Драко гораздо дольше, чем несколько дней до конца каникул или даже несколько месяцев до конца учебы.       Чтобы снова не оставлять Малфоя без ответа — вдруг заподозрит его в отсутствии мыслительной активности? — Гарри пробормотал:       — Прямо сейчас ты очень хорошо все исправляешь.       — Хм, да, это потому что я мастер катания на коньках, — задрал нос Драко.       — Есть что-то, чего ты не умеешь, а, Малфой? — усмехнулся Гарри.       — Нет, я хорош абсолютно — и я бы попросил запомнить это и не задавать впредь такие глупые вопросы — абсолютно во всем!       Гарри рассмеялся. Раньше он воспринимал бахвальство Малфоя за раздутое самомнение, но на самом деле слизеринец всегда или шутил, или защищался от потенциального агрессора. Он, как и Гарри, ждал тычка или насмешки от общества, но если Поттер предпочитал не реагировать или обороняться постфактум, то Драко действовал на опережение. Это Гарри успел понять за то непродолжительное время, что они общались без дуэлей и оскорблений.       Малфой был не только веселым и ранимым, но еще и очень терпеливым. Он продолжал дружбу с Гойлом, до которого доходило труднее, чем до остальных. Как оказалось, мог вполне беззлобно реагировать на иногда обидные шутки Рона. И вот уже полчаса с совершенно спокойным выражением лица обучал Гарри тонкостям катания на коньках и даже убеждал, что Поттер делает успехи.       Когда, наконец, Гарри сумел проехать довольно приличное расстояние без поддержки, размахивания руками и попытки завалиться, Малфой заключил, что его ученик готов, и занял позицию рядом с ним, чтобы ехать бок о бок.       — Где ты научился кататься? — поинтересовался Гарри, стараясь как можно менее заметно любоваться Малфоем. Но пока все выглядело так, будто он очень увлечен разговором или очень заинтересован в получении ответа — невинно и, как надеялся Поттер, совсем не подозрительно.       — В Мэноре, конечно, — ответил Драко так, словно объяснял прописную истину. — У нас есть небольшой пруд, на котором мы катаемся каждую зиму.       — Вы — это ты и другие слизеринцы? — с тоской уточнил Гарри.       — Ну разумеется нет, — фыркнул Малфой, — хотя они тоже иногда присоединялись, если были в гостях. Я катался с мамой, это она меня научила стоять на коньках.       Гарри хорошо помнил Нарциссу Малфой: холодную и с виду неприступную женщину, обладающую невероятной выдержкой. Учитывая такое впечатление, было тяжело вообразить ее, весело катящуюся по льду и помогающую Драко освоить тяжелое искусство так же, как сам Малфой помогал недавно Гарри. Но, очевидно, слизеринец знал свою мать совсем другой, потому что вдруг расплылся в мягкой улыбке, продолжая рассказывать о детстве.       — Она даже специально для меня заказывала волшебные коньки, заговоренные против падений. Когда я впервые оказался на льду, набил себе сразу несколько шишек и очень напугал маму. Но я совсем не расстроился, и отец даже потом хвалил меня, что я не заревел, а по-мужски перетерпел боль и не сдался. Хотя мне было всего пять лет.       Малфой продолжал рассказывать о зимних забавах в поместье, о том, как однажды построил из снега дракона и очень захотел его оживить. Стихийная магия сделала свое дело, но дракон после первого же огненного рыка растаял, и утешать маленького Драко прибежали все трудящиеся в Мэноре эльфы-домовики. Слизеринец расписывал, как красиво у них украшен дом в рождество и какой невероятный вид открывается из окна гостевой спальни третьего этажа на заснеженные пруд и рощу.       — Знаешь, Поттер, я, пожалуй, приглашу тебя в Малфой Мэнор. Этой зимой, сам понимаешь, никак не получится. Но следующей, пожалуйста, будь моим гостем, — во взгляде Драко читалась надежда, которую он пытался подавить холодным и отстраненным выражением лица.       — С удовольствием приму твое приглашение, — сказал Гарри, ни капельки не обманывая. — Если только твои родители не будут против таких гостей.       — Они совсем не против, — многозначительно произнес Малфой.       Гарри был абсолютно счастлив в этот день, и даже факт, что больше никто другой из слизеринцев не изъявил желания пообщаться с героем или пригласить его в свою компанию, не омрачил его впечатлений от этой прогулки с Малфоем на коньках.