Сумасшедшее Рождество

      — Да, — произнес Гарри, не поднимая глаз. — Да, я пойду.       Снова слизеринцы с их странными предложениями. Гарри не мог понять, зачем они зовут его с собой, если в итоге веселятся сами, а Поттера спихивают на Драко. Который слишком воспитан, чтобы проявить недружелюбие и послать его подальше, возвращаясь к друзьям. Но вот на выходе из Большого зала Гарри в очередной раз поймала Пэнси и не терпящим возражения тоном заявила, что после обеда запланирован поход в Хогсмид и Поттер уже в списке.       — Я договорилась с Макгонагалл, — Пэнси, казалось, смотрела в самую душу. — В конце концов, мы уже не дети и можем делать, что хотим. К тому же в каникулы.       Конечно, неудобно было отказывать после такой масштабной операции с привлечением директора. Да и факт, что Малфою придется провести с ним весь день, пусть и не совсем добровольно, но зато рядом, воодушевлял.       — Также меня просили передать, что тебя очень, очень ждут сегодня, — Паркинсон подмигнула. — Так что причешись, что ли. Приведи себя в порядок.       Гарри смутился, понимая, что Пэнси снова вспоминает те его неловкие гляделки с Драко во время приглашения на каток. Какая смешная шутка, как больно она резала трепетавшее от каждого намека на Малфоя сердце. Гарри не выдержал прямой взгляд слизеринки, уставился в пол и пробормотал свое согласие, силясь побороть неловкость.       Что ж, целый день с Драко в Хогсмиде — это почти свидание, если очень постараться и забыть о толпе слизеринцев, которая будет поблизости. Если сесть за стол рядом с ним и смотреть только в насмешливые серые глаза. Пожалуй, Гарри так никогда не сделает, чтобы не вызвать подозрений и не смутить Малфоя. Но все же Поттер решил прислушаться к совету Пэнси и хоть раз увидеть в зеркале не растрепанного очкарика, а элегантного юношу.       — Странный у тебя сегодня вид, — припечатал его Драко, стоявший на крыльце замка.       Гарри потратил час на сборы, надел лучшую рубашку, разгладил заклинанием теплую мантию и постарался зачесать непослушные волосы набок — видел такое в модном журнале, который выписывала Джинни.       — Так вот кто стащил твой гель для укладки, — встрял Забини. Гарри мысленно зарычал. — Не слушай его, Поттер, ты красавчик, — и Забини подмигнул, совсем как Пэнси.       Гарри растерялся, он мысленно окрестил Забини своим врагом номер один, а потому был готов выслушивать от него исключительно нелестные комментарии в свой адрес. Слизеринец же, хоть и в странной форме, но отвесил комплимент, сбил Поттера с толку и, кажется, теперь радовался этому.       — Блейз, пристраивайся к другим студентам, — осадил друга Драко.       — Ты же знаешь, что в моем сердечке только ты, — пропел Забини, рассмеялся и пошел по расчищенной эльфами дорожке к воротам.       Гарри только сейчас заметил, что слизеринцы уже выходили за территорию Хогвартса, получается, Малфой и Забини ждали лишь его, и снова смутился. Драко, однако, не выглядел расстроенным.       — Придурок, — фыркнул Малфой вслед Забини и повелительным жестом показал Гарри, что им тоже пора идти.       — Что странного в моем виде? — уточнил Гарри, когда оба спустились с крыльца.       — Прическа, например, — внимательно оглядел гриффиндорца Драко.       — Я потратил на нее полчаса! — Поттер был возмущен таким неуважением к своим стараниям.       — Мне больше нравится, когда ты лохматый, как будто только что слез с метлы, — пожал плечами Малфой и исключительно вежливо продолжил. — Но если ты считаешь, что весь этот аккуратный образ тебе идет больше, то пожалуйста.       Гарри не слышал последнюю фразу, потому что стук его сердца заглушал все звуки. “Мне больше нравится”. “Мне нравится”. “Нравится”. Драко что-то нравилось в гриффиндорце, и он даже сказал это сам; Поттеру казалось, что он попал в рождественскую сказку. А что если желание сработало? Мерлин, ну ему же не восемь лет, чтобы верить в такие откровенные чудеса, а восемнадцать. Гарри подавил желание запустить пятерню в волосы и растрепать их, ведь жест бы выдал его с потрохами, и лишь просто улыбнулся.       — Это Пэнси посоветовала привести себя в порядок, — доверительно сообщил Гарри, шагая рядом с Малфоем. Они уже миновали ворота замка и теперь были вынуждены идти по глубокому снегу: подход к деревушке почему-то не был расчищен.       — Вот оно что, — задумчиво отозвался Малфой. — Что ж, Пэнси, наверное, довольна.       Гарри не знал, что ответить, потому что ему было глубоко плевать на Паркинсон, и он даже не удосужился проверить, с ними ли она и как оценивает изменения. Все еще улыбаясь, но уже менее уверенно, Поттер лишь понадеялся, что задумчивость Драко не повлияет на легкость общения между парнями.       — Куда пойдем в Хогсмиде? — Гарри решил перевести тему.       Он сам надеялся заглянуть в “Зонко” и узнать, нет ли в наличии какого-нибудь пугача для сов. Рождество было пять дней назад, а письма продолжали идти, и Гарри совсем не был рад тому, что поздравительную корреспонденцию в Хогвартсе решили не отсматривать. Он устал выбрасывать угощения и подозрительные письма и в сотый раз читать благодарности за победу над Волан-де-Мортом. Но если у Малфоя были какие-то свои планы, Гарри был готов его сопроводить, разумеется, при условии, что самому Драко это необходимо.       — Честно говоря, я хотел в “Сладкое королевство”. Хочешь пойти со мной?       — Если ты не против, — ухмыльнулся Гарри, вспомнив, как Малфой таким же образом предлагал ему свою компанию.       — Я подумал, что у тебя могли быть другие планы.       — Нет, я собирался провести весь день здесь, мне все равно, куда идти, — поспешил заверить его Гарри.       — Тогда я не против, — Драко повеселел.       Всю дорогу до Хогсмида они обсуждали, какие сладости лучше, и сошлись на том, что взрывающееся драже сложно переплюнуть даже шоколадным лягушкам. Драко был шокирован, когда узнал, что Гарри до одиннадцати лет не пробовал ничего из ассортимента “Сладкого королевства”, и долго смеялся над его детской жадностью и любопытством, заставившими скупить целую тележку угощений в “Хогвартс-Экспрессе”.       — Как можно было упустить лягушку? — хохотал Малфой, глядя на покрасневшего Гарри.       — Я не знал, что она живая. У магглов еда не двигается, даже если сделана в форме животных. Да и к тому же меня больше увлекла карточка, особенно когда с нее исчез Дамблдор.       Драко в свою очередь рассказал, как однажды отец взял его с собой в Косой переулок, вручил галлеон и предложил с умом потратить его на вещи, которые Малфою хотелось приобрести. Это был седьмой или восьмой его день рождения. Денег на метлу не хватило, и Драко спустил все на сладости. Люциус, разумеется, не был в восторге от такого решения сына, но не смог даже быть по-настоящему строгим, видя, каким счастливым Драко делают шоколад и леденцы. Правда, к ночи из-за такого количества угощений у Малфоя разболелся живот, и отец все время, пока сын не уснул, просидел возле его кровати, жалея ребенка и читая сказки Барда Бидля.       Гарри, никогда не думавший о старшем Малфое как об обычном родителе, был немало удивлен такой человечности. Вслух он этого, разумеется, не сказал, да и не успел бы, потому что к тому моменту компания добралась до деревни.       — Мальчики налево, девочки направо? — Пэнси снова руководила их передвижениями.       Слизеринцы и Гарри сообщили, куда собираются пойти в первую очередь. Паркинсон задумалась, а потом выдала всем что-то вроде списка покупок. Самое ответственное задание было у Нотта и Забини — приобрести алкоголь.       — Завтра устраиваем вечеринку в гостиной, — пояснила она. Слизеринцы одобрительно загалдели. — Для всех, — Пэнси внимательно посмотрела на Гарри.       — Вы что, готовы показать мне гостиную Слизерина? — недоверчиво уточнил он.       — Боишься, что заманим тебя в ловушку и надругаемся над бессознательным телом? — Паркинсон смеялась. — Поттер, расслабься уже. Ты не заметил, что мы дружелюбно настроены?       — Заметил и оценил, я же здесь, а не строчу проклятия в ваш адрес, заперевшись в гриффиндорской башне.       — Ну вот и ладненько, — Пэнси расплылась в милой улыбке. — Все выяснили, теперь ничто не помешает нам веселиться.       — Вообще-то помешает, — Драко не разделял общего энтузиазма. — Как ты собралась проносить все это в замок? Если ты не забыла, на входе нас проверяют. И если веселящее монпансье еще пропустят, то все огневиски окажется за воротами.       — А вот это мы продумаем, когда соберемся в “Трех метлах”. Чао! — Пэнси подхватила под руку Милисенту и припустила в сторону “Шапки-невидимки”.       Через час Драко и Гарри вошли в паб, навьюченные свертками со всевозможными сладостями. Малфой в последний момент заставил купить еще и “Облачное наслаждение” — самый воздушный десерт, по версии создателя “Сладкого королевства”. Гарри не был уверен, что кто-то, кроме Драко, притронется к нему завтра на вечеринке. Но потом вспомнил, что зефир, а “Наслаждение” именно им и было, можно жарить, и вознамерился удивить слизеринцев, наверняка не знакомых с подобным деликатесом.       За десерт платил Гарри, потому что Малфой уже успел занять руки почти всеми покупками, а потом увидел “Наслаждение” прямо за спиной у продавца, и Поттеру захотелось изменить немного обиженное выражение лица Драко на счастливое. Слизеринец пообещал вернуть долг, но выглядел при этом так коварно, что Гарри начал подозревать о скором третьем падении в сугроб по вине Драко. Если это случится, можно будет просить у Трелони изменить в лучшую сторону оценку по Прорицаниям, выставленную еще на пятом курсе.       Сгрузив покупки на стул, и без того заваленный всевозможными пакетами, Гарри и Драко опустились на свободные места с краю за оккупированным слизеринцами столом. Малфой сразу заказал два сливочных пива и объявил, что платит за Поттера.       — Только пиво должно быть теплым, — надменно повторил он, словно с первого раза мадам Розмерта могла не услышать.       — Что за извращенство? — шепотом уточнил скривившийся Гарри.       — Ты никогда не пробовал теплое сливочное пиво? — глядя на мотающего головой Гарри, Малфой закатил глаза. — Мерлин, прожить в волшебном мире восемь лет и оставаться лишенным такого божественного напитка.       — Ну где же ты был раньше, Малфой, чтобы спасти от неведения.       — Очевидно, наслаждался жизнью. Поттер, можно я сделаю одну вещь?       — Насколько это безопасно?       — Скорее, я должен это спрашивать, — Малфой вдруг взлохматил волосы Гарри и быстро отдернул руку. — Только не возмущайся, но наконец-то я вернул волшебному миру Гарри Поттера и спас от его двойника-ботаника, — засмеялся Малфой, Гарри поддержал смех.       — Эй, у вас там свидание, что ли? — встрял Забини, уже некоторое время наблюдавший за ребятами.       Гарри вспыхнул.       — А ты не ревнуй, Блейз, — сверкнул глазами Драко, теперь засмеялись уже все.       — А ты не отвлекай Поттера, — парировал Забини. — Если верить твоим рассказам, он знает каждый закуток замка, наверняка может придумать, как нам пройти со всем этим добром в Хогвартс, — он махнул рукой на заваленный покупками стул.       Гарри дважды польстили слова слизеринца. Его назвали знатоком Хогвартса и по праву, хотя, конечно, большой заслуги Поттера в этом не было, успех обеспечивала карта Мародеров. Но более важным было, что Малфой о нем говорил. Да, наверняка, это были фразы вроде “и этот засранец выскочил на меня из-за гобелена, который, я думал, висит на заклинании вечного приклеивания”, но зато Драко не был индифферентным.       Поттер задумался, как он может помочь слизеринцам, воззрившимся сейчас на него с искренней надеждой, и немного себе, ведь он тоже был приглашен на вечеринку. Гарри не был уверен, стоило ли вообще выдавать такой секрет, как тайный путь в Хогвартс, но причин не доверять, абстрагировавшись от прошлого компании и приняв во внимание только текущий год в школе, он не видел.       Пожалуй, самым логичным было пробраться в Хогвартс через “Кабанью голову”, сразу на седьмой этаж. Но объяснять Аберфорту, что он, гуляя в каникулы по деревне, решил проникнуть в школу с детьми бывших пожирателей через путь, который использовало сопротивление, не было желания. Хорошенькая благодарность мистеру Дамблдору.       Еще один путь был в прямом смысле отрезан. Гарри просто не был уверен, что они смогут добраться до Визжащей хижины, а потом от Гремучей ивы до замка, и все из-за снега по колено. Идти придется долго, будет трудно, все выдохнутся и думать о вечеринке уже никто не захочет.       Оставалось “Сладкое королевство” с его секретным туннелем.       — Зайдем в магазин, как простые покупатели, а потом аккуратно спустим все в подпол и отправимся в замок, — резюмировал Гарри.       — А продавец тебя не смущает? — нахмурилась Пэнси. — Ему-то мы как все объясним?       — Конфундус, — лаконично ответил Поттер.       Забини восторженно охнул:       — Ты точно не слизеринец? Твой план подлый и дерзкий одновременно.       — Точно нет, — хмыкнул Гарри.       Они допили свое пиво, надо признать, повкусневшее после нагрева, и отправились в магазин сладостей. На улице было мало волшебников, но прохожим совершенно не оказалось дела до стайки учеников, выбравшихся в Хогсмид в выходной. Паркинсон взяла на себя обезвреживание продавца, Гойл спустился в подпол и принял наспех сброшенный ему груз, затем все торопливо сбежали по деревянным ступенькам, Гарри сдвинул крышку люка — процедура повторилась. Наконец, слизеринцы с Поттером во главе оказались в темнющем, хоть глаз выколи, сыром коридоре.       — Кажется, это Поттер заманил нас в ловушку, чтобы надругаться над бессознательными телами, — фыркнул Нотт, которому не понравился туннель.       — Но меня на всех не хватит, поэтому встань поближе, чтобы я тебя не пропустил, — мрачно порекомендовал ему Гарри.       Слизеринцы рассмеялись, кто-то ободряюще хлопнул его по плечу. И Поттер почувствовал себя лучше и даже немного расслабился. К нему не относились предвзято, он сам отгораживался от компании, а та, в свою очередь, не навязывалась. Гарри выдохнул и зажег свет на конце своей палочки. Слизеринцы последовали его примеру, вскоре туннель осветился достаточно и можно было двигаться по нему, не боясь упасть и повредить себе что-нибудь.       — Ты так в прошлом мае проник в Хогвартс? — полюбопытствовала Пэнси.       Гарри сбился с шага, услышав вопрос. Он только сейчас вспомнил, что Паркинсон, вообще-то, предлагала выдать его Волан-де-Морту, только бы их всех оставили в покое. А он, словно событие стерлось из памяти, все полгода так доброжелательно относился к девушке и даже сейчас раскрыл ей одну из своих крепко охраняемых тайн — показал секретный вход в замок. Гарри подумал, что он самый большой идиот из существующих на земле.       — Панс! — возмущенно прошипел Малфой, шагавший все это время чуть позади Гарри.       — Что я такого спросила? — попыталась защититься Паркинсон, но по молчанию, повисшему в воздухе, поняла, что ее вопроса никто не одобрил. — Ну ладно, Поттер, прости, что напомнила об этом. И за то, что хотела тебя выдать, тоже прости. Думаю, ты понимаешь. Мне просто жить хотелось, а не подыхать в луже своей же крови, если бы он начал наказывать. Прости, правда.       Она догнала Гарри и заставила его затормозить, по-детски протянув мизинец и надув губы:       — Мир?       — Мир, — Гарри скрепил мизинцы.       Война все действительно перевернула с ног на голову, и после этой маленькой искренней сцены Гарри вдруг подумал, что, возможно, зря начал убиваться по Малфою раньше времени. Если Пэнси попросила у него прощения, это сумасшедшее Рождество вполне могло принести и другие сюрпризы. Например, Драко.