Сумасшедшее Рождество

      Когда Гарри шел на вечеринку, ему казалось, что гостиная Слизерина должна превратиться во что-то вроде маггловского клуба. Сам он в таких никогда не был, но много раз видел в фильмах. Однако его встретила уютная, практически семейная атмосфера, слизеринцы сидели на ковре возле огня и переговаривались, периодически потягивая из бокалов медовуху или огневиски.       Хотя первым Гарри все же встретил Малфой. Он вышагивал возле гладкой стены, за которой скрывался вход в слизеринскую гостиную, и теребил рукав серого джемпера, постоянно закрывавший часы. Было непривычно видеть Драко без мантии, но вполне ожидаемо: Гарри и сам хотел надеть что-то необычное, однако впервые осознал, насколько скуден его гардероб. Пришлось довольствоваться новым свитером, принесенным на Рождество совой Уизли. Молли выбрала пряжу темно-синего цвета, а золотыми нитками на груди вывязала букву “Г”, и Гарри мог поклясться, что это значит “герой”, а вовсе не его имя. Боясь опоздать, Поттер пришел почти на десять минут раньше, и потому был особенно рад заметить Драко уже на месте, да еще и нервничающего.       — Что это такое? — вместо приветствия поинтересовался слизеринец, указывая на коробку в руках Гарри.       В ней находились угощения, которые ему прислала все та же миссис Уизли, и Гарри в очередной раз за этот день почувствовал укол совести, что так бессовестно проигнорировал проблемы семьи и не захотел поддержать ее в праздники. Уизли, тем не менее, про Гарри не забыли и каждый прислал ему подарок, открытку с пожеланием счастливого Рождества, а также парой фраз о том, что его готовы встретить в “Норе” хоть сейчас.       — Пирог с патокой, пирожки с орехами, с тыквой и с яблоком. Прислали на Рождество, но сам я точно все не съем, — Гарри приоткрыл крышку, и по коридору разнесся аромат выпечки.       Гарри знал, что придется держать отчет перед Роном: как это друг умудрился в одиночку слопать целую зачарованную коробку с угощениями. Благодаря наложенным заклинаниям она несколько недель сохраняла пироги свежими, а еще поддерживала температуру на уровне “пару минут назад из печки”. Однако Поттер, которого слизеринцы намеревались впустить в свою жизнь, хотел поделиться с ними кусочком своей, и плевать на последствия.       — А это точно безопасно? Вдруг, пекла твоя поклонница и добавила туда вместе с мукой какого-нибудь приворотного порошка, — принюхался Малфой.       — Удивлен, что ты знаешь ингредиенты для теста, — поддел его Гарри.       — Если я окажусь завтра в Больничном крыле, тебе придется навещать меня, ведь это окажется твоей виной, — закрыл тему Драко. — Готов войти в святая святых?       — Не хочу тебя расстраивать, но я уже там был. Во времена, когда паролем была “Чистая кровь”, — хмыкнул Гарри, почему-то решивший, что можно подразнить Драко вот так.       Малфой выглядел пораженным до глубины души, пытаясь вспомнить, когда вход открывался на эти два слова и почему он пропустил появление Гарри в слизеринской гостиной.       — Как… Зачем ты приходил? — в голосе Драко слышалось подозрение.       — О, ты узнаешь, если будешь достоин, — засмеялся Гарри, попытавшись сохранить интригу.       — Поттер! — возмутился слизеринец и толкнул его плечом. — Говори немедленно.       — Даже не знаю, стоит ли мне раскрывать все карты перед таким негостеприимным хозяином, который все еще держит меня в коридоре, — веселился Гарри.       Скулы Драко порозовели, он пробормотал пароль, часть стены отъехала в сторону, пропуская студентов в зеленую комнату. Она ничуть не изменилась за эти несколько лет и не стала более уютной, все убранство кричало о роскоши. Тем страннее было увидеть слизеринцев не в резных креслах, а на полу.       — Наконец-то, я уж думала, что Поттер заблудился, — воскликнула Пэнси. Остальные просто помахали вошедшему Гарри, он улыбнулся и кивнул в ответ. — Садитесь, пора начинать веселье.       Драко легко подтолкнул Гарри в спину, направляя к единственному свободному месту в кругу у камина. Он послушался, удивленно глядя на Малфоя, который прошествовал к креслу рядом с ним и важно опустился туда.       — Кто бы сомневался, — фыркнул Гарри и тут же получил тычок коленом под лопатку.       — Да, мы не смогли уговорить Драко покинуть его трон, — притворно вздохнул Забини. — Но зато ты удостоен чести сидеть рядом с королем, смотри-ка.       Сам Забини сидел по другую сторону от кресла, поэтому Гарри счел издевкой это обращение. Слизеринец ему все еще не нравился.       — Блейз, прекрати, — лениво возмутился Драко.       — Да, Блейз, он всего лишь принц, а не король, — ухмыльнулся Нотт. Дотянуться до него Малфой не мог, поэтому просто послал испепеляющий взгляд.       — Да ладно, Малфой, — ободрил его Гарри, — тебя все именно так и называют.       Драко прикрыл глаза рукой, пытаясь сказать этим жестом, что его уже все достали, но улыбку подавить не смог. В это время Гарри в руки сунули бокал с огневиски и даже заставили его сделать большой глоток за неожиданную компанию, а потом и второй за душевную компанию. Фантазии слизеринцев можно было только позавидовать. Тем временем пятидесятиградусная жидкость растекалась внутри, даря жар каждой клеточке тела, а чувство жжения в горле уходило без следа с каждым новым кусочком тыквенного пирожка. Гарри постепенно расслабился, отогрелся перед камином и занял удобное положение, опершись спиной на кресло Малфоя.       — Ну, всем комфортно, пора начинать вечеринку, — хлопнула в ладоши Паркинсон. — Поттер, расскажи, как обычно проходят такие мероприятия в Гриффиндоре?       Гарри не был готов к такому вопросу, потому что не знал, как проходят вечеринки в других местах. Он никогда не задумывался, было ли что-то особенное в их празднованиях в гостиной.       — Хм… Алкоголь. Музыка. Иногда близнецы, — рука невольно крепче сжала бокал, когда память услужливо подкинула тело Фреда в развороченном коридоре, — Джордж присылает новую партию “ужастиков”, и смешно наблюдать, как они действуют. Кто-то превращается в индюшку, кто-то начинает говорить по-дельфиньи. Эффект недолгий, но забавный. Что еще… Разговариваем, пародируем других студентов или преподавателей. Наверное, ничего особенного.       — Да, не густо, — подтвердила Паркинсон. — А мы вот предпочитаем разные игры. “Правда или действие”, например. Как тебе идея?       — Давайте лучше в карты на желание, — подал голос из своего кресла Драко, и оттуда же полетела колода карт с зеленой “рубашкой”.       Гарри напрягся, осознав, что сам подкинул Малфою в коридоре идею игры.       — Ты сегодня подготовился, — хохотнул Забини и поиграл бровями, бросая быстрый взгляд на Гарри. Тот поерзал на ковре, прикидывая, есть ли хоть один шанс не выполнять желания слизеринцев во время каждого кона, ведь играл Поттер так себе.       Однако первой отдувалась Пэнси, не сумевшая вовремя сбросить карты. Ее заставили рассказать о самых ужасных отношениях. Учитывая, что большую часть времени собравшиеся проводили в Хогвартсе, Гарри понял, что ответ коснется кого-то из участников.       — Самые ужасные отношения были с Драко, — задрав подбородок, объявила Паркинсон. — Хотя бы потому, что я решила, что мы встречаемся, а он почему-то нет. И сначала я несколько дней бегала за ним, как дурочка, а он шарахался, а потом попыталась поцеловать прямо здесь, в гостиной, и он с криками вылетел за дверь и не возвращался до отбоя. Мое самолюбие все еще задето! — Пэнси хохотала со всеми. — Интересно, сумел ли тебя кто-то поцеловать в итоге?       — Узнаешь, если я проиграю, — хмыкнул Драко, снова тасуя карты.       Следующим проигравшим был Гарри. Малфой тут же воспользовался ситуацией и потребовал рассказать, когда Поттер впервые попал в слизеринскую гостиную. Пришлось объяснять, что это было не банальное любопытство, а вопрос жизни и смерти.       — Правда, мы узнали меньше, чем планировали. Думали, ты нам раскроешь план по убийству магглорожденных, а ты всего лишь объявил, что не наследник Слизерина.       — Ну простите, что так расстроил, — развел руками Драко. — И что, я не заметил подмены своих друзей, серьезно?       — Ты что-то подозревал, но мы больше молчали, чем говорили. Поэтому не спалились. Гойл, прости, что отключили вас тогда, но почему-то это не казалось преступлением.       — Я придумаю тебе ужасное задание в следующий раз и буду отомщен, — пообещал Гойл из своего угла.       — И Грейнджер сварила Оборотное зелье на втором курсе? — вдруг подал голос Нотт. — Вот это уровень. Надо присмотреться к ней получше.       — Меня больше интересует, почему вы выбрали меня наследником Слизерина, — снова вернул внимание к себе Малфой.       — А кого еще? — искренне не понял Гарри. — Ты слишком задавался, и больше никто из слизеринцев на эту роль не подходил.       Малфой не стал продолжать расспросы и сдал карты еще раз. Гарри пришлось рассказать, кому из присутствующих завидует (Забини, но отказался назвать причину), где бы набил татуировку (выбрал шутку Джинни про хвосторогу на груди) и допить огневиски в своем бокале, не используя руки и магию.       — Надо было учить тебя картам, а не шахматам, — покачал головой Малфой, глядя на безобразную игру Гарри, продувшего три раза подряд.       — Да брось, зато мы так много можем узнать о Поттере, — отмахнулась от друга Паркинсон, кроя последнюю карту Гарри козырным тузом и снова оставляя его в дураках. Она кокетливо улыбнулась. — Так… Расскажи-ка нам, влюблен ли ты в кого-то из присутствующих в комнате?       Воцарилась тишина. Гарри несколько раз моргнул, прикидывая, как лучше ответить, облизал пересохшие губы. Он не собирался никому признаваться в обрушившихся на него чувствах, и уж тем более открываться перед слизеринцами. Запоздало Поттер сообразил, что его не просили назвать имя, и потому поспешил дать ответ, чтобы пауза не затягивалась на неприлично долгое время.       — Да, я влюблен, — сказал он своему опустевшему стакану, а потом поднял голову и оглядел всех присутствующих, которые заулюлюкали после его ответа, прежде чем остановить взгляд на Малфое. Тот выглядел рассерженным, и Гарри вдруг подумал, что Драко все-таки слышал разговор с фестралами полностью. Просто не хотел смущать гриффиндорца своим знанием, но понадеялся, что и у Гарри хватит такта смолчать о чувствах. — Знаете, тут жарко, — Гарри схватился за ворот джемпера и потеребил его. Хотя это была ложь, в подземелье стояла комфортная температура. — Пойду подышу.       Поттер был очень смущен ситуацией и не был уверен, что теперь сможет вернуться в слизеринскую гостиную. Постояв несколько минут в коридоре, он успокоился. Собственно, ничего существенно не изменится: он продолжит держать нейтралитет с однокашниками, здороваться с Малфоем и периодически оказываться с ним в паре на разных занятиях. Да, теперь можно ожидать косых взглядов. Но они были бы и в случае продолжения неожиданной дружбы со слизеринцами. И вообще, к неодобрению со стороны общества Гарри уже давно привык.       Поттер побрел к лестнице, ведущей наверх, когда услышал звук отъезжающей стены и топот бегущего за ним человека.       — Поттер! Да постой же ты, — Гарри не обернулся, и Малфой схватил его за руку, заставляя остановиться. Он все еще выглядел злым, но и Гарри хмурился, глядя на слизеринца. — Послушай, Пэнси просто рисуется, — выдохнул Драко. — Она не флиртует на самом деле. Мне жаль, что так вышло.       — При чем тут Пэнси?       — Ты сказал, что влюблен, а потом раскраснелся и вышел, и все это из-за Пэнси, я же не слепой.       — Я не влюблен в Паркинсон, — с улыбкой покачал головой Гарри.       В этой странной ситуации был как минимум один положительный момент: Драко все-таки не знал о его чувствах.       — Нет? — удивился Малфой. — Тогда о ком ты говорил?       — Я не готов тебе ответить, — твердо отказал Гарри.       — О Милисенте? — продолжал гадать Драко. Даже проучившись восемь лет с Булстроуд и зная ее как хорошего человека, Малфой не мог одобрить такой выбор. — У тебя плохо со вкусом.       — Нет, это не Милисента! — Гарри начинал злиться, он надеялся, что Малфой отстанет и можно будет спокойно вернуться в свою башню, забраться с головой под одеяло и попытаться выбросить из головы все предыдущие дни и затушить робкий огонек надежды.       — О-о-о, так ты по мальчикам? — заметно оживился Драко, потому что девушек с ними в гостиной и правда больше не было.       — Я не по мальчикам! Я… не знаю, — это был честный ответ, поскольку Гарри действительно не знал, привлекают ли его парни или все дело в каком-то магическом притяжении, которое оказывал на гриффиндорца Малфой. — Мне всегда нравились девочки, — прошептал он, заливаясь краской.       — И кто же этот счастливчик? — Малфой снова выглядел злым, прямо как несколько минут назад в гостиной. Гарри не ответил. Малфой задумался. — Получается, это Блейз?       — Да при чем тут опять Забини? — не сдержался Гарри и повысил голос. — Ты можешь хотя бы ненадолго перестать говорить о нем?       — Поттер, ты что, ревнуешь? — прищурился Драко.       — Нет, — Гарри начал пятиться, но Малфой все еще сжимал его запястье и не давал отодвинуться далеко.       — Поттер.       — Отстань.       — Гарри!       — Не смешно, отвали.       Взгляд Малфоя вдруг стал решительным, он дернул Поттера на себя, обхватил свободной рукой его шею и впился в губы. Гарри едва не отшатнулся, совершенно не ожидая такого напора со стороны слизеринца, но Драко просто не давал это сделать, все крепче прижимая к себе. Гарри чувствовал, как вновь поселившееся в нем чудовище победно взревело. Малфой поцеловал его сам, сам, и он совершенно точно хотел этого так же сильно, как и Поттер. Слизеринец отстранился и прижался лбом ко лбу Гарри; тот боялся открыть глаза, не желая, чтобы момент заканчивался.       — Мне надо было загадать маховик времени, — пробормотал он.       — Что? — тихо уточнил Малфой, и его дыхание ощущалось на все еще влажных после поцелуя губах Гарри.       — Надо было загадать маховик времени. Тогда бы я мог снова и снова возвращаться в этот момент, — это звучало как фраза из дешевого романа, но только подобная сопливая ерунда описывала ощущения Гарри.       — Дубина, тогда бы тебе пришлось только наблюдать, а не участвовать в процессе.       Пальцы Малфоя осторожно прошлись по затылку Гарри, зарываясь в волосы, и из-за этого по позвоночнику разбежались мурашки, а сконцентрировались уже в паху. Гарри задохнулся от новых ощущений.       — Получается, ты все же что-то загадал тогда на поляне с фестралами? — спросил Драко, но Гарри в ответ только громко сглотнул. — Меня?       — Да.       Гарри осторожно провел большим пальцем по шрамированной щеке Малфоя, все еще не открывая глаз, и потянулся к нему, накрыл его губы своими. Драко с готовностью отвечал, но не пытался перехватить инициативу, и тогда Поттер решился — проник в его рот языком и к своему восторгу не встретил сопротивления. Он исследовал Драко так, словно тот должен был прямо сейчас исчезнуть, а Гарри — запомнить его максимально подробно. Вторая рука уже обвила талию слизеринца, и оба старались прижаться друг к другу еще теснее, до стонов удовольствия от задетого возбуждения. Гарри показалось, что ему никогда не было так хорошо от близости с другим человеком, как в этот момент.       — Ты должен мне третий поцелуй, — прошептал Малфой, когда они оторвались друг от друга, не размыкая при этом объятий.       — Почему именно третий? — Гарри терся носом о висок Драко, стараясь вложить в это движение всю нежность, на которую был способен.       — Потому что я загадывал это каждое гребаное Рождество три года подряд, — в признании сквозило столько досады, что Гарри поспешил исполнить желание Драко.       — Забирай их все, Малфой, только останься со мной, — попросил Гарри в перерыве между ласками, и принял за согласие тихий стон, который издал Драко.