Невозможность Сибуи

      Годжо не хотел, чтобы всё так обернулось. Его просто сбили с толку и запихнули в клетку, как отчаявшегося зверя. Да, пускай сейчас он был уверен, что вскоре, благодаря своим ученикам, сможет выбраться, но эта уверенность была слишком зыбкой и туманной, будто пустыня в первые минуты рассвета.       Внутри темницы было мерзко. Трупы или же остатки шаманов так и тянули к нему свои руки или какие-то другие конечности, пытаясь заманить куда-то вглубь и там спокойно сожрать его изнутри, но он не давал им это сделать.       Юджи. Почему-то мысли об этом пареньке сейчас занимали его голову больше, чем о всей ситуации в общем и целом. Сатору вообще в последнее время, сразу же после их взаимного признания, а то и куда раньше, чем оно произошло, начал вести себя немного не так, когда дело касалось его. Может это было нормальным для людей, которые любят и беспокоятся о тех, кого любят, но для него это было чем-то совершенно новым. Новым и чертовски приятно-раздражающим. Настолько, что клетки тела остро кололи и одновременно щекотали грудную клетку, заставляя Годжо мысленно брать себя за сердце, чтобы успокоить это всё. Никогда не помогало, но какие-то эффекты снимало.       Сейчас он не мог сделать ничего. Врата этой чёртовой «клетки», как он её мысленно окрестил, могли открыть только снаружи, и то чтобы это сделать нужно сначала забрать сам предмет, в котором он находится, из лап бывшего, оказывается, живого, друга, чей разум сейчас был явно где-то не в этом мире, или же в нём, но не до конца.       В голове всплывали воспоминания: плохие, просто ужасные, затем успокаивающие, слишком манящие и, наконец, приятные. С полсекунды Сатору пытался понять, что на него нашло, а потом отшвырнул от себя вовсю окружившие его трупы. Он понял, что это было их рук дело. Какое же счастье, что последними всплыли счастливые воспоминания, иначе он бы слишком сильно погрузился в давно терзающее его самокопание. Да, у великих оно есть, потому что у них поводов для него иногда куда больше, чем у обычных людей.       Снова он увидел розовую макушку перед глазами и понял, что это всего на секунду чёртов кубик, в котором он находился, показал Юджи. — Юджи? Юджи! — прокричал он, а потом понял, что он его не услышит.       Кулаки уже по рефлексу сжались, сначала из-за беспомощности мужчины, а потом от осознания того, что пока он тут сидел от его Итадори не осталось практически ничего, кроме карих, насколько он видел, слегка мелькающих светом, глаз, которые всегда показывали ему дорогу к тому, что хранилось за ними, к чужим тайнам и потихоньку накапливающейся там тьме.       Чья-то оставшаяся тут душа вновь полезла к нему, но это был явно опрометчивый шаг с её стороны. Сейчас это был слишком отчаявшейся для всех человек, или даже обезумевший дьявол, что готов стереть с лица земли любого, кто осмелиться тронуть его и того, кто стал ему слишком дорог, чтобы отпускать.       Чужие тела и души полетели в разные стороны. Может сейчас эта «клетка» и может удержать его, Годжо Сатору, но уже скоро он просто разнесёт её в щепки, вместе с теми существами, или же их остатками, которые здесь есть.