Убежище

Они были красивой парой. Никто не мог отвести взгляд от двух высоких черноволосых парней. А им вообще было наплевать на чужие взоры, для каждого из них был важен только один взгляд. Так что они могли очень долго стоять и смотреть друг на друга, не произнося ни слова и улыбаясь при этом. Один, будучи пьяным, мог случайно разгромить несколько полок в магазине, а второй долго, неловко и даже почти без искренности извинялся бы потом перед продавцом и оплачивал ущерб. Один мог заплакать во время просмотра фильма ужасов, а другой обязательно после этого крепко обнимал бы его, заставив его уткнуться лицом в свою кофту. Один, преодолевая свой страх высоты, полез бы за другим на крышу заброшенного здания, чтобы посмотреть на закат, болтая в воздухе ногами, держась за руки и вдыхая потоки свежего воздуха, принесённого ветром, который постоянно ерошил их волосы. Вместе они много чего натворили. Они любили красть что-то в супермаркетах, рисовать на стенах, пробираться тайком на свалку металлолома, чтобы поколотить старую машину, дразнить полицейских и потом убегать от них. Одним словом, бунтари. Кто-то может сказать, что они просто очередные подростки, которые для себя романтизировали плохое поведение, и с какой-то стороны, наверно, так оно и было. Но они делали это не потому, что это было круто, клёво, модно или авторитетно. Они делали это просто так, чувствуя себя хозяевами района и считая, что им всё было можно. Хёнджин для Чонина был примером для подражания, действительно бесстрашный и красивый. А Чонин для Хёнджина был источником живой энергии, чем-то таким солнечным и уникальным, единственным в своём роде. Они внесли в жизни друг друга какой-то смысл. Они учились друг у друга, они уважали друг друга, они любили друг друга. Они были счастливой парой. Однажды они решили отпраздновать Хэллоуин громко и в этот раз не сидеть у кого-то дома и смотреть ужастики. Купили на последние карманные деньги спреи для волос, бейсбольную биту, блестящие шмотки на блошином рынке... И превратились Хёнджин с Чонином в Джокера с Харли Квинн. Получилось действительно похоже.Довольные, они в таком виде долго гуляли по району, обворовывая маленьких детей и ломая уличные украшения. А позже ушли в сторону католической церкви. Там, как обычно, проходило богослужение. А для новоиспечённого и малоопытного священника Кристофера, прибывшего из Австралии, это богослужение было первым здесь. Он немного переживал, всё-таки, другая страна, католицизм здесь не так популярен. Оттого и сама церковь была небольшой, и посетителей маловато. Вскоре Кристофер понял, что так даже спокойней. Служение проводилось в тёмном, маленьком и холодном зале с грязными окошками и исцарапанными скамьями. От давно устоявшегося здесь запаха пчелиного воска хотелось есть. Однако во всём остальном служба проходила спокойно. Среди служащих было не больше пятнадцати человек; женщин было больше, и все они тесно общались между собой на протяжении нескольких лет – некоторые из них даже знакомили своих маленьких детей друг с другом. Внезапно раздавшиеся за дверьми зала крики и грохоты, словно при стрельбе, испугали служащих и самого Кристофера. Возникла напряжённая пауза; все стали в тишине прислушиваться к шуму, доносящемуся снаружи. Не успели они что-либо понять, как массивные деревянные двери с вырезными ручками резко распахнулись и с силой ударились о стены, издав при этом оглушающий звук, распространившийся по всему залу холодным и надоедливым эхом. На пороге стояли двое нарядно разодетых и разукрашенных парней с цветными волосами. И тут священник Кристофер досадно вспомнил, что сегодня Хэллоуин. Не то чтобы он ненавидел этот праздник, а просто старался сторониться его. Один из парней с торжественным кличем «Слава Сатане!» и последующим задорным смехом пнул напольный подсвечник, в котором почему-то не было свечей (и Кристофер заметил это лишь сейчас), а другой, крепко держа в руке бейсбольную биту, ударил по близ висевшей иконе. Тут и начался переполох: служащие в шоке закричали на хулиганов, но если сначала они были готовы рвать глотки от страха, то при виде порчи иконы неимоверная ярость взяла верх. Быть может, у них даже руки чесались от желания поставить этих засранцев на место, да разве бог простил бы им такое? - Да что вы себе позволяете?! - Сделайте с ними что-нибудь... - Господь их сурово накажет за это... Среди служащих была одна женщина – единственная, кто молчал. Увидев двух разукрашенных и разодетых парней, она сразу узнала в них своего сына с его другом. Впрочем, её сына узнали все. Не зря он в детстве посещал церковный хор и являлся объектом гордости для своей матери. - Чудовища, посланники дьявола! - Именно! – воскликнул Хёнджин и вновь захохотал. Бита в его руках порхала над его головой, нанося увечья церковной утвари. Кто-то крестился. Кристофер продолжал стоять на месте, хотя его сердце готово было вырваться из грудной клетки. В растерянности он лишь надеялся, что охранники скоро прибудут. А опозоренная мать зажмурилась и закрыла ладонями уши, чтобы не видеть и не слышать всё это безобразие. Она сразу же почувствовала себя плохо. При ней Чонин всегда был прилежным, а его друг Хёнджин сразу понравился ей, поэтому она не волновалась, когда они вдвоём пропадали где-то по ночам. И буквально в один миг эта добрая женщина оказалась обманутой и осквернённой. Она не понимала, чем заслужила такое. Тут же прибывшая охрана уже схватила парней, но они смогли высвободиться из их хватки, чтобы красиво завершить свой цирковой номер: они потянулись друг к другу и крепко поцеловались. После этого служащие вовсе были ошарашены, чего уж говорить о матери Чонина, которая (как же иронично) так вовремя открыла глаза. И тут же ей хотелось убежать отсюда, а потом очиститься от грехов, истыкав себя булавками. Послышались шаги убегавших парней и пытавшихся их догнать охранников. Снова возникла тишина. Атмосфера всё ещё оставалась напряжённой. Никто ничего не хотел говорить; все просто пытались переварить произошедшее, пытаясь при этом смириться с тем, что этот вечер запомнится им навсегда. Джокер и Харли Квинн снова смогли сбежать. Им всегда нравилось во время побегов мчаться по ночным улицам, радостно выкрикивая что-то, когда прохладный и свежий ветер трепал их волосы и приятно охлаждал их лица. Остановившись спустя время в безлюдном парке, они упали на траву и стали громко хохотать, как маленькие дети. В их головах не было вопросов, что и зачем они сейчас сделали, а лишь было восклицание: они это сделали! Они так долго лежали и смотрели друг на друга, тяжело дыша. Помада стёрлась от поцелуев, а волосы взъерошились.Из них искрилось настоящее счастье, о котором много кто мог бы только мечтать. Казалось бы, им для счастья всего лишь нужно совершить что-то яркое и незабываемое. Просто они оба обожали то самое чувство, когда ты точно знаешь, что сегодняшний день запомнится тебе надолго. А молодому священнику Кристоферу это чувство совсем не нравилось. Он понятия не имел, что делать дальше. Хэллоуин станет сниться ему в страшных снах, а на картинах, изображающих поцелуй Иуды, ему будут мерещиться те два парня с разноцветными волосами и потёкшим макияжем. Хёнджин и Чонин действительно многих раздражали именно своим безответственным поведением, но в глубине души много кто хотел бы иметь такую смелость и непоколебимость, как у них. Они были великолепной парой. Спустя несколько дней Чонин пропал. Просто взял и исчез и ничего никому не сказал. В первые дни Хёнджин в панике бегал по району, отчаянно расспрашивая прохожих. Он перестал есть и спать, стал от этого слишком агрессивным. И только спустя неделю вспомнил о человеке, который наверняка смог бы найти Чонина. У Джисона тогда обычный рабочий день снова подошёл к концу, и он, снова закрыв двери магазина и кассу, снова ушёл в свою каморку, где стояло несколько компьютеров. Поправив очки на носу, Джисон сел и стал заниматься своими делами. Джисон – хакер, который даже не собирался посвящать хакерству свою жизнь. Это дедушка заставил его работать в магазине антикварных вещиц, и он же усадил его за компьютеры. Дедушка был рад осознавать, что нынешняя компьютерная техника творит чудеса, и не понимал, почему Джисон этого не ценил. Правда, со временем, когда дедушка умер, Джисона осенило: если захотеть, то можно действительно найти абсолютно любую информацию. В этом будет заключаться его мощь. Так он действительно приобрёл мощь и авторитет в этом скудном районе. Помогал искать закладки, аккаунты мёртвых людей, прочие личные данные и даже секретные архивы. Он и Хёнджину однажды помогал, так как учились в одной школе. Но потом из-за очередного пьяного бунта в магазине Джисон и Хёнджин сильно поругались. Пока Хёнджин направлялся к нему, он думал об их ссоре, но всё-таки надеялся, что Джисон его выслушает и поймёт. А Джисон не стал слушать. - Господи, - взвыл Хёнджин, - это действительно важно для меня. Он просто взял и исчез, понимаешь?! Вдруг с ним что-то произошло? Я уже голову теряю от этого! Послушай меня, пожалуйста! - Послушать?! – холодно усмехнулся Джисон, по привычке поправляя очки на носу, что придавало ему слишком занудный вид. – Когда я тебе говорил послушать меня, ты не делал этого. Этот магазин – не обычный супермаркет с молоком, здесь на полках стоит предельно важный антиквариат, а твой Чонин, который не умеет держать равновесие, уже столько денег на ветер выбросил! Зачем вы вообще приходили ко мне, да ещё и пьяные? - Я уже извинился, но могу сделать это ещё раз, - пробормотал Хёнджин, будто предчувствуя, что Джисон не сжалится над ним. – Только помоги мне найти его. Джисон тяжело вздохнул. - Уехал он. С мамой. Куда – не знаю, отследить уже не смогу. Джисон частично соврал. Он просто не хотел морочиться, а просто желал, чтобы Хёнджин поскорее ушёл. - Уехал? – в шоке прошептал Хёнджин, и от этого слова по его спине пробежал холодок, а в сердце что-то сильно ёкнуло. – Но... п-почему? - Кто знает, - с равнодушным видом пожал плечами Джисон. – Начинать новую жизнь. Он тебя забудет, так что ты его тоже забудь. Ладно, проваливай давай, у меня много дел. Хёнджин не хотел уходить так быстро. Он как будто чуял, что Джисон что-то ему недоговаривает.Но Джисон силой вытолкнул его к чёрному входу, через который Хёнджин и зашёл, и захлопнул дверь, оставив Хёнджина совсем одного. Хёнджин был опустошён. Он поднял голову на мрачное небо и стал кричать. С того момента он потерял живую энергию, смысл жизни, превратился в зомби. «Пуст и одинок». С тех пор он сильно изменился. Если раньше он вёл себя дурно просто так, то сейчас - потому, что не может иначе. Его поведение стало неконтролируемым, а смех – звонким и наводящим ужас, как у Джокера. Когда только что еле державшийся на ногах Чонин пулей вылетел из бара, Хёнджин почти сразу побежал за ним, но свернул в другую сторону. Он побежал в сторону той самой шумной улицы, поэтому не смог его найти. Вернувшись обратно в бар, он заметил, как любопытно и даже слегка испуганно все на него глядели. Ничего не сказав, Хёнджин прошёл дальше, к сцене. - Где он? – тихо спросил Феликс. - Съебал, - так же тихо и спокойно ответил Хёнджин и ловко поднялся на сцену. - Может, мы его потом всё-таки сможем найти, - задумчиво произнёс Минхо, рассматривая бутылки со спиртным на полках, потому что на Хёнджина он смотреть не хотел. Хёнджин лишь громко и безумно рассмеялся, заставив Минхо вздрогнуть, и так же громко рухнул на пол, а затем медленно поднял ноги и руки и начал ими болтать в воздухе. Начал что-то бормотать, что никто не мог расслышать. Чанбин не стал наблюдать за этим, а направился к выходу. Недолго думая, Феликс вышел следом. А Минхо медленно подошёл к Хёнджину и встал над ним. - Долго ты так будешь? – спросил он. Хёнджин глянул на Минхо и широко улыбнулся, отчего у Минхо пробежал по спине холодок. - Долго буду как? - Хуйнёй тут страдать. - Действительно, - согласился Хёнджин, поднимаясь с пола. – Пойду пострадаю хуйнёй в своей гримёрке. Минхо лишь проводил его взглядом, тоскливо вздохнул и принялся наводить порядок на столиках. На самом деле, Минхо действительно нравились выступления Хёнджина, но сам Хёнджин отталкивал. Его личность была предельно неприятна Минхо. Просто Ли никогда не любил слишком беспорядочных и безответственных людей. Однако иногда он ловил себя на мысли, что всё было прекрасно до того, как Чонин уехал. Пусть даже Хёнджин тогда не танцевал в «Убежище». Раньше было явно лучше. Хёнджин сидел в тёмной гримёрке, находящейся за занавесом сцены, и смотрел в зеркало. По щекам текли слёзы, а рот расплывался в широкой улыбке. Прямо как во время выступления. Но если тогда его лицо счастливо сияло, то сейчас оно было наполнено серой тоской. Впервые за полтора года он чувствовал себя не пустым. Но он был полон кучей вопросов, которые совсем ему не нравились. Почему Чонин совсем охладел к нему? Что с ним произошло? Это не тот Чонин, которого Хёнджин знал раньше. Его родного Чонина подменили. Но всё-таки, вдруг есть шанс начать всё заново?.. Хёнджин снова засмеялся. Никто (даже он сам) не понимал, много ли причин для смеха у него было или же весь этот смех – беспричинный. Этот звонкий хохот иногда раздражал его самого. Чтобы перестать смеяться, Хёнджин ничего лучше не придумал, как со всей силы удариться головой об зеркало. Прибежавший на звук Минхо застал Хёнджина на полу, всё так же с поднятыми вверх руками и ногами, да ещё и с кровоточащим лбом. Зеркало теперь было украшено паутиной трещин с кровавым пятном-пауком посередине. Лёжа на холодном асфальте, Чонин вмиг протрезвел. Он лежал и слушал своё дыхание и бешеное биение сердца. Немного успокоившись, Чонин наконец встал и стал озираться по сторонам. Первый вопрос, посетивший его трезвую голову, внезапно появился и застрял где-то в центре остальных вопросов, маловажных в тот момент. Где дом? И снова Чонин пошёл, не зная куда. И спросить даже не у кого, все нормальные люди отсыпаются в своих домах. Чонин шёл и думал: что это сейчас было? Кем ему приходится Хёнджин? Но всё-таки, где дом? Спустя время Чонин набрёл на небольшой магазинчик, за стеклянными витринами которого стояли красивые старинные вещи: огромные часы, позолоченные статуэтки, картины в грузных вырезных рамках. От скуки Чонин начал обходить этот магазин антиквариата, водя рукой по стене, и увидел сзади открытую железную дверь, около которой стоял парень в очках и курил. «Отлично», - подумал Чонин и подошёл к нему ближе. - Извините, - прокашлявшись, начал он, - я бы хотел найти свой дом, но даже адреса не знаю, но если я вам его опишу, вы... - Услуга платная, - отрезал парень, сделав затяжку дрожащей от холода рукой. - Ч-что? – не понял сарказма Чонин. С каких пор узнать дорогу стало платной услугой? Карманы Чонина после похода в бар стали пусты. Джисон посмотрел на Чонина и вздрогнул. - Какого... – прошептал он. – Какого хера ты здесь делаешь? - Что, простите? – Чонина уже бесило то чувство, когда все вокруг него знают о нём больше, чем он сам. - Ты полтора года назад уехал с мамой, - уточнил Джисон и сделал длинную затяжку, вдвое больше предыдущих. – Уже вернулись?! Чонин задумался. Где-то он уже слышал это. - Тебя зовут Джисон? – спросил Чонин. – Минхо говорил мне то же самое. - Ого, - усмехнулся Джисон. – Сам Минхо... Чонин не знал, что ответить на это, поэтому в воздухе воцарилась тишина. Чонин снова начал перебирать дырки на свитере. - Ладно, - резко сказал Джисон, докурив. Он рукой махнул Чонину, чтобы тот следовал за ним, а сам стал что-то бормотать будто бы в свой адрес, – Не знаю, зачем я это делаю, ты же мне столько денег должен, господи... Они прошли по маленькому тёмному коридору, а потом свернули направо и оказались в каморке, которая была очень светлой от ярких компьютерных мониторов. Чонин даже зажмурился. Джисон приземлился на стул, а Чонин неловко встал за ним и стал наблюдать, как тот, ловко перебирая пальцами по клавиатуре, выполнял свою работу. Спустя считанные секунды на одном из мониторов открылась карта города. Джисон начал приближать к определённой точке. - Этот дом? – спросил Джисон. Даже открыл панораму. Чонин понял, что место совсем незнакомое. Заметив растерянность Чонина, Джисон сказал: - Вы раньше с мамой здесь жили. Не помнишь разве?! Чонин тут подумал: а поверит ли Джисон тому, что он ничего не помнит? И всё-таки он решил рассказать. Авария, кома, потеря памяти, пьяный дядя, всё та же песня... И, как ни странно, Джисон поверил. Показал дорогу к дому дяди, пожелал удачно добраться. И ни слова про прошлую жизнь. Ни слова про «Убежище». Ни слова про Хёнджина. Добравшись до дома, Чонин остановился перед своим окном и взглянул на небо. Уже начинало светать. Звёзды гасли, небо стало серо-синим. А вокруг тишина и покой. Чонин глубоко вздохнул, надеясь, что в комнате его ждёт такая же тишина и покой, и начал потихоньку взбираться к окну. Оказавшись в комнате, Чонин осмотрел её. Старый матрас в углу. Дорожная сумка с его вещами из больницы. Ржавые гантели в другом углу. И дверь, заколоченная досками. Чонин рухнул на матрас, желая только одного – поспать минимум пятнадцать часов. Как только Чонин ушёл от него, Джисон озадаченно почесал затылок. Надо же, он был единственным, кто мог бы узнать обо всём, что с тем произошло. Но он не узнавал. Он давно не видел Хёнджина. Интересно, как он сейчас? Пережил ли такое тяжёлое расставание? Немного порывшись в своих мыслях, Джисон резко повернулся к мониторам и стал быстро что-то набирать на клавиатуре. И наконец, он нашёл запись телефонного разговора матери Чонина перед отъездом, которую он уже слушал несколько раз. «Нет... Я уже всё решила. Для меня это было очень постыдно... Уже сейчас мы уезжаем... Господи, не понимаю, в чём я так согрешила... Да... Ну... Ох, в моего сына будто бес вселился... Какое-то дьявольское отродье в виде его дружка сбило моего мальчика с пути истинного... Вы не представляете, сколько я плакала, сколько молилась... В другом городе мы начнём новую и чистую жизнь... Да, замолим все грехи... Бог простит его, Бог простит меня...» Джисон выключил запись и, сняв очки, потёр глаза. Ему было до боли противно слушать подобное. Голос женщины постоянно срывался, она заикалась и прерывисто дышала, словно очень долго рыдала и билась в истерике. Похоже, тогда произошло что-то крайне ужасное. Хан вышел на улицу, чтобы снова закурить. Сделав затяжку, глубоко задумался: правильно ли он всё сделал тогда? Ведь он мог бы отследить машину, узнать об аварии, рассказать Хёнджину... Всё-таки женщина погибла, Хёнджин мог бы навещать Чонина, и тогда не слетел бы с катушек, а Чонин мог бы что-то да вспомнить... После этой мысли Джисон начал чувствовать себя сильно виноватым, пусть даже тогда он понятия не имел о происшествии. Он никак не влиял на их жизнь до аварии, но после неё, походу, сильно повлиял. Когда Хёнджин прибежал к нему за помощью, Джисон эгоистично смотрел на всю эту ситуацию. Подумаешь, расстались, нехорошо получилось, зато теперь они не будут вместе вести себя так мерзко и наносить ущерб другим. Раньше Джисон, глядя на них, даже удивлялся, как они до сих пор не перешли с мелкого хулиганства на убийства и ограбления огромных банков. Джисон заставил себя успокоиться и отпустить эту ситуацию. Не стоить винить себя. Что случилось, то случилось. Он поступал, как знал, и ко всему этому имеет лишь косвенное отношение. Пусть они разбираются дальше сами. С этой мыслью Джисон докурил и зашёл внутрь, чтобы работать дальше. Пятница обещала быть спокойной. Чонин отсыпается, Хёнджину перевязывают голову в больнице, у всех свои дела, всё в мире идёт своим чередом в ожидании субботы.