Убежище

Квартира Минхо была небольшой, но очень уютной. Для Чонина, который только знал пустые стены и холодную мебель белого цвета в больнице и пошарпанные, выцветшие, местами запятнанные обои и грязный матрас в одной из комнат квартиры алкоголика, это место казалось неимоверной роскошью. Похоже, Минхо действительно хорошо зарабатывает, работая в баре. На самом деле, в его двухкомнатной квартире не было ничего лишнего. Никаких пушистых ковриков, картин в рамках, подушек с вышивкой, неоновых светильников и декоративных растений. Только диван, кровать, шкаф, книжная полка с двумя книгами, которые, как позже выяснится, Минхо не дочитал и даже забыл вернуть в университетскую библиотеку ещё в том году. Зато шкаф ломился от одежды. От этого Минхо стало жутко неловко перед Чонином, ведь тому буквально нечего носить, а сам он никак не может избавиться от кучи вещей, которые не носил со времён учёбы. Впрочем, он быстро убил сразу двух зайцев, поместив несколько футболок, две пары джинсов, клетчатую рубашку и кожанку в почти пустую дорожную сумку Чонина, который сначала хотел отказаться, но замолчал после грозных слов Минхо: - Я делаю это не из чистой и искренней любви к тебе. Ты не будешь торчать у меня вечно, так что это пригодится тебе на первое время. Чонин почувствовал, что вряд ли смеет как-то бороться за себя и отстаивать свои интересы, потому что ему казалось, что для всех он как заблудившийся ребёнок, абсолютно не знающий о прелестях и ужасах этого мира. Остаётся только слушать приказы других. Они знают, как лучше. Минхо сказал, что возьмёт выходной и проведёт это воскресенье с Чонином. - Подожди, - вдруг вмешался тот. – Разве тебе не нужно будет наоборот идти на работу и убираться там? Начальник тебя отругает, наверно. Минхо лишь усмехнулся. - Да-да, я сам себе начальник, - ответил он, не прекращая улыбаться. – Это просто мой бар. Это моё убежище. Убежище для всех. - Странное название для бара, - задумался Чонин. – Будто там сидят бандиты какие... - Это даже не официальное название, - Минхо тяжело вздохнул и включил чайник. – Я хотел назвать бар по-другому... Не помню даже уже, как... Однажды я услышал, как посетитель сказал: «Это место, чёрт возьми, – моё убежище»... Или как-то так. С тех пор я и привык называть бар «Убежищем», а за мной и остальные привыкли. Чонин слушал и восхищался. Перед ним стоял такой домашний и уютный Минхо в серой футболке, со взъерошенными волосами и с беззаботным взглядом и даже сейчас казался прекрасным, властным и харизматичным. То, что чувствовал Чонин, когда смотрел на него, нельзя было назвать какой-то влюблённостью. Просто Минхо был для него кумиром и примером для подражания. И даже чем-то напоминал старого и доброго главврача из больницы, который умер незадолго до выписки Чонина. Поэтому никто из персонала не радовался, провожая его. - Слушай, - сказал Минхо, как только чайник вскипел. – А если бы в мой бар действительно приходили бы только преступники, что бы ты сказал? - Не знаю даже, - задумчиво ответил Чонин и пододвинул свою кружку ближе к Минхо, чтобы тот налил туда кипятка. – Просто страшно бы стало. Если мне можно здесь находиться, значит, я был одним из вас. А сейчас... Я буквально ничего не знаю и не умею. Потому что ничего не помню. Мне было бы очень неловко и страшно... Хотя я и так боюсь. - Странно это выходит как-то, - Минхо достал упаковку растворимого кофе. – И раз уж ты действительно потерял память... Наверно, тебе неприятно было сталкиваться с прошлым. Чонин был поражён тому, как Минхо хорошо его понимал. Даже лучше, чем сам Чонин. - Я боюсь своего прошлого, - прошептал Чонин и тяжело вздохнул. Ком в его горле препятствовал его желанию сказать что-нибудь. – Но сейчас я думаю, что готов услышать всё. - Я расскажу обо всём, что знаю, - сказал Минхо, и в его словах возникла та самая его непринуждённость, отчего Чонин нервно сглотнул, но ком в горле всё же остался. Тишина сильно звенела в его ушах, а темнота слепила глаза. Хёнджин шагал по своему дому со связанными за спиной руками, тяжело дыша. Скотч растянулся, но совсем не рвался. В один момент Хёнджин беспомощно сел на пол и попытался успокоиться. Ладони и запястья сильно вспотели. Впрочем, с его лба тоже стекали капли пота, а затылок оказался в душном плену от длинных волос. Без того растёкшийся макияж расплывался всё больше. Не бойся, если ты слышишь голоса. Он слышал что-то. Что-то глубоко внутри будто просит его об освобождении. Пытается вырваться наружу. «прости что я забыл тебя прости что я забыл тебя прости что я забыл тебя прости что я забыл тебя прости что я» Кого прощать? Как прощать? Зачем прощать? Хёнджин резко почувствовал сильную слабость. - Ходил как-то в бар один студент, - начал Минхо, - очень часто ходил. Звали его Ким Сынмин. Не знаю даже, где он сейчас. В общем, однажды он притащил в бар тебя. В тот день вы с Хёнджином и познакомились. Чонин слушал внимательно, с широко распахнутыми глазами, чувствуя себя абсолютно готовым к любой информации о нём. Он даже перестал думать о том, что всегда опасался прошлого и не хотел ничего узнавать о своей жизни до аварии, считая это прекрасным шансом начать новую жизнь с чистой душой. - С того дня Сынмин перестал ходить в бар. А ты стал приходить чаще, а потом и вовсе каждый день. Так уж получилось, что вы с Хёнджином познакомились в «Убежище» и стали убежищем друг для друга... Чёрт, вот теперь мне стало интересно, где сейчас Сынмин... Кто знает, может, тоже уехал... Или ещё что... - Можно у Джисона узнать, - робко произнёс Чонин, боясь прозвучать слишком резко, но Минхо всё равно невольно вздрогнул. - Можно, конечно, - усмехнулся тот, и Чонин виновато улыбнулся. Абсолютная тишина. В соседней комнате монотонно и надоедливо тикали часы. А Хёнджину кажется, что он скоро оглохнет. Где-то внутри него раздавался раздражающий шёпот вперемешку с тревожным биением сердца. Стучит и шепчет, стучит и шепчет, стучит и шепчет... Иногда звук тысячи шепчущихся слов может сбить с толку. «прости прости прости прости прости прости прости» Слёзы обжигали глаза и щёки Хёнджина. Он чувствовал, как достиг пика безысходности. Он был уверен в том, что находится в плену, да только неизвестно, в чьём. Как только Минхо рассказал о Хэллоуине, внутри Чонина всё перевернулось. Ему стало мерзко, страшно и яростно. Как такое может быть?! Именно подобного он и опасался. Тот факт, что они с Хёнджином встречались, уже выводил Чонина из себя. - Пойми, - спокойно прошептал Минхо, заметив, как на лице Чонина застыла растерянность, словно тот пожелал ещё раз попасть в аварию и потерять память, - он не всегда был таким безумным. Именно после того, как ты исчез, он начал идти по наклонной. Представь, каково человеку, который резко теряет своё убежище... Его тоже можно понять. Мудрые слова Минхо били в цель, но почти не усмиряли шок Чонина. Выходит, они оба с Хёнджином в один момент лишились убежища, то есть друг друга. Впервые за всё это время у Чонина появилось сострадание к Хёнджину. Но страх всё равно брал верх. - Вы были со своими тараканами в головах, - задумчиво произнёс Минхо, углубившись в воспоминания. – Хамили посетителям, шумели... Однажды даже какой-то девушке волосы подожгли случайно. В такие моменты я вас сильно ненавидел. Но признаюсь, я часто восхищался вашей раскрепощённостью. Так что не думай, что всё было слишком ужасно. Вы тогда на большее и не были способны... Никого не убивали... По крайней мере, не успели никого убить. Голова Чонина была вновь забита хаотичными мыслями. Как же ему не хотелось принимать это всё! Чонин просто не мог поверить в то, что сейчас его бывший парень пугает буквально до смерти. Вернее, тот, кто его пугает до смерти, когда-то был его парнем. Чем дольше Чонин думал об этом, тем сильнее ему казалось, что ему никуда не деться от прошлого. И уж тем более от Хёнджина. Хёнджину никуда не деться от Чонина, который уже душераздирающе кричал внутри. Так же жертва кричит при виде надвигающегося на неё убийцы, только сейчас кажется, что жертва сама нападает. Стучит и кричит, стучит и кричит, стучит и кричит... «ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЧТО» - НЕ ПРОЩУ! – резко выпаливает Хёнджин в темноту. – НИКОГДА НЕ ПРОЩУ! ЧТО ТЫ СО МНОЙ СДЕЛАЛ?! - ПРОСТИ ПРОСТИ ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ПРОСТИ Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ЗАБЫЛ ЗАБЫЛ Теперь Хёнджин просто кричит. Ему казалось, что эта фраза становилась больше, подобно опухоли, и давила, растягивала изнутри, угрожала расколоть череп. Связанные руки дёргались, больше всего на свете желая высвободиться, пусть даже ценой перелома. Спустя некоторое время скотч всё-таки не выдержал натиска и разорвался. Хёнджин от этого буквально стал глотать ртом воздух, а потом и вовсе упал на спину, не прекращая биться в истерике. Руки и ноги с огромной ненавистью ударялись в пол, а Хёнджин кричал всё сильнее и сильнее, стараясь тем самым заглушить крики внутри. Накрашенное лицо было грязным и мокрым от пота и слёз, а блестящий пиджак раздражительно шуршал. - ПРОСТИ!!! Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ!!! - ЗАТКНИСЬ! – Хёнджин кричал это слово несколько раз, даже не надеясь, что это как-то улучшит ситуацию. Что-то внутри подсказывало, что ему уже ничего не поможет. Допив кофе, парни уселись на пол, оперившись спинами на диван. Теперь Чонин знал всё, что ему нужно было. Легче от этих знаний не стало. Он всё ещё беспомощен, пуст и одинок. Темнота ночи прибавляла грусти и страха. Из открытого настежь окна доносился шум ветра. Ведь Чонин с Минхо не знают, где сейчас Хёнджин, что он делает или собирается сделать. Чонин стал переосмысливать всё и вскоре заметил, что плачет. Увидевший это Минхо лишь тяжело вздохнул и похлопал его по плечу. - На твоём месте я бы свалил, - тихо и неуверенно сказал он. – В другой город какой-нибудь... Начинать новую жизнь, будучи независимым от старой, понимаешь? Чонин, конечно же, понимал, но ничего не говорил, а только всхлипывал. Узнать о таком для него было таким же тяжёлым ударом, как и узнать о смерти любимого врача, который даже не успел выпустить его из стен больницы. Однако даже тогда Чонин не плакал. А сейчас он плачет от страха неизвестности. Что теперь будет дальше? Куда он пойдёт? Сделает ли что-то с ним Хёнджин? Слёзы слегка обжигали и щекотали щёки, но Чонин не стирал их с лица. Если раньше он чувствовал себя просто беспомощным, то теперь вдобавок к этому появилось чувство страха за свою жизнь. Минхо просто сидел рядом и не знал, что сказать. Казалось бы, он всегда мог придумать ответ или утешение для очередного уставшего посетителя, но сейчас он буквально был в ступоре. Такое было у него в первый раз. Но определённо не в последний. Хёнджин сам не заметил, когда перестал кричать. Внутри него тоже стало тихо. Он быстро поднялся, встал на ноги и стал озираться по сторонам, широко распахнув глаза. Взгляд был безумным, жадным и агрессивным. Хёнджин чувствовал, как что-то вырвалось из его головы, тела, души и теперь блуждает по его дому. Хёнджин был твёрдо уверен в том, что он не один. Медленно и аккуратно, но так же тяжело дыша и безумно глядя в темноту, Хёнджин пошёл в ванную. Не включая свет, он подошёл к зеркалу и посмотрел туда. В кромешной тьме в отражении смеялся Чонин с красно-синими волосами и размазанной по щеке тёмной помадой. - Что? Какого хера?! Сколько Хёнджин не тёр лицо, не окунал его в полную раковину воды, громко текущей огромной струёй из крана, Чонин никуда не исчезал, зато появилось жжение в глазах от макияжа, а вода из раковины стала течь на пол. - За-зачем? – тихо и беспомощно произнёс Хёнджин, не зная, кому этот вопрос был адресован. Чонин в отражении перестал смеяться. Его лицо вмиг стало серьёзным, а взгляд – холодным и пронзительным. Хвана полностью поглотил ужас, а по спине пробежали мурашки, заставив его задрожать от резкого прилива холода. - П-пожалуйста, - умоляюще прошептал Хёнджин, - хватит... Хватит. Чонин, такой красивый и, казалось бы, родной, стал пугать и отталкивать своим видом. Даже выглядя, как в тот самый Хэллоуин, это был совсем другой Чонин. Чужой, угрожающий и вселяющий страх. - Я ненавижу тебя, Ян Чонин, – резко выпалил Хёнджин слегка дрожащим голосом, боясь, что Чонин вылезет из отражения и задушит его. Но тот продолжал стоять на месте. «прости» Хёнджин слишком поздно понял, что сейчас будет. - ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ ПРОСТИ ПРОСТИ ПРОСТИ Чонин по ту сторону стучал в стекло, звуки были приглушёнными, но всё равно дурманящими. Хёнджин вновь закричал и заткнул уши, но Чонин был громче. На полу было уже много воды, поэтому Хёнджин поскользнулся, когда попятился назад. Под руку попался фен на тумбочке, который в следующую же секунду стремительно полетел к зеркалу. Раздался громкий дребезг, и осколки разлетелись в разные стороны. Хёнджин, не теряя ни минуты, поспешил к выходу из ванной, но снова поскользнулся и на этот раз упал. Тыльная сторона его левой ладони наткнулась на зеркальный осколок, и Хёнджин зашипел от боли, но тем не менее всё равно смог подняться и выбежать в коридор, такой же тёмный, но менее опасный. Снова наступила тишина, но водопад из крана продолжался, а кровь уже стекала из раны на пол. - Я ненавижу себя, - тихо процедил Чонин, тяжело вздохнув, и сильно потрепал свои и без того лохматые волосы. Минхо внезапно захотел спать, поэтому ушёл в другую комнату. А Чонин был слишком бодр, чтобы хотя бы немного вздремнуть. Поэтому он сидел на балконе, слегка дрожа от холода, и всматривался в ночное небо. Ему не хотелось ни о чём думать, но мысли напрашивались сами собой. Вот он – такой маленький и никому не нужный - окружён огромным шумным городом и накрыт таким же огромным звёздным куполом. Этот город стал для него чужим, а небо – устрашающим, будто в любой момент готовым упасть на него одного. Чонин чувствовал себя абсолютно растерянным и бесполезным. Слова Минхо об уезде не давали Чонину покоя, но зато дарили надежду. Быть может, в другом месте везде появится смысл для него, и сам он будет что-то значить, и никакой алкоголик не будет его избивать или гнаться за ним с топором, и никакой безумец не будет пугать его. Вдруг другой город станет для Чонина убежищем? Чем больше Чонин думал об этом, тем увереннее он себя чувствовал. Действительно, стоит уехать отсюда. Начать ещё одну новую жизнь, в которой не будет ничего старого. Если Чонин останется здесь, то довольно быстро загнётся. Убежище... Оказывается, у этого слова может быть столько значений. Что, чёрт возьми, это сейчас было?! Место раны предательски щипало, сердце бешено колотилось, будто стремясь вырваться из груди, вода из крана беспощадно шумела, а вместо криков – сильный звон в ушах, не менее давящий и надоедливый. Хёнджин стоял в тёмном коридоре довольно долго, пытаясь понять, что с ним произошло. В его воспоминаниях все действия прокручивались словно на увеличенной вдвое скорости, при этом скрываясь за непонятной пеленой тумана. Только шок и недопонимание. Хёнджин попытался взять себя в руки, выпрямился во весь рост, осторожно вошёл в ванную, чтобы смыть кровь с ладони и выключить воду. Медленно и устало побрёл сквозь темноту в комнату, в которой недавно лежал на полу и бился в истерике. Открыл нараспашку окно, глубоко вдохнул поток свежего воздуха, очень вовремя принесённого ветром, и застыл на месте, вглядываясь куда-то вдаль. Казалось, будто всё перед его глазами расплывалось. Вместо привычного пейзажа из небольшой аллеи, старой скамейки и ряда домов Хёнджин теперь видел что-то абстрактное и оттого пугающее, так что он сразу отвернулся от окна и облегчённо вздохнул, когда заметил, что в комнате пока что всё стоит на месте и никуда не растекается подобно неизвестной материи. Недолго думая, Хёнджин отправился спать. Снял блестящий пиджак и бросил его на пол, мокрую футболку швырнул на кресло, разулся и плюхнулся на кровать в одних джинсах. Сначала он просто смотрел в потолок, ни о чём абсолютно не думая. Позже всё-таки закрыл глаза и попытался уснуть. Состояние у него было действительно хреновым. Хёнджина то резко бросало в жар, то сильно знобило, сон никак не шёл, если ему удавалось засыпать, то только на пару минут и то в каком-то полудрёме, и спустя такие мучительные сорок минут Хёнджин сел и стал смотреть на висящие напротив кровати часы. Их тиканье звучало для него слишком издевательски, словно этот механизм всеми силами пытался ему показать своё безразличие к тому, что тот болен. И тем не менее, Хёнджин, игнорируя свою лихорадку, продолжал наблюдать за идущей секундной стрелкой, как будто загипнотизированный. Когда похолодало и сидеть на балконе стало совсем уже невозможно, Чонин напоследок глубоко вздохнул и зашёл в квартиру, продрогнув. Минхо давно уже спал в своей комнате, его совсем не было слышно. В квартире царила гармония. Тишина и покой, о которых можно только мечтать. Чонин невольно улыбнулся, подумав о том, что он счастлив, и лёг на диван, прикрывшись мягким пледом. Ритм тихонько тикающих часов волшебным образом убаюкивал, так что Чонин довольно быстро и очень крепко заснул. Ему приснилась его комната у дяди. А Хёнджин разрубал дверь топором. Время для него утратило какой-то ритм и даже смысл, так что Хёнджин удивился тому, как за окном уже светило утреннее солнце, освещая его дом, казавшийся ему страшным врагом ночью. Медленно поднявшись с кровати, он пошёл в ванную, слегка покачиваясь из стороны в сторону от внезапного головокружения, включил там свет и увидел россыпь зеркальных осколков, засохший кровяной след и водяные лужицы на кафельном полу. Взглянув на свою левую ладонь, он увидел глубокую царапину, слегка синюю и бордовую в некоторых местах. Надавив на неё, Хёнджин резко дёрнулся и зашипел, словно ударенный током. Он протёр глаза: картинка перед ним неприятно расплывалась, а зрение совсем не желало фокусироваться и становиться чётче. Тогда Хёнджин, осторожно ступая босыми ногами, чтобы не порезаться ещё, подошёл к раковине и тщательно умыл лицо. Правда, он чуть не упал, когда наклонился вперёд, потому что ненадолго потерял равновесие. Всё-таки недомогание было сильнее. Из-за этого Хёнджин быстро передумал собирать осколки на полу, боясь упасть и снова пораниться. Что же ему делать? Хёнджин не знал, что с ним происходит. Он сначала думал, что просто простудился, но что-то подсказывало ему, что этот недуг гораздо сильнее и страшнее обычной простуды. А как лечиться от такого недуга, Хёнджину было абсолютно неизвестно. Всё вокруг кажется таким странным, чужим, враждебно настроенным... Совсем поникший и смиренный, Хван отправился на кухню, подумав, что давно не был там. Заглянул в холодильник и закрыл его, даже не вглядевшись и не запомнив, что в нём лежит. Открыл стоявшую на столе бутылку воды и немного с опаской подошёл к окну. Аллея, старая скамейка, дома. Но всё слишком яркое и практически видимое от солнца, что невозможно смотреть, не жмурясь. Пока Хёнджин делал глоток воды, в дверь кто-то постучал, отчего Хёнджин подавился и начал кашлять. Он медленно пошёл в коридор, думая о том, кто же это может быть, и стоит ли вообще открывать дверь. Набрав в лёгкие воздуха, Хёнджин осторожно и почти бесшумно щёлкнул замком, немного выглядывая сквозь щель. - Доброе утречко! – бодро и радостно воскликнул Феликс. – Как спалось? Ты же смог развязать руки? Прости, что не сделали этого вчера. Хёнджин открыл дверь полностью, но продолжал глядеть на Феликса с опаской и недоверием. - Ну... да, - пробормотал он, - всё в порядке. Да. - Хён, я пришёл, чтобы вернуть это, - Феликс не стал ждать приглашения войти внутрь и сам переступил порог дома. – Знатно ты, конечно, вчера ею чуть ли не весь бар исколотил, но всё равно эта вещь твоя, так что... держи. Феликс двумя руками протянул вперёд деревянную биту. Хёнджин взял её не сразу и стал внимательно рассматривать её, словно видит её впервые. Аккуратно пальцем прошёлся по выцарапанной когда-то надписи и снова посмотрел на Феликса таким же испуганным, полным усталости и подозрения взглядом. А тот приветливо улыбался. Как всегда. В первый раз эта улыбка сильно раздражала Хёнджина. Разве так можно – быть таким радостным?! - Выглядишь ты не очень, - внезапно начал Феликс, слегка ослабив улыбку. – Всю ночь не спал? Лицо Хёнджина было бледным и даже слегка серым, глаза от раздражения были красными, а под ними красовались огромные мешки. На растрёпанных волосах почти не оставалось спрея. - Ну, можно и так сказать, - тихо и монотонно сказал Хёнджин, ощущая себя каким-то ошибочно признанным подозреваемым на допросе, с которого ему хотелось бы уйти поскорее и продолжить свои дела. - Чего ж ты так, - вздохнув, неодобрительно среагировал Феликс и вдруг увидел левую ладонь Хёнджина. – О-о-о, это ещё что такое?! Как ты поранился? Феликс было потянулся к ладони, но Хёнджин резко отстранился и спрятал левую руку за спину. - Никак, - сухо отрезал он и хотел уже развернуть Феликса к выходу, но тот был упорнее. - Нельзя же такое ранение оставлять просто так! Нужно обработать, перевязать... ДА ПРОСТИ ЧТО Я ЗАБЫЛ ТЕБЯ! Хёнджин, словно ошпаренный кипятком, встрепенулся и отскочил от Феликса. - Ч-что? – прошептал он, продолжая на него смотреть широко распахнутыми и полными шока глазами. - Что? – сам Феликс был в недоумении, потому что не понял, почему Хёнджин так отреагировал на его слова. – Я говорю, дай мне перевязать тебе ладонь. - Нет-нет, погоди, - словно в суматохе пробормотал Хёнджин, ощущая себя подло обманутым. – Ты сказал что-то другое. - Хён, тебе послышалось, - смущённо ответил Феликс. – Именно это я и сказал. Бред. Хёнджин снова потёр глаза и сильно помотал головой, желая, чтобы это заставило Феликса исчезнуть подобно иллюзии. - Хён, - тихо сказал Феликс и сделал шаг вперёд. – Всё хорошо... Я тебе помогу. Я тут, с тобой... Он осторожно и ласково приговаривал это, всё ближе и ближе подходя к Хёнджину, словно тот был диким животным, которое нужно усмирить. Наконец, он был к нему достаточно близко, чтобы взять того за руки и отвезти в комнату. А тот даже не сопротивлялся. Хёнджин сдался и полностью подчинился Феликсу, позволив ему делать с ним всё, что угодно. Но это ненадолго. Минхо с давних пор не знал, каково это – работать днём и спать ночью, потому что он делал наоборот. Поэтому ему было непривычно просыпаться в то утреннее время, в которое он обычно ложился спать после смены. Неторопливо подтянувшись и протерев глаза, Минхо подошёл к окну, раздвинул шторы и зажмурился от пасмурного, но слишком яркого для него, только что проснувшегося, неба. Что-то подсказывало ему, что это воскресенье пройдёт спокойно. И дождливо. Выйдя из комнаты, он увидел спящего на диване Чонина. Несколько минут Минхо просто стоял в дверном проёме, оперившись плечом о боковую стенку, и смотрел на него. Ему становилось тяжело на душе при мысли обо всём том, что Чонину пришлось пережить. Так печально оттого, что прошлое уже не вернуть. У самого Минхо было не очень хорошее и насыщенное прошлое. Бросил институт, открыл бар, по глупости отшил парня, который даже и не заслужил такого отношения к себе. Наверное, всё у него могло бы быть по-другому. Минхо понимал, что сам виноват во всём, в отличие от Чонина, который оказался лишь жертвой страшных обстоятельств. Оттого безумно жалко его. Минхо, обычно холодный и неприступный, абсолютно безразличный к переживаниям других, с непривычки сильно загрустил сам из-за Чонина. Иногда бывает так, что тот, кто утешает других, сам безутешен. Феликс казался Хёнджину слишком суетливым. Он успел уже перевязать ему руку, возмутиться от разбитого зеркала в ванной и выбросить осколки, вытереть пол там же, а ещё убрать лежащую с ночи на полу одежду. Несмотря на всё это, Хёнджина не покидало чувство сильного недоверия к Феликсу, будто тот ждёт особого момента, но для чего – Хёнджин понять не мог. - Давненько дождя не было, - задумчиво произнёс Феликс, стоя у окна и вздыхая. – Охренеть, какая там туча! К вечеру ливень пойдёт! - Т-туча? – спросил Хёнджин, жмурившись от падающих на стену лучей солнца. – Никаких же туч на небе нет. - В каком смысле? – удивился Феликс и повернулся к Хёнджину. – Подойди, посмотри: с утра пасмурно! Хёнджин послушно встал с кровати и подошёл к окну. Он увидел ясное голубое небо и жаркое яркое солнце, как в пустыне. В очередной раз протёр глаза, но всё равно потом зажмурился от солнечного света. «феликс врёт он соврал на улице светит солнце никаких туч» - Ты смеёшься надо мной?! – резко рявкнул он в сторону Феликса, что тот аж вздрогнул. - Хён, не надо меня пугать, - медленно и тихо сказал Феликс. – Может, у тебя температура? Что это за простуда такая, с галюнами... Феликс притронулся ко лбу Хёнджина, но тот с силой отмахнул его руку в сторону. Лицо его было серьёзным и агрессивно настроенным. От этого Феликсу стало не по себе. - Что такое, хён? – осторожно спросил он. - Прекратите делать из меня придурка! – прорычал Хёнджин. – Вы думаете, что я настолько тупой, чтобы не заметить ваше предвзятое отношение ко мне?! - Я не понимаю, о чём... Феликс не договорил, потому что его горло было схвачено рукой Хёнджина, а сам он был резко придвинут к стене. Сердце сильно застучало от непонимания происходящего и неизвестности будущего. «феликс врёт он всё врёт они все постоянно врут врать нехорошо на улице светит солнце пора это прекратить больше он не будет врать» Феликсу было действительно жалко Хёнджина, и он всегда хотел ему помочь. Когда остальные говорили, что здесь ничего уже не спасёт, Феликс продолжал верить в лучшее. Он правда надеялся, что Хёнджину станет лучше. Но сейчас, когда этот же Хёнджин душит его, надежда погасла, зато появился страх. - Вы все считаете меня сумасшедшим, - Хёнджин кричал прямо в лицо Феликсу, широко раскрыв глаза. – Вы все против меня! Просто ждёте, когда я окончательно загнусь, да?! «он всё врёт он думает что ты дурак они все думают что ты сходишь с ума но на самом деле это они все безумцы а безумцы не заслуживают жить» Слёзы покатились по румяным щекам Феликса, и он сам понять не мог, от страха ли он плачет, от обиды или от недостатка воздуха в лёгких. - Так вот, - Хёнджин чуть понизил голос, - не дождётесь. Уже нечем было дышать, поэтому Феликс попробовал освободиться из мёртвой хватки. К его удивлению, Хёнджин сам убрал руку, и Феликс сразу упал на четвереньки и начал жадно глотать потоки воздуха, держась за покрасневшее горло. Хёнджин стоял над ним и думал о том, что Феликс и все остальные – его враги, от которых нужно избавиться, пока они не избавились от него самого. «они все тебя ненавидят они все хотят убить тебя они все забыли тебя они тебя убьют убей убей убей просто ударь его ударь этого мелкого засранца иначе он тебя убьёт на улице нет туч и светит солнце а он всё врёт за это его следует убить» Феликс, надышавшись, поспешил подняться на ноги. Внутри него бушевали мерзкие чувства, как несправедливость, страх, недоумение. И страх победил остальные чувства, как только Феликс посмотрел в глаза Хёнджина. Слёзы продолжали течь и капать на его толстовку. - Чего молчишь? – с раздражением спросил Хёнджин. - Хён, пожалуйста, - слегка дрожащим голосом пробормотал Феликс, - ПРОСТИ ЧТО Я Эта фраза, подобно кнопке или рычагу, включила что-то дикое и неугомонное внутри Хёнджина, так что он сразу же со всей силы ударил кулаком по носу Феликса, отчего тот упал на пол. На самом деле, Феликс сказал: «Приди в себя», но какая уже разница для неконтролируемого безумца, который после первого удара вошёл во вкус и продолжил избивать несчастного и невиновного парнишку? Феликс кричал, кряхтел, кашлял, пытался отбиться, но силы уже покидали его. И так бы помер он от рук Хёнджина, если бы тот не захотел найти деревянную биту, чтобы окончательно добить его. Воспользовавшись случаем и собрав всю оставшуюся выносливость, Феликс пополз к выходу. Кашляя и держась за живот, в который только что пинал Хёнджин, он медленно и с трудом поднялся на ноги, дёрнул дверную ручку и пулей выскочил из дома. А Хёнджин, позже заметив пропажу своей жертвы, яростно закричал, а потом звонко рассмеялся (боже, такой безумный, но родной смех) и подобно маньяку или даже дикому волку выбежал на улицу с битой в руках на её поиски. «прости они все врут что я забыл тебя они сошли с ума прости что я они хотят меня убить забыл тебя я убью их сам прости что я» В небе грохотал гром в предвестии сильной вечерней грозы. Птицы хаотично летали поблизости деревьев и домов. По одной улице, шатаясь и постоянно оглядываясь, брёл парень с окровавленным лицом, а по другой улице шёл псих с бейсбольной битой и истерично смеялся.