Конечная

      - Бет, я налажал, - проныл в трубку Хоук вместо приветствия. На том конце линии тяжело вздохнули.       - Что случилось, Гаррет? – полным терпения голосом спросила Бет.       - Я принёс ему часы, но случайно напугал, из-за этого он ударился. Кстати, у него низкий болевой порог. Ударился, разозлился, потом вроде успокоился. Потом увидел часы и, кажется, снова разозлился, когда я сказал, что он похож на злого волка, который на самом деле внутри пушистый щеночек. Потом мы собирали осколки старых часов – да, я их разбил. Случайно. И он спросил, что я здесь делаю. Ну, в общем, слово за слово, и я ему ляпнул про судьбу, и с ним случилось что-то, очень сильно похожее на начало панической атаки, - скомкано и многословно выдал Хоук и замолчал, ожидая реакции.       - Гаррет, - протянула Бетани. – Я же тебе говорила, чтобы ты НИ В КОЕМУ СЛУЧАЕ не говорил про судьбу! Это напугает кого угодно, тем более такого нервного типа, как Фенрис. У него и так был непростой день, судя по всему, во всяком случае точно стал таким после твоего прихода. Ему меньше всего нужно было слушать твои сомнительные комплименты и пугающие разговоры про судьбу и любовь с первого взгляда. Серьёзно, Гаррет? Ты назвал его щенком!       - Волком, который внутри пушистый щеночек, - поправил Гаррет, надувшись. – И я не говорил про любовь с первого взгляда.       - И, сохрани Создатель, не говори! Как и про судьбу! Если он вообще пустит тебя ещё раз в библиотеку, а не вышвырнет вон, кидаясь стульями, - Бетани снова тяжело вздохнула и замолчала. Гаррет знал, что она сейчас сжала пальцами свои губы. Она всегда так делала, когда нервничала или о чём-то размышляла. Гаррет находил эту детскую привычку ужасно милой, а Карвер глупой. Но Карвер был глупым вдоль и поперёк, так что его мнение не считается вовсе.       - Слушай сюда, Гаррет. Ты оставляешь его в покое на неделю. Неделю, слышишь? А потом приходишь, ненавязчиво общаешься с ним на книжные темы – прочитай хоть что-то кроме учебников по анатомии, пора расширить твой кругозор. Поинтересуйся, какие жанры он предпочитает, каких писателей любит. Спроси, что лучше, проза или поэзия. Ты записываешь? – строго спросила Бетани.       - Да-да! – ожил Гаррет и спешно принялся искать ручку на заваленном учебниками и тетрадями столе. Он схватил первый попавшийся листок бумаги, относительно чистый, и криво записал то, что озвучила Бетани, молясь, что сможет потом разобрать свой ужасный почерк.       - Почитай что-то, что читал он, обсуди это с ним. Всем нравится, когда ими интересуются. Я уверена, он разговорится. Даже к такому закрытому типу, как Фенрис, можно подобрать ключик. А ещё я уверена, что он страдает от невроза. Не перебивай! – воскликнула Бетани, услышав, как Гаррет набирает воздух в лёгкие, чтобы возразить. – Я знаю, что название давно неактуально, но я не могу пока точно предположить, какое конкретно у него расстройство. Но оно точно у него есть. Сейчас нужно наладить с ним связь, завязать доброжелательные отношения, чтобы ему было комфортно с тобой. А потом можно будет копать глубже, найти корни его проблем и помочь ему.       Бетани замолчала, дав себе передышку. Гаррет заподозрил, что она снова вернулась к тому, о чём они уже не раз говорили. Он почти не удивился, когда услышал жалобные нотки в её голосе, когда она спросила:       - Ты уверен, Гаррет? Уверен, что именно он тебе нужен?       - Да, Бет. Только он, - уверено ответил он. – Я просто взглянул на него и… Как папа говорил – ты просто смотришь и понимаешь – моё. Начиная с сегодня и навсегда. Я хочу провести с ним каждый день своей жизни, каким бы сложным тот ни был.       - Карвер будет издеваться над тобой каждый день из-за этого, - фыркнула Бетани.       - Карвер может поцеловать мою задницу, она всё равно выглядит лучше, чем его лицо, - раздражённо выдал Гаррет, зная, что Бетани права. – Он просто ещё не встретил своего человека. Вот встретит – и запоёт совсем иначе. И тогда уже я буду издеваться над ним, - улыбнулся Гаррет, представляя себе это славное время.       - Да-да, ты мстительный старший брат. Карвер даже не знает, какая пропасть унижения его ждёт, - согласилась Бетани со смехом в голосе. И уже серьёзно спросила: - Ты запомнил, Гаррет?       - Да, - кивнул тот, разглядывая свои кривые записи и стараясь запечатлеть их в своём мозгу, не доверяя кривому почерку и бумаге, которая затеряется через несколько минут.       - Медленно, Гаррет. Наберись терпения и будь милым. Я знаю, ты умеешь. И не пугай его больше, чёрт возьми, ему хватает стресса, который он сам себе создаёт. А пока у тебя есть неделя, чтобы окунуться в чудесный мир анатомии, - рассмеялась Бетани издевательски и Гаррет застонал. Чёртова Бет! Легко психиатрам, не то, что хирургам. А ведь с утра снова на смену.

***

      Фенрис буквально взлетел по лестнице до своего этажа на одном дыхании, отпер дверь отработанным движением и, забежав в квартиру, хлопнул дверью, запирая её. Ежедневные повторения этих действий сделали их безупречными, и он почти никогда не ошибался. Главное – прислушаться, чтобы внутри подъезда никого не было, и достаточно 15 секунд, чтобы оказаться за спасительными стенами. Устало опустившись на пол у двери, Фенрис стянул сапоги и закинул их на обувную полку. Темнота не мешала ему, она была его верным другом, а обстановку квартиры он знал наизусть. Прислонившись спиной к прохладной двери, эльф глубоко вдохнул и медленно выдохнул, считая про себя. Это помогало успокоить и бешено колотящееся сердце, и натянутые струнами нервы. Они грозили лопнуть с того момента, как Хоук неожиданно схватил его из темноты. Удивительно, что он не впал в истерику. Фенрис уничижительно хмыкнул. Зная свою шаткую нервную систему, это действительно было чудо, что он пережил сегодняшний день. Было близко. Меньше всего ему хотелось, чтобы у его срывов были свидетели. Тем более Хоук.       Этот мужлан, наглый, бестактный, грубый и громкий. Он ворвался в его размеренную спокойную жизнь, разрушал привычный уклад, ломал вещи, заменял их на новые и заставлял Фенриса чувствовать себя странно. Конечно, Хоук бесил. Он был неуклюж, но при этом уверен в себе, груб, но честен, невнимателен, но искренен. Он не был носителем тех качеств, которые нравились Фенрису или которые ему бы хотелось иметь. Однако Хоук был прямым и прозрачным. В его действиях не было злого умысла, он ничего не скрывал. Его душа была нараспашку, а говорил он всегда только то, что думал. Это подкупало. Фенрис ненавидел двуличных людей. Он был наивен и слеп, и потому его легко было обмануть, что уже не раз случалось с ним. И оттого шумный искренний Хоук ему в какой-то степени нравился.       Эльф ощутимо стукнул головой о дверь, коря себя за эти мысли. Нельзя, чтобы ему кто-то нравился. Это было слишком сложно. Но желанно. Он столько читал про чувство влюблённости, про любовь, бабочки в животе, головокружение, онемевший язык, спёртый воздух в груди при появлении объекта обожания. Ощущения заботы, тепла, безопасности рядом с возлюбленным. Последнее он желал больше всего. И боялся, что это чувство вновь окажется ложным. Что он вновь будет обманут, не распознает ложь в красивой обёртке и снова потеряет то немногое, что имел. Страх вновь посмотреть в зеркало и не узнать своё отражение преследовал его. Именно этот страх заставлял его избегать всех отражающих поверхностей, и лишь потом – уродство.       «Ничего страшного, Фенрис, это всего лишь пара седых волос, они не бросаются в глаза».       «Светлые пятнышки, да, они есть у всех. Нет, оно не стало больше, оно всегда было таким. Я знаю, что ты не помнишь, но я не стану врать. Тебе не о чем беспокоиться».       «Твоё акне совсем прошло, Фенрис. Мы победили его, и ты теперь куда симпатичнее выглядишь. Нет, конечно, витилиго не портит тебя. Да, оно всегда было у тебя. Ты ничего не вспомнил? Бывает, бывает, рано или поздно вспомнишь».       Но не вспомнил.       Не сдержав гнева, Фенрис стукнул кулаком об пол и тут же ощутил ноющую боль в костяшках. Дыши, дурак, дыши и считай. Тебе не нужно снова проснуться в разгромленной квартире с разбитыми зеркалами и порезами на коже. Ты даже не пополнил запасы бинтов, потому что в аптеке слишком светло и на тебя будут пялиться.       Хоук тоже пялился. Его взгляд Фенрис буквально ощущал кожей, но он был иной. Если чужие взгляды ощущались как липкие оценивающие прикосновения, то Хоук будто мягко скользил по нему, словно покрытый мехом. У Хоука наверняка была собака, потому что эльф нередко чувствовал от него почти выветрившейся запах псины. Или, может, это был его естественный запах. Неудивительно. Большой пёс, дружелюбный, но неуклюжий. А он волк.       «На самом деле ты пушистый щеночек внутри».       - Ой, да пошёл ты, Хоук, - фыркнул вслух Фенрис и сам испугался, как прозвучал его голос в темноте. Чёрт, лучше бы этому типу исчезнуть из его жизни, пока его нервы не породили новую шизофрению у него в голове. Хватит того, что он уверено считает свою библиотеку и книги в ней живыми. И то, что Коул с ним согласен, совсем не успокаивает – у этого парня явно не все дома. Но, в отличие от Фенриса, он с этим живёт вполне комфортно.       Надо отвадить Хоука прочь. Может, он сам всё поймёт из сегодняшнего разговора и просто больше не появится. Передаст книги через Варрика и исчезнет. Но Фенрис чувствовал, что надежда тщетна. Он видел упрямство в глазах Хоука, эту его ослиную натуру и то, что тот привык переть сквозь преграды, как танк. И эти разговоры про судьбу. Может, Хоук тоже шизик, если верит в подобное. Отличная из них пара выйдет.       - Какая, в жопу, выйдет? - устало спросил себя Фенрис и спрятал голову в согнутых коленях. Ничего не выйдет.