И земля разверзнется

Походка Сальвы больше не была пружинистой, как раньше. Волосы на затылке лежали ровной линией. Тот, кто стриг его теперь, гораздо лучше управлялся с ножницами. Что вообще осталось в нем от Сальвы, которого Карлос помнил? Борясь с тошнотой и усталостью — последние два дня он не ел и не спал, — Карлос распахнул дверь в комнату Рекехо. Матрас, на котором спал Рекехо, если оставался на ночь в участке, кто-то унёс. Зато сложенная раскладушка стояла у стены. Можно забрать её себе, устало подумал Карлос. Или отдать кому-то. Карлос прошёл к столу Рекехо и убрал в ящик пистолет. Хотел избавить Сальву от соблазна дотянуться до него. Карлос кивнул полицейским, конвоировавшим Сальву, указывая на стул напротив стола. Они усадили Сальву так, что деревянная спинка оказалась между спиной и скованным сзади руками. Сальва не сопротивлялся. С тех пор, как Карлос вернулся в участок без Михаэля, он смотрел только прямо перед собой. Когда перед ним на расстоянии письменного стола оказался Карлос, Сальва перевёл взгляд на тёмное окно. Он не моргнул, когда дверь за полицейскими захлопнулась. Черты лица его расслабились, демонстрируя полное равнодушие к происходящему. — Я хочу вернуться в день нашей последней встречи у кафе «Леопольд», — начал Карлос и поразился тому, как глухо и вымученно звучит его голос. — Я знаю, что ты оказался там неслучайно. Он остановился, давая Сальве возможность возразить, оправдаться, сказать хоть что-то. Но Сальва молчал, дышал глубоко и медленно. — Я знаю, что вас было четверо. Ты познакомился с этими людьми после мятежа? Или знал их раньше? Карлос заметил маленькую царапину на подбородке у Сальвы. — Как долго твои сообщники следили за кафе до нападения? На Сальве всё ещё был старый несуразный чужой кардиган, мешком висевший на плечах и руках. — Где были твои сообщники, когда ты выманил меня из кафе? Воротник рубашки Сальвы перекрутился. Верхнюю пуговицу, видимо, сорвали полицейские, когда надевали на него наручники. — На противоположной стороне улицы? В подъезде? На перекрёстке? Ты завёл меня в переулок, чтобы я их не заметил? Пряжка ремня на штанах Сальвы съехала в сторону. — Когда один из них ударил меня по голове, он сделал это потому, что вы так договорись? Ты с самого начала рассчитывал вывести меня и оглушить? На щеке под правым глазом у Сальвы лежала ресница. Как он умудряется так долго не моргать, удивился Карлос. — Я жалею, что спас тебя. — Сальва наконец посмотрел на него. Вместо равнодушия на лице появилось презрение. — Ты ничем не лучше Рекехо. Он выстрелил моему отцу в затылок. Ты пытал Михаэля. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Сколько раз Карлос спрашивал себя, почему Сальва примкнул к мятежникам, почему бросал бомбы в кафе. Теперь он узнал ответ, Сальву обманули. — Ты видел, как Рекехо убивал твоего отца? Нет? Значит, тебе кто-то сказал об этом? Кто? И почему ты поверил этому человеку? Ты знал этого человека до мятежа и доверял ему? Чем этот человек заслужил твоё доверие? Сальва опять замкнулся и смотрел в окно. Желая его растормошить, Карлос встал, обошёл стол и присел на его край напротив Сальвы. — Кто сказал тебе, что Рекехо убил твоего отца? — Карлос повысил голос до крика. — Тебе не пришло в голову, что тебя просто обманывают? Используют? Что они скажут тебе всё что угодно, лишь бы привлечь на свою сторону. — Мне сказал Энрике. — Сальва поднял голову и теперь смотрел на него снизу вверх. — Энрике сказал, что в ночь мятежа патрулировал с Рекехо район Рибера. Мятежник залез в погреб бакалейной лавки. Рекехо задушил мятежника, пристрелил моего отца и приказал увезти моих мать и сестру… — Голос Сальвы сорвался, будто ему не хватило воздуха. — Энрике? Карлос вспомнил найденное в канаве тело. Кислота проела дыры на его руках и ногах и вымыла мясо с бёдер. Чтобы так очистить кости, понадобилось не меньше двух литров, сказал Рекехо. Энрике пытали кислотой, а потом ею же убили. Сальва его пытал. Карлос вцепился руками в край стола и опустил голову. Карман штанов оттягивали две завёрнутые в сигаретную бумагу конфеты. Если сегодня дебильный сын Энрике и приходил в участок, то Карлоса в это время здесь не было. Даже садист Хавьер пока не догадался пытать своих жертв кислотой, сказал Рекехо. К горлу Карлоса поступила тошнота. — Да. Тебе не стоило выводить меня из кафе. Ты должен был убить меня вместе с Рекехо. Сальва снова безразлично уставился в окно. Карлос вернулся мыслями в день взрыва. Последнюю неделю он делал это часто. Возвращался в тот день — наказывал себя, искал ответы. Потому теперь это произошло само собой. Естественно. А стоило вернуться, мысли зацепились за болезненные и обидные детали. — Почему ты ничего не сказал мне тогда в переулке? Почему не рассказал об убийстве? Почему не был честен со мной? Почему не попросил у меня помощи? — закричал он. У Сальвы больше не получалось сохранять спокойствие, он прикрыл глаза. У Карлоса же от собственного крика разболелось не только горло, но и диафрагма. Или что-то под ней, что мешало вдохнуть полной грудью. Он смотрел на Сальву и пытался понять, в какой момент Сальва перестал доверять ему. Когда Сальва от него отвернулся? Когда вычеркнул его из своей жизни? Отчуждение между ними началось до мятежа. До мятежа Сальва начал ему врать и избегать его. До мятежа Сальва расстался с подарком Карлоса так, будто он для него ничего не значил. Всё это время Карлос был слишком глуп и упрям, чтобы посмотреть правде в глаза. Берёг свое детское счастье, оголтелую влюблённость и отчаянно цеплялся за прошлое. Воспоминаниями о детских проказах, совместных заплывах и драках с одноклассниками подпитывал своё восхищение Сальвой. Он отравлял и обманывал себя этими воспоминаниями. Мог часами мысленно разговаривать с Сальвой. Думал о нём днём и видел его ночью во снах. Грезил им. Как ненормальный. Точно, как ненормальный. Он помешался на Сальве. Поэтому совершил столько ошибок. Он был болен им и не замечал ничего вокруг. Не заметил, как изменился Сальва. Как он стал опасен. Как избавиться от этой болезни? Когда Сальва начал его избегать, Карлос должен был перестать о нём думать. А вместо этого он мысленно лелеял дружбу, полагался на взаимопонимание и доверие, которых между ним больше не было. Карлос обманывал себя. Он помнил, когда начал меняться Сальва. В тот день в школе появился Михаэль. Что такого разглядел Сальва в Михаэле, чего не находил в Карлосе? Этот вопрос давно давил на Карлоса, но задумываться над ним было слишком больно. Слишком разрушительно. Этот вопрос подтолкнул его забраться на башню с Михаэлем. Теперь он точно знал: в Михаэле нет ничего особенного. Сальва был для Карлоса всем. Не просто другом — идеалом. С ним Карлос связывал свои мечты и надежды. Он готов был для Сальвы сделать всё. Тем больнее было сейчас понимать, что если бы тогда у кафе Сальва рассказал ему о Рекехо, Карлос встал бы на его сторону. Даже если бы у него не было полной уверенности, что Сальва говорит правду, Карлос всё равно сражался бы за него. Сальва не мог об этом не знать, но, несмотря на это, он отвернулся от Карлоса. Не дал ему шанса узнать правду. Вычеркнул его из своей жизни. Карлос больше был ему не нужен. Не нужна его преданность. Его дружба. Всё то, что для Карлоса имело в жизни значение, Сальва выкинул на помойку, когда появился Михаэль. И что дал ему Михаэль? Поцелуи, которые давал и Карлосу? Сальва променял преданность, защиту и доверие на доступное тело. Карлос вспомнил податливость Михаэля, вспомнил, как Михаэль шептал его имя, как ловил его поцелуи, как тянул его в себя. Ради этого удовольствия Сальва предал Карлоса. Сальва всё ещё сидел с закрытыми глазами, и Карлос дал ему пощёчину. Поймав его взгляд, Карлос ударил снова. Сальва усмехнулся. Сука! Он ждал от Карлоса жестокости. Карлос ударил снова, стремясь стереть с его лица усмешку. Дыхание Карлоса ускорилось, стук крови в ушах заглушил тревожные вопросы. Он отвешивал Сальве пощёчину за пощёчиной. Не позволял больше улыбаться, заставил стиснуть челюсти. Смотрел, как его голова мотается из стороны в сторону. Видел на его щеках отпечатки своих пальцев, от каждого нового удара они меняли форму и очертания, пока не превратились в пятна. Судя по тому, что уродский кардиган сполз с плеч Сальвы, он крутил запястья, безуспешно пытаясь освободить руки. Шаркнул ногами по полу, упёрся пятками. Зажмурился. Сальва не издавал ни звука, Карлос слышал лишь своё дыхание и звон пощёчин. Почему-то, когда он бил правой рукой, звук получался громким и резким, от удара левой — глухим. Карлосу казалось, он вот-вот разгадает важную загадку. Почему он был так безумно болезненно привязан к Сальве? Как избавиться от этой привязанности? Карлосу вдруг показалось, что он знает, когда началась его болезнь. Из первого возбуждения, томления. В утро, когда Карлос, касаясь себя, впервые позволил себе думать о Сальве. Пощёчина имеет мало общего с настоящим ударом. Она почти не причиняет боли и редко оставляет следы. Единственный эффект от пощёчины — унижение. В обычной ситуации мужчина не позволит хлестать себя по щекам. А Сальва был связан и понимал, что Карлос будет лупить его по лицу, сколько пожелает. Захочет — полчаса, захочет — час. Он хотел унизить Сальву. И одновременно его пугало упоение, с каким он это делал. Это упоение было таким же болезненным и нездоровым, как его одержимость Сальвой. Так может, единственный способ избавиться от этой болезни — исчерпать её до дна? Карлос сжал руку в кулак и ударил Сальву по-настоящему. Стул перевернулся, Сальва рухнул на спину. Теперь из его носа шла кровь. Карлос пинком отшвырнул от Сальвы стул. Карлос попытался вспомнить, что представлял себе, когда дрочил на Сальву раньше. Его спину? Сильные руки? Его шею? Неровные волосы на затылке? Пружинящую походку? Но на память приходили лишь длинные обнажённые ноги Михаэля. Болезненные и неправильные ассоциации — вот и всё, что осталось теперь между Карлосом и Сальвой. Карлос присел и сжал через одежду член Сальвы. — Да. — Сальва презрительно скривился. — Тебе ведь так давно этого хотелось. Карлос усмехнулся. Ослабил хватку и стал поглаживать Сальву через штаны. — Вперёд, сука. Не отказывай себе ни в чём, пока я связан. По тому, как отчаянно Сальва стиснул зубы, Карлос понял, что он храбрится. На самом деле он до смерти боялся того, что происходит. Боится потерять контроль. Рекехо был прав, люди не любят, когда им напоминают, что они всего лишь животные. Ощупывая Сальву через ткань, Карлос подвинул его затвердевший член, погладил по всей длине, похлопал пальцами по яйцам. Это было так же прекрасно, как пощёчины. Так же, как с пощёчинами, Сальва понимал, что находится полностью во власти Карлоса. И это прекратится, только когда Карлос захочет. Когда член Сальвы полностью окреп, Карлос расстегнул его штаны. Он затаил дыхание, касаясь обнажённой нежной кожи Сальвы. Он так часто представлял себе этот момент. Как и с пощёчинами, в какой-то момент Сальва зажмурился, спрятался за закрытыми веками. Придерживая его колени и не позволяя ему закрыться, Карлос то прижимал его член к животу, то оттягивал к яйцам. На головке члена Сальвы выступила капля смазки. Единственный член, с которого Карлос собирал влагу, кроме его собственного, был член Михаэля. Он убрал руки от Сальвы и расстегнул свои штаны. — Ублюдок. — Сальва дёрнулся. Это было больно, совсем не так, как с Михаэлем. В какой-то момент Карлос испугался, что не справится. Ему то казалось, что член опадёт у него раньше, чем он протиснется в Сальву, то хотелось разорвать Сальву голыми руками. Вдавливая пальцы в кожу, Карлос ощупал его бёдра и бока, поёрзал, и дело пошло лучше. Он подстроился, приспособился. Сколько бы Сальва ни зажимался, ни корчился, ни пытался отодвинуться, он ничего не мог сделать. — Сука, я убью тебя, — просипел Сальва. Карлос погладил его живот, взял в руку мягкий член. Представил, как доведёт Сальву до оргазма, заставит кончить с членом в жопе, унизит больше, чем пощёчинами. Но он не смог. Не смог добиться возбуждения от Сальвы. Непредсказуемо, неожиданно и болезненно кончил сам. Дыхание перехватило, шею свело судорогой. Отстранившись, Карлос почувствовал отвращение. К произошедшему. К себе, к Сальве. Разве не этого он добивался? Свести всё светлое и искреннее, что когда-то было между ними, к похоти? Простой, функциональной, утилитарной и бесконечно грязной. Карлос заставил себя снова прикоснуться к Сальве и натянул на него штаны.