И земля разверзнется

За оградой зоопарка прыгали факелы. Громко выл от боли и гнева крупный зверь. От этого воя разбитое ухо Михаэля пронзило болью. Когда он зажал голову руками, раздался выстрел — люди избавили животное от страданий. Поднимаясь по ступеням участка на Виа-Лайетана, Михаэль яростно тёр больное ухо, но звон, гул, вой и скулёж, поселившиеся внутри, не исчезли. Поравнявшись с солдатами на дверях, Михаэль начал дрожать. Он сказал, что пришёл к Карлосу Ларрасу. Сказал, что у него есть информация о фалангистах. Солдат с бородавками на руках обыскал его и велел ждать в холле. Михаэль прижался спиной к стене и уставился на кафельный пол перед собой. У Карлоса был широкий шаг. Карман оттопыривал портсигар. На бедре висела кобура. От него пахло табаком. Михаэль не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Зачем ты пришёл? — Карлос подошёл к окну и осмотрел улицу. Давным-давно он точно так же при встрече с Михаэлем осматривал порт. «Ты здесь один?» — спросил он тогда. В порту Карлос искал Сальву. Раньше Михаэль никогда бы не додумался до этого, а теперь ему очень нужно было в это верить. Однажды Сальва рассказал ему, как вместе с Карлосом они залезли в старый дом. Им было по двенадцать. Трухлявый пол на втором этаже провалился под Сальвой, Карлос схватил его за шиворот и не дал упасть. Они были друзьями. Эта дружба была единственным, на что надеялся Михаэль. — Сальве нужна твоя помощь. Ночью он пошёл в дом Адлая и не вернулся. — Михаэль заставил себя перестать пересчитывать пуговицы на его рубашке и посмотреть ему в лицо. Карлос выглядел уставшим и раздражённым. — Ты знаешь, что сейчас происходит в доме Адлая? — прошептал Михаэль. Карлос шагнул к нему, и Михаэль отшатнулся, обнимая себя за плечи. Смерив его недовольным взглядом, от которого у Михаэля встал комок в горле, Карлос оглядел холл, ненадолго задержал взгляд на солдатах и снова посмотрел в окно. — Кто тебя прислал? — Никто. — Кто знает, что ты здесь? — Никто. — Почему ты решил, что я захочу помочь? — Два дня назад ты помог Сальве сбежать из участка, разобрал стену, вывел через зоопарк, договорился с Диего, чтобы увёз его из города. — Слова наскакивали друг на друга, дыхания едва хватало. — Кто ещё об этом знает? — Только я. Карлос перестал разглядывать улицу и переключил внимание на Михаэля. Лицо так близко, что ещё немного, и они стукнутся носами. Михаэль внутренне сжался, ожидая удара. Тебе не стоило сюда возвращаться, говорил взгляд Карлоса. — Идём. — Карлос сделал шаг к коридору. — Зачем? Карлос снова подошёл ближе. — Потому что ты по-прежнему многое от меня скрываешь. Михаэль предвидел эти слова, но не был готов ещё раз пройти по коридорам участка. Думал, что справится, но сейчас ноги вросли в пол, руки стиснули плечи, подбородок начал дрожать. Взяв за локоть, Карлос вывел его из оцепенения, и Михаэль сдался. Однажды Сальва спас его из этих застенков. Теперь он вернулся сюда, чтобы помочь Сальве. Впереди маячили солдаты Народного фронта: переговаривались, усмехались, пожимали друг другу руки. Воняло бензином, выпечкой и пролитым кофе. В конце коридора дверь лазарета распахнули, внутрь втолкнули человека в длинной грязной рубахе. У Михаэля перехватило горло, он слишком хорошо представлял, через что пришлось пройти этому человеку. От ужаса Михаэль не мог вздохнуть, перед глазами потемнело, тело налилось тяжестью, он больше не мог сдвинуться с места. Карлос буквально проволок его по коридору и втолкнул в комнату. Михаэль ожидал боли. Ожидал, что ему свяжут руки, накинут мешок на голову, сорвут одежду, будут гнуть и ломать, но Карлос запер дверь на ключ, бросил Михаэля на стул и сунул ему в руку стакан воды. Он сел на край стола и смотрел, как Михаэль пытается сделать глоток, стучит зубами о стекло, прикусывает себе язык. — Так что там с Сальвой? — спросил Карлос, отбирая у Михаэля стакан. — Он в доме Адлая. — Гул в ушной раковине не позволял ему расслышать собственные слова. — Под пытками он рассказал Хавьеру, что Адлая укрывают фалангистов. Вчера ночью он пошёл предупредить Адлая. Сегодня утром на похоронном бюро появилась вывеска — гробы из эвкалиптового дерева по скидке в пятьдесят процентов. Сколько Михаэль мысленно ни готовился к этому разговору, страх снова оказаться в подвале лишил его способности думать и подбирать слова. — Эта вывеска — знак, предупреждение об опасности. Хозяева дома либо арестованы, либо убиты. В доме что-то случилось. Сальва там внутри. Он хотел предупредить Адлая… Михаэль повторялся и глотал слова. Он так старался объяснить, смотрел на Карлоса с надеждой, умолял его, но видел в его взгляде только презрение. Наверное, с таким же презрением Карлос смотрел на всех, кого допрашивал. На воров и убийц. Михаэля охватило отчаяние. По щекам потекли слёзы. У него не было сил их вытирать. — В доме Адлая побывали люди Хавьера, или они ещё там. Сальву будут пытать, его убьют. Или уже убили. Пожалуйста, спаси его. Мне некого больше просить о помощи. Вы были друзьями. Однажды ты спас его от Хавьера. Он спас тебя от взрыва. Прости меня за то, что я врал тебе. Ты был прав. Сальва связался с плохими людьми. Если бы я сразу всё тебе рассказал… Про Адлая и фалангистов… Сальву бы не пытали… Ты не стал бы забирать меня в участок… Он был раздавлен, чувствовал себя ничтожеством, готовым на любое унижение, лишь бы Карлос не молчал, лишь бы помог Сальве. — Вы были друзьями. Это всё из-за меня. Из-за меня Сальва пришёл в участок. Из-за меня его пытал Хавьер. Если бы я сразу свёл вас… Если бы не решил, что ты пришёл ко мне… Прости меня и спаси Сальву. Пожалуйста, никто больше не поможет ему. Пожалуйста… Я так сильно виноват перед Сальвой. Он был готов ради меня на всё, а я ничего не могу для него сделать. Могу лишь ползать перед тобой на коленях и умолять. Я сделаю всё, что ты захочешь. Хочешь, запри меня. Хочешь, убей. Отдай опять этим тварям. Только, пожалуйста, спаси его, пока не поздно… Карлос отвесил ему пощёчину, прекращая истерику. Из-за слёз Михаэль видел вокруг только размытые тени. Тень приблизилась, и Михаэль испугался, что своей болтовнёй сделал только хуже, всё испортил и разозлил Карлоса. — Ты думаешь, мне доставило удовольствие то, что я с тобой сделал? — тихо сказал Карлос. — Да. Нет. Я не знаю! — Михаэль вжался в спинку стула. — Мы должны спасти Сальву. Если он умрёт, это будет твоя вина. Моя вина. Наша вина. Мы заманили его в ловушку! Предали его, подставили его. — Успокойся. — Карлос присел и взял его за плечи. — Прекрати орать. Михаэль закусил губу и кивнул. Следил за каждым движением Карлоса, попытался подсчитать волоски в его бровях, сбился, слёзы снова застилали глаза. Все силы уходили на борьбу с мерзкими всхлипами. — Закрой глаза, — приказал Карлос. — Дыши глубоко через нос. Давай, Михаэль. Ещё раз. Глубже. Полной грудью. Просто дыши. Не дёргайся. Ещё. Разожми кулаки. Ничего страшного. Михаэль не знал, чувствует он облегчение или апатию. Он не спал двое суток. Он был разбит, раздавлен, обессилен. Казалось, ещё немного, и его сердце и лёгкие откажутся работать. — Выпей воды, — велел Карлос, когда он открыл глаза. — Теперь расскажи мне всё по порядку. Михаэль подчинился. Со стороны собственный голос звучал сонно и равнодушно. — Откуда мне знать, что это не ловушка? — спросил Карлос. — Что? — Михаэль не понимал. — Даже после того, как я вытащил Сальву из участка, у него есть причины хотеть моей смерти. За то, что я сделал с тобой… — Он ничего не знает, — перебил его Михаэль. — Я ничего ему не рассказал! Клянусь! Карлос смотрел на него, будто не слышал. — Ты спас его. Он спас тебя… — Михаэлю показалось, что он задыхается. Карлос покачал головой. — Ты всё ещё слишком многое от меня скрываешь. Не договариваешь. Если ты хочешь, чтобы я пошёл в дом Адлая, ты должен рассказать мне всё, что знаешь. Михаэль кивнул, ощупывая взглядом лицо Карлоса, искал в нём перемены и пытался понять, что скрывается за его словами. Он согласился помочь Сальве или издевается над Михаэлем? — Я хочу знать всё. Каждый шаг, твой и Сальвы. Что вы делали, с кем общались. Я хочу знать всё про сраных фалангистов, которые прятались у Адлая. Про их связи. Про связи Адлая. Ты бывал у них в доме после мятежа? Михаэль кивнул. — Когда? — После похорон отца Фредерика. Некоторое время они с Карлосом молча смотрели друг на друга. Оба вспоминали тот вечер. Вечер, когда всё изменилось и они стали врагами. А утром ещё были… кем? Друзьями? Любовниками? Карлос избил Михаэля. Михаэль отказался выдать Адлая. Теперь он винил себя за молчание. Но разве тогда он мог поступить иначе? Если бы он не молчал, если бы всё рассказал Карлосу, возможно, Карлос смягчился бы, не стал забирать его в участок и оставлять записку Сальве. Или нет? Что, если тогда не существовало пути к примирению? Если бы Михаэль заговорил, может быть, он облегчил бы свою участь, отделался избиением и избежал изнасилования, но Сальву Карлос не оставил бы в покое. Выслеживал бы его, преследовал. И, возможно, один из них убил бы другого при встрече. Одно Михаэль знал точно: из-за того, что случилось, они оказались здесь и сейчас. Можно сколько угодно винить себя и искать ошибки в прошлом. Но сейчас, когда Карлос смотрел на него внимательно и пытливо, Михаэль хотел надеяться. — Что ты делал в доме Адлая в тот день? — Искал Сальву. — Кто был в доме? Михаэль рассказал ему всё, что знал, ничего не утаивая. Про конюшню, по попытки Ребольо забрать бомбу и про его уклонение от спасения Адлая.