3
29 декабря 2020 г., 14:37
YUNGBLUD – Teresa
Пока Юнги не услышал продолжительную поступь лошадиных копыт, он держался поодаль от дворца, поскольку каждый раз, как он оказывался рядом, голем (даже если находился далеко от окна) каким-то образом узнавал об этом, бросал все дела и, сломя голову, несся к нему. Из-за чего потом они оба выслушивали о сорванных занятиях. А испортить смотрины он не должен был никоим образом. И тем не менее алхимик переживал, как все пройдет, потому выполз из своего уютного тихого домика и поплелся ко дворцу, затаившись в ремесленном районе в ожидании, когда почтенные гости отбудут. И когда с наступлением сумерек те шумно покинули дворец, он осмелился приблизиться, ожидая, что радостный Чимин сразу же к нему выбежит. Но этого так и не произошло, хоть он и простоял, испепеляемый взглядами стражи, довольно долго. Юнги уже собирался плестись обратно домой, чтобы, вернувшись утром, просить об аудиенции короля, но ворота дворца вдруг распахнулись и перед ним все же появился голем. Вот только совсем не так, как он представлял… Вместо радостного перед ним оказался рыдающий Чимин, и важнее, как он предстал: он оказался на коленях от сильного толчка в спину одного из двух сопровождавших стражников. И если бы он упал хоть чуточку дальше, кубарем полетел с лестницы. Юнги, не отошедший от шока, машинально бросился навстречу, желая поймать, помочь подняться. Но к тому моменту ему уже помогли с этим стражники, грубо потянув за локти кверху, потому перед ним снова открылось заплаканное лицо. – Юнги! – завыл голем, заметив его. – Что случилось? – растерянно выкрикнул алхимик, не зная, к кому именно обращаться. – Я-я все испортил, Юнги! – заикаясь, устремил он свои полные слез глаза на создателя. – Я тебя подвел… Ничего не понимающий Юнги больше всего хотел просто кинуться к нему, поймать в руки и позволить сбивчиво выплакаться. Но сопровождающая стража всем своим видом заявляла, что подходить ему близко не стоит. – Куда вы его ведете? – наконец нашелся он с мыслями. – К палачу, – непреклонно ответил один из них. – Приказ короля, – пресек дальнейшие расспросы второй. «Нет-нет-нет!» – стоном пронеслось у Юнги в голове, но он тут же взял себя в руки, вспомнив, что последний дворцовый палач работал через повешение. И если секира или гильотина могли расколоть глину, то смерть голему через удушение не грозила. Что означало – у Юнги было время со всем разобраться. Он вновь поймал зрительный контакт с Чимином, чтобы попытаться внушить ему: – Не бойся. Алхимик дождался слабого кивка, чтобы после развернуться и броситься бежать еще до того, как голема утащили с крыльца. Ему нужно было как можно скорее оказаться у своего дома, и сейчас он впервые жалел, что поселился на отшибе, так далеко от дворца. Он боялся, что может не успеть или что все произойдет не так, как он ожидал, все-таки Чимин был первым таким големом. Однако сейчас он старался избавляться от этих мыслей, поскольку вместо этого должен был детальнее продумать план. Юнги даже не понял, что задыхался из-за сбившегося дыхания, настолько был занят размышлениями. Но при этом почему-то ни разу не задумался, почему собирался это сделать, почему он готов был рисковать. Ведь он мог не только отправиться к палачу по приказу короля следом, но и оказаться вечным заложником королевской казны, если его тайна будет раскрыта. И из этого он не мог выбрать, что было хуже. Добравшись наконец до дома, алхимик первым делом бросился в дровяник. Вскарабкался на уже заканчивающуюся поленницу и, как одержимый, занозя пальцы, стал скидывать верхний слой дров с другой, пока не освободил место под крышей ровно настолько, чтобы смог там пролезть. Между этой поленницей и следующей при кладке он неразумно (как бы показалось большинству) оставил пространство, и именно туда он сейчас должен был попасть. Потому Юнги, подтянувшись на руках, пополз по поленнице, не обращая внимания на саднящее из-за древесины буквально все. Однако при спуске в этом небольшом пространстве был чуть более острожным – все же он ничем не поможет Чимину, если сломает здесь шею. Юнги быстро на ощупь отыскал в низу одной из поленниц «плохо» лежащее полено и с небольшим трудом вытащил его, чтобы просунуть в образовавшуюся дырку руку и взять один из мешочков. Из него он зачерпнул пригоршню небольших кусочков золота, решив, что данное количество будет достаточным и при этом не вызовет подозрений. Как выбрался обратно, он даже не помнил, как и не помнил, вернул ли все на место, но с этим он мог разобраться и позже. Он лишь схватил мешковину и забросил ее в небольшую одноколесную тачку. Она, безусловно, затормозила бы его, но как по-другому незаметно провести Чимина через все поселение, он не мог придумать. Хуже всего, Юнги не знал, сколько у него было времени. Обычно казни были показательными, поэтому их часто откладывали, чтобы собрать на площади как можно больше народа. Вот только голем был поддельным принцем, о существовании которого даже во дворце не все знали, потому король скорее всего пожелал избавиться от него по-тихому. И подступающая ночь была наилучшим временем для этого, а нелюдимый двор палача – наилучшим местом. Юнги оставалось лишь надеяться, что он все же успеет до того, как палач догадается, что Чимина не убить его излюбленным методом и опробует другой. И все же обратный путь ему казался бесконечно долгим, из-за чего беспокойные мысли не удавалось выбрасывать из головы так же успешно, как прежде. Потому он облегченно выдохнул, когда, оказавшись у дома палача, чуть постукивая тачкой, въехал во двор и обнаружил бездвижное тело Чимина, висящим в петле. На новый звук сразу же вышел крупный мужчина, и Юнги, заметив древко у него в руке, успел на миг перепугаться. Но, вглядевшись получше, понял, что то была не секира, а лопата. Судя по всему, палач уже приступил к рытью ямы под труп. – Чего тебе? – раздраженно бросил он, перехватив черенок, что выглядело в его руках особо угрожающе. Бросив тачку по дороге, алхимик порылся в кармане и приблизился к палачу, чтобы продемонстрировать лишь ему (хотя вряд ли посреди ночи кто-то еще стал бы здесь ошиваться) содержимое ладони. – Я сам похороню этого, – решительно заявил Юнги, кивнув на безжизненно болтающееся тело. – Если ты согласен. Палач на это лишь довольно хмыкнул, вогнав лопату в землю, чтобы освободить руки под золото. К нему и прежде приходили родственники казненных с подобными просьбами, но, пожалуй, это была самая выгодная сделка на его памяти. Но гораздо больше сейчас ликовал, конечно же, Юнги.
