4
1 января 2021 г., 23:57
Slipknot – Vermilion, pt.2 (Bloodstone mix)
– Когда ты сказал не бояться, я подумал, что ты что-то сделаешь, чтобы меня помиловали и отпустили. Голем не испытывал прежде холода, да и сейчас вряд ли именно по этой причине кутался в одеяло и жался к печи. Юнги сунул ему в руки кружку с теплым чаем, и, если бы Чимин не вспомнил, что вкус мяты ему не понравился, он бы обязательно выпил все до дна. Но он лишь перебирал кружку в пальцах, иногда отрываясь от этого дела, чтобы снова ощупать шею. Он так делал постоянно с тех пор, как очнулся под мешковиной в тачке. – И я не боялся и терпеливо ждал спасения, – продолжал лепетать он, не решаясь поднять взгляд на Юнги. – Но, когда мне надели петлю на шею, я все понял. Я понял, что Создатель имел в виду другое. Создатель сказал мне не бояться. То есть без страха покинуть этот мир. И я не позволил страху во мне зародиться. Я принял это безмятежно. И вновь терпеливо ждал, но уже не спасения, а конца. Алхимик на это лишь недоуменно покачал головой. Конечно, он имел в виду совсем другое. Но раз это помогло Чимину справиться, пусть будет так. К тому же, гораздо важней сейчас было разобраться в ситуации, чтобы решить, что же делать дальше. – Что вообще произошло? – пытался заглянуть ему в глаза Юнги. – Нас ждет война? – Не думаю, все прошло хорошо… – Хорошо?! – не сдержавшись он вскочил на ноги. – Ты сказал, что все испортил! После чего тебя повесили! – Я сглупил… – вздохнул голем, отставляя кружку. – Меня всегда представляли «Его Королевское Высочество Чимин». И все просто говорили, что я принц Чимин. Но, когда во время беседы с принцессой я решил выказать свое почтение, назвался Мин Чимин. Я думал, что ношу имя Создателя, но оказалось, это было не так. Честно говоря, не было похоже, что принцесса обратила на это внимание. Но Его Величество заметил и очень разозлился. Юнги пребывал в разноречивых чувствах. Но все они сходились к мысли, как же все это глупо. Как глупо было так поставить под угрозу мир государств. Как глупо было не сообщить голему его полное имя. И как же глупо было за такое отправлять на виселицу. Еще ему была приятна наивная преданность голема. Но вместе с тем он злился и не мог разобрать, на кого или на что больше. – Я тебя подвел? – пробормотал Чимин, вновь нервно прощупывая на шее пульсацию боя механических часов. И удивительным образом это остудило пыл Юнги. Он уверенным движением отвел руки голема, чтобы самому приложить ладони к чужой шее и все прощупать. Хоть он и не сомневался, что с големом, несмотря на красный след от веревки, все в порядке. Его каркас был металлическим, потому не должен был повредиться, а если бы повредился, об этом уже заявила неспособность Чимина говорить. Судя по всему, он просто не мог отойти от произошедшего, хотя в действительности, скорее всего, даже боли не чувствовал. Именно потому, мягко оглаживая подушечками пальцев, Юнги снова проходил по лепнине, хранящей его отпечатки, тем самым успокаивая свое создание. – Нет, это король сошел с ума. На лице Чимина появилась робкая улыбка. Он подобно податливой глине размякал от тепла рук, находя в них спокойствие. – Но теперь тебе нельзя никому попадаться на глаза. Тебе нельзя покидать этот дом. После дворцовых хором даже ночь провести тут, должно быть, было неприятно, не то чтобы стать узником этого места на оставшиеся два месяца жизни. Но почему-то на эти слова Чимин все равно благодарно улыбался. А когда Юнги его, как ребенка, укладывал в свою постель, не стал напоминать, что сон ему не нужен. Тот это прекрасно понимал и сам, как и то, что Чимину нужен был отдых и человеческое тепло, которого от королевской семьи за этот месяц он так и не получил.Machine Gun Kelly (YUNGBLUD, Travis Barker) - I Think I'm OKAY
После просторных комнат дворца новое пристанище Чимина казалось совсем крохотным и тесным. Но теснота эта была уютной. Ему даже нравилось делить одну кровать с Создателем, хоть они и спали в ней по очереди. Точнее голем просто валялся в ней по ночам, потому что Юнги должен был работать, а он, соответственно, не мешаться. Но, конечно же, спать он и не думал, он с любопытством следил, как алхимик смешивал какие-то порошки, очень внимательно наблюдал за двумя качающимися чашами какого-то прибора и плавил металл в печи. Чимин не понимал в этом абсолютно ничего. Он надеялся, что научится, наблюдая за создателем, как научился прибираться, наблюдая за придворными служанками. В основном этим он и занимался днем, пока Юнги спал. Потому что однажды алхимик запнулся о груду металла, раскиданного по всему дому, и, шипя от боли, заворчал: «Кто тут это бросил?!». На это Чимин тихо хихикнул, поскольку они оба прекрасно знали, что только алхимик тащил в дом все это и сам же раскидывал. И все же, когда тот отправился спать, решил сложить всю волочащуюся по полу руду в один угол, рассортировав по цвету. Но оставшаяся на полу грязь его не устроила, так он и решил затеять уборку. Только этого занятия Чимину, запертому в четырех стенах, было недостаточно. Юнги придумал для него еще одно. Он притащил ведро глины, чтобы голем налепил себе игрушек, даже выделил для него подоконник, скинув еще больше металла на пол. Но первым днем тот не случайно, а намеренно измазался ею с головы до пят. Он чувствовал ее, как что-то родное, как вторую кожу. От глины было также тепло, как и от рук Создателя, потому он сразу же захотел покрыться ей, укутаться. И в итоге вместо того, чтобы работать, Юнги посреди ночи пришлось отмывать это чудо в наспех затопленной баньке. А Чимин был лишь рад еще одному поводу для касаний создателя. С водой смывалась не только глина, но и угольная краска с волос и бровей, а к лицу и шее возвращался первоначальный смуглый оттенок. Он снова выглядел таким, каким появился на этот свет, и чувствовал себя обновленным. И все было бы чудесно, если вместе с тем он не нашел разительные отличия с создателем. Голый Юнги выглядел совсем не так, как он. Чимин, еще пребывая во дворце, замечал некоторые несхожести с людьми. На заднем дворе он видел форму ног одной девчушки, задиравшей подол, чтобы не вымочить его в пруду, пока она гонялась за расплывающимися от нее утками. Они казались гораздо ровней, обладали плавными округлыми линиями и были практически одинаковыми. Чимин после этого долго разглядывал свои разные, грубо слепленные конечности. Подобный изъян имелся и у рук. Выше запястий до самых плеч они были совершенно прямыми без рельефа, каких-либо изгибов или выступающих косточек. И опять же заметно разными по толщине. В действительности отличий оказалось гораздо больше, чем он представлял. И ему стало понятно, почему та нянечка над ним смеялась. Конечно же, любознательный голем не смог удержаться от вопроса: «А для чего этот пупок нужен?». После чего с неподдельным интересом слушал о каналике, связывающем плод человека с матерью. Однако, когда Юнги взял его руку и направил к выемке в животе, позволяя утолить тактильный интерес, он понял, что под «пупком» принял совсем не то. Такой дырочки у него, естественно, тоже не было, но это казалось не таким значительным отличием, как то, что находилось у создателя между ног. – А это что? – Чимин потянулся было свободной рукой к интересующему органу, но Юнги успел перехватить. – Это трогать не надо! Голем дернулся и невольно сжался под криком. По реакции он догадался, что спрашивать об этом не стоило, хоть и не знал почему. И он решил избавить Юнги от ответа, спросив вместо этого: – У... у настоящего Чимина тоже такое есть? – У всех мужчин есть, так что у него должно быть тоже, – ответил он уже спокойнее, но голем все равно не решился посмотреть ему в глаза. – А у женщин нет? Как и у меня? – Нет, у женщин в этом месте другое. Я просто не стал делать тебе лишний орган, голему он без надобности. Чимин поджал губы и опустил голову, позволяя заключительно облить себя водой. Больше об этом спрашивать он не собирался.Soap&skin – Mr. Gaunt PT 1000
Особо тревожными как для Чимина, так и для Юнги были моменты, когда приходили покупатели. Чаще всего они наведывались ночью, поскольку весь дозволенный товар алхимик продавал через лавку знахарки, а за недозволенным приходили затемно. Голему в такие моменты приходилось прятаться среди одеял в кровати, возможно, во многом из-за этого Юнги и прививал ему эту привычку. Ведь даже если бы кто-то в кучах одеял и признавал человеческую фигуру, никому бы не хватило наглости заглянуть под них. Все же это было делом Юнги — с кем спать. Однако слухи в поселении разносились быстро и могли дойти и до дворца. Благо, эта информация никого не заинтересовала. Но все же король вполне мог узнать у палача, куда тот дел тело поддельного принца, и догадаться, кого алхимик скрывал под одеялом. Неожиданного появления стражей короля или даже самого короля боялся и Чимин. Он каждый раз при стуке в дверь вздрагивал, жался к стене, пышно взбивал одно одеяло и кутался в другое, пытаясь сделать видимость ровной постели. И с этим им везло. Целый месяц они спокойно прожили вместе. Чимин узнавал много нового, чему радовался так восторженно и неподдельно, невольно вызывая этим скромную улыбку Юнги. Тот же отпаивал его чаем, вскоре подобрав любимый вкус – лист смородины, – намывал в бане и укладывал в кровать. Сам же, когда просыпался, долго притворялся еще спящим, незаметно подглядывая за игрой голема с кривовато слепленными лошадкой и уточкой (больше никаких животных он в жизни и не видел). И, конечно, вновь и вновь алхимик дарил касания, о которых чуть осмелевший Чимин просил постоянно, а иной раз он сам без слов накидывался на создателя, крепко обнимая, что не прижать его к сердцу в ответ было чем-то невозможным и противоестественным. Чимин мало чего знал в этой жизни, кроме того, что с каждым днем любил своего Создателя все сильнее, и того, что на эту любовь… …ему оставался только месяц.
